До

Много ли нужно для счастья в двадцать лет — в пору абсолютной свободы, когда впереди вся жизнь и бесконечные возможности? Для Гию — всего ничего: любимая гитара, крики симпатичных фанаток, холодное пиво после концерта и отсутствие каких-либо обязательств на ближайшие дни, а лучше пару лет. Молодость цвела в самом разгаре, и даже учёба в престижном университете не занимала уйму времени и сил. Всё просто: Гию Томиока от природы умён и безумно талантлив. Ему не составляло труда написать итоговый тест на высший бал, не спав при этом ни минуты, всю ночь репетируя или зависая в баре с очередной красоткой. Умён он был не по годам с самого первого своего школьного урока, а вот в музыке преуспел за последний год. Гитаристом он был отменным — любимчиком публики местного центрального бара и крашем многих девушек. К последним он относился почти нейтрально. Проводить время с вешающейся на шею девушкой было даже весело, но все они в конечном счёте сливались в один образ, никак не трогающий сердце. Томиока вообще считал себя достаточно чёрствым до людских чувств человеком. Искренне интересовался делами только у своего лучшего друга, который, к тому же, был барабанщиком в их молодой музыкальной группе. — Круги под глазами, потому что полночи аккорды разучивал, правильно понимаю? Сабито был немного на взводе перед большим концертом в новом клубе. Народу больше, сцена помпезнее, а напитки из категории «пять тысяч йен за Маргариту». Их позвал выступать сам владелец клуба, а это означало начало новых полезных знакомств. — Правильно понимаешь, — перебирая аккорды, бросил Томиока. — А засос на шее тебе медиатор оставил? Пальцы соскользнули со струн, порождая противный гитарный скрежет. Гию машинально дотронулся пальцами до нужного места. — Не заметил. Замажу. Сабито хмыкнул, качая головой. Друг часто высказывался относительно его времяпрепровождения. Не осуждал, скорее — подкалывал. Сам Сабито предпочитал находиться в моногамных и долгосрочных отношениях. Правда, в последнее время многое не заладилось: он расстался с девушкой, в отношениях с которой был около трёх лет. И, может, именно поэтому не облажаться на концерте для Сабито сейчас было чем-то жизненно необходимым. Макомо часто приходила на их репетиции, посещала концерты. Без её поддержки, наверное, другу будет достаточно хреново. — Эй, — окликнул барабанщика Гию, — Сам-то как? — Даже не начинай, у тебя выходит стрёмно. Никаких разговоров по душам, только жёсткая мужская репетиция, — он указал на него концом барабанной палочки, — усек? — Усек, — с лёгкой улыбкой ответил Гию и вернулся к настройке гитары. Музыка была отдушиной, вдохновением и подстёгивала желание жить. Томиока любил это время — репетиции перед концертом и лёгкое, едва уловимое волнение перед самым выходом, которое растворится в криках зрителей, как только он выйдет на сцену. А ещё это было почти единственно возможным способом не вспоминать о сестре. Цутако — так звали его старшую сестру — умерла всего год назад, и оправиться от её смерти помогала именно музыка. Ну и лёгкие интрижки тоже, чаще всего, отвлекали от размышлений. Звук плавно ложился в правильные ноты, выстраиваясь в единую мелодию. Пока Сабито оттачивал ритм, Томиока погрузился в ласкающие слух аккорды. В такие мгновения он даже не замечал, что происходит вокруг: появление остальных друзей и участников группы он пропустил мимо ушей. — Патлатый снова в потоке? — Послышался громкий голос Санеми, их солиста. Гию моргнул, выныривая из глубокого раздумья. Шинадзугава кинул громоздкую сумку на широкий стол и распахнул куртку. — Ага. Старательный малыш, — бросил Сабито, натягивая наушники. Их группа существовала ещё со времён средней школы, когда все вместе, несмышлёными пацанами, они одновременно решили заняться музыкой. У Санеми был совсем недурной голос, превратившийся в старшей школе в ласкающий девичий слух баритон-тенор. Томиока тоже пел неплохо и стал бэк-вокалистом. Его бас-гитара и акустика Санеми превратились в систематические репетиции, к которым со временем подтянулся Сабито со своими барабанами и клавишник, их