Я буду охотиться за тобой

Я буду охотиться за тобой И приведу тебя в свой ад. Meg Myers — Desire

***

Алтуншах была самим созданием дьявола. В её глазах цвета зелёных вод, скрывалось нечто страшное, тайное. Однако же султан Мехмед обожал её, даже имя дал — Халиме. Как бы насмехаясь над всеми, кто знал её. Мягкая и терпеливая? Ха, это вряд ли. Такую бурю поднимала эта фурия, стоило султану обратить взор на другую. Конечно, женщин у него было достаточно. Но ни одна из них, даже мать столь послушного и доброго Ахмеда, благочестивая Хандан, не сумела вытеснить султаншу из сердца правителя. Все знали о любви султана и «гаремной ведьмы», однако никто и предположить не мог, чем всё закончится. Султан приказал казнить своего любимого сына, своего первенца, а несколькими месяцами позже и сам ушёл в мир иной. Поговаривали, будто султанша так за шехзаде отомстила. Впрочем, со смертью султана положение некогда могущественной хасеки стало шатким. И с того самого дня, как Ахмед принял из рук старшей Валиде перстень, который носил когда-то ещё его предок — султан Мустафа I — жизнь Халиме превратилась в сущий кошмар. Каждый вздох давался с трудом. На кону стояла жизнь теперь уже единственного сына. Однако юный султан, не имея детей, оставил брата своего в живых. Мать же его, Халиме султан, отправили в старый дворец. Султанша смирилась с этим, ибо не хотела навредить сыну. И жила она, молясь о жизни горячо любимого сына. — Матушка, а когда братик вернётся? — этот вопрос маленькая госпожа задавала изо дня в день. — Скоро, Дильруба, — повторяла султанша, прижимая дочь к груди, напевая ей мотивы песен давно, казалось бы, забытой родины. Но скоро всё не наступало. А две любимицы султаны уже носили под сердцем детей. Успокаивало лишь одно — Ахмед любит брата. Он так не поступит. Не лишит Мустафу жизни.

***

С появлением на свет шехзаде Османа страх усилился. И когда однажды на пороге покоев старого дворца показалась тонкая фигура валиде султан, Халиме пришла в ужас, хотя старалась и не показать этого. — Ты хорошо смотришься в этом месте. Надеюсь, ни в чём не нуждаешься? Если что, только скажи. — Благодарю, госпожа, — темноволосая натянуто улыбнулась, — у меня всё хорошо. Благодаря вашим стараниям, конечно. И стараниям султана Ахмеда. — Да, мой сын-повелитель был весьма щедр. На проживание твоего сына он выделяет много денег. — Конечно, Мустафа — шехзаде. И брат нашего государя. — Как известно, обычно султаны делают после восшествия на престол своим братьям лишь один подарок. Ты ведь понимаешь… о чём я. — Верно, госпожа. Мы стали свидетелями кровавой бойни. Покойный супруг наш, султан Мехмед, убил всех своих братьев. Никого не пожалел. Даже ещё совсем маленького шехзаде, сына Сафие султан, своей матери. Но… на тот момент, как вы, должно быть, помните, у него было уже несколько детей. А у нашего повелителя сыновей нет. — Они будут, Халиме. Не волнуйся. Две любимицы султана беременны. И я уверена, это будут шехзаде. Такие же сильные и храбрые… как и их отец. — Аминь, госпожа! — женщина выдала натянутую улыбку. — Да принесёт нам всем это радость. — Но ты не поняла. Мой визит нанесен не просто так. Мне известно как сильно ты любишь своего сына. И я бы хотела лично рассказать тебе эту новость. Поддержать. — О чём речь? — урожденная Алтуншах с удивлением посмотрела на мать правящего падишаха. — Пока у моего льва нет шехзаде, твой сын должен оставаться в живых — это верно. Однако… во избежание недопониманий — сейчас и в будущем — Мустафу поместят в кафес. — Ч-что? З-зачем? — Ради порядка в государстве. Думаешь, нам неизвестно, что паши, которые попали в совет из-за тебя, хотят посадить на трон шехзаде Мустафу? — Госпожа, не знаю, о чём идёт речь. В любом случае, я и не думала… — Халиме, — Хандан выставила ладонь вперёд, тем самым показывая своё превосходство над бывшей соперницей, — перед тобой не какая-то глупая рабыня, а могущественная Валиде султан. Не забывай этого. Свои сказки можешь слугам рассказывать, а со мной подобное не выйдет. Пока твой шехзаде будет находиться под присмотром в кафесе, но… если хоть что-то начнёт вызывать у меня подозрение, так и знай, лично спрошу фетву на казнь. Хандан султан, оставив Халиме одни на один с внутренними демонами. Женщина едва смогла удержаться на ногах. — Госпожа, — Менекше испуганно подскочила к той. — Что же нам теперь делать? — Найди Мусу пашу. — Позвать его сюда? — Нет. В мраморный павильон. Здесь это может вызвать много вопросов.

