Акт I. Гордыня

Рёв машины. Запах ночного воздуха после дождя. Животный страх. Неповоротливые, кровожадные машины-аниматроники с горящими глазами, наполненные жаждой мести всем взрослым. Лицо Эбби, его драгоценной Эбби, перекошенное в гримасе, которую невозможно описать без дрожи, захваченная Марионеткой. Успокаивающая мелодия шкатулки. Хитрая физиономия Майкла Афтона, сменяющаяся гневом, а затем бессильным унижением, когда нога Джеремайи чуть ли не втоптала мерзавца в грязь. Её лицо. Господи, её лицо в тот день. Наполненое стыдом, непониманием, сожалением. Сожалением о том, что не сказала раньше. Обо всём этом. О брате, явившемся из воздуха, о первой пиццерии, о Шарлотте, её подруге детства, что потерпела метаморфозу в Марионетку и была полна решимости уничтожить всех взрослых на земле. Ванесса стояла на пороге его дома с умоляющим видом. Она молчала, но сам её несчастный вид кричал: «Не уходи. Пожалуйста. Мне и так сейчас очень трудно. Ты — единственное, что у меня осталось. Ты — мой дом.» «Майк, пожалуйста. Майк. Майк.» — Майк! Вставай! Ты же так новую работу проспишь! — в тишине раздался голос Эбби, которая изо всех сил колотила в дверь в комнату Майка. Или, точнее, в его кабинет. Почему кабинет? Всё просто: они опять переехали. Это уже третий их переезд за год, но что поделать, если так будет безопаснее. На этот раз они уехали далеко — на окраине города продавался отличный дом за небольшую цену, да ещё и с гаражом, где можно поместить его железяку, которую трудно было назвать машиной, собранную из запчастей на свалке. Майк чуть приподнялся, едва собравшись с силами, чтобы не остаться в постели до конца дня. Теперь ему нельзя так делать. Когда дело с Гарретом было закрыто, у него больше не было необходимости принимать снотворные и искать ответы в кошмарах, как полоумный. Но всё же иногда ему хотелось прикупить баночку. Ведь он никому не признавался, что старые кошмары заменились новыми. И у этих кошмаров были голубые глаза и светлые волосы. Чёрт с ним. Он сделал правильный выбор. Майк не мог больше сосуществовать с Ванессой, не зная, что ещё она может скрывать. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон. На кону стояла безопасность его младшей сестры, в конце концов. Эбби всегда была у Шмидта в приоритете, какие бы соблазны собой не представляли иные дела и знакомства. Тем более, когда эти знакомства были такими опасными. Майк лениво скинул с себя одеяло, в глубине души не очень желая этого делать, и встал с кровати, решив оставить проблемы со своими снами на потом. Сейчас для этого точно было не время, когда за дверью стояла голодная и сонная Эбби, желающая поскорее добраться до школы. Майк подумал, что было бы здорово, если бы он тоже был подростком на манер Эбби. Никаких забот, никаких кошмаров, а самое страшное испытание — экзамен по робототехнике. Но, вспоминая свои школьные годы и своих родителей после смерти Гарретта, его невольно передёрнуло. Нет уж, пусть всё останется как есть. Сегодня Майк разобрался с делами достаточно быстро — принял душ, побрился, упаковал ланч в школу для Эбби, довёз её до входа, уехал на работу сам. Его приняли в строительную компанию неподалёку — начальник оценил его физические способности. Всё было лучше некуда. Нормальная жизнь висела в воздухе, и до неё можно было почти дотянуться руками. Осталось её только поймать. Но как это сделать, когда мысленно Майк всё ещё держал Ванессу за руку и чувствовал её холодные пальцы на своих? После работы он заехал в магазин, намереваясь купить продукты на предстоящую неделю. При виде огромных полок глаза разбегались, а бюджет был не самым большим. В итоге Майк купил всё необходимое и какие-то радужные хлопья, чтобы порадовать Эбби, когда она вернётся. С тех пор, как произошла история с ФазФестом, он хотел поднять её дух всеми возможными способами. Малышка выглядела подавленной после расставания с аниматрониками — её единственными друзьями на тот момент. От многочисленных рисунков с медведем, зайцем, лисой и цыплёнком, что окружали маленького человечка посередине, у Майка