Не выходи из круга

— Эллана, не хочешь провести один ритуал для укрепления Завесы? — спросил как-то Солас. Мы расположились на балконе, наблюдая иллюзорный закат и попивая теплые напитки. — Какой именно? — Ничего сложного, на первый взгляд, и это будет хорошим опытом для тебя. Я буду недалеко, чтобы обряд никто не прервал. Но он будет длиться долго. Я пожала плечами: — Конечно, почему нет. Солас кивнул и ушел в свои мысли. Последнее время он был одновременно чересчур задумчив и крайне заботлив. Скорее всего, его беспокоила история с моими «засыпаниями», но мы не говорили об этом. Прошло достаточно времени с тех пор, как я последний раз оказывалась в Пустоте, наедине с тем голосом. Солас передал мне заклинание, написанное на пергаменте. Я заучила слова, но их смысл от меня ускользал. На следующее утро мы собрались и отправились за пределы Даллрена. У меня было приподнятое настроение, Солас же окончательно ушел в себя. — Эй, чего-то ты куксишься? Жалеешь, что отдаешь проведение обряда мне? — я легко толкнула его в бок. Солас натянуто улыбнулся и взял меня за руку. — Волнуюсь за тебя, не обращай внимания. Все пройдет хорошо, — кажется, он так успокаивал больше себя, чем меня. Я же совсем не волновалась и с интересом ждала нового приключения. Солас привел меня в пустыню. Вокруг нас, куда ни глянь, только барханы, песок и закатное солнце, окрашивающее все в огненный цвет. — Я начерчу круг, тебе нужно будет сесть в центре и читать заклинание, не останавливаясь, столько сколько сможешь, — объяснял Солас, выбирая место. — Если прервешься, ничего страшного, ты поймешь, когда можно вернуться к его чтению. Доверяй своей интуиции. — Ты сказал, что это обряд на укрепление Завесы. Но я не чувствую, что она здесь какая-то не такая… И никаких демонов тоже нет. — Это… Его сила распространится дальше, но нам необходимо безопасное место. Тебе не нужно беспокоиться о том, что происходит снаружи, там буду я. И венан, не выходи из круга, чтобы ни случилось. Я прищурилась, Солас что-то недоговаривал. Но бессмысленно было давить на него и выпытывать, что он скрывает. Я устала думать о подвохах в его действиях, поэтому оставалось только довериться. Если он считает, что мне нужно провести какой-то обряд, значит, я сделаю это. Я подошла к нему и положила руки на его талию, смотря прямо в глаза: — Какие-то еще наставления? — Только не выходи из круга, ритуал будет длиться долго, но я все время буду здесь, — он пронзительно, не мигая смотрел в ответ, — что бы тебе не казалось, с тобой ничего плохого не произойдет. — Хорошо. Солас магией на песке нарисовал круг диаметром метров пять, я села в центр и попыталась устроиться поудобнее. Эльф подошел ко мне и опустился напротив меня на колени, протянув баклажку. — Выпей все, это поможет тебе войти в транс, — жидкость была холодная и горькая. — И еще… я заберу это. Он может помешать. Солас снял с моей шеи волчий медальон, и я почувствовала себя беззащитной. Я отмахнулась от холодка, пробежавшего по коже. — Ты знаешь, что твое имя значит «Тот, кто способен на все»? — внезапно спросил Солас, замерев напротив меня. — Мне говорили об этом, — я смотрела ему прямо в глаза и отчетливо понимала, что далее меня ждет совсем не то, что он говорил. Мой очередной прыжок веры, пока Волк утаивает свои намерения. — Я буду рядом, Emm'asha, — он провел пальцами по моему лицу, скользнул по губам и вышел за границы круга. — Dareth shiral. Солнце светило ему в спину, и силуэт его фигуры словно горел. На границе начертанного круга замерцал барьер. Передо мной лежал пергамент с заклинанием, каждое его слово отлетало от зубов. Я закрыла глаза и стала читать вслух снова, и снова, и снова. Что-то происходило. Мой голос заполнил все пространство внутри и вне меня. Эльфийские прописные буквы неизвестных древних слов мерцали прямо перед глазами и