Акт II. Зависть

Тёплый солнечный свет проник в комнату, падая на горы неубранных игрушек и одеял. Эбби сидела в своём импровизированном «шалаше» из пледа и нескольких стульев. Как в старые добрые времена, когда она была ещё совсем крошкой. Рядом лежал её любимый плюшевый дельфин, с которым она в детстве не расставалась ни на минуту. Девочка задумчиво грызла фиолетовый карандаш, пытаясь придумать, что изобразить на бумаге в этот раз. Время неумолимо шло, делая её старше, но увлечения и интересы маленькой Шмидт не менялись. Она продолжала рисовать аниматроников или свою семью. Иногда под словом «семья» она подразумевала всех, кого успела застать при рождении: мать, что была не очень рада появлению девочки, отца, убитого горем, даже Гаррета, которого Эбби в глаза не видела. Она знала лишь то, что рассказывал о нём Майк вечерами перед сном. Иногда она скучала по Гаррету. Как можно скучать по тому, кого даже не знаешь? Девочка сама не понимала, но почему-то ей казалось, что они с ним подружились бы, будь он ещё жив. В любом случае, Майк больше не рассказывал о своём детстве. Всё чаще Эбби стала ловить брата за домашними делами, которые он делал чересчур энергично: несколько раз протирал пыль в одном и том же месте, покупал ей сладости в огромных количествах, шутил даже там, где это не особо уместно. Он больше не делал ей замечаний, не ругал её, что бы она ни натворила. Она могла бы с лёгкостью стащить его куртку и ходить в ней по всему дому, а Майк даже не заметит. Всё это настораживало девочку, особенно после всего, что они пережили. Он сказал Ванессе больше к ним не подходить, так? Неужели это ничуточки его не огорчило? Неужели он совсем не скучает? Эбби отчётливо помнила тот день, когда она завязывала галстук брату на свидание с офицером полиции. И да, это было свидание, она уверена, ведь не могут они идти в такой дорогой ресторан и так красиво одеваться ради простой деловой встречи! Чуткое сердце девочки подсказывало ей, что между её братом и Ванессой точно что-то было. Да и не только она, каждый замечал, какие искры летали между ними. Это было почти иронично, учитывая с каким рвением Майк пытался убедить всех вокруг, что они просто друзья. Ага, так Эбби и поверила! Она, конечно, ещё ребёнок, но не настолько наивная, как он думает. И теперь всё так оборвалось… Да, жалко. Могла бы получиться такая романтичная история, как в фильмах, которые крутят по телеку. Если бы Ванесса осталась, все были бы в плюсе: и Майк, который наконец-то найдёт себе родственную душу, и Эбби, которая получит подружку, с которой можно обсуждать девичьи секретики. Всё-таки Майк никогда не сможет понять её до конца, как бы он ни старался. Но как так вышло, что они больше не будут видеться? Что Ванесса сделала такого? Этот вопрос девочке не давал покоя. Ну да, у неё есть брат. И да, он хочет повторить дело своего отца. А отец их — серийный убийца. Неприятно, конечно. Но сама девушка же ничего не сделала! Мало ли какие причины у неё были, чтобы Майку ничего не говорить. Если бы он только был не таким гордым… Эбби закончила свой рисунок, добавляя последние штрихи. На бумаге красовалась она, её брат и ещё один человечек рядом с ним, держащий его за руку. Для волос этого человечка она истратила почти весь свой жёлтый карандаш. Между Майком и Ванессой она нарисовала маленькое сердечко. Просто так, для композиции. Дверь комнаты Эбби резко распахнулась, когда в неё вошёл — нет, вбежал — Майк. На его лице была всё та же широкая улыбка, что уже стала нормой в последние дни. Можно было бы сказать, что он в полном порядке, если бы не круги под глазами. Они не пропали, а как-то потемнели и увеличились в размере. Или Эбби просто кажется? — Эбби, солнышко, — проворковал Майк, опускаясь на колени, чтобы оказаться на одном уровне с сестрой. От его глаз, а точнее от его расширенных зрачков, ей стало как-то не по себе. — Я скоро пойду за покупками, тебе взять чего-нибудь? — его голос был удивительно мягким, ну хоть к ране прикладывай. Идеальный брат, гляньте на него. — Нет, спасибо. У меня и так уже тумбочка от сладостей ломится, — попыталась пошутить Эбби, демонстративно закатив глаза. Однако внутри всё похолодело: с каких это пор Майк начал называть её солнышком? — Ну, как скажешь. Опять