друг из соседней школы — Обанай. — А где Обанай? — Гию как раз вспомнил о нём, оглядывая тесную комнату. — У подружки. Предупредил, что придёт с ней, к слову. Сказал, чтобы вели себя прилично, — гаркнул Санеми, ухмыляясь. Гию хмыкнул, припоминая недавние рассказы друга о своей новой девушке. Обанай, в отличие от их циничной тройки, был из категории закоренелых романтиков. О своей новой девушке рассказывал с придыханием, чем вызывал злорадный смех Шинадзугавы. Эти двое были лучшими друзьями, но Санеми никогда не упускал возможность уколоть Обаная за его идеалистические взгляды. У Гию с Сабито была похожая динамика, так что это было даже как-то… правильно. Во всяком случае, их четвёрка всегда друг друга поддерживала. Друзья были рядом с Томиокой, когда погибла Цутако. Он ценил каждого из своих друзей и был им благодарен даже в моменты, когда у них не совпадали взгляды. Санеми приблизился к микрофону, прочищая горло и прополаскивая его водой. Размял спину и натянул лямку своей гитары на одно плечо. — Че первое исполним? Песню, с которой они начнут сегодняшнее выступление, выбрал Сабито. Он раздал список песен, из которых будет состоять выступление, кинув оставшийся листок на пока пустой синтезатор. Санеми вперился взглядом в предложенные варианты и нахмурился. — Не понял, а где «Присоединяйся ко мне в смерти» и «Убивая одиночество»? Это ж хиты, под них особенно громко орут! Томиока дёрнул Шинадзугаву за край его кожаной куртки и красноречиво покачал головой. Сабито в это время снова был в наушниках и репетировал, не отвлекаясь на комментарии. Наверняка слышал возглас Санеми, но никак не дал этого понять. Шинадзугава вопросительно уставился на Томиоку. — Это любимые песни Макомо, — тихо проговорил Гию, — Мы их пока не играем. Санеми понимающе кивнул, бросив быстрый взгляд в сторону барабанщика. Он молча вернулся к своему делу, полностью принимая обновлённый список песен. Репетиция была в самом разгаре, когда Обанай почти беззвучно зашёл в комнату. Песня почти закончилась, но первым вошедшего заметил Сабито и остановил отыгрыш. Томиока поднял взгляд и заметил пришедшего друга, который, как и обещал, пришёл не один. Возле него стояла восторженная девушка с розовыми косичками. Гию припоминал, что где-то видел это лицо, но прямо сразу совсем не мог вспомнить — где. — Парни, знакомьтесь, — Обанай обнял за талию девушку и с нежностью посмотрел на её профиль, — Это Мицури. — Очень-очень рада познакомиться! Обанай так много о вас говорил! — Девушка восторженно улыбнулась каждому и прижалась к парню теснее. — Только плохое, надеюсь? — Крикнул Сабито, не снимая наушников. — Не сомневайся, — прошипел Обанай, но сразу после этого ухмыльнулся. Томиока молча улыбнулся. Иногда, совсем-совсем нечасто, он думал о том, что немного завидует Обанаю в его восприятии отношений. Для Томиоки было совсем непонятно, как это — встречаться с одной единственной и чтобы она нравилась настолько, что потеряешь сон и будешь выглядеть как дебильный персонаж из романтической комедии? Ему нравились одноразовые встречи. Интрижки на неделю и отсутствие каких-либо обязательств. Он знал, что привлекателен для большинства женщин, и охотно этим пользовался. Отказываться от такого подарка судьбы ради… одной? Чушь. — Я так хотела посмотреть, как вы репетируете, ребята, — Мицури села возле синтезатора своего парня, развязывая шарф, — На сцене вы такие крутые! — Да, странно, что ты выбрала наименее крутого из нас, — воскликнул Санеми, после чего сразу получил колючий тычок в спину от Игуро. Мицури захохотала, а затем с нежностью и какой-то безграничной любовью и восхищением посмотрела на своего парня. Без сомнений, они оба друг на друга запали, как сопливые подростки. Томиока хмыкнул, заметив чужие переглядки, и вернул взгляд на свою гитару. — Я хотела прийти с подругой, но она отказалась, — Мицури немного загрустила, продолжая наблюдать. — Симпатичная? — Встрепенулся Сабито. Игуро закатил глаза, продолжая рассматривать список песен, найденный на синтезаторе. — Она будет на концерте, может, увидитесь, — ответила Мицури. На этом разговоры