Глава 9. Софи Ламбер

      Лето 1995       Я ошибся.       Не в том, что Альфонсо опасен.       В том, насколько быстро он позволит себе быть глупым.       Вечер был обычным — тёплый, ровный, с мягким светом магических светильников в зале совета. За окнами складки закат окрашивал небо в густой медный цвет, и лес у восточной кромки казался почти мирным.       Клайв вошёл без стука.       И по его лицу я понял раньше слов.       — Милорд… — голос его сорвался не от страха, а от перегрузки.       Я поднялся.       — Где?       Он сжал виски пальцами, будто удерживал расползающуюся ткань вероятности.       — Континент. Линия Софи… дрогнула. Не резко. Тихо. Слишком тихо.       Я уже тянулся к рунному камню на столе.       — Конкретнее.       — Яд, — прошептал он. — Но не прямой. Непонятно.       В этот момент в груди не вспыхнул гнев.       Вспыхнула концентрация.       — Кинку, — произнёс я, не повышая голоса.       Кинку появился с тихим хлопком.       — Милорд.       — Аварийный протокол. Точка — Софи. Уведомь всех. Немедленно.       Он исчез прежде, чем я закончил фразу.       Слоун вошёл почти одновременно с Этьеном.       — Милорд?       — Эвакуируйте ее сюда. Работаем здесь, — ответил я. — Готовность лазарета.       Норман уже бежал по коридору.

***

      Её выдернули почти вовремя.       Почти.             Портключ разорвал пространство с сухим треском, и Софи упала на пол лазарета, не вскрикнув. Лицо её было бледным, дыхание — слишком ровным для человека, которого что-то убивает.       — Осторожно! — Норман уже был рядом.       Я стоял у края стола, не мешая.       Фолькер чертил рунный контур вокруг неё, пальцы его двигались быстро, но без паники.       — Это не обычный яд, милорд, — произнёс Норман, проводя диагностическое заклинание. — Он встроен в магическую структуру.       Софи открыла глаза.       На мгновение — ясные.       Она увидела меня и чуть усмехнулась.       — Милорд… — голос её был хриплым, но всё ещё насмешливым. — Кажется, я переоценила их терпение.       Я наклонился ближе.       — Не говори.       — Вы всегда это говорите, — прошептала она.       Норман поднял на меня взгляд.       — Я удерживаю её между, — произнёс он тихо. — Но яд не просто разрушает. Он связан клятвенным узлом.       Фолькер замер на секунду.       — Контрактная смерть, — сказал он, не отрывая взгляда от контура. — Если мы попытаемся вывести яд напрямую, распад ускорится.       Я почувствовал, как внутри что-то сжимается.       Не от силы врага.       От времени.       — Есть обход? — спросил я.       Фолькер стиснул зубы.       — Теоретически — да. Практически… слишком тонкая структура.       Софи тихо рассмеялась.       — Они всегда били через людей, милорд. Вы же знали.       Я смотрел на неё.       Я знал философию Борджиа.       Любая система имеет слабое место — человека.       Они не ломают стены.       Они ломают связующие.       — Ты не умрёшь, — произнёс я.       Это было не утешение.       Это был приказ.       Норман усилил заклинание, свет вокруг её тела стал плотнее.       Фолькер начал сшивать контур, вплетая стабилизирующие руны.       На мгновение линия выровнялась.       Я это почувствовал.       Клайв, стоящий у стены, резко вдохнул.       — Почти… — прошептал он.       И в этот момент структура яда изменилась.       Не усилилась.       Переключилась.       Фолькер выругался на немецком.       — Лечение — триггер, милорд! Источник реагирует на вмешательство!       Я понял.       Борджиа вплели в яд клятвенный контракт: попытка спасения ускоряет распад.       Система, превращённая в ловушку.       Софи посмотрела на меня.       В её взгляде не было страха.       Было понимание.       — Не вините себя, — прошептала она. — Это была красивая партия.       Я наклонился ближе.       — Я не проигрываю партии.       Она чуть улыбнулась.       — Тогда… доиграйте.       Свет вокруг неё дрогнул.       Норман сжал зубы.       — Я теряю её, милорд.       Я впервые за долгое время почувствовал бессилие.       Не из-за силы противника.       Из-за времени.       Мы были в шаге от успеха.       И этот шаг был заранее продуман.       Софи выдохнула.       И не вдохнула снова.

***

      В лазарете стало тихо.       Фолькер медленно опустил руки.       Норман стоял неподвижно, будто если пошевелится — нарушит что-то важное.       Я смотрел на её лицо.       Спокойное.       Слишком спокойное.       Кинку появился рядом, но не произнёс ни слова.       Я выпрямился.       — Никто не делает публичных заявлений, — сказал я ровно. — Ни обвинений. Ни угроз.       Этьен кивнул, лицо его стало каменным.       — Да, милорд.       — Континент — под жёсткий контроль. Все каналы — перепроверить.       — Да, милорд.       Я посмотрел на Софи ещё раз.       Она была лучшим представителем рода на континенте.       Свободной.       Умной.       И достаточно дерзкой, чтобы раздражать Альфонсо.       Я ошибся.       Я решил, что он останется холодным.       Он оказался импульсивнее.       И этим перешёл черту.