Часть 23

Аврора проснулась с чувством, которого не испытывала уже очень давно. Лёгкость. Словно с её плеч сняли тяжёлый груз, который она носила так долго, что успела привыкнуть к его тяжести и забыть, каково это — дышать полной грудью. Это было похоже на то, как если бы ты всю жизнь ходила с камнем за пазухой, а потом вдруг выбросила его в реку и почувствовала, как тело становится невесомым, свободным, готовым к чему-то новому. Она лежала в кровати, глядя в высокий потолок спальни, и улыбалась. Вчерашний разговор с Уильямом всё ещё отдавался тупой болью в груди, но эта боль была уже не острой, не режущей. Она была похожа на старую рану, которая начинает заживать — чешется, ноет, но уже не кровоточит. И каждый новый день приносил с собой чувство, что боль уходит, оставляя после себя только память о том, что когда-то было важно, а теперь осталось в прошлом. А главное — больше не нужно было прятаться. Не нужно было притворяться. Не нужно было украдкой смотреть на Тео в Большом зале, боясь, что кто-то заметит её взгляд. Не нужно было делать вид, что между ними ничего нет, когда каждое его прикосновение отзывалось в ней дрожью, а каждая улыбка заставляла сердце биться быстрее. Теперь всё было по-другому. Теперь она могла смотреть на него открыто, могла брать его за руку при всех, могла не бояться, что кто-то увидит и осудит. Она села на кровати, потянулась, чувствуя, как приятно ноют мышцы после долгого сна. За окном только начинало светать — небо было бледно-голубым, почти прозрачным, и первые лучи солнца золотили верхушки деревьев Запретного леса, превращая их в огненные факелы на фоне ещё тёмного неба. Снег почти сошёл, оставив после себя мокрую землю и первые робкие ростки зелени, которые пробивались сквозь ещё холодную почву. Весна вступала в свои права, и воздух за окном был наполнен той особенной свежестью, которая бывает только в начале апреля — когда зима уже отступила, но лето ещё не наступило, и природа замирает в ожидании чуда. Аврора оделась быстро. Сегодня она выбрала не привычные школьные мантии, которые носила каждый день, а лёгкое платье нежно-голубого цвета с длинными рукавами и кружевным воротником, который мягко обрамлял её шею. Бабушка прислала его в прошлой посылке, и Аврора так и не решилась надеть его — оно казалось ей слишком нарядным, слишком взрослым, слишком заметным. Но сегодня был особенный день. Сегодня она впервые появится в Большом зале не как «Аврора Ноктюрн, та самая пуффендуйка», а как девушка Теодора Нотта. И она хотела выглядеть соответственно. Она посмотрела на себя в зеркало — волосы, уложенные в мягкие волны, спадали на плечи, обрамляя лицо. Лёгкий макияж, который она научилась делать у бабушки, подчёркивал глаза, делая их более выразительными, более глубокими. А платье — оно струилось по фигуре, делая её старше, изящнее, увереннее. — Ну что, — прошептала она своему отражению, — ты готова? Отражение улыбнулось в ответ.

***

В коридорах было тихо. Большинство студентов ещё спали, наслаждаясь последними минутами перед подъёмом, и только домовики сновали по замку, подготавливая всё к новому дню. Их маленькие фигурки мелькали в проходах, они тащили тяжёлые подносы с едой, чистили полы, зажигали факелы. Аврора шла медленно, наслаждаясь этой тишиной, которая казалась такой хрупкой и такой драгоценной. Она не торопилась. Время — оно было на её стороне. Она вышла в вестибюль и остановилась у высокого окна, выходящего на озеро. Вода была спокойной, почти зеркальной, отражая бледное утреннее небо и редкие облака, которые медленно плыли по нему. Вдалеке, у кромки Запретного леса, мелькнула чья-то фигура — наверное, Хагрид уже кормил своих зверей, потому что из-за деревьев доносился его низкий, раскатистый голос, который разносился по округе, нарушая утреннюю тишину. Где-то