рисуешь, я смотрю. Кто на этот раз? Узнаю вот этого красавчика, — ухмыльнулся Майк, указав пальцем на человечка посередине. — Ага, я понял. Это, получается, ты, это я, а это… Майк осёкся и замер, как робот, которого внезапно выключили из розетки. Губы его были приоткрыты, будто он пытался договорить, но слова застряли в горле. Лёгкая дрожь прошлась по его телу, пока он уставился на рисунок своей младшей сестры. Эбби поймала его взгляд и поёжилась: вместо обычных карих, его радужки были беспросветно чёрными. Возможно, такой эффект давали расширенные зрачки, а возможно, ей опять чудится. Но выглядел он в этот момент жутко. Особенно если учесть эту искусственную улыбку, которая до сих пор не сходила с его лица, лишь на мгновение перекосившись. Она никогда не видела его таким. — Это… Это Ванесса. Я просто подумала, было бы здорово, если… — Её больше нет. Эбби повернула голову к Майку, глядя на него вопросительно. Что значит «нет»? Она мертва? Что-то случилось? Тревога девочки нарастала с каждой секундой, проведённой с братом. — Нет в нашей жизни. И мы её больше не увидим. Никогда. Голос Майка был тихим, почти успокаивающим. Но в нём звучала такая сталь, что Эбби невольно стало страшно. — Но Майк… — Я запрещаю тебе говорить о ней. И обо всей её гнилой семейке. Ты слышишь? Её имя под запретом в этом доме. Девочка слегка отшатнулась от такой новости. Как он может такое говорить? После всего, что у них было? Неужели он ненавидит Ванессу настолько сильно? — Это ещё почему?! — вопрос вырвался бесконтрольно, полный обиды и протеста. Эбби отказывалась забывать о женщине, которая почти заменила ей мать. — Потому. У нас новая жизнь, Эбби. И я хочу, чтобы мы могли начать всё с чистого листа. Не стоит ворошить прошлое, — спокойно отчеканил Майк, снова расплывшись в улыбке. Будто он гордился тем, что Ванесса исчезла. Будто он чувствует от этого облегчение. Да что с ним не так, чёрт возьми? — Ладно, я ушёл. Будь умницей. Майк встал с пледа, что был растелен на полу, и удалился, хлопнув дверью. Девочке показалось, что от этого стены затряслись и сейчас развалятся, как в кукольном домике. Но этого не произошло. Зато после ухода брата осталась вязкая, тяжёлая тишина. Эбби ненавидела тишину. Она бы сейчас предпочла пойти в заброшенную пиццерию и поиграть с аниматрониками. Потанцевать под рок восьмидесятых. Построить крепость из столов из стульев. Смеяться, когда Бонни упадёт на Фредди, не удержав равновесие. Обнять металлическое тело Чики, что ощущалось приятнее, чем объятие живого человека. Сбежать от всего этого кошмара, каким стала её жизнь в последнее время. Нет, Майк не был плохим братом или что-то в этом роде. Наоборот, он слишком сильно старался — и именно это вызывало подозрения. С каких пор брат называл её милыми прозвищами, обнимался, шутил, смеялся так громко, что закладывало уши? С каких пор Майк Шмидт, что никогда не отличался тактильностью и оптимизмом, себя так ведёт? Эбби была окружена такой любовью и заботой, какой раньше от него никогда не могла ожидать. Тем более после всей той историей с Афтонами. Поведение Майка вызывало у сестры беспокойство, которое лишь росло с каждым днём. Она знала, что он хотел забыть о прошлом и жить нормальной жизнью, но это уже перебор. Теперь даже простое упоминание о ком-то из той семьи приводило к молчаливому гневу, что читался у него в глазах, хоть он и умел идеально это контролировать. Опять же: с каких пор? Разве его не уволили из торгового центра из-за нападения на человека прямо перед его ребёнком? Эбби помнила, как он рассказывал ей эту историю, при этом яростно жестикулируя. Ну разве он мог внезапно стать таким покладистым? Разве это имело смысл? И, если честно, девочка больше доверяла своему старому брату. Немного импульсивному, уставшему, иногда любящему с ней поспорить, но настоящему. Нынешний Майк больше напоминал расчётливую машину с функцией заботы, прописанной в его коде, и это ей не нравилось. Понурив голову, Эбби сложила рисунок пополам и положила в карман своих джинс, закрыв сверху розовым свитером. Она решила, что будет носить его с собой. Так спокойнее. Майк припарковал машину у торгового центра. Путь туда был нелёгким: пробки на главных улицах казались бесконечными. Если так будет и по пути обратно, он