пульсировали в такт моего сердца. Я открыла глаза, окружающий мир вне моего круга крутился с невероятной скоростью, что я почувствовала тошноту. Сбившись с ритма, я опустила глаза вниз и продолжила читать текст с бумаги. Заклинание стало напоминать песню, в которой я чувствовала ритм, силу, влияние. Не знаю, сколько это продолжалось, но в какой-то момент я поняла, что можно остановиться. Во рту пересохло, и хотелось пить. Я по-прежнему сидела в кругу на песке, а за его границей шумела горная река и нависали скалы, поросшие зеленым мхом. Я сглотнула, очень хотелось пить, но это уж слишком очевидный соблазн выйти из круга. Вокруг меня мелькали картинки. Невероятно красивые, манящие пейзажи сменялись темными зловещими местами. За границей круга бродили волки, зыркающие и рычащие на меня. По скалам перебирали лапами огромные пауки, от вида которых у меня шли мурашки. Недалеко от меня копошились змеи, шипели и пытались кидаться в мою сторону. И что же я должна здесь сделать? Солас, что ты на самом деле хочешь от меня? Я продолжала быть наблюдателем. Кажется, будто я посетила все места из своих путешествий, которые так или иначе меня однажды впечатлили. Бродящие вокруг меня монстры пугали, но они не пересекали границу круга. — Она бездарная эльфийка из леса, которая ничего не знает о нашем мире, худшего Инквизитора не придумать, — раздался громкий голос Кассандры позади. Я удивленно обернулась, место снова изменилось. Это были стены Скайхолда, ставка командования. — Тем проще будет ей манипулировать. Она сделает все, что мы ей скажем. Пусть пока играется в героиню, — а это была Лелиана. — Что за…? — вырвалось у меня. — Сфера эльфийская. Позже на нее можно будет повесить вину за случившееся и устранить. — Если она вообще доживет до конца. Нужно приставить к ней няньку, — сказал Каллен и посмотрел на Искательницу. Кассандра сморщилась и тяжело вздохнула: — Что ж, придется мне утирать эльфячьи сопли. Что это? Это какое-то воспоминание? Или это обман Тени? Ставка командования сменилась на таверну, за большим столом сидела моя команда и играла в Порочную добродетель. На сердце потеплело, когда я увидела знакомые азартные лица. — Почему ты не идешь к ним? — спросил маленький светловолосый мальчик, он прижимал к груди плюшевую собаку. — Я не могу. — Они тебя даже не позвали, — засмеялся мальчик. — Они не знают, что я здесь. — Хотели бы — узнали. Хочешь я им скажу, где ты? — Не знаю… Мальчик побежал к столу и дернул за рукав Дориана, горячо что-то ему рассказывая и тыкая пальчиком в мою сторону. Тевинтерский маг презрительно посмотрел на меня и отвернулся, продолжив играть. Радостный ребенок бегом возвращался ко мне. — Дядя сказал, что хочет хоть один вечер не видеть острых ушей и провести время в приятной компании. Внутри что-то кольнуло. Ротонда с такими знакомыми фресками, которые я любила подолгу разглядывать. Солас сидел за столом и выводил красивые буквы на пергаменте, когда к нему подошел Варрик. — Смеюн, ты бы был полегче с нашим Инквизитором, сам не видишь, что девочка втюрилась до самых кончиков ее острых ушей? Солас поднял хмурый взгляд от бумаг на гнома. — А я здесь причем? — А при том, что от душевного равновесия Снежинки зависит успех всей этой инквизиторской кампании. — Мне что бегать за глупой долийкой? — сморщился Солас, как будто ему под нос подложили портянки Быка. — Бегать, потакать, защищать, утешать и все, что будет далее по списку. Развлекись, она хотя бы не страшная. — Я всегда подозревал, что у тебя плохой вкус, Варрик. — Ох, Смеюн. Убьем Корифея, и гуляй на все четыре стороны, тебя же никто не заставляет жениться. Что никогда не баловался с девушками? Этой еще и удобно манипулировать, можешь выпросить себе какие-нибудь… игрушки. — Солас и Варрик, а я вас ищу. Идемте! — раздался мой собственный голос. Моя фигура мелькнула