Gravity

Первый официальный день пребывания в олимпийской деревне начался ранним утром. Милан за окнами напоминал микросхему гигантского компьютера: мигающие романтичные огни, бесконечные эстакады, теплое свечение, которое бессильно разбивалось о толстые стены арены. Одновременно больно и прекрасно. Аделия взяла себя в руки и собралась с силами, чтобы преодолеть переживания и по-настоящему насладиться пребыванием в пределе мечтаний каждого спортсмена. Натянув на себя олимпийку, девушка вышла из комнаты, непрерывно зевая. Усталость была настолько сильной, что даже пятнадцатичасовой сон не спасал. Коридоры сжимали ее и растягивали, как макаронину, будто она загремела в сингулярность, а не всего лишь на какое-то там главное событие в спортивной карьере. Из сонного бдения ее вывел высокий длинноволосый паренек, от которого за километр веяло спокойствием и позитивным настроем. Петя хороший друг и не менее прекрасный спортсмен, но в такие моменты девушке все таки хотелось побыть одной. Он выскочил из-за угла, на ходу завязывая хвост и сравнялся шагами с Аделией, нарушая ее покой.  — Адель, ты как? - с хрипотцой в голосе от недавнего пробуждения поинтересовался парень, размеренно шагая по кристально чистой плитке коридора и бесцельно рассматривая стены, мотая головой.  — Да нормально, - привычным ей тоном ответила Аделия, приложив ладонь к губам, чтобы сдержать зевок. Сегодня день открытия, как она может себя чувствовать? Бесконечные тренировки, страх, волнение, саднящее внутри кровавой раной. Депрессивная атмосфера соревнований рано или поздно настигнет каждого.  Оказавшись в толпе спортсменов разных возрастов и комплекции, девушка чуть не потерялась от масштабов. Невысказанное удивление застряло в горле, как хлебный ком. Она кое-как нашла свое место рядом с Гуменником и краем уха слушала монотонные речи открытия Олимпиады, ковыряясь в рукаве куртки от скуки и внимательно осматривая толпу.  Взгляд упал на уже знакомую макушку, локоны которой развевал легкий ветерок. Он стоял, отвернувшись от солнца, его фигура легко выделялась на фоне остальных спортсменов. Высокий, как стройная сосна, он привлекал взгляды своим уверенным присутствием. Конечно, это же фаворит сборной. Его блондинистые волосы до мочек ушей, словно солнечные лучи, играли на ветру, поблескивая в ярком свете. Каждая прядь, казалось, оживала под прикосновением свежего зимнего воздуха, а голубые глаза, как бездонные озера, светились живым интересом. В них читалась такая неподдельная искренность, что невольно тянуло заглянуть в них глубже - может, в них скрывались мечты и надежды, которые восхищали и вдохновляли. Он разговаривал с девушкой из той же сборной с необычным окрашиванием волос, его легкая улыбка, играющая на губах, словно дарила тепло и доброту Аделии, стоящей напротив него, а не собеседнице.  — Слушай, а его как зовут? - привстав на носках, чтобы Петя слышал ее лучше, чем громкоговорители, поинтересовалась спортсменка. Она кивнула в сторону блондина, внаглую рассматривая его и надеясь, что тот не заметит.  — Илья Малинин, - ответил длинноволосый, тоже повернувшись в сторону американского фаворита. Парень и вправду привлекал так много внимания со всех сторон, что даже вечно спокойный стратег принялся оценивать того взглядом, уже прикидывая, насколько он сейчас в форме.  — А, это бог квадов. Поняла, - без особого энтузиазма поставила точку в диалоге Аделия, прикусив нижнюю губу. Пугающе красив, невероятно силен в спорте. Все давным давно болтали разное о фигуристе, а сейчас она видит его вживую и не стесняется разглядывать, как музейный экспонат. И совсем не стыдно. Илья отвлекся от диалога с Алисой, почувствовав на себе пристальный взгляд, будто сжигающий его изнутри, заставляющий приоткрыть свою душу пламени. Он начал искать виновника ощущений глазами, пока не напоролся на девушку, с которой столкнулся вчера в коридоре. Как раз хотел узнать побольше о ней, но кажется, та уже его опередила. Блондин чуть склонил голову вбок, не отводя глаз от нее.  