не успеет к ужину. А опаздывать нельзя. Шмидт решил, что теперь будет очень пунктуальным. Настолько, что даже придумал расписание на каждый день недели. Это давало ощущение контроля, дарило вкус той самой нормальной жизни. Эбби сопротивлялась этому, как могла, но брат игнорировал её слова — пора бы уже браться за воспитание. Это ради их же блага, в конце концов. Гуляя по этажам в поисках продуктового раздела, парень старался не обращать внимания на людей, проходящих мимо. Просто из принципа и экономии времени. Но взгляд постоянно цеплялся за то, что он бы предпочёл не видеть. Вон маленький мальчик едет в тележке. Его везёт молодой мужчина, а рядом поспевает девушка. Они что-то обсуждают — громко, но недостаточно отчётливо. Мальчик смеётся, держа в руках заветную пластиковую машинку. Видимо, купили где-то здесь. Родители улыбаются ему в ответ. Сейчас они наверняка придут домой, поужинают за одним столом. Мальчика уложат спать, а сами продолжат проводить время вместе. Как счастливая, дружная семья. У Майка внутри что-то оборвалось, он оторвал взгляд, не в силах больше на них смотреть. В жилах закипала кровь, дышать становилось трудно. Ну почему всем так везёт? Почему кто-то может просто полюбить другого человека, остаться вместе наперекор всему, пройти все трудности и выйти победителями? Почему они могут позволить себе создать нечто прекрасное из своей любви? И почему… Он не смог? Волна сожаления и вины вернулась с новой силой, захлёстывая Майка с головой. Если бы он не отверг Ванессу тогда, он мог бы оказаться на их месте. Он бы забыл и простил всё. Все проступки и ложь, которые сковывали их обоих. Он бы не бросил её, он бы любил её, он бы… Семейная пара скрылась за витриной очередного магазина, оставляя его наедине со своими мыслями. Теперь, когда любовь и счастье не маячило перед глазами, можно было перевести дух. Это глупо. Майк не вернётся за ней. Она сама виновата. Она сама предпочла скрыть неприятные подробности своей жизни, лишь бы показаться хорошенькой. Это не его проблемы и не его вина. Он повторял это, как мантру, раз за разом, чтобы поверить. Чтобы сбросить с себя груз ответственности. Он поступил правильно, очевидно же. Это всё ради безопасности Эбби. Ванесса справится и сама. Он больше не хочет участвовать в её играх и имеет на это полное право. Не нужно же ломаться из-за того, что с женщиной, которая ему нравилась, не задалось. Впереди ещё столько интересных знакомств — глядишь, и он тоже будет так гулять со своей будущей женой и покупать игрушки своему будущему ребёнку. Просто не с ней. Просто не с Ванессой. «Я не хочу никого другого,» — пронеслось в голове у Майка, но он тут же отбросил эти глупые мысли. Подумаешь, проблема. Ему бы лучше поторопиться: скоро нужно ехать домой, а у него даже не куплено ещё ничего. Непорядок. Хороший брат всегда знает, что приобрести для дома. Он ускорил шаг, сосредоточившись на своём списке. Еле добравшись домой, Майк первым делом зашёл проверить Эбби. Оказалось, она не разобрала свою крепость из подушек и одеял и заснула прямо в ней. Он не стал её будить из-за собственной усталости. В этот день действие таблеток медленно пошло на спад, и сил стало критически не хватать. Шмидт вспомнил, что сегодня утром забыл их принять. Вот почему он думал о Ванессе больше, чем обычно. Придя к выводу, что навязчивые мысли благодаря препаратам исчезают так же быстро, как и появляется энергия, он не выдержал и снова принял одну. Прилив бодрости не заставил себя долго ждать, и вскоре Майк опять не заметил, как пропылесосил весь дом, за исключением комнаты сестры. Снова вернулось ощущение собственной важности, в то время как любые попытки вспомнить об офицере заканчивались белым шумом, будто ненужные мысли заткнули ватой. Отлично. Именно этого он и хотел. Теперь он был не хуже всех остальных семей, если не лучше. Майк совсем один, без родителей и с маленькой девочкой на попечении, и всё-таки живёт! Идёт вперёд, во что бы то ни стало! Да он герой! Да ему памятник ставить пора! О какой зависти может идти речь? Пока он с усердием начищал и так чистый подоконник, краем глаза он заметил что-то белое. Какое-то непонятное свечение, совсем рядом. Обернувшись, Майк не увидел ничего. Показалось, что ли? Наверняка показалось.