где-то вдалеке и исчезла. Взгляд Соласа в мою спину был полон презрения и отвращения. Этого не было! — Ты думаешь, этого не было? — спросил маленький мальчик, рисуя недалеко на песке человечков. — Нет, — я тяжело дышала, как после долгого забега. В голове шумело. — Почему? Тень ничего не создает, все, что у нее есть, - это воспоминания. — Нет, мы были друзьями, — настаивала я. — Пойдем, я покажу тебе, какими они были друзьями, — мальчик встал и протянул мне руку. Я поднялась на ноги… Но мне нельзя выйти из круга. — Я не могу пойти с тобой. — Почему? — огромные светлые глаза смотрели на меня. — Мне нельзя. — Поэтому с тобой никто не дружит. Ты слишком скучная. Я сглотнула и села обратно. Все горькие и обидные воспоминания всплыли в моей голове. Как сложно мне было найти друзей в клане, как меня сторонились, как обходили стороной, потому что я эльф и маг. До Инквизиции я никогда не знала настоящей дружбы и поддержки, до Инквизиции у меня никогда не было настоящей семьи. И любви. Я помнила ту одинокую Эллану в долийском лесу. Как дикая неприспособленная кошка, она жила в своем клане. И как она потянулась к новым, таким разным людям, которые не знали ее «до», где ее игнорировали, предавали ее доверие, не считались с ее мнением. Эллана, остановить, ты выросла. Ты знаешь, что это уже неважно. Я вздохнула и взглянула на листок с заклинанием. Надо продолжать читать. Слова легко слетали с языка и уносили меня подальше от Скайхолда, возвращая в настоящее. — Эллана, все закончилось, — Солас стоял за границей круга и улыбался. — Это все? — я вскочила на ноги. — Это было похоже на бред! — Я знаю, это Тень, но ты все сделала верно. Пойдем. — Я видела Скайхолд и всех вас, и вы все… Надеюсь, вы никогда так не думали обо мне, — говорила я, растирая затекшие ноги. — Это иллюзия. Ты же знаешь, что это неправда. — Конечно. Меня так просто не обмануть. Солас улыбнулся и протянул руку. — Идем, все позади, — я поднялась, сделала пару шагов навстречу ему и резко остановилась. — Солас… Ты можешь подойти ко мне? — осторожно сказала я. — Конечно, — но он не сдвинулся с места. — Нет, зайди в круг, — я сделала пару шагов назад. Солас опустил руку и остался стоять, где стоял. Он хмыкнул, развернулся и ушел. Сердце вырывалось из груди, я чуть не повелась! Я в Тени, здесь может произойти что угодно, я не должна ничему верить. Я села обратно на песок. Легкий ветер пересчитывал песчинки, и их шепот заполнял пространство и время. Собственное одиночество тяжелым покрывалом легло на плечи.

***

Солас сидел за границей круга и наблюдал за бесконечным закатом. Он проходил свое испытание ожиданием и бездействием. Возможно, одно из самых сложных в его жизни. Эллана должна справиться, она должна пройти Din'anshiral, убеждал себя Солас. Быть элвеном значило быть бессмертным. Иногда в стародавние времена эльфы помогали обрести бессмертие другим существам. Но кажется, он не помнил, чтобы кто-то на его памяти действительно его обрел. Солас знал, что когда-то погрузится в утенеру, но до этого момента у него было все необходимое время. Скоротечность жизни современных людей и эльфов была ему чужда. Эллане же нужно будет принять решение добровольно умереть в нужный момент, чтобы перебраться на этот берег. И никто не знает, какой он — этот нужный момент. Либо она умрет по-настоящему. Кто знает, что уготовила ей Тень. И он. Встреча с собственным двойником оставила ощущение, что позади него притаился убийца с ножом. И если тот захочет его убить, Солас ничего не успеет сделать. Но бить первым в его ситуации — разумно ли? Солас взглянул на Эллану. Маленькая эльфийка сидела неподвижно на песке, ее свободная одежда и распущенные белые волосы волновались на легком ветру. Все что он может — это ждать ее. Внезапно пошел снег, мягкие хлопья снега касались бледной кожи девушки и таяли, как слезы.

