Часть 8

Следующие три дня прошли в странном тумане. Люмин ходила на пары, отвечала на вопросы, делала записи. Но всё казалось нереальным, словно она смотрела на свою жизнь со стороны. Тарталья продолжал писать – каждый день, как обычно. Утром, днём, вечером. Спрашивал, как дела, делился чем-то смешным, приглашал на обеды. Люмин отвечала, но всё короче, всё реже. Он это заметил. В среду он не выдержал. Тарталья: «Ты чего такая молчаливая? Я что-то не так сказал?» Люмин смотрела на сообщение несколько минут. Люмин: «Нет. Всё нормально. Просто устала» Тарталья: «Может, отдохнуть надо? Не перегружай себя учёбой» Люмин: «Хорошо» Она заблокировала телефон и положила на стол. За окном темнело – вечер четверга. Дождь лил уже четвёртый день подряд. Небо было серым, город – мокрым, настроение – таким же. Люмин встала и подошла к окну. Прислонилась лбом к холодному стеклу. Внизу, на улице, люди спешили под зонтами. Машины проезжали, разбрызгивая воду. Обычная жизнь. Обычный вечер. Но внутри неё всё горело. «Правильная девочка.» Эти слова не отпускали. Три дня. Три ночи. Она просыпалась с ними, засыпала с ними. Они крутились в голове, как заезженная пластинка. Люмин сжала кулаки. «Хватит. Хватит думать о нём. Он – никто. Просто какой-то мудак, который развлекается, унижая других.» Но это не помогало. Чем больше она убеждала себя забыть, тем сильнее думала. Она отошла от окна, взяла телефон. Открыла групповой чат. Ху Тао скинула мем. Ёимия ответила смайликами. Син Цю что-то саркастично прокомментировал. Обычная болтовня. Люмин пролистала вверх, до старых сообщений. Остановилась на одном – Ху Тао писала про курилку, шутила, что там «обитель грешников». Кто-то ответил, что туда страшно заходить. Кто-то – что там всегда накурено. Люмин посмотрела на эти сообщения долго. Потом заблокировала телефон. Она знала, что собирается сделать. Знала, что это глупо. Но не могла остановиться.

***

Пятница. Последняя пара закончилась в три часа дня. Люмин вышла из аудитории, прошла по коридору к выходу. Остановилась у двери, глядя на двор. Дождь наконец прекратился, но небо всё ещё было затянуто облаками. Студенты расходились – кто-то к метро, кто-то в столовую, кто-то просто стоял группами, разговаривая. Люмин стояла, сжимая лямку рюкзака, и смотрела в одну точку. Курилка. За дальним корпусом. Оттуда шёл тонкий дымок. Она сделала глубокий вдох. Потом пошла туда. Ноги несли её сами, словно у них была своя воля. Голова кричала, что это плохая идея, что она пожалеет, что это глупо и бессмысленно. Но она не остановилась. Дошла до курилки. Там было четверо – все незнакомые. Люмин остановилась у края площадки, не зная, что делать. Первым её заметил высокий парень с белыми волосами и красными полосами. Огромный, мускулистый, в растянутой футболке. Он громко смеялся над чем-то, размахивая руками. – О, смотрите! – объявил он на весь двор. – К нам гостья пришла! Рядом с ним стояла невысокая девушка с зелёными волосами, в строгой чёрной одежде и с маской на подбородке. Она посмотрела на Люмин острым, оценивающим взглядом. – Итто, заткнись, – сказала она спокойно. – Пугаешь людей. – Да я не пугаю! Я приветствую! – Итто сделал шаг к Люмин с широченной улыбкой. – Привет! Меня зовут Аратаки Итто, самый крутой парень на третьем курсе! Ну, может, на всём университете! – Итто, – девушка с зелёными волосами прикурила сигарету, – дай ей хоть слово сказать. – А, точно. – Итто почесал затылок. – Извини. Просто рад гостям. Тебя как зовут? – Люмин, – выдавила она. – Круто! Люмин! – Итто развернулся к остальным. – Слышали? Люмин! Запомнили? Рядом с девушкой стоял парень с каштановыми волосами и мягким лицом. Он улыбнулся Люмин тепло. – Не обращай внимания на Итто. Он всегда такой. Я Тома. – А я Куки Синобу, – представилась девушка с зелёными волосами. – Юриспруденция. И прежде, чем ты спросишь – да, я в здравом уме, и нет, я не знаю, почему дружу с этим идиотом. – Она кивнула на Итто. – Эй! Я не идиот! Я гений! – Ты идиот, – спокойно поправила Синобу. Четвёртый парень стоял чуть в стороне, в коричневом плаще, с