«Ворон видел, как бледнеет чужое лицо»

Ворон видел, как бледнеет чужое лицо. Как выступают бисеринки пота на лбу и над губой. Зараза! Сказано же было лечь в постель, нет же! Леворукий бы этих Приддов побрал... Валентин старает сохранять лицо, и всё равно видно, насколько юноша погано себя чувствует. Когда-нибудь приличия загонят мальчишку в гроб. Но не сегодня. К черту этикет, нужно что-то делать. Алва хватает Придда за воротник, удерживая в вертикальном положении. Толкает вперёд, к выходу, а тот даже не спорит. Ну или почти. Затащить поганца в одну из комнат, припереть к стене да обругать, чтоб знал впредь. Затащить затащил, припереть припер. Встряхивает как тряпичную куклу. — Полковник, ты что вытворяешь? — Голос строгий, не терпящий ничего. — Ты едва стоишь на ногах. Какого Леворукого ты туда припёрся, или приказы для тебя пустой звук? Под трибунал отправлю, зараза... Но Придд не шипит в ответ, не отталкивает, даже не пытается выпрямиться. Нет, не похоже на простую лихорадку. Дурнота, явно чем-то вызванная. — Валентин? — Ворон смягчает тон, встряхивает юношу. Садит на пол, но все ещё крепко держит за плечи. — Ну-ка niño... На меня смотреть! Что происходит? — Я не знаю... — Шепот срывается с посеревших губ. Приступ какой-то, не иначе. Дурнота, бледность. Мокрый, как мышь, и холодный. Гадать, что могло вызвать подобную реакцию, было некогда. Одним рывков поднять на ноги. — Стоять... Это приказ. Бросить в кресло... Кувшин! Водой в лицо. Придд морщится, дёргается, смахивает с лица капли. Заставить выпить, хотя бы полстакана. Да, и почему у него нет нюхательных солей? Сейчас они ой как нужны! Но Придд потихоньку приходит в себя. Сводит чужое лицо в одну точку, силится встать, но взгляд синих глаз пригвождает к месту и держит не хуже цепей. — Объяснитесь. — Строго просит Ворон, впрочем, не пряча волнения. — Переутомился. — Только и говорит полковник. — Дурно стало, обморок... — Валентин. Сколько раз мне придется повторить, что ты не должен пренебрегать своим здоровьем? — Алва трет переносицу. — Я же наказал: оставаться в постели и отдыхать. Куда ты полез? Нет, не отвечай. Как себя чувствуешь? — Легче, спасибо. — Он всё же садится прямее. Лицо бескровное, но теперь привычно непроницаемое. Рокэ качает головой. — Пойдем, провожу тебя. Не хватало ещё свалиться без чувств посреди коридора. Как же ты меня напугал, niño.