Часть 2

***

Ночь. Пятый кувшин. — Братец-Огурец… — с абсолютной серьёзностью говорит Шан Цинхуа. — Я всё понял. — Если ты снова понял что-то про Мобэя — я не выдержу. — Нет. Я понял глав пиков. Шэнь Цинцю опасно щурится. — Итак, — вдохновенно говорит Шан Цинхуа, — Ци Цинци — это Мерида! Шэнь Цинцю мгновенно поднимает веер. — Не-не-не-не-не. — Что значит «не»?! — Она не Мерида. — Рыжая, с характером, с оружием — это канон! Шэнь Цинцю делает величественный глоток и с абсолютной уверенностью заявляет: — Она — Пенелопа из Ральф. Тишина. — …Чего? — Маленькая, злая, быстрая, готова врезать. И если её недооценят — она сломает систему. Шан Цинхуа медленно осознаёт. — Она действительно сломает систему. — Она уже ломала систему. — И орёт, если что-то не по её плану. — Абсолютно. Они чокаются. — Юэ Цинъюань, — продолжает Шан Цинхуа, — это кот Леопольд. Шэнь Цинцю давится вином. — «Ребята, давайте жить дружно»?! — Он буквально ходит с этим выражением лица! — И прощает всех! — И страдает, пока его морально бьют табуреткой! Где-то в темноте Юэ Цинъюань, вероятно, чувствует, что вселенная стала несправедливее. — Лю Цингэ, — вдохновенно продолжает Шан Цинхуа, — это Тунка. — Тунка из отброса? — Да! — Большой. Сильный. Решает проблемы кулаком. — И думает кулаком. — И коммуницирует кулаком. Они снова чокаются. Вдали раздаётся характерный звук рассекаемого воздуха мечом. Оба делают вид, что это ветер. — Му Цинфан, — торжественно говорит Шан Цинхуа, — Мао Мао. Шэнь Цинцю прикрывает лицо веером. — Маленький. Спокойный. Всегда лечит всех идиотов. — И единственный разумный человек в радиусе ста ли. — И всё равно страдает. — Потому что вокруг одни идиоты. Они синхронно оглядываются друг на друга. — … — Мы не про нас, — быстро говорит Шан Цинхуа. — Конечно нет. Пауза. Шан Цинхуа начинает разгоняться. За кустами кто-то очень тихо втягивает воздух. — Хорошо, — не сдаётся Шан Цинхуа. — Тогда Мин Фань — второстепенный ученик из… — Стоп, — перебивает Шэнь Цинцю. — Мин Фань — это Плуто из Микки Маус. — … — Лояльный. Преданный. Смотрит на учителя глазами «я всё для вас сделаю». — Но сердце золотое. Шан Цинхуа растроганно кивает. — Он правда Плуто… Где-то в отдалении Мин Фань, вероятно, чихает. — А Нин Инъин, — мечтательно продолжает Шан Цинхуа, — это Ариэль из Русалочка. Шэнь Цинцю медленно опускает чашку. — …Объясни. — Наивная. Добрая. Верит в любовь. Готова ради неё поменять мир. — И вляпаться в неприятности. — И влюбиться в кого-то, кто принесёт ей проблемы. Оба медленно поворачивают головы в сторону, где обычно находится Ло Бинхэ. Пауза. — Мы сейчас очень тонко ходим по льду, — замечает Шэнь Цинцю. — Мы уже подо льдом, братец-Огурец. Шэнь Цинцю глубоко вздыхает. — Тогда ты кто? Шан Цинхуа задумывается. — Я? Я тот второстепенный персонаж, который знает, что это мультик, но не может ничего изменить. — Ты — тот, кто написал сценарий. — И страдает. — И страдает. Тишина. — Это лучше. — А Шэнь Юань… ой. Шэнь Цинцю медленно поворачивается. — Что ты сейчас сказал? — Ничего. Ничего-ничего. Пауза. — …Я тебя сейчас ударю веером. Сзади раздаётся мягкий голос: — Продолжайте. Они замирают. Очень медленно. За их спинами: Юэ Цинъюань — с мягкой улыбкой кота Леопольда. Лю Цингэ — со скрещёнными руками и крайне Тункоподобным выражением лица. Ци Цинци — явно готовая доказать, что она не просто Мирида, а Мирида с мечом. Му Цинфан спокойно держит медицинский набор. — На всякий случай, — мягко поясняет он. Шан Цинхуа шепчет: — План? Шэнь Цинцю отвечает с достоинством: — Умрём красиво. Юэ Цинъюань мягко улыбается: — Мы же можем жить дружно. Лю Цингэ: — Нет. И духовное давление опускается, как занавес. [Система: вы продолжаете ачивку "грабли"]