в замке хлопнула дверь, послышались голоса — кто-то из преподавателей спешил на завтрак, и их шаги эхом разносились по пустому вестибюлю. Аврора глубоко вздохнула, вбирая в себя запах утра — влажной земли, старого камня и свежего воздуха, проникающего через приоткрытое окно. Этот запах был знакомым и успокаивающим, он напоминал ей о том, что мир продолжает существовать, независимо от того, что происходит в её жизни. В руках она держала блокнот, который всегда брала с собой, и перебирала пальцами его уголок, успокаивая нервную дрожь, которая пробегала по телу. Сегодня всё изменится. Она знала это. Через несколько минут она войдёт в Большой зал, и все увидят их вместе. Увидят, что она — не просто подруга, не просто однокурсница, а кто-то больше. Кто-то, кого Тео выбрал. Кто-то, ради кого он готов был пойти против своего отца, против Малфоя, против всех правил и условностей, которые существовали в мире чистокровных волшебников. Она улыбнулась своим мыслям и оттолкнулась от подоконника. Большой зал гудел, как обычно. Студенты сидели за своими столами, обсуждали новости, сплетничали, жевали, смеялись. Солнечный свет струился сквозь высокие окна, падая на столы золотистыми полосами, и в воздухе витал запах яичницы, бекона и только что испечённых булочек, которые источали такой аппетитный аромат, что у любого проснувшегося студента начинало урчать в животе. Где-то в конце гриффиндорского стола близнецы Уизли что-то оживлённо обсуждали, размахивая руками, и их голоса то и дело перекрывали общий гул. За когтевранским столом сидела Чжоу Чанг с подругами и листала какой-то журнал, время от времени показывая друг другу картинки и перешёптываясь. За слизеринским столом царила более сдержанная атмосфера — студенты говорили тихо, но в их взглядах читалась та самая настороженность, которая всегда была присуща этому факультету. Аврора вошла в зал и сразу почувствовала, как взгляды начали скользить по ней. Сначала один, потом другой, потом десять. Она шла к пуффендуйскому столу, стараясь держать спину прямо и не опускать глаза. Сегодня она не будет прятаться. Сегодня она покажет всем, что ей нечего стыдиться. И тут она заметила его. Тео стоял у входа в зал — там, где они договорились встретиться. Он ждал её, прислонившись плечом к каменной колонне, и выглядел таким же спокойным и уверенным, как всегда. На нём была тёмно-зелёная мантия Слизерина, которая идеально сидела на его широких плечах, под ней виднелся простой, но дорогой тёмно-серый свитер, а на шее — серебряная цепочка с буквой «Т», которую подарила ему Аврора. Волосы, как всегда, слегка растрёпаны, на лице — лёгкая, почти неуловимая улыбка, которая делала его лицо одновременно и насмешливым, и тёплым. Он выглядел так, будто знал что-то, чего не знали другие. И это что-то было связано с ней. Когда он увидел её, улыбка стала шире. Он оттолкнулся от колонны и сделал шаг навстречу. Всего один шаг — но этого было достаточно, чтобы соединить их руки. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони, и Аврора почувствовала, как тепло разливается по телу, согревая её изнутри. Она улыбнулась в ответ. Она взяла его за руку, и вместе они направились к столам. Шёпот в зале стал громче. Аврора слышала обрывки фраз — «ты видела?», «они вместе?», «Ноктюрн и Нотт?». Кто-то удивлённо ахнул, кто-то засмеялся, кто-то просто смотрел, приоткрыв рот от удивления. Но она не обращала внимания. Рядом был Тео, и это было главное. Его рука в её руке, его дыхание рядом, его присутствие, которое делало её сильнее. Они сели за пуффендуйский стол — вместе. Тео занял место рядом с ней, и это было настолько естественно, настолько правильно, что Аврора удивилась, почему они не делали так раньше. Почему они так долго скрывались, боясь осуждения, когда это было так просто — быть вместе. — Доброе утро, Рори, — сказал он тихо, наклоняясь к её уху. Его голос был низким, тёплым, и от его дыхания по её коже пробегали мурашки. — Доброе утро, — ответила она, чувствуя, как улыбка расплывается на её лице. Она взяла булочку с маслом, налила чай. Тео взял тост и начал его есть, но его глаза всё время были на ней. Аврора чувствовала его взгляд и улыбалась в кружку, наслаждаясь этим моментом. — Боишься? — спросил он, кивая в сторону слизеринского стола, где уже собралась небольшая группа. Там сидели Малфой, Забини, Пэнси, Крэбб и Гойл. Они смотрели в их сторону с выражением, которое сложно было назвать дружелюбным. Малфой сжал губы в тонкую линию, Пэнси что-то прошептала ему на ухо, и он кивнул, не сводя глаз с Авроры. — Ни капли, — ответила Аврора, и в её голосе не было ни капли сомнения. — Я с тобой. Тео усмехнулся и легонько сжал её руку под столом. — Малфой будет недоволен, — заметил он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Он считает, что слизеринцы должны встречаться только со слизеринцами. — А ты как считаешь? — Я считаю, что мне всё равно, что он думает, — ответил Тео, и в его голосе послышалась та самая ленивая уверенность, которая так нравилась Авроре. — Я выбрал тебя. И это единственное, что имеет значение. Завтрак закончился, и они вышли в коридор вместе. Тео держал её за руку, и Аврора чувствовала, как это простое прикосновение наполняет её силой. Они не скрывались больше. Они шли по коридору, и все, кто проходил мимо, видели их. Видели их сцепленные руки, видели их улыбки, видели то, как они смотрят друг на друга. — Куда сейчас? — спросил Тео, когда они подошли к развилке. — У тебя есть уроки? — Сначала травология, — ответила Аврора. — А после обеда я свободна. — Я буду ждать, — улыбнулся он. — А сейчас мне пора на зелья. Снейп сегодня обещал контрольную, и если я опоздаю, он снимет с меня сто баллов, даже не моргнув. — Удачи со Снейпом, — усмехнулась она. — Мне она понадобится, — ответил он, и они разошлись в разные стороны. Травология в тот день выдалась особенно интересной. Профессор Стебль принесла в теплицу новое растение из Южной Америки — оно светилось в темноте мягким зелёным светом и издавало едва слышный звон, напоминающий колокольчик. Студенты столпились вокруг горшка, пытаясь рассмотреть его поближе, и их лица отражали удивление и восхищение. — Это Люминесценс Флора, — объясняла профессор Стебль, поправляя очки и улыбаясь своей мягкой, немного рассеянной улыбкой. — Оно растёт только в самых тёмных уголках джунглей и питается магической энергией. Если его правильно поливать, оно может светить до полугода. Но будьте осторожны — оно очень капризное и не любит, когда его трогают без разрешения. Аврора слушала внимательно, записывая что-то в тетрадь. Она любила травологию — здесь всё было понятно, логично, предсказуемо. Растения не предавали, не обманывали, не смотрели свысока. Они просто росли, и нужно было лишь помочь им. В отличие от людей, которые всегда были сложными и непредсказуемыми, растения следовали своим законам, и если ты знал эти законы, то мог предвидеть их поведение. После урока она задержалась, чтобы задать профессору Стебль несколько вопросов о Люминесценс Флора. Они проговорили около десяти минут, обсуждая особенности ухода за растением, и Аврора вышла из теплицы, чувствуя себя удовлетворённой. Солнце уже поднялось высоко, припекая по-весеннему. Аврора шла к замку медленно, наслаждаясь погодой. Ветер мягко касался её лица, играя с волосами, и в воздухе пахло талой землёй и первой зеленью. Она думала о том, как изменилась её жизнь за последние месяцы. Ещё год назад она сидела в этой же теплице одна, никому не нужная, а теперь у неё есть Тео. Есть бабушка. Есть друзья. Есть будущее. Она улыбнулась своим мыслям и вошла в замок.

