Холодное сердце Лондона

Лондон встречал Новый, 2000-й год серым, промозглым декабрем. Казалось, сама погода оплакивала ушедший век, полный крови и потерь. Гермиона Грейнджер ненавидела это время года. Не за холод, а за то, что оно заставляло вспоминать. Она стояла у огромного окна в гостиной квартиры, которую снимала неподалеку от Министерства магии. Внизу, как муравьи в гирляндах, спешили по своим делам маглы, даже не подозревая, что пару лет назад мир чуть не рухнул в пропасть. За окном кружился первый настоящий снегопад этого декабря — крупные, ленивые хлопья. — «Ты опять здесь стоишь, Грейнджер. Простудишься и умрешь, а мне потом искать нового начальника отдела, который будет ненавидеть мою фамилию чуть меньше, чем ты», — раздался от двери насмешливый, тягучий голос. Гермиона вздрогнула и обернулась. В дверях, опершись плечом о косяк, стоял Драко Малфой. Безупречно сидящая мантия, идеальная укладка, которая, казалось, не поддавалась даже урагану, и это вечное выражение легкого превосходства на лице. Сейчас, впрочем, оно было приправлено усталостью. — Во-первых, Малфой, я не умру, — ровным тоном ответила Гермиона, скрещивая руки на груди. — Во-вторых, если тебя что-то не устраивает, дверь в кабинет министра напротив. Уверена, Кингсли с радостью найдет тебе место в Аврорате, подальше от моей ненависти. — Боже упаси, — Драко поморщился и прошел в комнату. — Бегать за преступниками по канавам? Нет уж. Спасибо, что приютила «сироту казанскую» на время ремонта в особняке. Кстати, запах у тебя здесь... книжный. И кофе. Нет, не так. Кофе, которым ты пытаешься залить книжный. Гермиона закатила глаза. То, что она согласилась приютить Малфоя на две недели, пока в Малфой-мэноре устраняли последствия аварии с магическим отоплением (старые эльфийские чары дали сбой), было верхом ее альтруизма или приступом безумия. Им приходилось работать вместе. Слизеринская хитрость Малфоя и ее перфекционизм творили чудеса в Отделе магического сотрудничества с магловскими технологиями. Начальство решило, что если уж они не убили друг друга на войне, то в мирное время смогут сработаться. — Твой кофе на плите, — буркнула она, отворачиваясь обратно к окну. — Сахар я туда не клала. Терпеть не могу эту привычку — сыпать три ложки. — Зато моя жизнь достаточно горькая, чтобы подслащивать кофе, — парировал Драко, наливая себе чашку. Он подошел и встал рядом, тоже глядя на улицу. Они молчали. Странное дело, но молчать вдвоем было легче, чем с кем-либо еще. Никакой неловкости. Только тишина и снег. — О чем думаешь? — вдруг спросил он тихо, без обычной издевки. Гермиона покосилась на него. В отражении стекла его лицо казалось мягче, черты не такими острыми. — О том, что мы выжили, — честно ответила она. — А могло быть иначе. Снег... он все заметает. Следы, грязь, кровь. Словно дает шанс начать все заново. — Поэтично, — хмыкнул Драко, но в голосе не было сарказма. — Для гриффиндорки ты слишком много рефлексируешь. Мы, слизеринцы, предпочитаем смотреть фактам в лицо. Факт первый: идет снег. Факт второй: через три дня Новый год. Факт третий: я заперт в одной квартире с самой несносной ведьмой Британии без возможности сбежать на светский раут. — Никто не держит, — огрызнулась Гермиона. — Можешь праздновать хоть в «Дырявом котле». Только маглы, правда, кругом, но ты же у нас любитель высшего общества. — В «Дырявом котле» пахнет пивом и отчаянием, — поморщился он. — Нет уж. Лучше уж здесь, с тобой и твоими книгами. Кстати, я заметил, у тебя нет елки. Гермиона пожала плечами. — Не до того. Работа. — Работа у тебя будет всегда, Грейнджер. А праздник бывает раз в году. И раз в тысячелетие, если быть точным. Неужели тебе все равно? Она не ответила. Ей не было все равно. Просто... ставить елку одной? Вешать игрушки, которые никто не увидит? Это было слишком похоже на признание собственного одиночества. Рон был с семьей, Гарри — с Джинни. А она... она зарылась в работу, чтобы не думать о том, что все куда-то ушли, а она осталась. Драко, словно прочитав ее мысли (или просчитав, как