15 аркан. Дьявол.

Воздух стал гуще, каждый вдох для присутствующих стал тяжелым испытанием для бронхов. Ян проморгался. Он не верил тому, что только что услышал. Нет, Каин не может использовать невинных людей для своих целей. Если сейчас эту невинную девчонку вплетут в политические интриги, то шанс на выживание станет нулевым. Парень задумался. Она же обычная, маленькая, ничего не понимающая фигура, шестеренка в огромном механизме. За душой абсолютно ничего нет. Разве они в праве вершить судьбу других людей? —Так нельзя! — он отбросил клюшку на землю, просчитывая, какое действие сейчас нужно сделать, чтобы защитить Лэйн. Она стояла как тряпичная кукла, ничего не понимая, глупо хлопая глазами. Да, девушка ничего не осознавала. На чужих лицах было одно только напряжение: Ян выглядел так, будто у него кто-то умер, прямо на глазах. Наследник выглядел отчужденно и задумчиво.  Каин проигнорировав возглас, спокойно прикрыл глаза, отвернулся. Брови нахмурились, показались мимические морщины. Казалось, все окружающие слышали звук его мыслей — непрерывную работу шестеренок. Было ли ему непривычно тяжело? Нет, но сейчас, почему-то, ощутились какие-то странные тиски совести, надавливающие на голову. Лэйн была идеальным кандидатом. Кроткая, послушная, боязливая перед властью. Работает при дворе мало, знает ее лишь какая-то глупая горничная, которую легко можно вычеркнуть, и садовник — Лестер. Каин закусил губу. Лестер был проблемой? Нет. Тогда что же останавливало наследника от выбора?  —Лэйн, — начал Каин, не открывая глаз, будто все еще находясь в пространстве раздумий, — скажи, каково твое отношение к нынешней политической ситуации в Англии?  Девушка опешила, не зная, что отвечать. Вопрос с провокацией. Она не разбиралась в политике. Не потому что была глупа, а потому, что была проницательным человеком и не влазила в те вещи, которых не понимала. Лэйн задумалась лишь на секунду. Что ответить? Статус Каина до сих пор не известен, если она ответит негативно, это может сказаться не только на их взаимоотношениях, но и на собственной жизни. Если ответит положительно, возможно, не оправдает чужого ожидания на ответ, ведь вопрос был задан точно не просто так.  —Я не разбираюсь в политике, — Лэйн ответила на выдохе. Ладно, хорошо. Она построит из себя дуру, обычно, таким образом все прощается и сходит с рук.  Каин выглядел удовлетворительно.  Он точно понял ход мыслей Лэйн и убедился в том, что она точно не дура. Его взгляд смягчился. Лиса.  —По твоему кто я, Лэйн? — он улыбнулся одними уголками, повернувшись к ней спиной, возвращаясь к игре в гольф. Мягким движением Каин обхватил рукоятку, слегка наклоняясь вниз, чтобы принять удобную для игры позу. Парень не видел ее. Не видел эмоций на лице, не видел то, как она в стратегических раздумьях жмурится, думая что ответить. Нет, не видел. Но чувствовал все. Все, до самой капли, вплоть до плотности воздуха вокруг них. Задумчивый взгляд поблескивал на солнце, прятался, под густыми, белыми ресницами.  —Я не знаю, Каин, — она вновь ответила честно и решила не гадать. Рассматривая плечи наследника, Лэйн задумалась о том, что все эти вопросы, которые задаются ей уже не впервые, явно не спроста. Ян остолбенело молчал. Он не знал, что делать и как вмешаться, на секунду почувствовав себя абсолютно ничтожным, бесполезным созданием.  —Я есть правосудие, Лэйн. Я есть вездесущая власть. И это принадлежит мне по праву. Власть отягощает. Не дает ни одного шанса оступиться и требует быть решительным, порой даже жестоким, в определенных вещах, — Каин говорил это без надменности, но металлические нотки упорства прорезались в его спокойном тембре голоса, — не всем это выгодно, понимаешь? Каждый хочет лучшего только для себя. Так себе черты для руководителя…. Каин усмехнулся, отправляя очередной мяч в лунку. На Лэйн он не смотрел.  —…У меня пытаются отнять то, что по праву принадлежит только мне. Не буду делать из себя рыцаря. Я заберу то, что пытаются отнять. Любой ценой, даже ценой собственной жизни. Потому что, милая Лэйн, — он обернулся к ней. Поднялся ветер. Листья обеспокоено замельтешили перед глазами, собираясь в небольшие торнадо. Солнце зашло за облака и обстановка накалилась. Стало темно и холодно. И только его лицо: статное, гордое, аккуратно сложенное, сейчас было главной точкой фокусировки чужого зрения. Каин был невыносимо серьезным. Желваки играли на его лице, он хмурился. Повернулся он плавно, словно никого вокруг не существовало и остался лишь холодный ветер, пробирающий до костей. От его взгляда Лэйн поежилась. Казалось, в этих глазах промелькнула тысяча династий, тысяча разных, но похожих людей, и всех их объединяло лишь одно. Взгляд, — это мой трон. И если жизнь мне дает такие испытания, чтобы дойти до него — я дойду. С руками по локоть в крови. Но я дойду, обещаю. Вопрос только в том: пойдешь ли ты за мной? Примешь ли ты меня как вездесущее правосудие? Примкнешь ли ты ко мне, вразумишь себя?  Лэйн не до конца понимала о чем он говорит. Но одна деталь в этом сумбурном повествовании была понятна, как простой пример: ультрамариновая синева, плескающаяся в чужих глазах отражала новый для девушки оттенок ненависти и упорства. Он больше не казался ей приветливым, смущающимся юнцом, мнущемся на каждом слове. Каин поравнялся с ней: смотря на девушку сверху вниз, парень задумчиво вглядывался сначала в один зрачок, потом во второй, скользя глазами по губам. Девушка поежилась. Наследник был невероятно проницательным.  —Я пойду за тобой, Каин, — слова вырвались первее, чем мысли успели преобразоваться в одно целое в голове. Парень ухмыльнулся. Он словно знал, что ответ будет положительным. С особым напором клюшка ударила по мячу и тот понесся по проделанному раньше пути, попадая прямо в цель. Как ему удается попадать в лунку, при этом даже не смотря на цель?  Ян опешил. Слова, звуки, мысли, все это комком встало в горле. Он видимо для всех побледнел. В его голове все должно было быть не так. Не таким жестоким образом. Парень понял давно, что власть не дает опьяниться чувствами к кому-то, время очень быстро забирает эту слабость из жизни, не оставляя и мокрого места от той любви, что была. В их с Каином взаимоотношениях осталась лишь побратимская сталь, ежесекундная готовность подставить спину друг другу для защиты. Хилл не мог ему противоречить, ведь понимал, что это самое верное решение. Закусив губу, тот думал о том, что было бы неплохо сходить в церковь. Они все таки не попадут в рай. 

