Засыпать за столом — а что такого?

Засыпать за столом — а что такого? — давно стало обычным делом. И сколько бы ни ругались матушка и Кардинал, молодой человек не мог избавиться от этой гнусной привычки. В комнате стоял полумрак, только луна любопытно заглядывала в окно. Сну клирика она не мешала. Свеча давно растаяла, образовав в блюдце причудливую лужицу. Везде лежали книги — на краю стола, на подоконнике, на полу, даже на постели. В общем везде, кроме отведенных для этого дела полок. Ночь светлая... Его разбудил грохот. Это распахнулись ставни, свалились с подоконника увесистые тома. А потом загремел и стул, на котором не посчастливилось отдыхать клирику. Ухватиться за край столешницы он не успел и пялился в открытое окно уже сидя на полу и сдавленно поминая всех тварей. — Кошки? — Голос раздался за спиной, от двери. — Хорошие твари, верно? Ласковые, но совершенно независимые... Герман вскакивает, выхватывает с пояса нож. Почему он не носит шпагу? Почему по юности пропускал уроки? Не зря отец гневался... Нож слишком короткий, он не сможет держать врага на расстоянии... Тень у двери обидно хохочет. — Возьмись левой. — Подсказал голос. — Убереги Создатель!.. — Создатель? — Гость явно улыбался. В лунном свете блеснули зелёные глаза. — Ах да, мой верный враг... Но почему он не пришел? Вы, видимо, плохо молились, юноша... — Убереги!.. — Полно! — Голос стал строже. Человек — а это определенно было существо из плоти! — прошел мимо клирика к лежащим на полу книгам. Клинок, удерживаемый Германом, магнитной стрелкой проследовал за Гостем. Держать на острие, держать, в случае чего найти что-то более сподручное... Создатель, да что здесь творится? В свете луны стали видны светлые волосы человека, сдержанный, но красивый наряд, шпага при поясе... Шпага слева, чтобы не правой за эфес, а... — Кто вы? — Всё-таки выкрикнул Супре, наблюдая, как Зеленоглазый берет один из томов. — Практическая магия... Так вы, сударь, богохульством промышляете? Колдовство изучаете... И как? Получается у вас? — Мужчина встал в пол оборота. — Магия — дело тонкое... — Меня обучали! — Кто? Кардинал? Белый Маг всея Талига, ну конечно... Вот только не давалось оно тебе, да? — Зеленоглазый захлопнул фолиант. — Вот только читаешь ты про темное, к нему тебя тянет. Красивое у него было лицо. Точно такое же, как на том портрете. Леворукий фыркнул, мгновение, и отказался за спиной клирика. Холодные руки коснулись плеч. — Бою тебя, мальчик, совсем не учили... — Ринальди Ракан... — Вспомнилось-таки имя. — Что? — Голос Врага прозвучал удивлённо. — Нееет... Брат Эрнани Святого давно почил, а я лишь принял тот лик, под которым вы меня представляете. Нехитрое дело, столько портретов написано... Расслабьтесь, молодой человек... И спрячьте нож, на кой он вам сейчас? Я за оружие не берусь, и вам не советую. Я тут не за тем, чтобы забрать вас в закат. — А для чего? — Выдохнул клирик. Холод Гостя пробирал до костей. — Помочь. Вы ведь хотите ведать искусство? Темное — не злое... — Я Белый Маг. — Ложь. Даже Кардинал видит, что его — не ваше. Прекратите лгать себе, Герман. Тьма. Вот ваше призвание... Признайтесь, вы ведь устали все эти годы взывать к свету, не получая ответа... — Убереги Создатель от гнева Врага, от кошек и тварей, от... Леворукий расхохотался. — Это так трогательно... Малыш, не действуют на меня эти слова. Герман прикрыл глаза, крутанулся, пытаясь полоснуть клинком по чужой груди. Хотя бы ткань одежд рассечь! Но острие вхолостую разрезало воздух. — Похвально! Я уже думал, что вы совсем не умеете обращаться с тем, что столько времени жалко сжимаете в руках. — Леворукий одарил юношу задорной улыбкой. В душе поселилась странная мысль. А если... Нет... Негоже... — Да, Герман. Я враг Создателя, но не твой. Моя сила — древняя и могучая, она откроет уйму дверей. — Тьма... — Станет твоей защитой. — Тьма... Станет моей защитой. — Чёрное не злое. Да будет так и во веки веков. Толчок в грудь и Герману кажется, что пол под ногами стал бездонной пропастью. Он нашел себя на полу. Всё та же ночь, всё то же открытое окно. Занавески качаются на ветру. Клирик поднимается на ноги, не твердым шагом идёт к постели. Ну уж нет, хватит. Надо больше отдыхать. Но тянут кошки обернуться. Обернуться к зеркалу и он повинуется. И видит глаза. Свои же, блестящие в ночи зелёной. А на шкафу кошка, сверкает такими же зенками...