разрывалось сердце. Ну за что ему всё это? За что ему попался такой отвратительный работодатель в лице Уильяма Афтона собственной персоной? А хотя, может, он сам виноват во всём? Ведь не набросился бы он тогда на отца мальчика в торговом центре, подумав, что это похититель, его бы не уволили. А следовательно, цепочка событий оборвалась бы на этом моменте. Он бы никогда вошёл в ту проклятую пиццерию, никогда бы не встретил Ванессу... Стоп. Ну вот, опять он вернулся к ней. Сколько можно? Давно пора отпустить её и идти дальше. Ведь она и есть причина, по которой Майк уехал из того злополучного района. Он больше никогда о ней не вспомнит. Хватит. С него хватит. Холодный воздух дунул в лицо, когда Майк вышел из магазина. Температура начала снижаться с прошлой недели, зима уже была не за горами. Нужно утепляться. Может, купить Эбби тёплый пуховик на следующую зарплату? Платили на его новой работе не то чтобы много, но на жизнь и мелкие радости вполне хватало. Он невольно поёжился от внезапного холода, после приятного тепла торгового помещения. Его взгляд упал на новую вывеску, которую он раньше не замечал: недавно на этой улице открылась аптека. Прежде, чем Майк успел что-либо осознать, он уже направлялся к двери с нарисованным медицинским крестиком. Для чего? Купить снотворные? Опять упасть в эту препаратную яму, из которой он так долго себя вытаскивал? Нет, это не вариант, подумал он. Больше нельзя ходить, как сонная тетеря. Тогда посмотрим с другой стороны: возможно, там можно приобрести что-то, что наоборот взбодрит? Это уже больше походило на хорошее решение. Меньше сна — значит, больше времени на дела, работу, саморазвитие. И меньше времени на образ Ванессы, что так заманчиво появлялся ему во снах и резал глубже ножа. Звучит, как идеальное решение его дилеммы. Приобретя небольшую коробочку с таблетками, Майк поспешил домой, чтобы успеть приготовить ужин к возвращению сестры. Вот уже как две недели он был полон решимости стать лучшим братом, о котором только можно мечтать. Чтобы утереть нос всем, кто считал его некомпетентным. Даже тёте Джейн, которая сейчас «веселилась» в психиатрической больнице. Ну хоть какая-то польза от аниматроников: без них эту старую каргу бы никуда не упекли. Слишком уж большую власть она имела в узких кругах. Уже дома Майк достал из коробки сами препараты, а затем инструкцию, которую он с невероятно умным видом... Выбросил в мусорку, уже распечатывая первую круглую таблетку, окрашенную в светло-фиолетовый цвет. Вот ещё, будет он тратить время на какие-то предупреждения. Всё самое необходимое было написано на коробке: принимать после еды два раза в день, утром и вечером. Гарантировалась бодрость на протяжении всего дня. Продавец показался ему подозрительным — таблетки ведь были не от болезни, да и эффект имели такой, что смахивали больше на наркоту. Но он даже рецепт не попросил, дурной какой-то. Хотя, что Майк знает о работе фармацевта? Сам-то он даже универ не закончил, и о нормальных профессиях мог только фантазировать. Что ж, не беда! Эффект от них действительно был потрясающий: не прошло и часа, как Майк носился по квартире, как угорелый, делая одно за другим. Ужин давно стоял на столе, заботливо покрытый крышкой, чтобы не остыл к прибытию Эбби. В порыве энтузиазма Майк даже отдраил полы до блеска, чего раньше никогда не делал — ему не очень симпатизировала уборка. Он впервые чувствовал себя так легко и свободно, будто мог свернуть горы, да что там горы, целые галактики повиновались ему! Все, кого он так тщательно старался забыть, семейка Афтонов, страшные события в стенах пиццерии — всё это забылось, стёрлось, превратилось в пыль. А Шмидты — образцовая семья, на минуточку! Да, именно так, Афтоны не имели больше никакой власти. Даже значения какого-либо в мыслях Майка они больше не имели. Жалкие, ничтожные существа, которые не стоят даже ноготка его! Он прекрасно справится без них, проводя день за днём в утопии, которую он назовёт «идеальной жизнью». Страх за собственную шкуру, скорбь, все слёзы, пролитые за всю его несчастную