прекратились, и комната наполнилась знакомыми мелодиями песен. Репетиция в полном составе заряжала каждого участника перед выходом на куда большую публику, чем было до этого. Время пролетело почти незаметно, и парни засобирались на выход, когда из комнаты стали доноситься звуки жаждущей толпы и объявлений в микрофон. Мицури поцеловала Обаная в обе щёки и крепко обняла, что-то прошептав ему на ухо. Она скрылась в противоположных коридорах, ведущих в зал, пожелав всем удачи. Томиока поймал себя на мысли, что подобное сильно напоминало Макомо, и Гию машинально нашёл взглядом своего лучшего друга, заметив, как тот с грустью о чём-то задумался. Перед сценой он тронул Сабито за локоть, молча кивнув. — Всё путём, — беззвучно бросил барабанщик. Свет прожекторов резал глаза белыми полосами, а гул зала заряжал каждую мышцу в теле, рождая знакомое ощущение кипящей крови. Санеми первым шагнул к выходу, прокручивая медиатор между пальцами. — Погнали, — коротко бросил он. Они вышли под рёв ожидающих гостей. Место, где они сегодня выступали, и правда было мало чем похожим на предыдущие. Огромная сцена с новой блестящей аппаратурой и просто нереальных размеров зал, в котором было очень много людей. «Половина из университета, сто процентов», — с усмешкой подумал Гию. Не секрет, что в месте, где он учился, была основная аудитория их фан-базы. Университет был не маленьким, и для их города группа очень быстро приобрела популярность. Гию привычно встал на своё место, поправил ремень бас-гитары и на секунду прикрыл глаза. Самый лучший момент, который ни с чем не сравнится. Он обожал музыку и был сейчас на своём месте. Сабито отсчитал ритм, и зал тут же поймал его. Барабаны ударили, клавиши легли фоном, а Санеми вцепился в микрофон, будто собирался вытянуть из него душу. Голос этого сумасшедшего мало кого оставлял равнодушным — с этим никто бы не стал спорить. Гию чувствовал, как звук проходит сквозь пальцы, как вибрация струны отдаётся где-то под рёбрами. Люди в зале двигались совсем не синхронно, но отражали его мелодии своей бешеной энергией. На второй песне стало жарче. Девушки визжали, кто-то кричал имена, кто-то просто орал, не разбирая слов. Санеми, распалённый реакцией, шагал по сцене, подначивал толпу, и она отзывалась мгновенно. Настало время для соло бас-гитары. На этом моменте Гию уходил в поток, наполнялся живой наэлектризованной силой, которую ему давал зал. Это было божественно. Это было ни с чем не сравнимо. Томиока отдавался мелодии, растворялся в ней. Словно умирал и возрождался. Музыка была для него лучше любого секса, лучше крепкого сна, лучше всеобщей любви и обожания. И именно в такие моменты он слышал это. Громкие крики, обращённые к нему. — Гию! — Посмотри сюда! — Томиока, я здесь! Девушки тянули к нему руки, кто-то подпрыгивал, кто-то отчаянно махал, ловя его внимание, будто это было чем-то жизненно важным. Может, сегодня он уедет с одной из них домой — кто знает? Соло закончилось, и группа вошла в припев всем составом. Обанай, сосредоточенный и собранный, играл, добавляя в песни нужной меланхолии. Сабито бил по установке с азартом, от которого хотелось прыгать и сливаться с ритмом. Ну а Санеми, как и всегда, вводил в транс своим баритоном несчастных фанаток. Концерт закончился, выжав из ребят все силы. Как только парни ушли со сцены, толпа завыла, требуя ещё. Так было всегда, и это был самый верный признак, что любовь аудитории они сегодня приумножили. — Всё прошло просто а-ху-ен-но! — Отчеканил Санеми. — Согласен, — добавил Гию. — Без сомнений, — бросил Сабито, размахивая палочками на кураже. Они ввалились в комнату для репетиций — потные, уставшие, но дико счастливые. Внутри их уже ждала еда и ящик холодного пива. — Ренгоку постарался, — присвистнул Санеми. Их менеджер хоть и не появился сегодня на концерте, всё же оставил от себя комплимент любимой группе. Ледяное пиво после концерта прекрасно завершило весь этот день. Гию сделал несколько глотков подряд, чувствуя, как горечь приятно оседает на языке и снимает напряжение с плеч. Остаточный адреналин в крови понемногу угасал, оставляя