Часть 18

Боруто Узумаки понял это не сразу. Сначала было раздражение. Ему не нравилось, что Шинки всё время рядом. Что он не лезет, не шутит, не пытается быть заметным — и именно поэтому его замечают. Что Чочо рядом с ним не напрягается. — Они слишком часто тренируются вместе, — бросил он однажды, даже не глядя на Сарада Учиха. Сарада приподняла бровь. — И? — И… — он замолчал. — Не знаю. Просто странно. — Странно или неприятно? — спокойно уточнила она. Он отмахнулся. — Какая разница. Но разница была. Он видел это каждый день. Как Чочо смеётся — негромко, почти для себя. Как не сутулится рядом с Шинки. Как ест, не пряча рук. Как говорит — и не ждёт реакции. Со мной она так не делала, — подумал он однажды. И тут же почувствовал укол. Потому что не могла. Эта мысль застряла. Неправильное чувство Он поймал себя на том, что следит. Не специально. Просто взгляд сам находил их. Шинки всегда держался рядом, но не вторгался. Не касался без необходимости. Не говорил за неё. — Он ведёт себя так, будто… — пробормотал Боруто. — Будто уважает её? — закончил за него Мицуки, спокойно. Боруто резко повернулся. — Ты тоже это заметил? — Да, — кивнул Мицуки. — И это хорошо для Чочо. Для Чочо. Не для него. Это слово неприятно резануло. Осознание Настоящее понимание пришло позже. Когда он увидел, как Чочо спотыкается на тренировке — совсем немного — и Шинки ничего не говорит. Просто замедляет шаг, подстраивается под неё. Без комментариев. Без взглядов. Без «давай быстрее». Боруто вдруг вспомнил себя. «Наконец-то». «Посмотри на Сараду». «Ты неловкая». Его передёрнуло. — Чёрт… — прошептал он. Сарада посмотрела на него внимательно. — Что? — Я ревную, — сказал он тихо. — И это… неправильно. Она не удивилась. — Ты не ревнуешь Шинки, — сказала она. — Ты ревнуешь к тому, что она счастлива без тебя. Он сглотнул. — Я думал, если она изменится… — начал он. — Она изменилась, — перебила Сарада. — Просто не для тебя. Эти слова попали точно в цель. Имя Вечером Боруто услышал смех. Чочо и Шинки стояли у ворот дома Нара. Она что-то говорила, размахивая руками. Он слушал. — Шинки, — сказала она, улыбаясь. Просто имя. Без подтекста. Без напряжения. Боруто вдруг понял, что никогда не слышал, чтобы она произносила его имя так же спокойно. Не ожидая реакции. Не боясь. И тогда до него дошло окончательно. Он ревнует не потому, что любит. А потому, что потерял право быть тем, кому доверяют. Выбор Он мог подойти. Сказать что-то резкое. Пошутить. Разбить эту тишину. Раньше — так бы и сделал. Но вместо этого он отвернулся. Потому что впервые в жизни понял: если он сейчас вмешается — он снова станет тем, от кого Чочо училась исчезать. И с этим чувством ему придётся научиться жить. А Чочо, не зная всего этого, просто пошла рядом с Шинки дальше. Не потому что кто-то победил. А потому что её больше не тянуло назад.