Часть 17

Шинки не задавал лишних вопросов. Это Чочо заметила почти сразу. Он не спрашивал, почему она останавливается раньше других. Не смотрел, сколько она ест. Не делал выводов из её пауз. Он просто принимал факт её присутствия — как часть пространства. Они часто оказывались рядом случайно. На тренировках. По дороге домой. В доме Нара, где Шинки предпочитал сидеть на веранде, глядя в сад. Однажды Чочо вышла туда тоже. — Здесь тише, — сказала она, больше себе, чем ему. — Да, — ответил он. — В тишине лучше слышно себя. Она посмотрела на него внимательнее. — Ты всегда такой? — Нет, — честно сказал Шинки. — Раньше я был злым. Это удивило. — А сейчас? — Сейчас я осторожный. Её губы дрогнули в слабой улыбке. — Мне это знакомо. Он кивнул. Без вопросов. Без «почему». И именно это было новым. Тренировка вдвоём Позже они начали тренироваться вместе — без команд, без зрителей. Шинки наблюдал, как Чочо использует силу. Не перебивал. Ждал. — Ты не торопишься, — сказал он однажды. — Я боюсь, — призналась она. Он не стал спрашивать — чего. — Тогда ты всё делаешь правильно, — ответил он. — Сила, которая игнорирует страх, ломает. А та, что учитывает — выживает. Чочо задумалась. — Со мной раньше говорили иначе. — Тогда они говорили о себе, — спокойно сказал Шинки. — Не о тебе. Она посмотрела на свои руки. — Ты не считаешь меня слабой? Он нахмурился — слегка, будто вопрос был странным. — Нет. Ты устойчивая. Это другое. Слово снова вернулось. И снова — не ранило. Маленький шаг Однажды вечером Йодо и Арай ушли в деревню, Шикадай задержался с делами, и в доме стало непривычно тихо. Чочо готовила чай. — Будешь? — спросила она, уже зная ответ. — Да, — сказал Шинки. Он сел напротив. Не слишком близко. Чочо поймала себя на том, что не контролирует, как выглядит. Не втягивает живот. Не следит за каждым движением. — Ты изменилась, — сказал он вдруг. Она напряглась — инстинктивно. — Не в плохую сторону, — добавил он сразу. — Ты стала… присутствовать. — А раньше? — Раньше ты была здесь, — он коснулся пальцами стола, — но как будто всегда готовилась исчезнуть. Чочо медленно выдохнула. — Да, — сказала она. — Именно так. Он помолчал. — Я не жалею тебя, — сказал Шинки. — И не восхищаюсь. Я просто рад, что ты здесь. Это было сказано без эмоций. Но в этом было больше тепла, чем в сотне красивых слов. Он — снова издалека Боруто Узумаки видел их. Не держались за руки. Не шептались. Не смотрели друг на друга слишком долго. Но между ними было то, чего он раньше не понимал: покой. И впервые он не чувствовал боли. Только осознание. Вот так и должно было быть, — подумал он. Не громко. Не через боль. А через уважение. Он отвернулся. А Чочо в этот вечер поймала себя на мысли, которая раньше казалась невозможной: ей не нужно заслуживать чьё-то присутствие. Шинки был рядом не потому, что она изменилась, а потому что она есть. И, возможно, если она позволит себе ещё один шаг — это будет уже не из страха. А из выбора.