после себя приятное расслабление и лёгкую эйфорию. — Не хватало «Убивая одиночество», — самодовольно протянул Санеми, развалившись на стуле и закинув ногу на усилитель. — Видели этот блеск несбывшегося ожидания в глазёнках? — Видели, как ты фальшивил на третьем куплете последней песни, — лениво отозвался Сабито, выуживая из коробки еду. — Устал к концу, птенчик? — Это была эмоция, — огрызнулся Санеми. — Не дорос — не поймёшь. Обанай сидел чуть в стороне, аккуратно ел и просматривал что-то в телефоне, но по приподнятым уголкам губ было видно — он тоже доволен. Они ещё немного посидели, допивая пиво и обмениваясь планами на следующий концерт, который дадут в следующие выходные. Выходить решили через служебный выход — лишнего внимания сегодня никто не хотел. Да, они не звёзды мирового уровня, но для своего города — вполне интересная мишень для вдохновлённых посетителей клубов и баров. Они вышли, шумно переговариваясь между собой. Ночной воздух ударил прохладой, и Гию на мгновение задержался, глубоко вдохнув. — Обанай! — радостный голос заставил парней обернуться в одну сторону. Мицури буквально подлетела к нему, и он сразу же подхватил её на руки и закружил. Она хохотала, вцепившись в его куртку, целовала его куда попало. — Вы были просто невероятны! — выдохнула она, сияя. — Я чуть голос не сорвала! — Эй, а меня поцелуешь? — усмехнулся Санеми и получил уже привычный тычок от Сабито. Гию наблюдал за этой сценой с лёгкой улыбкой. Радость за друга, отлично отыгранный концерт, холодное пиво — всё складывалось просто великолепно. И именно в этот момент он краем глаза заметил движение — знакомый силуэт, уходящий вдоль тёмной улицы в противоположную от них сторону. — А где твоя подруга? — спросил Обанай, опуская Мицури на землю, но не отпуская её руку. — Шинобу ушла пораньше, — ответила она. — Сказала, что устала и поедет домой. Томиока ценой невероятных усилий заставил себя проглотить усмешку. Ах, вот оно что! Шинобу. Стало быть, Шинобу Кочо и есть та загадочная подруга Мицури, которая не захотела пройти к ним в комнату репетиций. И которая решила улизнуть после концерта, бросая подругу после проведённого вечера. Маленькая чертовка. — Имя какое-то знакомое, — послышался голос Сабито, — мы её знаем? Томиока не удержался, злорадно хохотнув, чем привлёк внимание друзей. — Учимся в одном университете. Я даже удивлён, что она пошла в бар. Думал, она только за книгами сидит, — ответил Томиока, пытаясь разглядеть тот самый знакомый силуэт. — Зубрила? — спросил Санеми. Томиока ухмыльнулся. О нет. На зубрилу похожа она не была. Шинобу Кочо — из той категории девушек, что будоражит фантазию одним своим острым языком. Симпатичная, даже красивая. Но совершенно, абсолютно невыносима. И так уж вышло, что среди всех-всех вешающихся ему на шею девушек эта смотрела куда угодно, но не на него. Это было забавно и немного подстёгивало. Томиока хотел бы с ней переспать — себе он в этом честно признался с самого начала. А вот она пока брыкалась и не признавала его шарма, отвечая на флирт сарказмом и ядом. Очень будоражило. Томиока не стал отвечать, с улыбкой закусив губу. За него ответила Мицури, защитив подругу и рассказывая о ней как об очень классной и симпатичной девушке, которая просто не любит слишком долго тусоваться. Гию не стал с этим спорить. И тем более говорить о том, что причина, по которой её подруга решила всеми способами улизнуть — не в усталости, а в нём. Не захотела пересекаться со своим «врагом». — В следующий раз пусть приходит, — сказал Санеми, разминая плечо, — А то нашему другу совсем тоскливо без подружки. Санеми ткнул локтем стоящего рядом Сабито и снова получил затрещину. Расставание с девушкой для Сабито хоть и было чем-то грустным и болезненным, всё же комментарии Шинадзугавы заставили его улыбнуться. — Заткнись. Томиока похлопал друга по плечу, смеясь над комментарием их солиста. Они проговорили ещё какое-то время, обмениваясь впечатлениями от концерта и с чувством глубокого удовлетворения разошлись по своим домам. Вечер был потрясающим. А впереди их ждало ещё много интересного.