Часть 15

Восстановление не было красивым. Не было внезапного прилива сил. Не было счастливых улыбок у зеркала. Не было момента «я снова люблю себя». Было утро. И необходимость встать. Чочо училась этому заново. Сначала — просто сидеть на кровати, не считая рёбра. Потом — есть маленькими порциями и не извиняться за это. Потом — выходить из дома, даже когда казалось, что все смотрят. Иногда она срывалась. Иногда ненавидела своё тело так же сильно, как раньше. Иногда возвращалась мысль: «если бы я была другой…» Но теперь рядом был Шикадай — не с вопросами, а с тишиной. Иноджин — с неловкими шутками, которые не ранили. Мама — с прямотой, без сюсюканья. Отец — с едой, которая была заботой, а не контролем. И этого оказалось достаточно, чтобы не исчезнуть. На тренировку она вернулась не сразу. Сначала — просто наблюдать. Сидеть в тени. Чувствовать ветер. Дышать. Потом — шаг вперёд. Руки дрожали. Ноги были тяжёлыми. — Не спеши, — сказал Шикадай. — Ты здесь не на время. Ты здесь потому что хочешь. Это было новое чувство. Хотеть — и не быть обязанной. Она начала тренироваться иначе. Не на скорость. Не на сравнение. На ощущение тела — живого, настоящего. И именно тогда она почувствовала взгляд. Не оценивающий. Не насмешливый. Далёкий. Боруто стоял у края полигона. Не подходил. Не махал. Не пытался поймать её взгляд. Он просто смотрел. И это было правильно. Он видел, как она останавливается, когда тяжело. Как делает паузу, не извиняясь. Как уходит первой — но не убегает. Иногда ему хотелось подойти. Сказать что-то умное. Или нужное. Но он вспоминал её слова: «Не проси меня быть прежней». И оставался на месте. Это было труднее, чем любой бой. Прошли недели. Чочо стала смеяться — тихо, но искренне. Стала есть при других — не всегда, но без стыда. Стала занимать пространство — не из вызова, а потому что имела право. Однажды она заметила его снова. Он стоял там же. Всегда на расстоянии. Она не подошла. Но и не отвернулась. И этого было достаточно. Потому что теперь она знала: она восстанавливается не ради него. А он, впервые в жизни, учится любить так, чтобы не ломать. И, возможно, когда-нибудь, если она захочет, расстояние сократится. А если нет — она всё равно будет целой.