***

Вдох, выдох, вдох, выдох. Ничего не происходило, только легкий ветер перекатывал мелкие песчинки, и светило жаркое солнце. Шелестящий звук наполнял пространство. Иногда я читала заклинание, но это больше ничего не меняло. Я поняла, что оно уже было не нужно. Прошло много времени, прежде чем пошел снег и температура стала падать. Холодные снежинки опускались на лицо и открытые руки и таяли. После изнуряющей жары пустыни это было даже приятно. Земля за границей круга полностью укуталась в снежное полотно. Меня стало знобить. Я попыталась вызвать заклинание, чтобы согреться, но ничего не сработало. Я встала и начала двигаться на месте, растирая себе руки. С почти что черного неба одна за другой стали падать тяжелые красные капли. Они капали и превращали белоснежную чистоту в кровавое месиво. — Ты всех их убила, — голос Коула нарушил снежное безмолвие. Он стоял у границы, неизменно в своей широкополой шляпе. — Ты настоящий, Коул? — медленно спросила я, чувствуя, как зубы стучат от холода. — Кровь горячая, капает, но не касается, далеко, только запах крови проникает и закипает внутри. Ты виновата, все из-за тебя. Я покачала головой, снова игра Тени. Коул пошел по кругу, утопая в кровавом снегу по колено и четко произнося каждое слово. — И они идут за тобой, зная, что ты не справишься. Его отец умер, потому что ты не успела. Его дочь изнасиловали, потому что ты выбрала другой путь. Он был зарублен в первый день, потому что ты его ничему не научила. У них была целая жизнь впереди. Они лишь инструменты для исправления твоих ошибок. — Коул, остановись, — на глаза навернулись слезы. Случайные лица погибших мелькали перед глазами, как калейдоскоп, как будто это все было вчера. — Если бы ты была умнее, Варрик не умер бы. Мне нравился Варрик, но теперь он молчит. — Да, он молчит… — Ты заслуживаешь смерти, — Коул остановился и посмотрел из-под шляпы прямо на меня. Его ничего не выражающий, прозрачный взгляд пугал, — тебе нужно пойти со мной. — Я не могу пойти с тобой, — сказала я, на секунду перестав верить в то, что я должна остаться в круге. Холод и чувство вины пытались сломить мою силу воли. — Ты принесешь кровь и страдания. Я не хочу больше страданий, я помогу сразу всем. Тебе нужно выйти из круга. — Коул, я не выйду. Уходи. Коул растворился в снежной буре. Снова пустыня. Я лежала в центре, согреваясь в лучах раскаленного солнца, и смотрела в голубое небо, зачем-то про себя проговаривая магические слова. — Чем он заслужил твое доверие? — Кто он? — я приподнялась. Снова новый собеседник, в этот раз его лицо было скрыто под капюшоном. — Ужасный Волк. — Это долгая история. Скажем, я просто знаю его. — Ты бы сделала другой выбор, если бы действительно знала его. — Я его знаю. — Уверена? Это же он тебя сюда отправил. — И? — И что? Что он тебе наплел, чем ты будешь здесь заниматься? — засмеялся незнакомец. — И что же это за место? — двойная игра Соласа была очевидна, но у него должны были быть на это весомые причины. — Это не место, это время твоей смерти, Эллана Лавеллан, — его слова прозвучали, как гром. — Я не выйду из круга, — только и оставалось сказать мне. — Неважно, выйдешь ли ты из круга. Но ты умрешь в любом случае. Но пока я хочу, чтобы ты узнала, из-за кого ты умрешь. Мужчина взмахнул рукой, и передо мной стали проноситься обрывки воспоминаний, образы, сцены. И в центре каждого сюжета сначала был знакомый маленький мальчик, потом юный подросток, а затем молодой привлекательный мужчина. Высокий, со светлыми волосами, собранными в хвост, и таким же ярким взглядом, как и сейчас. Солас. — Смотри на путь Ужасного Волка. Его жизнь проносилась у меня перед глазами без прикрас. И невидимый режиссер этого фильма особенно акцентировал неприятные моменты. Его подковерные игры, в которых эльфы были