проницательным взглядом. Он не курил, просто наблюдал. – Сиканоин Хэйдзо, – представился он. – Приятно познакомиться. Он посмотрел на Люмин внимательно, словно оценивая. Люмин стояла, не зная, что сказать. Итто был слишком громким, Синобу – слишком острой, Тома – слишком приветливым. Только Хэйдзо молчал, но его взгляд заставлял нервничать. – Так ты что, – Итто наклонился к ней, – курить пришла? Или просто посмотреть на нас, легенд университета? – Легенд? – Синобу закатила глаза. – Итто, ты легенда только в своей голове. – Нет! Все знают, что я самый крутой! – Все знают, что ты самый громкий, – поправила Синобу. – Это не одно и то же. Тома рассмеялся мягко. Хэйдзо усмехнулся. Люмин стояла, наблюдая за их перепалкой. Несмотря на хаос, в их общении было что-то... тёплое. Они явно давно дружили. – Так что, – Синобу повернулась к Люмин, – тебе чего надо? Люмин сглотнула. Голос застрял в горле. – Можно... сигарету? Все замолчали. Итто первым нарушил тишину: – Серьёзно?! Ты хочешь курить?! – Итто, заткнись, – Синобу достала пачку и протянула Люмин одну сигарету. – Держи. Первый раз? Люмин кивнула. – Видно, – Синобу прикурила её зажигалкой. – Не затягивайся глубоко сразу. Иначе закашляешься. – И будет очень смешно! – добавил Итто. – Хотя нет, не смешно. Я буду тебе сочувствовать! – Ты будешь смеяться, – поправила Синобу. – Ну... может, немного. Но с сочувствием! Люмин взяла сигарету дрожащими пальцами. Поднесла к губам. Затянулась. Дым ударил в горло – резкий, горький, обжигающий. Она закашлялась, согнувшись пополам. Глаза слезились. В груди горело. – Ха! Говорил же! – Итто засмеялся, но тут же похлопал её по спине. – Ничего, ничего! Первый раз у всех так! У меня тоже было! Ну, почти. В смысле, я вообще не кашлял, но это потому, что у меня железные лёгкие! – Ты кашлял пять минут подряд, – сухо сказала Синобу. – Я видела. – Это была аллергия! – На дым. От сигарет. Которые ты курил. Тома подошёл к Люмин с бутылкой воды. – Держи. Полегче будет. Люмин благодарно взяла, сделала несколько глотков. Кашель утих. Горло всё ещё першило, но дышать стало легче. – Вот так, – Синобу затянулась, показывая. – Неглубоко. Медленно. Выдыхай сразу, не держи в лёгких. Люмин попробовала повторить. На этот раз было легче. Дым прошёл мягче. В горле всё ещё першило, но уже не так сильно. Голова закружилась. Приятное, лёгкое головокружение. Будто мир стал мягче, границы – размытее. – Видишь? – Синобу кивнула одобрительно. – Нормально идёт. – Ты молодец! – Итто поднял руку для пятёрки. – Давай! Люмин неуверенно подняла руку. Итто хлопнул по ней с энтузиазмом, чуть не сбив её с ног. – Осторожнее, – Синобу схватила Итто за рукав. – Ты же видишь, что она маленькая. Не ломай её. – Она не маленькая, – Итто надулся. – Это я большой! – Ты тупой, – Синобу выдохнула дым. – Но это мы уже выяснили. Хэйдзо всё это время молчал, наблюдая за Люмин. Наконец он спросил: – Почему ты решила попробовать? Люмин вздрогнула от неожиданности. Все посмотрели на неё. – Я.… просто так. – Просто так, – повторил Хэйдзо, явно не веря. – Первый раз, в пятницу днём, приходишь к незнакомым людям. «Просто так» обычно имеет причину. – Хэйдзо, не пугай девочку своим детективным бредом, – Синобу закатила глаза. – Может, ей просто захотелось. – Да! – Итто кивнул. – Может, она поняла, что жизнь слишком коротка, чтобы быть правильной! Может, она решила стать крутой, как я! – Если она хочет стать крутой, то точно не будет брать с тебя пример, – отрезала Синобу. – Обидно! – Итто схватился за сердце театрально. – Синобу, ты ранишь меня каждый день! – Это моя работа. Тома рассмеялся тихо. Люмин почувствовала, как напряжение немного уходит. Эти люди были странными, но не пугающими. Итто был громким идиотом, но добрым. Синобу была колкой, но справедливой. Тома – мягким. Хэйдзо – наблюдательным. Она стояла, куря медленно, слушая их перепалку. Они снова заговорили о чём-то своём – Итто хвастался, что выиграл в жуков на деньги, что бы это ни значило, Синобу говорила, что это было незаконно, Тома пытался всех помирить, Хэйдзо молчал, анализируя. Люмин