***

Обед в Большом зале прошёл спокойно. Аврора сидела за пуффендуйским столом с Лорной, которая оживлённо рассказывала о своих каникулах. Она слушала вполуха, кивала в нужных местах, но мысли её были заняты другим. Она думала о том, что скоро лето, что она увидит бабушку, что сможет провести время в особняке, вдали от школы, от сплетен и от всего, что напоминало о трудном учебном годе. После обеда у неё было окно, и она решила провести его в библиотеке. Нужно было подготовиться к уроку древних рун — завтра Уильям обещал контрольную, и Аврора хотела быть готовой. Она не хотела, чтобы её успехи в этом предмете были связаны с их отношениями. Она хотела доказать, что она хорошая ученица сама по себе. В библиотеке было тихо, как всегда. Мадам Пинс стояла за стойкой и что-то проверяла в своих записях, её очки съехали на самый кончик носа. Аврора прошла к секции с древними рунами и начала просматривать корешки книг. Многие из них были старыми, с потёртыми переплётами и выцветшими корешками, но в этом была своя прелесть. Она взяла несколько книг и устроилась за дальним столом, у окна, откуда открывался вид на озеро. Она читала около часа, делая пометки в тетради. Тема была сложной — древние руны требовали внимания и сосредоточенности. Нужно было запомнить множество символов и их значений, понять их происхождение и применение. Аврора любила этот предмет, но иногда он давался ей с трудом. Особенно сейчас, когда мысли то и дело отвлекались на другое. Она отложила книгу и посмотрела в окно. За ним медленно плыли облака, и солнце то появлялось, то скрывалось за ними, создавая игру света и тени на поверхности озера. Аврора задумалась о том, что скоро лето. Ещё немного, и учебный год закончится. А потом — каникулы. Она сможет увидеть бабушку, Адама, Уильяма… Мысль об Уильяме кольнула болью. Она знала, что скоро увидит его на уроке. Значит, нужно быть готовой. Держать себя в руках. Не показывать, что ей тяжело. Она не хотела, чтобы он думал, что она страдает. Она хотела, чтобы он видел её счастливой. Потому что она действительно была счастлива. Просто это счастье было не с ним. Она вздохнула и снова взялась за книгу. Древние руны начались в четыре часа. Аврора вошла в кабинет одной из последних и села за свою парту. Уильям уже стоял у доски, что-то записывая на ней белым мелом. Он выглядел как всегда — безупречный костюм, идеально уложенные волосы, спокойное выражение лица. Но Аврора заметила тени под его глазами, которые выдавали бессонные ночи. Он поднял голову, и их взгляды встретились. На мгновение Аврора увидела в его глазах ту самую боль, которую чувствовала, когда разбивала ему сердце. Но она не отвела взгляд. Она выдержала его, и Уильям первым отвёл глаза. Он сделал глубокий вдох, как будто собирался с силами, и продолжил писать на доске. Урок начался. Уильям объяснял тему спокойно, ровно, без тени эмоций. Его голос звучал ровно и монотонно, но в нём не было той теплоты, которую Аврора привыкла слышать. Он говорил о древних символах, об их происхождении и значении, и Аврора слушала, записывая каждое слово. Она отвечала на вопросы, когда он спрашивал, и её голос звучал так же ровно, как и его. Это было трудно. Невыносимо трудно. Всё, что она хотела — убежать, спрятаться от боли. Но она держалась. Она знала, что это необходимо. Что время лечит всё. Что рано или поздно они оба привыкнут к этому новому положению вещей. К концу урока она заметила, что Уильям избегает смотреть на неё. Он смотрел в сторону, на других студентов, на доску — куда угодно, только не на неё. И это было даже хуже, чем если бы он смотрел. Потому что это означало, что ему всё ещё больно. Что он ещё не справился. Когда урок закончился, Аврора собрала вещи и вышла в коридор. Она чувствовала себя опустошённой, но внутри была какая-то странная лёгкость. Она сделала это. Она выдержала. Она не сломалась. Тео ждал её у двери. — Всё хорошо? — спросил он, заметив её бледное лицо. — Всё нормально, — ответила она. — Пойдём. Они пошли по коридору, и Аврора чувствовала, как его рука сжимает её, давая силы. Она улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ.