жизнь, больше не существовали в его реальности. Существовало только это: хороший дом, сестрёнка Эбби, о которой можно заботиться, нормальная работа, неплохая заработная плата. И так будет вечность. Целая вечность, проведённая нормально. А «нормально» — это всё, о чём такой побитый жизнью человек, как Майк Шмидт, может только мечтать. Особенно, когда его накрыло от первой же таблетки. Но накрыло его в хорошем смысле этого слова. Вон, сколько всего уже сделано — дом блестит и переливается! Без небольшого допинга он бы сегодня даже швабру в руки не взял, так как не планировал. Какой хороший день! Какая хорошая жизнь! Щелчок ручки входной двери на секунду прервал его эйфорию. Эбби вошла в дом и сняла свои резиновые сапожки с цветочками на подошве. На дворе была грязь и слякоть, так что такая обувь была просто необходима. Сняв с плеч портфель, Эбби направилась на кухню, где её уже ожидал брат. — Майк! Я вернулась! — гордо объявила девочка, сжимая в руках какие-то листочки. Оказалось, это были её тесты, на каждом из которых красовалась буква «А», обведённая в красный кружочек. — Зацени! Я сегодня в ударе, скажи? — Это что, твои оценки? Высший балл? Я и не ожидал меньшего от тебя, Эбби. Молодец. — Майк незамедлительно дал ей ту желанную похвалу, на которую надеялась девочка, потрепав её по макушке. Мысль о том, что оценки Эбби улучшились, не могла не радовать. — Я тебе ужин сделал, тёплый ещё. Шедевра не ожидай, но я очень старался. — О, отлично! Я как раз голодная, как собака! — А про ланч ты не забыла? — После первого же урока уничтожила. Не хватило. — Ну у тебя и аппетит. Ладно, в следующий раз положу два сэндвича. Налетай давай. — снисходительно улыбнулся Майк, указывая на стол, где стоял её любимый стейк с запечёным картофелем. Эбби не нужно было повторять дважды. Пока она уплетала ужин, в её груди поселилось непонятное чувство тревоги по поводу брата. Ей было приятно видеть, как он расцвёл после переезда, но сегодня что-то было... По-другому. Как будто его улыбка стала искусственной, не доходила до глаз. В этих самых глазах она увидела только неиссякаемый запас энергии. Она бы даже назвала его маниакальным. А может, она просто накручивает себя? Находясь на попечении у Майка с самого рождения, она прекрасно знала его как человека. И сегодня вечером она сразу почувствовала подвох. Что же такого случилось, что обычно сонный и неторопливый Майк метался быстрее пули, стремясь угодить? Что-то здесь было нечисто, Эбби была в этом уверена. Но школа так её вымотала, а домашний стейк был таким вкусным, что девочка быстро забыла все свои подозрения. По крайней мере, пока что. Наступил поздний вечер. Майк уложил Эбби спать, помыл посуду, посмотрел телевизор, где только и твердили о недавней загадочной пропаже группы молодых людей, которые снимали передачу о заброшенной пиццерии Freddy Fazbear's, но так и не вернулись оттуда. Полиция продолжает поиски по всей территории, пока её охранник Майкл утверждает, что совершенно без понятия, куда пропали ребята. Майк может отдать ему должное — тот отлично умел играть роль свидетеля, которому глубоко не плевать на жизни нескольких неосторожных придурков. Вот только Шмидт не забыл то прекрасное зрелище той ночью: Майкл Афтон, лежащий на земле, согнувшись в три погибели, как телефон-раскладушка, и его всхлипы и жалкие угрозы отомстить, пока Джеремайя пинает его в живот. Вот потеха. Майк совершенно не чувствовал какой-то опасности от этого мальчишки. Раз его можно даже отпинать безнаказанно, как он собрался идти по стопам покойного отца? Да его же можно согнуть напополам, если Шмидт захочет. Или он так думал под действием новых таблеток для бодрости. А жалобы Афтона, напоминающие визги резаной свиньи, только позабавят, он был уверен. Что ж, на сегодня комедии хватит. Завтра ждёт новый день. Нормальный день, полный нормальной рутины. И завтра. И послезавтра. И всегда. С этой радостной мыслью Майк пролежал в постели ещё долго, не смыкая глаз до самого утра, улыбаясь во весь рот. Какие замечательные таблетки. Какая замечательная жизнь.