Вишня. Вот ассоциация с ней. Она не просто выделялась из толпы, она была как вишневый цветок, распускающийся среди серых будней. Кислая, но если правильно приготовить - самая сладкая на свете. Оставляет за собой желание возвращаться за добавкой снова и снова, пока не сойдешь с ума. Ее волосы, заплетенные в не особо аккуратный пучок, отражали свет, а карие глаза искрились, как блестящие ягоды под прямыми солнечными лучами. Еще немного и Илья сошел бы с ума, упал к ней в ноги, расплавившись как ванильное мороженое, оставленное на столе. Он улыбнулся ей, показывая, что настроен положительно. Это было смело. Вечно уверенный в себе, король четверных, американский ледяной принц, человек, в которого вкладывали столько сил и энергии, вбивали, что карьера важнее всего, сейчас таял и чувствовал, как та самая непоколебимая уверенность покидает его, улетучиваясь сигаретным дымом и оставаясь флером от фильтра на кончиках пальцев. Малинин не привык к такому бессилию перед девушками.  Алиса вывела его из транса, по-дружески толкнув в плечо и возвращая в настоящее, отпустив какую-то локальную шутку. Он промычал что-то в ответ, оторвав взгляд от спортсменки нейтрального флага всего на секунду, а когда нашел глазами снова - та уже была незаинтересована в нем. Блондин усмехнулся сам себе, почувствовав, что попал в точку, ассоциируя девушку с вишней.  Кислая. Аделия стояла в толпе, от скуки покусывая нижнюю губу. Такие своеобразные вредные привычки, напоминающие ей, что она все еще жива, все еще человек, а не искусная снежная кукла, созданная для безупречных скольжений на ледовой арене. Она несомненно была заинтригована американским фигуристом, но горячий армянский нрав и российское воспитание не позволяли ей показывать своих истинных эмоций. Гордая, как орел, но все такая же маленькая, как колибри. Гигантские масштабы деревни напоминали ей чашу Петри, в которой под стерильным светом фонарей выращивались олимпийские амбиции и невероятные воспоминания, даже гнетущая мысль о предстоящих прокатах уходила на второй план, казавшись песчинкой в океане.  На дневной тренировке девушка выкладывалась на все сто, скользила по центру, отрабатывая связки. Ее движения были резкими, почти злыми. В паре метров от нее, у бортика стоял Петр, позитив которого был единственным антидотом против депрессивной атмосферы.  — Ты сейчас прожжешь взглядом дыру в покрытии, - заметил парень, поправляя выбившиеся из хвоста волосы, - Расслабься уже, Адель. Твой аксель выглядит так, будто он тебе должен денег и ты усердно пытаешься из него их выбить. — Он не должен. Он просто издевается, - спортсменка резко затормозила и лед под ее ногами жалобно взвизгнул, - Я себя чувствую, как в замедленной съемке. Вроде бегу, а стою на месте.  Длинноволосый хитро прищурился, кивнув в сторону противоположного конца катка, на котором усердно занимались фигуристы других сборных. — Это не замедленная съемка, это называется «гравитационное поле Малинина». Ты когда в его сторону не смотришь, у тебя даже прыжки выше становятся. А как только он появляется - все, физика ломается.  Аделия раздраженно закатила глаза, только открыв рот, чтобы ответить чем-то язвительным, но слова нарочито встали в горле. Она заметила, как блондин медленно катался вокруг да около, словно материализовываясь из густого тумана. Он не спешил начинать свою программу, просто скользил вдоль борта, наблюдая за ними. В движениях Ильи сквозила привычная ему уверенность и расслабленность, сквозь фасад которой было трудно разглядеть истинные намерения.  «Интересно, он заговорит или нет?» - на секунду пронеслась мысль в голове миниатюрной спортсменки, настолько неожиданно, что она сама не успела понять, как вообще подобные вещи приходят ей в голову. Но уже было не совсем удобно размышлять, ибо американец изменил траекторию и стремительно приблизился к ним обоим, прихватив с собой девчонку из сборной.