лишь пешками. Он предавал, убивал, врал, он готов был заплатить любую цену. Он любил Митал, из-за которой переступил через себя и сделал то, что не хотел делать, потому что она просила. Она сломала его и подчинила. Любит ли он меня хотя бы вполовину так же, как ее?.. Или он поэтому постоянно что-то утаивает, потому что не может мне доверять? Я видела, как он создал Завесу и уничтожил тот прекрасный волшебный мир. Я смотрела на его боль, когда он проснулся, ярость от того, насколько мой мир блеклый, поддельный, ненастоящий. Нужно все вернуть, нужно восстановить все как было любыми средствами. Все пошло не по плану. Я смотрела его глазами на нас в первый раз. Импульсивная женщина-воин, зависимый от лириума командующий, болтливый гном, глупая долийка, получившая силу, предназначенную не ей. И теперь ему придется притворяться каким-то отступником, никем. Я видела Скайхолд и его шепотки, записки, тайные приказы шпионам. Прямо за нашими спинами. Ему нужно играть эту роль, молчать и незримо вести всех нас к его цели. Я видела, с какой жестокостью он растерзал магов, убивших его друга, духа мудрости. Таким явным было скрытое удовольствие, полученное от убийства. Отдушина, минута, когда он не притворялся. Он ушел из Инквизиции, на его руках умерла Флемет, и у него почти получилось уничтожить Завесу, но снова эти шемлены. Как в замедленной съемке, я смотрела на то, как Солас оборачивается на Варрика, пытавшегося его остановить, и вонзает кинжал ему в грудь. Я закричала и закрыла глаза. — Великий и Ужасный Волк. Мастер перевоплощений, двойных игр с тройным дном, манипулятор и убийца. Сильнейший маг. Ты уверена, что знаешь его? Я подняла глаза, мужчина опустил капюшон, и я увидела перед собой молодого Соласа, с гордой осанкой и высокомерным взглядом. Сидя на песке с растрепанными волосами и смотря на него снизу вверх, я чувствовала себя слабой и ничтожной по сравнению с ним. — Зачем ты принимаешь его облик? — Потому что я — это он. Когда он создал Завесу, он оставил здесь частичку себя. Смею заметить, лучшую свою часть. Дальнейший его путь разочаровывает, — молодой Солас окинул меня взглядом, будто особенно подчеркивая его невысокое мнение обо мне. — Ты игрушка, в которую он заигрался. Аж затащил тебя в Тень. — Это неправда, — мотнула я головой, — я знаю, кто он, я знаю его историю, все мы делали ужасные вещи. Думаешь, я никогда не убивала и не жертвовала людьми, не рисковала? В нем есть не только то, что ты мне показал. Отгоняя увиденные образы, я вспоминала, что Солас всегда был рядом со мной, когда мне была нужна его помощь, он всегда меня страховал. Даже сейчас, я знала, что он где-то рядом. И во время всех наших походов отрядом Инквизиции он показывал себя надежным другом не только мне, но и другим. Он не притворялся в своих реакциях и отношениях с окружающими. Я знаю, что нам не всегда было просто друг с другом. Но я смела верить, что мы исцеляли друг друга. Мне просто не хватило времени и нужных слов тогда, чтобы изменить неизбежное. Я чувствовала его любовь к себе, это не могло быть моим воображением или манипуляцией. Обстоятельства всегда были сложными, и мы жили и действовали в рамках них, но рядом с ним слетали мои маски. Только с ним я чувствовала себя настоящей, я чувствовала себя Дома. И если его неистребимая привычка — недоговаривать, ну что ж… Я буду следовать за ним. Если он считал, что я должна оказаться здесь сейчас, значит, зачем-то это нужно. Я вернусь, узнаю его мотивы и дам затрещину этой лысой башке. Я наконец верила в него до конца. Моя вера тянула Инквизицию неизменно за ним, чтобы остановить его перед непоправимым и попытаться достучаться до Соласа. Мы теряли так много и многих, близких, родных, лучших из нас. Но мы смогли. Я смогла. Я смогла стать этим буфером между ним и