***

Халиме султан была женщиной умной и расчётливой. Однако страх за Мустафу (особенно, когда до неё стали доходить слухи о фетве!) взял главенство. Поэтому она и не стала долго думать — выкрала сына и, взяв детей, молилась лишь о том, чтобы оказаться как можно подальше от столицы. Но в порту их ждал неприятный сюрприз. Крымский ханзаде схватил их и вернул во дворец. — Я нашёл шехзаде. И нашёл его мать, — сказал Шахин и в тот же момент султаншу больно кинули на пол. Государь вскочил со своего места и, не скрывая гнева своего, принялся душить некогда самую любимую из наложниц отца. — Да кем ты себя возомнила? Как посмела украсть моего брата? Как у тебя наглости хватило? — неизвестно, чем бы всё закончилось, не вступись Мустафа за мать, которая уже стала захлебываться. — Брат. Брат. Брат. Отпусти матушку… брат! — должно быть, мужчину только и могла успокоить невинная улыбка младшего шехзаде. Правда, полностью злость не прошла. Особенно сильным это чувство стало, когда женщина, и вовсе не думая признавать свою вину, заговорила о фетве. — Ты сама бросила сына в эту пропасть, — прошипел он, вновь обхватив руками женскую шею. — Значит, вашего брата Махмуда я тоже сама туда бросила? — гадюка. Шайтан. Знает ведь, как ему больно вспоминать о произошедшем. Знает и… пользуется этим. Не мог ведь он и в правду удушить валиде горячо любимого брата. Этого никакая совесть не простит. Точно не собственными руками. Наконец, злость ушла. Если и не навсегда, то на ближайшее время точно. Султан вернулся на своё место и, скрывая во взгляде смесь боли и неуверенности, поспешно отдал приказ. — Обоих в темницу. Дильрубу запереть в комнате. — Матушка… — Мустафа прижался к матери. Та уже не плакала, а прожигала дыру в ханзаде. Это всё он! Если бы не Шахин, быть им сейчас далеко-далеко отсюда. Но нет, Гирей захотел выслужиться. За спиной султана столько времени делишки грязные проворачивает, а ею решил прикрыться. Трус! Трус! Трус! Гореть им всем в аду!