хороший слизеринец), допил кофе и поставил чашку на подоконник. — Так дело не пойдет. Завтра у нас выходной. Я требую, чтобы ты, как радушная хозяйка, составила мне компанию в городе. — Малфой, ты серьезно? Снегопад, маглы, Да и куда мы пойдем? — В Хогсмид? Нет, туда сейчас не пробиться, все деканы съезжаются на каникулы. В магловский Лондон. Ты же у нас эксперт по магглам. Вот и покажешь столицу Империи во всем ее рождественском великолепии. Сделай одолжение, спаси меня от тоски в этой клетке, — он обвел рукой ее уютную, но маленькую квартиру. Гермиона хотела отказаться. Сказать, что у нее отчеты, что она устала. Но что-то в его глазах — может быть, та же самая тоска, которую она чувствовала сама — заставило ее кивнуть. — Хорошо. Но если ты будешь отпускать колкости в адрес маглов, я трансфигурирую твой шарф в удава. — Договорились, — усмехнулся Драко, и впервые за вечер его улыбка была настоящей. --- Следующий день встретил их солнцем и свежим слоем пушистого снега. Лондон преобразился. На Риджент-стрит сияли огни, огромные снежинки-гирлянды переливались всеми цветами радуги. Маглы спешили с покупками, воздух пах жареными каштанами и хвоей. Гермиона надела теплое красное пальто и белый вязаный шарф, который связала ей миссис Уизли (еще одно напоминание о том, что она больше не часть этой семьи). Драко, вопреки ожиданиям, был в строгом черном пальто, но без привычного высокомерия на лице. Он с любопытством разглядывал витрины. — Любопытно, — протянул он, останавливаясь у магазина электроники. — И эти штуки называют «компьютерами»? Выглядят довольно примитивно по сравнению с нашими артефактами. — Это только начало, — увлеченно заговорила Гермиона, чувствуя себя в своей тарелке. — Через десять лет они будут везде. Это как наша магия, только для всех. — Магия для всех, не имеющих дара, — задумчиво сказал Драко. — Звучит почти благородно. И опасно. — Поэтому наш отдел и существует. Они прошли мимо катка у натуральной истории, где парочки держались за руки, смеясь и падая. Гермиона засмотрелась на них с легкой грустью. — Хочешь? — неожиданно спросил Драко. — Что? — опешила она. — На каток? — А почему нет? Я неплохо катался в детстве, в поместье был свой каток. Думаю, гриффиндорская хватка поможет тебе удержаться на ногах. — Ты предлагаешь мне пойти на каток? Вдвоем? — Грейнджер, это называется «светское мероприятие», а не «помолвка». Расслабься. Через полчаса они уже были на льду. Драко, грациозный и легкий, скользил так, словно родился с коньками на ногах. Гермиона, которая неплохо каталась в теории, на практике держалась довольно неуверенно, привыкнув полагаться на палочку, а не на равновесие. — Руку, — скомандовал Драко, поравнявшись с ней. — Я не нуждаюсь... — Руку, Грейнджер. Или ты хочешь впечататься вон в того здоровенного маглорожденного любителя хоккея? Она нехотя вложила свою ладонь в его. Его рука была теплой, несмотря на мороз. Сильной. Он потянул ее вперед, задавая темп. — Ноги расслабь, — инструктировал он. — Не думай о том, что под ногами лед. Думай о том, что ты летишь. Ты же любишь летать? На метле? — Я не очень хороша в полетах, — призналась она. — Странно. Для той, кто вечно витает в облаках, — усмехнулся он, но усмешка вышла мягкой. — Давай, отталкивайся. Они сделали круг, другой. Гермиона поймала ритм. Страх ушел, осталось только движение и его рука, сжимающая ее пальцы. Снег пошел снова, крупными, красивыми хлопьями, оседая на волосах Драко, делая его из блондина почти седым. — Ты похож на деда, — фыркнула она, кивнув на его голову. — А ты на Снегурочку, — парировал он. — Красное пальто, белый шарф. Сказочная героиня. Только вот дед Мороз у тебя хромой и без подарков. — У меня нет деда Мороза, — тихо сказала Гермиона. — Я сама по себе. Драко резко остановился, развернув ее к себе. Они стояли в самом центре катка, и снег падал между ними. — Сама по себе, — повторил он. — Это удобная позиция, Грейнджер. Никто не предаст, никто не разочарует. Но знаешь, в чем ирония? Стоять в центре катка одной скучно. Даже если ты