прислонилась к стене, прикрыв глаза. Головокружение усилилось. Мир плыл вокруг неё медленно и спокойно. «Что я делаю?» Вопрос пронзил её сознание чётко, громко. Она открыла глаза, посмотрела на сигарету в руке. Что она делает? Курит. Впервые в жизни. Зачем? Чтобы доказать кому-то, что она не «правильная девочка»? Доказать человеку, который даже не знает, что она здесь? Это глупо. Это бессмысленно. Но она продолжала курить. Потому что в этот момент, с дымом в лёгких и головокружением в голове, она чувствовала себя другой. Не той тихой мышью, которая боится всего. Не той отличницей, которая всегда делает всё правильно. А кем-то другим. Кем-то, кто может нарушить правила. Кто может сделать что-то «не своё». Кто может быть интересным. – Эй, ты в порядке? – Тома посмотрел на неё обеспокоенно. – Не переборщила? – Нормально, – Люмин выдохнула дым. – Просто голова кружится. – Это нормально первый раз, – Синобу кивнула. – Садись, если что. Не падай, с Итто хватит одного идиота, который постоянно где-то врезается. – Я не врезаюсь! Это всё врезается в меня! – Потому что ты не смотришь, куда идёшь. Люмин покачала головой. Она стояла, куря медленно, и смотрела в никуда. И тут она его увидела. Скарамучча. Шёл через двор, один, руки в карманах куртки. Направлялся к корпусу. Он ещё не видел её – был слишком далеко, голова опущена. Люмин замерла. Сердце ухнуло вниз. Хэйдзо проследил за её взглядом. Его глаза сузились. – Ах вот оно что, – пробормотал он. – Что? – Итто обернулся. – О! Скарамучча! Эй, Скара! – Итто, заткнись, – Синобу схватила его за рукав. – Не ори. – Почему? Я просто здороваюсь! – Потому что он мудак, и нам не нужны проблемы. – Ну и что, что мудак? Я тоже могу быть мудаком! – Ты идиот, а не мудак. Это разные вещи. Скарамучча услышал крик Итто. Поднял голову. Посмотрел в их сторону. Увидел Люмин. Остановился. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Люмин стояла, застыв, с сигаретой между пальцев. Он – с невыразительным лицом, руки в карманах. Потом он пошёл к ним. Люмин почувствовала, как всё внутри сжалось. Итто продолжал улыбаться, Синобу насторожилась, Тома отступил на шаг назад. Хэйдзо просто наблюдал. Скарамучча подошёл, остановился прямо перед Люмин. Посмотрел на неё сверху вниз – медленно, оценивающе. Его взгляд задержался на сигарете. – Ого, – сказал он. Голос был спокойным, почти удивлённым. – Правильная девочка курит. Итто засмеялся: – Правильная девочка? Это она? Да она крутая! – Итто, заткнись, – Синобу не сводила глаз со Скарамуччи. Скарамучча игнорировал всех, кроме Люмин. Достал свою пачку, закурил. – Не ожидал, – продолжил он, выдыхая дым. – Думал, ты боишься даже близко подойти. – Я не боюсь, – выдавила Люмин. – Вижу. – Он сделал шаг ближе. – Когда начала? – Сегодня. – Серьёзно? – Он усмехнулся. – Первый раз? И сразу сюда пришла? Люмин кивнула, не доверяя своему голосу. – А я ей помог! – Итто вклинился между ними. – Я научил её! – Ты ничего не научил, – Синобу оттащила его за рукав. – Но я моральную поддержку оказывал! Скарамучча посмотрел на Итто с лёгким раздражением. – Аратаки, отойди. – Почему я должен? Это общая территория! – Итто, – Синобу потянула его сильнее, – пошли. – Но... – Пошли. Сейчас. В её голосе была сталь. Итто надулся, но послушался. Они отошли к другому краю курилки. Тома последовал за ними. Хэйдзо остался, но на расстоянии, наблюдая. Скарамучча снова посмотрел на Люмин. Шагнул ближе. Настолько близко, что она чувствовала запах его одеколона – что-то древесное, дорогое. – Почему? – спросил он тихо. – Что почему? – Почему решила попробовать? – Он наклонил голову. – Тарталья попросил? – Нет. Сама. – Сама, – повторил он, будто пробуя слово на вкус. – Просто так проснулась утром и решила: «Пойду покурю»? Люмин молчала. Он продолжал смотреть на неё, и его взгляд был острым, проникающим. Словно он видел насквозь. – Или, – он затянулся, – ты хочешь доказать что-то? Люмин почувствовала, как щёки горят. – Нет. – Нет? – Он усмехнулся. – Тогда почему ты здесь? Почему именно сейчас? Почему не неделю назад, не месяц, а прямо сегодня? – Просто