***

В темнице было темно, холодно и сыро. Еду принесли такую же холодную. Да даже если бы это были самые изысканные и дорогие блюда в мире, Халиме бы всё равно не стала есть. Каждый кусочек комом вставал в горле. Всё это с ней уже будто происходило. Тогда, много лет назад, когда погибли её родители, лавку отца пришли грабить другие торговцы. Два её старших брата вступились за добро и память родителей. Тогда же их схватили и поволокли прочь. Тогда же Алтуншах с сёстрами посадили в деревянные клетки, их везли очень-очень долго. А куда — неизвестно. В какой-то момент остановились, сестёр разделили. Дальше шли пешком, потом на корабле. И опять — долго-долго. А затем — на рынок рабов отправили. Алтунашах там с лишком пробыла. Никто брать не хотел, говорили, мол, слабенькая совсем. Да характер дурной. Она же на всех враждебно глядела. — Да кому ты нужна такая? — спросил один из мужчин, когда она ему в лицо плюнула за попытку пощупать себя. Хозяин бить не стал, товар портить испугался, только без еды и воды совсем оставил. — Так и сгинешь тут. Не продашь, хозяин, не продашь. И сбылось бы пророчество то, только попалась девчушка на глаза одному евнуху. Тот по поручению Валиде Нурбану султан делал вылазку в поисках новых девушек. Ведь на протяжении многих лет таким способом поддерживалось равенство между силами Валиде и любимицы султана — Сафие. Обе имели огромное влияние на правителя. Обе же подбирали лучших девушек, дабы через них проводить свою политику. И уж пригляделась евнуху Алтуншах. Было в ней что-то такое. Он привёл её во дворец, показал султанше. Госпожа осмотрела девицу, однако в покои сына отправлять не спешила. — Ты вещи ей собери в дорогу. — Зачем, госпожа? Да и куда? — Нынче внук мой собирается в санджак. Поможем ему, девушку в подарок отправим. Уверена, он оценит по достоинству. И тут султанша оказалась права. В гареме наследника было множество красавиц, однако среди всех он выделял именно Алтуншах. Ей же лично даровал имя Халиме. — Халиме моя, — повторял шехзаде, вдыхая аромат её волос. — Без тебя прожитый день лишён смысла. Они любили друг друга. И Халиме тоже. Она была так счастлива подарить будущему султану сына. Так радовалась, когда на свет появилась Дильруба, которую наследник особенно сильно любил за сходство с её матерью. И Мустафа. Конечно же, Мустафа. Пускай в покоях Мехмеда побывало достаточно женщин, сердце его принадлежало одной. И даже умирая, он просил жену прийти к нему. Да, с тех пор прошло достаточно лет. Халиме многое пережила. Смерть матери, отца, братьев. О сёстрах также не было никаких вестей. Живи ли, в добром ли здравии. Все попытки что-то узнать терпели крах. Много невольниц покинули этот мир, даже не имея могилы. Однако женщина надеялась, что этот рок не коснулся голов её сестёр. — Матушка, — пронзительный крик сына вывел её из пучины воспоминаний. — Матушка, мне страшно. Мне очень страшно. Почему здесь так темно? — Сыночек мой, — на глаза навернулись слёзы. — Ничего не бойся. Слышишь? Мамочка рядом. Мамочка не оставит тебя одного. Хорошо? Ты только не бойся. Всё будет хорошо. Сыночек мой… — Мама, а кто это? Кто это? — она заглянула в щелку. Ей удалось разглядеть спины стражников. Нет, не стражников — палачей! О-о-о, наверное, они же лишили жизни её старшего шехзаде. — Махмуд… не смейте трогать моего сына. Не смейте трогать его, — она заколотила по стене. Но не было никакого толку. — Не смейте прикасаться к моему сыну. Дервиш, Дервиш, — она хваталась за любую возможность, — прошу тебя, помоги. Ради Аллаха, прошу тебя. Дервиш…! — но мужчина и не думал слушать. На мгновение на его лице показалась довольная улыбка. Конечно, о чём она думала? Ведь паша — цепной пёс Хандан, а та только и мечтала, как бы поскорее избавиться от шехзаде. Аллах, какая же она глупая. Не зря же та к ней приходила. Злила ведь, из себя пыталась вывести. Подлая змея. Наверняка, Хандан попросила фетву на казнь. А Халиме, сама того не ведая, дала Ахмеду повод. — Мой шехзаде… Мустафа…! Её голос заглушался раскатами грома. Лил ледяной дождь. Сама природа плакала о маленьком наследнике, крест которого — происхождение. Будь он сыном принцессы династии, с ним бы так не поступили. Не посадили бы в темницу, не привели бы губителей душ. — Я проклинаю нас! Да будете же вы все прокляты…! — прокричала султанша. И новый раскат грома. — Да не найдете вы покой. Да будете скитаться между мирами. Проклинаю ваши души! Верёвки обвили тонкую шею принца. Конечно, дети не знают о смерти ровным счётом ничего. Весь мир для них — игра. Но даже Мустафа понимал, что с ним хотят сделать что-то плохое, причинить зло. Однако шехзаде не мог припомнить, за что же с ним так могут поступать. Ведь он не сделал ничего дурного. Всегда слушался матушку, уважал отца и братьев, любил свою сестру, он в жизни не перечил бабушке Валиде. Никого не обижал. Так за что же с ним так? — Мустафа…! — послышался звук открывающихся дверей. — Остановитесь! — скомандовал Ахмед, желая лишь одного — успеть. Но палачи не успели сделать своё дело. Верёвка не стянулась смертельным узлом. Он успел.

***

Год спустя «Это в последний раз…» — фраза султана, сказанная им в тот самый день, когда Мустафу едва не лишили жизни, всё не выходила из головы. Но обратного пути не было. — А если не выйдет, госпожа? Что же нам тогда делать? — спросила Менекше. — Ты права. Доверять Сафие султан — опасно и глупо. Мы должны принять меры на случай, если нас захотят вычеркнуть из истории. Вот, — она протянула служанке флакон с прозрачной жидкостью, — найди способ подливать это Ахмеду. — Но что это, госпожа… яд? — Если Аллаху будет угодно, узнаешь. Делай как говорю, — нервно добавила Халиме. — Слушаюсь, — Менекше покинула покои любимицы покойного султана в поисках человека, который мог бы помочь им в их деле. — Аллах не простит меня за это. Но на моей душе уже много грехов, поздно становиться святой, — Халиме решила бороться. Бороться до самого конца. Она не приняла мер по защите Махмуда и поэтому теперь тело его гнило в сырой земле. Но больше детей своих она без боя не отдаст. Никому и никогда.