королева фигурного катания. В его серых глазах отражались огни Лондона. Гермиона смотрела на него и видела не врага, не аристократа-слизеринца, а просто человека. Такого же потерянного, как и она. — Ты прав, — прошептала она. — Скучно. В этот момент мимо пронеслась компания подростков, задев Гермиону. Она пошатнулась, и Драко, не отпуская ее руки, придержал ее за талию, притянув к себе. На секунду они оказались вплотную друг к другу. Его дыхание коснулось ее щеки. Снежинка упала на ее ресницы. Они замерли. Мгновение, растянувшееся в вечность. А потом Драко медленно, очень медленно, отпустил ее. — Кататься, Грейнджер, — хрипло сказал он. — А то мы так и простоим тут до Нового года. Они скатали еще несколько кругов, но разговор не клеился. Странное напряжение повисло в воздухе, более ощутимое, чем мороз. Когда они вышли со льда и пили горячий шоколад в кафе, Драко молчал, задумчиво глядя в окно. — Малфой, — позвала Гермиона. — М? — Спасибо. За сегодня. Мне... мне давно не было так легко. Он перевел на неё взгляд, чуть приподняв бровь. — Не за что. Мне тоже. Только, Грейнджер... давай договоримся. То, что на катке... забудем. Это просто магия праздника. Гермиона почувствовала укол разочарования, но тут же подавила его. Конечно. Что она могла ожидать? Что Малфой признается ей в любви под звуки магловской попсы? — Не беспокойся, — сухо ответила она, отворачиваясь. — У меня отличная память, но я умею выбрасывать ненужное. Домой они возвращались в полном молчании, и снег за окном такси больше не казался ей волшебным. Он просто напоминал о том, что зима — холодное время года. --- До Нового года оставалось два дня. Гермиона пыталась работать, но мысли путались. Она злилась на себя. На то, что вообще пошла на этот каток. На то, что позволила себе расслабиться. На то, что её задели его слова: «Забудем». Драко, словно чувствуя её состояние, тоже держался отстраненно. Он сидел в гостиной с газетой «Пророк», изредка поглядывая на неё поверх очков для чтения (о, да, Малфой носил очки дома, и это было до невозможности мило, что бесило Гермиону ещё больше). Вечером 30 декабря в дверь постучали. Гермиона открыла и обомлела. На пороге стоял домовой эльф в нарядной салфетке и крошечными санками, доверху нагруженными коробками. — Мисс Грейнджер! — пискнул эльф. — Мистер Малфой просил передать это лично в руки! С наступающим Новым годом! Драко выглянул из-за её плеча. — А, Тинки. Поставь вон там. Эльф исчез, а Гермиона уставилась на груду коробок. — Это что? — Елка, — пожал плечами Драко, принимаясь распаковывать. — И игрушки. Ты не хотела ставить, я поставил. Точнее, Тинки постарался. — Малфой... зачем? — Затем, что в доме, где живет Малфой, должна быть елка. Даже если это временное пристанище. Или ты против? Гермиона смотрела, как он ловко собирает каркас (магловскую искусственную ель, надо же, он не стал заказывать магическую) и расправляет ветки. В его движениях была какая-то спокойная, домашняя уверенность. — Я помогу, — тихо сказала она. Они украшали елку вместе. Это было странно. Драко вешал игрушки с идеальной симметрией, Гермиона — хаотично, как привыкла в детстве у родителей. Они спорили, куда повесить звезду, и в итоге повесили две: одну сверху, одну где-то сбоку, потому что Драко промахнулся с заклинанием левитации, и она приклеилась не туда. — Идиот, — фыркнула Гермиона. — Сама виновата, отвлекла меня своим спором, — огрызнулся он, но в глазах плясали чертики. Когда елка была готова, Драко щелкнул пальцами, и на ней зажглись крошечные огоньки (магические, конечно же). Комната наполнилась теплым светом. Гермиона смотрела на елку, и на душе становилось легче. — Спасибо, — искренне сказала она. — Не за что, — ответил он, глядя не на елку, а на неё. — С наступающим, Грейнджер. В этот момент между ними снова проскочила та искра, что на катке. Но ни один из них не сделал шага навстречу. А за окном падал снег, укрывая Лондон белым одеялом, стирая границы и обещая чудо. Но поверят ли в него два заклятых врага, два бывших солдата, два одиноких сердца?