так. – Лжёшь. Слово повисло в воздухе между ними. Люмин сжала кулаки. – Я не лгу. – Лжёшь, – повторил он спокойно. – Ты хочешь доказать. Вопрос – кому? Себе? Или мне? Люмин не ответила. Не могла. Потому что он был прав, и они оба это знали. Скарамучча смотрел на неё ещё секунду. Потом затушил сигарету о край урны. – Не надо ничего мне доказывать, – сказал он. – Мне всё равно. Эти слова ударили сильнее, чем любая насмешка. Люмин стояла, глядя на него, и чувствовала, как что-то внутри рушится. «Мне всё равно.» Он развернулся и пошёл прочь. Не попрощавшись. Не оглянувшись. Просто ушёл, словно этого разговора не было. – Какой мудак, – громко сказал Итто. – Синобу, он мудак, да? – Да, Итто. Он мудак. – Я так и знал! Люмин стояла, глядя вслед Скарамучче. Сигарета догорала между пальцами, обжигая кожу. Она вздрогнула и затушила её об урну. Тома подошёл к ней. – Ты в порядке? Люмин кивнула. Горло сжалось. Она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдержала их. – Спасибо за сигарету, – сказала она тихо. – Приходи ещё, если хочешь, – Синобу посмотрела на неё внимательно. – Мы тут почти каждый день после пар. – И я буду рад! – Итто широко улыбнулся. – Ты крутая! Не слушай этого Скарамуччу! Он просто завидует, что ты круче него! – Итто, она не круче его, – Синобу закатила глаза. – Ну почти круче! Люмин попыталась улыбнуться, но не получилось. Она кивнула ещё раз и пошла прочь. Быстро, почти бежала. Дошла до выхода из университета, остановилась, прислонилась к стене. Руки дрожали. Голова кружилась – от никотина или от эмоций, она не знала. В горле стоял комок. Она сделала это. Пришла в курилку. Закурила. Сделала именно то, что он не ожидал от «правильной девочки». И всё равно. Ему было всё равно. Люмин достала телефон. Тарталья написал полчаса назад. Тарталья: «Привет! Как дела? Может, погуляем вечером?» Она смотрела на сообщение долго. Потом заблокировала телефон, не ответив. Пошла к метро. Села в вагон, уставилась в окно. Город проплывал мимо – серый, мокрый, холодный. Дома она прошла мимо родителей, закрылась в комнате. Легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку. И только тогда позволила себе заплакать. Тихо. Беззвучно. Чтобы никто не услышал. Она плакала, потому что сделала что-то глупое и бессмысленное. Плакала, потому что это не изменило ничего. Плакала, потому что ему было всё равно. И плакала, потому что не могла остановиться думать о нём. Даже сейчас. Даже после этого. Телефон завибрировал. Она вытерла слёзы и посмотрела на экран. Незнакомый номер, сердце замерло. Она открыла сообщение. Неизвестный номер: «Это Скарамучча.» Люмин застыла, глядя на экран. Несколько секунд не могла пошевелиться. Потом пришло второе сообщение. Неизвестный номер: «Хотел спросить – ты всё ещё куришь?» Она смотрела на эти слова, не понимая. Он написал. Сам написал. После того, как сказал, что ему всё равно. Пальцы дрожали, когда она набирала ответ. Люмин: «Откуда у тебя мой номер?» Ответ пришёл через минуту. Скарамучча: «Попросил у Тартальи. Он не против делиться» Люмин не знала, что на это ответить. Села на кровати, вытирая остатки слёз. Он написал ещё раз. Скарамучча: «Так как? Всё ещё куришь или это было один раз для галочки?» Она смотрела на вопрос. Потом медленно набрала. Люмин: «Не знаю. Может, один раз» Скарамучча: «Жаль. Думал, ты решила стать интересной» Злость вспыхнула внутри неё. Люмин: «Я и так интересная» Скарамучча: «Докажи» Люмин замерла. Перечитала слово несколько раз. «Докажи.» Люмин: «Как?» Скарамучча: «Не знаю. Удиви меня» Пауза. Люмин ждала, глядя на экран. Прошло пять минут. Десять. Потом пришло последнее сообщение Скарамучча: «Всё. Спокойной ночи» Люмин хотела написать «подожди», но передумала. Заблокировала телефон и положила на тумбочку. Легла обратно, глядя в потолок. «Удиви меня.» Что это значит? Что он хочет? Зачем вообще написал, если ему «всё равно»? Она не понимала. Не понимала его. Не понимала себя. Не понимала, почему не может просто забыть и жить дальше. Но одно она знала точно – она не спала всю ночь, перечитывая эти три слова.