всем остальным миром. Без меня Солас больше не сможет, иначе он превратится в кого-то пострашнее, чем Ужасный Волк. Я чувствовала свою силу, которая может его направить. Он не идеальный, он не хороший, для кого-то он монстр, он может внушать ужас, от него невозможно добиться прозрачности, но он часть моей души, я никогда от него не откажусь. Если это проверка, что ж я сделаю то, что должна. — Эллана из того мира не может жить в Тени, она должна умереть. Но каким путем ты пойдешь дальше, выбирать тебе. Кажется, я начала понимать… — Я должна выйти из Круга? — Только по своей воле. Если сможешь. Я поднялась, ноги затекли, и по ним побежали колючие ежики. Каждый шаг длился вечность. Ступни тонули в песке, который будто бы не пускал меня. Я переступила границу. Чтобы меня не ждало дальше, я помнила, что тот мой Солас ждет меня. Молодой Солас подошел ближе, возвышаясь надо мной. Каким невероятно чужим был этот знакомый эльф… Холодные серые глаза внимательно меня изучали, словно желая получить какой-то ответ. Но ответа не было. -Ma nuvenin, — он положил руку мне на грудь, и порыв огромной силы толкнул меня назад. В груди взорвался комок боли, а потом все прекратилось. Я растворилась в бесконечной Вселенной, моего тела больше не существовало, моей личности, моего «Я» больше не было. Я не помнила свое имя. Я просто наблюдала за Космосом и летела к далеким звездам. Я видела порядок в хаосе, все законы этой Вселенной стали понятны и объяснимы. Я была каждым атомом этого мира, каждой звездой и планетой, каждым муравьем и каждой высокой горой. Если бы у меня было тело, я бы сказала, что по нему растеклось блаженство. Но я и была этим блаженством. На краю сознания возникло зудящее ощущение, что прошлое «я» что-то должно было сделать, но я не помнила, кто «я» и что именно оно хотело. Кажется, там было что-то про круг…

***

Солас ждал. Прошло слишком много времени, больше, чем он предполагал, но он пробудет с ней здесь оставшуюся вечность, если потребуется. В один из дней к нему пришел Коул, тот сразу все понял. Не говоря ни слова, он просидел с Соласом какое-то время и ушел. Сейчас разговоры были не нужны, и он не мог помочь. Та редкая ситуация, когда Солас ничего не мог сделать. Не мог направить, подсказать, отвлечь. Единственное, что ему оставалось, — ждать. Иногда накатывали волнение и отчаяние, которые сменялись уверенностью, что вот сейчас, уже совсем скоро Эллана откроет глаза, и они вместе вернутся домой. Или она больше никогда не очнется, но тогда эта неопределенность хотя бы закончится. Но что лучше — жить в неопределенности, где она еще жива, или в той определенности, где ее больше нет? Солас боялся узнать ответ. В чем Солас был убежден — так это в том, что он еще долгое время не сунется в пустыню. Кажется, это неумолимое солнце, которое ни разу не скрылось за горизонтом, выжигало его терпение вместе с ожиданием, а мелкий песок, проникающий везде, в каждую складку одежды, настойчиво пытался стереть с него кожу. Эллана сидела в центре круга, казалось, ее лицо немного осунулось, появились темные круги под глазами. Солас видел, как высохли и побледнели ее губы, как кожа покрылась легким загаром. Волосы спутались от ветра и песка. Больше всего на свете он хотел к ней прикоснуться и обнять, забрать отсюда и больше никогда не подвергать опасности, но он не мог. Он должен был ждать. Солас зло ударил кулаком в землю. Содранная кожа сразу же забилась песком. Он сидел за границей круга и искал в лице Элланы какие-нибудь изменения. И тут она покачнулась и завалилась на бок. У Соласа перехватило дыхание, на секунду он замер, а потом рванул к ней, срывая ненужный барьер. — Венан!.. — он упал у ее ног, боясь дотронуться. В ее некогда светлых хрустальных глазах алела лава. Взгляд девушки зацепился за круглый