Young & Dumb

Общий зал в жилом корпусе олимпийской деревни был наполнен гулом голосов на разных языках, смехом и шуршанием оберток от снеков. На огромном экране разворачивалась старая классическая лента - черно-белая драма о скрипаче, который потерял слух, и балерине, вынужденной выбирать между любовью и большой сценой Парижа. Но для Ильи и Аделии мир сузился до размеров одного мягкого дивана, на котором они сидели, зажатые между шумными бобслеистами и усталыми лыжниками.  Они молчали, поглощенные фильмом. Это молчание не было пустотой - оно было наэлектризованным пространством, где каждый вдох казался слишком громким. Петросян чувствовала тепло, исходящее от плеча парня, хотя их разделяли считанные сантиметры. На экране героиня кружилась в финальном танце, и синеватый свет проектора ложился на лицо блондина, делая его профиль еще более резким и безупречным. Фильм рассказывал о том, как амбиции могут превратить жизнь в блестящий замок, в котором нет места для простого человеческого тепла. Когда на экране балерина в последний раз посмотрела на своего возлюбленного перед тем, как занавес навсегда разделил их, по залу пронеслось общее вздохи. В этот момент свет в комнате изменился: кто-то в углу включил ночник с красным абажуром, и по стене, по лицам, словно отголоски экранной драмы, потекли мягкие линии приглушенного света. Спортсменке хотелось коснуться его руки, просто чтобы убедиться, что он настоящий, что он здесь, а не очередная иллюзия, созданная напряжением. Малинин, в свою очередь, почти не смотрел на экран. Его взгляд был прикован к отражению в темном оконном стекле. Он видел, как она закусывает губу, сопереживая героям, и внутри него все переворачивалось от этой её беззащитности. Когда пошли титры и в зале зажегся свет, разрушая магию момента, они оба синхронно встали, словно боясь, что лишняя секунда в этой близости заставит их сделать что-то непоправимое. Их вечер закончился в тихом коридоре перед дверью Аделии. Гул общей комнаты остался позади, и здесь, в стерильной тишине олимпийского блока, неловкость накрыла их с новой силой. — Ну... это было не так плохо, как я ожидала, - темноволосая первой нарушила молчание, теребя ключ-карту в руках. Её голос звучал тихо, теряя свою сталь. Американец стоял напротив, прислонившись спиной к холодной стене. Его взгляд казался лишенным всякой защиты. — Да, - кратко ответил он, и в его голосе проскользнула едва заметная хрипотца.  Он сделал шаг вперед, казалось, он хочет что-то сказать, или, может быть, коснуться её щеки, но тот лишь коротко, почти невесомо коснулся её плеча. — Увидимся же завтра? - его голос в пустом коридоре звучал довольно пугающе. — Увидимся. Спокойной ночи, Илья, - выдохнула она.  Аделия вошла в комнату, и как только дверь захлопнулась, прижалась к ней спиной, слыша, как его шаги медленно затихают в коридоре. Вечер закончился тихим, трепетным ощущением сопричастности. Девушка лежала на кровати, уставившись в потолок, который в свете ночника казался бесконечным, и прижимала телефон к уху, слушая бодрое щебетание своей подруги. Стерильно-белые стены уже не были такими давящими.  — Нет, ты мне объясни, - голос подруги звучал так, будто она вещала с передовой, - Он что, думает ты трансформер или у тебя в сердце вшиты реактивные двигатели?  Петросян хмыкнула, перекатываясь на бок.  — Я не знаю, что он там думает. Знаешь, он смотрел на меня так… - она замялась, подбирая слово, - так невинно, что мне показалось, будто у него внутри реально человеческое сердце.  — О-о-о, бог квадов начал таять, - собеседница будто пропела эти слова, - Слушай, он не предлагал тебе вместе пойти в музей… ну, не знаю, экспозиции «Как перестать быть ссыклом»? — Ха-ха, очень смешно, - девушка улыбнулась, чувствуя как по ее лицу пробегают странные мурашки, - Он скорее предложит мне экскурсию в цирк уродов, с его то неловким поведением. Да и знаешь, мы не в том положении, чтобы строить глазки друг другу.  — Шекспировская драма на коньках, честно. Ваше будущее пахнет либо триумфом, либо грандиозным скандалом. — Скорее вторым, - вздохнула спортсменка, глядя в окно, где за стеклом ночной Милан мерцал огнями. И вправду, они оба не сделали ничего такого, но и ежу понятно, к чему ведет весь этот роман. Ни к чему хорошему, но сложно отказаться от тяги, когда она невыносима.  — Ладно, Ромео на льду подождет. Иди спать, тебе завтра штурмовать небеса, - подруга зевнула в трубку, - Люблю тебя, Адель.  Девушка отложила телефон и закрыла глаза, погружаясь в сон. За двое суток пребывания здесь произошло столько событий, что дальше было невыносимо страшно, а до прокатов еще куча времени. О чем она только думала, соглашаясь проводить время с ним? Мимолетная симпатия это или же что-то большее - разницы не было, интерес уже разжегся и не планировал затухать. Впереди дни и ночи жизни бок о бок с соперниками, а может и не только с ними.