Часть 21

      Небо над Золотым городом окрасилось в глубокий фиолетовый цвет, когда на горизонте показались призрачные, парящие в воздухе ладьи. Это были корабли Сумеречных островов — земель, где свет Ра встречается с вечной прохладой тени.       Царица Бастет, давняя союзница и близкая подруга династии, прибыла с официальным визитом. Но для Ра и Кефера этот визит не был просто дипломатией; Бастет была той, кто баюкал маленького Амона на своих коленях шестьсот лет назад, а её дочь, юная принцесса Кира, была его верным товарищем по детским играм и первой, чьи косы он когда-то заплел в узлы из чистого озорства.       Золотой фараон стоял на вершине парадной лестницы, чувствуя непривычное напряжение. Рядом с ним замер сын. Сегодня юноша превзошел сам себя: его осанка была безупречной, лицо — непроницаемой маской из холодного золота, а взгляд — серьезным и глубоким. Он не шевелился, не поправлял плащ и даже не подмигивал стражникам. Принц выглядел как ожившая статуя идеального правителя. Ра, стоявший чуть позади, с интересом наблюдал за внуком, подозрительно прищурив сияющие глаза.       Ладья мягко коснулась причала. Бастет сошла на землю с грацией кошки. Её облачение из звездного шелка мерцало при каждом шаге, а за ней следовала Кира — стройная, зеленоглазая красавица с острым взглядом, которая сразу же принялась искать в толпе того самого сорванца, о котором ей рассказывали легенды. — Великий Ра, мудрый Кефер, — голос Царицы был подобен мурлыканью, но в нем слышалась сталь. Она склонила голову, а затем её взгляд упал на Амона. Она замерла, её хвост (скрытый под плащом, но всё же заметный по движению ткани) нервно дернулся. — Амон? Неужели это ты, маленький сокол?       Наследник сделал один четкий, выверенный шаг вперед. Он склонился в безупречном поклоне, угол которого был выверен до миллиметра. — Царица Бастет. Для Египтуса огромная честь принимать владычицу Сумеречных островов. Мы ценим верность наших союзников и надеемся, что этот визит укрепит узы между нашими народами.       Принцесса Кира, стоявшая за спиной матери, едва не споткнулась. Она ожидала чего угодно: что он превратит её сандалии в мышей, что он окатит её фонтаном песка, но этот… этот «мини-Кефер» пугал её до глубины души. — Амон? — осторожно позвала она. — Это я, Кира. Ты помнишь, как мы… — Принцесса Кира, — юноша даже не улыбнулся, его голос был ровным и сухим, как пергамент. — Прошлое — это фундамент, на котором мы строим будущее. Но сейчас государственные интересы требуют от нас максимальной концентрации. Позвольте проводить вас в тронный зал для обсуждения торговых пошлин на сумеречный кристалл.       Весь путь до дворца Амон шел впереди, обсуждая с Бастет стратегическое положение границ и логистику караванов. Кефер шел рядом с Ра, и Фараон выглядел искренне обеспокоенным. — Папа, кажется, он снова перегорел, — шептал Правитель. — Он так старается быть «взрослым» перед ними, что это превращается в какой-то кошмар. Бастет скоро начнет шипеть от скуки.       Творец же только хитро улыбался, поглаживая бороду. Он чувствовал в ауре внука знакомую вибрацию — ту самую, которая обычно предшествовала падению старейшины Хапу в бассейн с лотосами.