***

Вечером Аврора сидела в гостиной Пуффендуя и писала письмо бабушке. Она рассказывала о своих делах, о погоде, о том, что скоро каникулы. И о Тео. Она написала, что они больше не скрываются, и что она счастлива. Она рассказала о том, как они вместе завтракали, как он ждал её после урока, как поддерживал её в трудный момент. Когда письмо было закончено, она отдала его Маффину — пухлой серой сове, которая терпеливо ждала на подоконнике, перебирая перья клювом. Сова ухнула и вылетела в окно, растворившись в сумерках, и её серый силуэт быстро исчез за деревьями Запретного леса. Аврора смотрела ей вслед, чувствуя, как на душе становится тепло. Она знала, что бабушка обрадуется. Лидия всегда говорила, что главное — чтобы Аврора была счастлива. И сейчас она была счастлива. По-настоящему, глубоко, до самого дна души. Она поднялась в спальню, переоделась в пижаму и легла в кровать. Завтра будет новый день. Новый день, полный возможностей. И она была готова встретить его. Ночью она проснулась от странного звука. Кто-то стучал в окно. Аврора села на кровати, прислушиваясь. Стук повторился — тихий, настойчивый. Она подошла к окну и увидела сову. Это была не её Маффин — другая, тёмная, с блестящими глазами, которые отражали лунный свет. К лапке совы был привязан маленький свёрток, перевязанный тонкой бечёвкой. Аврора открыла окно, и сова влетела внутрь, усевшись на спинку стула. Она протянула лапку, и Аврора сняла свёрток. Сова тут же вылетела обратно, не дожидаясь ответа, и её тёмный силуэт растворился в ночи. Аврора развернула свёрток. Внутри была небольшая записка, написанная знакомым почерком — тем самым, который она узнала бы из тысячи других: «Рори, Я знаю, что сегодня был трудный день. Я видел, как ты вышла из кабинета древних рун. Ты держалась молодцом. Ты сильнее, чем думаешь. Я хочу, чтобы ты знала: я рядом. Всегда. Что бы ни случилось. Если тебе будет трудно — я приду. Если тебе будет грустно — я утешу. Если тебе будет страшно — я защищу. Ты — самое важное, что есть в моей жизни. И я никогда не позволю тебе забыть об этом. Спокойной ночи. Сладких снов. Твой Тео» Аврора улыбнулась, перечитывая записку. Она прижала её к груди, чувствуя, как тепло разливается по телу, согревая её изнутри. Потом аккуратно сложила и спрятала в коробку в шкафу, рядом с другими его записками, которые она бережно хранила. Она легла и закрыла глаза. И впервые за долгое время заснула с улыбкой на лице. Следующие дни прошли спокойно. Аврора ходила на уроки, встречалась с Тео, готовилась к экзаменам. Жизнь входила в привычную колею, и это было приятно. Она чувствовала, как постепенно привыкает к своему новому положению, как перестаёт замечать взгляды и шепотки за спиной. Она заметила, что отношение окружающих к ней изменилось. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с осуждением, но большинство просто приняло это как факт. Аврора и Нотт — вместе. И это было нормально. Даже Малфой, который сначала смотрел на неё с нескрываемым презрением, со временем перестал обращать на неё внимание. Однажды после обеда она встретила в коридоре Пэнси Паркинсон. Та посмотрела на неё с высокомерной усмешкой, но ничего не сказала. Аврора просто прошла мимо, не удостоив её взглядом. Она больше не боялась этих взглядов. Не боялась сплетен. Она была сильнее. Она знала, кто она и что для неё важно. В конце недели пришло письмо от бабушки. Лидия писала, что рада за неё и что ждёт её на каникулы. Она также упоминала, что Уильям заезжал в особняк на днях — по делам, но выглядел задумчивым. Аврора прочитала это и почувствовала укол вины. Но она знала, что это пройдёт. Что Уильям справится. Что всё будет хорошо. Она верила в это всей душой. Аврора сидела на подоконнике в северной башне и рисовала. За окном медленно садилось солнце, окрашивая небо в золотисто-розовые тона, и его последние лучи проникали сквозь высокое окно, ложась на её лицо. Она любила это время — тихое, спокойное, когда можно было побыть наедине со своими мыслями, когда мир казался таким красивым и безмятежным. Дверь башни открылась, и вошёл Тео. — Я знал, что найду тебя здесь, — улыбнулся он, подходя ближе. — Ты всегда знаешь, где меня найти, — ответила она, откладывая блокнот и поворачиваясь к нему. Он сел рядом, и они некоторое время молчали, глядя на закат. Тишина была тёплой, уютной, и Аврора чувствовала, как напряжение дня уходит, растворяется в этой тишине. — Знаешь, — сказал Тео, и его голос был тихим, почти шёпотом, — я никогда не думал, что буду так счастлив. Я рос в холодном доме, где слова любви не говорили. Где всё измерялось деньгами и статусом. Где отец смотрел на меня как на продолжение своего рода, а не как на человека. А потом появилась ты, и я понял, что всё это не имеет значения. Аврора прижалась к нему, положив голову ему на плечо. Она чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание, и ей казалось, что в этот момент мир остановился. — Я тоже никогда не думала, что буду счастлива, — тихо сказала она. — Мне казалось, что жизнь — это просто боль. Что я никогда не буду никому нужна. А потом бабушка, потом ты, и я поняла, что можно любить. И быть любимой. Это самое важное. — Ты — самое важное для меня, — сказал Тео, и его голос дрогнул. Они стояли так, глядя на закат, и молчали. Тишина была тёплой, уютной, и Аврора чувствовала, что этот момент навсегда останется в её памяти. Она не хотела, чтобы он заканчивался. Но она знала, что впереди у них ещё много таких моментов. Много закатов. Много тихих вечеров. Много счастливых дней.