диск солнца. Она смотрела, не мигая, возможно, даже не видя его. Солас загородил собой солнце, и горящий взгляд теперь был устремлен прямо в него. Постепенно алый цвет глаз стал угасать, и радужка почернела. — Я вышла из круга, Солас, — просипела Эллана сквозь сухие слипшиеся губы. Солас обнял ее крепко-крепко, не веря в свое счастье и обещая себе больше никогда ее не отпускать, больше никогда так не обманывать. Но сейчас он не мог поступить иначе, она должна была справиться сама. Тело Элланы было таким маленьким и хрупким в его объятиях, как она могла все это выдерживать? Ее сила всегда удивляла Соласа. Эллана обняла его в ответ, положив руки на его спину. — Я вышла из круга. Я должна была, чтобы вернуться. Иначе бы я осталась там навсегда и умерла. Я и так умерла, но я вернулась, — тараторила сиплым голосом эльфийка. Солас отстранился от нее, продолжая держать ее за сухие ладони. — Это уже неважно. Попей воды, — он протянул ей бурдюк с водой, и Эллана стала жадно глотать воду. По ее подбородку стекали капли воды, оставляя грязный след из мокрой пыли. Она отложила флягу и положила ладонь на его грудь. Соласа обожгло, жар прокатился по всему его телу. — Я знаю, что ты должен был так поступить, не вини себя. Как никогда ярко она слышала его чувства и эмоции, сомнения, злость, вину, любовь, страх, и все это бурлило в нем, как в котле. На секунду ее даже оглушило, таким громким он был. Постепенно его мысли стали тише, жар в его теле спадал. Солас чувствовал всем нутром, как она изменилась, в ее непривычно черных глазах отражалась вечность, а прикосновение будто замораживало. — Вернемся домой? — наконец спросила Эллана. — Конечно. Солас подхватил Эллану на руки. Тонкие руки обвили его шею, и он почти бегом прошел назад.

***

В покинутый Дом он ворвался широкими быстрыми шагами. В комнате Элланы он аккуратно опустил девушку и собирался уйти, хоть этого ему совсем не хотелось. — Не уходи, пожалуйста, — попросила Эллана, держа его за руку. Солас погладил ее по голове и провел пальцами по сухим волосам, в которых застряли песчинки. — Думаю, нам не помешает ванна. Они стянули одежду, с которой сыпался песок, и погрузились в горячую чистую воду. В комнате царил полумрак, только огоньки нетерпеливо летали из стороны в сторону и мерцали. Их ожидание тоже закончилось. — Это было хуже любой клетки демона, вся моя жизнь, все, что было важно, переворачивалось с ног на голову и показывалось с другой стороны. Я никогда не чувствовала себя такой одинокой. Мокрые белые волосы обрамляли лицо Элланы, а черные глаза казались невероятно большими на фоне бледной кожи. — Прости меня, я должен был так сделать… — начал Солас. — Я знаю, — перебила Эллана. — Молодой ты пришел и рассказал про это. Он показал всю твою жизнь максимально откровенно. Во взгляде Соласа промелькнул ужас. — Молодой я? — уточнил лишь он. — Да, он сказал, что он часть тебя. Он хотел, чтобы я отказалась от тебя. И если честно, он, наверное, разбил мне сердце, но… Я старалась держаться за то, что важно для меня. Я хотела вернуться. Он сказал, что я умру так или иначе. И тогда я поняла, что я все-таки должна выйти из круга. — И что было потом? — после недолгого молчания спросил Солас. — Я ничего не помню. Просто внезапно увидела тебя. — Если бы я мог как-то помочь… Тебя не было очень долго, — опустил голову Солас. — Я теперь все… чувствую по-другому. Я чувствую тебя. Я слышу твои эмоции. Ты не должен винить себя и больше не нужно бояться. Ты такой, какой ты есть, Солас. Он подвинулся к ней и поцеловал в мокрые губы. Он чувствовал, что она изменилась. Много лет он не контактировал со своим народом и сам позабыл, насколько открыты были души у настоящих элвен. Робкая надежда, что он вновь сможет почувствовать этот контакт, теплом растеклась в груди.