***

      Во время торжественного обеда обстановка стала еще более гнетущей. Бастет пыталась вспомнить забавные истории из детства Амона, но юноша технично переводил разговор на вопросы мелиорации земель и укрепления северных фортов. — Амон, — наконец не выдержала Царица, отставляя кубок с вином. — Прекращай. Просто прекрати это немедленно. Я знала тебя, когда ты еще не умел завязывать пояс, и ты был самым живым существом во всех мирах. Кефер, что ты с ним сделал? Ты превратил его в архивную крысу!       Принц медленно встал. Его лицо было сурово. — Царица Бастет, я прошу прощения, если моя приверженность долгу кажется вам чрезмерной. Но после того, что я пережил, я понял: правитель должен быть опорой, а не источником хаоса       Он подошел к ней, и все затаили дыхание. Золотой фараон уже готов был броситься на помощь сыну, думая, что тот сейчас начнет читать лекцию о морали. Амон склонился к самому уху Правительницы, и в зале воцарилась тишина. — И именно поэтому, — прошептал он, но так, чтобы его услышали все, — я решил, что пора подать десерт.       В ту же секунду юноша щелкнул пальцами.Торжественные столы, ломившиеся от серьезных яств, вдруг начали вибрировать. Все блюда с запеченным мясом и овощами мгновенно превратились в прыгающие, живые желейные торты в форме маленьких Бастет и Кир. Эти тортики начали весело скакать по столу, напевая хором: «Мы сладкие, мы милые, съешь нас, если сможешь!»       Но это было только начало. Безупречный, золотой плащ парня вдруг развернулся, и из его складок вылетели сотни маленьких призрачных мышек, сделанных из сумеречного света — любимая забава Бастет в древности. Мышки начали бегать по залу, заставляя Принцессу взвизгнуть от восторга и броситься их ловить. — А теперь — главный подарок для наших серьезных гостей! — Амон вскинул руки, и его «взрослый» доспех осыпался золотой пылью, открывая под собой яркую, расшитую смешными котами тунику.       Стены тронного зала внезапно стали прозрачными, и все увидели, что за окном идет снег… из лепестков роз и конфетти. Но самое главное случилось с самой Правительницей . Её величественный трон внезапно превратился в огромный, мягкий и невероятно уютный клубок шерсти, в котором она буквально утонула, издав невольное «мяу».       Юный Наследник рассмеялся — тем самым чистым, звонким смехом, которого все так ждали. Он подбежал к подруге детства, которая пыталась поймать «светомышь», и легким щелчком превратил её парадную прическу в два забавных ушка. — Ты! — Кира набросилась на него, не зная, злиться или смеяться. — Ты всё это время притворялся?! Мы два часа слушали про налоги на зерно! — Ну конечно! — он увернулся от её шутливого удара и бросился к Кеферу, который сидел с открытым ртом. — Папа, ты видел их лица? Они правда поверили, что я стал занудой! Дедушка, скажи им, что я был великолепен в роли «истинного наследника»!       Ра хохотал так, что стены дворца мелко дрожали. — О, внук, ты превзошел все мои ожидания! Бастет, дорогая, ты так старалась быть вежливой, пока он рассказывал тебе о фортификации, что я едва не выдал нас!       Царица, выбираясь из своего шерстяного трона и отплевываясь от конфетти, посмотрела на Амона. В её глазах, обычно мудрых и печальных, теперь блестели слезы радости. Она подошла к юноше и, вместо того чтобы отчитать его, крепко прижала к себе, зарываясь носом в его волосы. — Маленький негодяй, — прошептала она, и её голос дрожал от нежности. — Ты напугал меня до смерти. Я думала, что тот мир всё-таки убил в тебе искру. — Никто не может убить то, что зажгли вы с папой и дедушкой, — Принц ластился к ней, как в детстве, чувствуя её тепло и запах сумеречных трав. — Я просто хотел показать, что я могу быть серьезным, если захочу. Но зачем мне это, если у меня есть такая семья?       Принцесса подошла к ним, всё еще с «ушками» на голове, и легонько толкнула Амона в плечо. — Ладно, Принц-Шутник. Твой розыгрыш удался. Но теперь ты обязан показать мне, как ты сделал этих поющих желейных кошек. Это было… гениально.       Весь вечер дворец гудел от смеха. Бастет и Бог вспоминали, как юноша в пять лет пытался «покрасить» солнце в синий цвет, а Кира и Амон устроили настоящую погоню за светомышами по всему саду. Золотой фараон сидел во главе стола, глядя на это безумие, и чувствовал, как в его душе окончательно закрывается последняя рана.       Его сын не просто вернулся. Он принес с собой свет, который был сильнее любых дипломатических протоколов и древних обид. Он показал им всем, что быть взрослым — это не значит перестать играть. Это значит знать, когда игра нужнее всего. Когда праздник подошел к концу, Правительница, прощаясь у ладьи, еще раз обняла Принцп. — Никогда не меняйся, сокол мой. Египтусу нужны воины, но еще больше ему нужны те, кто заставляет его улыбаться.       Амон кивнул, прижимаясь щекой к её руке. — Обещаю, Бастет. Следующий визит — за мной. И я уже придумал, что сделаю с вашими островами. — Только не превращай их в розовое облако! — крикнула Наследница, уже поднимаясь на борт.       Парень лишь загадочно улыбнулся и помахал им рукой, прижимаясь к боку отца. Творец положил руку на плечо внука, и три солнца Египтуса провожали сумеречных гостей, зная, что в этом мире больше нет места для скуки и одиночества.