Requiem

Олимпийская деревня встретила Аделию не триумфальными маршами, а стерильной тишиной и запахом свежего бетона, смешанного с колючим, морозным озоном. Когда автобус затормозил у главного терминала, девушке показалось, что она переступила порог другой реальности, где гравитация работает иначе. Здесь каждый вдох стоил дороже, а время, прежде летевшее в бешеном ритме тренировок, вдруг замедлилось, превращаясь в тягучую ртуть. Петросян вышла на тротуар, и ветер Милана немедленно коснулся ее щек, напоминая, что она больше не в родной Москве. Перед глазами высились бесконечные ряды стеклянных корпусов, в которых предстояло прожить главные недели жизни. Девушка поправила лямку тяжелого чехла с коньками - ее единственной опорой в этом зыбком мире, и сделала первый шаг навстречу олимпийскому льду. Спортсмены вокруг нее жужжали, как назойливые мухи, смеясь и обсуждая что-то на своих языках. Весь мир собрался у входа в жилой блок, ожидая моменты, к которым каждый из них готовился всю свою жизнь. Аделия чувствовала себя чужой, отрешенной от всей этой магии Олимпиады. Может, потому что она, как и ее коллега Петр Гуменник были вынуждены выступать без флага, гимна и поддержки страны. Одни против целого мира, который они самостоятельно должны были сложить к ногам России. Девушка тяжело вздохнула, готовясь к новому этапу в своей жизни, от коего ее разделяла пара шагов до входа в жилой блок. Запахнувшись в свою куртку посильнее, настолько, чтобы скрыться от всех в воротнике, измазанном в тональнике, она вошла внутрь. Проскальзывая между высокими фигурами, Петросян чувствовала себя еще более миниатюрной, чем обычно. И без того низкий рост, вкупе с мышечным скелетом фарфоровой куклы иногда заставляли спортсменку задуматься о том, насколько она незаметна в толпе. Погруженная в свои мысли и желание поскорее помыться, чтобы почувствовать себя хоть на минуту спокойнее, Аделия не заметила, как врезалась в кого-то. Она ощутила только стальную грудную клетку и запах ледяной мяты, впивающийся в рецепторы настолько, что сию же секунду девушка подняла голову.  — Oh, i’m sorry. Be careful. - тянущийся сладкой патокой голос послышался в ответ на ее вопросительный взгляд. Высокий парень, может, около двадцати лет, облаченный в олимпийку с красующимися буквами «Team USA» и волосами цвета золотого колоска.  Он смотрел на нее глазами, полными доброты, будто Аделия была единственной девушкой в олимпийской деревне, которую необходимо защищать и лелеять, как маленького ребенка. И она оказалась права.  Илье незнакомка показалась пугающе хрупкой в этом агрессивном, жестоком мире фигурного катания. Он заметил, как она кутается в воротник куртки еще у входа, как осторожно пробирается сквозь коридоры, словно боясь повредить невидимую нить своего равновесия. В эту минуту время растянулось, превращаясь в урановую субстанцию. Опасную, возможно, лишающую жизни от одного прикосновения, но вызывающую бурный интерес.  — Ничег, - осеклась Аделия, уже начиная отвечать на русском, но вспомнила о его принадлежности к другой стране, - It’s nothing.  Девушка почувствовала себя смятенной и съежилась, ибо английский она знала не столь хорошо, а диалог мог продолжиться. Не хотелось опозориться перед соперником, всё таки. Еще и перед таким… необычным. Он явно выделялся.  «Скорее всего, американский фаворит,» - пронеслось в мыслях Петросян, пока они стояли друг перед другом, закаленные тяжелым бременем профессионалов своего дела.  — О, ты русскоговорящая… Me too. - все тот же сладострастный голос парня разрезал тишину в коридоре, тянувшуюся вечность. В самом же деле, прошло около десятка секунд. Было страшно разрушать этот хрупкий вакуум, выстроенный за столь короткое время.  Темноволосая кивнула, одарив спортсмена легкой улыбкой краем губ. Смотря на нее, такую маленькую, сердце Ильи прижалось к пяткам, тонкими искрами распаляя костер в его грудной клетке, спрятанной за броней олимпийки национальной сборной. Аделия проскользнула как ниндзя в узком пространстве между стеной и его телом, растворяясь за углом коридора. В голове парня, на заднем плане, грозным голосом отца послышалось: «Сейчас не время для отношений. Сконцентрируйся на спорте» И как же Роман был прав, но увы, опоздал.  Еще десять минут назад разум молодого человека был занят расписанием тренировок, но вся концентрация рухнула под пристальным взглядом миниатюрной фигуристки. Олимпиада еще не началась, но они оба знали - самым сложным будет не четверной прыжок, а необходимость оставаться друг для друга просто коллегами, когда внутри все кричит об обратном.