***

Прошло несколько дней. Может быть часов. Может быть лет. Лэйн, как белка в бесконечном колесе, попала в день сурка. Ноги сами завели в одинокую, пустующую церквушку. Она никогда не молилась, не была верующей. Но что-то отвело ее туда, в тот день. 

***

Кромешная тишина отравляла рассудок, ласково отдавая противоядие — очищение. Каин шумно втянул воздух, задерживая дыхание в предвкушении. Каждый раз. Капелла укутывала все его существо приятной, покалывающей прохладой, вызывая табун мурашек, стремительно пробежавших от предплечья к груди. Или это было то самое тайное волнение? Наследник не думал об этом.  Ряды скамей пустовали. Словно фальшивый маскарад, они громоздко простирались во всю длину капеллы, скучающе взывая к молитве. За ними никто никогда не молился. Это было отдельное место для членов королевской семьи. Сюда приходили очистить разум и душу от мерзкой, тянущейся нити греха. Священники здесь появлялись редко, только по приглашению.  Для наследника приготовлено особое место — пред алтарем, в самом центре. Лунный свет очерчивал его фигуру, играясь с возвышающейся тенью, лаская ее своими объятиями.  Каин покорно опустился на колени. Широкая спина держалась ровно, каждый позвонок точно шел в ряд. Время остановилось, создавая петлю, вакуум, где парень оставался наедине со своими мыслями. Грязными, отравляющими сознание мыслями.  Лэйн. Глупая, ничего не смыслящая в политике, но кротко слушавшая каждое слово. Нет. Каин мотнул головой. Лэйн не глупая. Лэйн, черт возьми, очень проницательна. Впитывает каждое его движение, каждый вдох и слово, как одержимая.  Пальцы вздрогнули, потянулись к пуговицам рубашки, не спеша, в плавном ритме освобождая их от петель. По спине прошел холодок. Каин холодными ладонями огладил шею, плечи, стягивая с них ткань. Та бесполезно упала на пол.  Лэйн затаилась, прикрывая рот ладонью. Она не собиралась кричать, но отчего-то это действие произошло рефлекторно, как подавление громкого удивления. На спине наследника зияли грубые рубцы, полосуя фарфоровую кожу, накладывались на друг друга многочисленными отметинами. Шрамы были глубокими. По лбу девушки пошла испарина. Парень покорно прикрыл глаза, будто вслушиваясь в собственные мысли. Что было в его голове? Что было в голове Лэйн, когда она пришла сюда, игнорируя правила? Возможно, едкий интерес от их последнего разговора. Возможно, странное притяжение между ними. Возможно.  Каин громко, судорожно выдохнул. По бедрам Лэйн пробежали мурашки, покалывая кожу.  Мужская рука нащупала возле себя рукоять. Девушка прищурилась, фокусируя зрение — это был… кнут? Деревянная, округленная ручка скрепляла между собой множество льняных шпагатов, свободно болтающихся по полу. Лэйн закусила губу, в всепоглощающем страхе изогнулись брови. На концах веревок были металлические шипы. Они иронично накладывались на друг друга, складываясь в подобие маленьких крестиков. Острие металла сверкнуло в темноте.  Каин напряженно расправил плечи, будто от электрического разряда. Крепко, уверенно обхватив рукоять длинными пальцами, он приоткрыл губы, похоже, в молитве.  —И если виновный достоин будет побоев, то судья пусть прикажет положить его и бить при себе, смотря по вине его, по счету; сорок ударов можно дать ему, а не более, чтобы от многих ударов брат твой не был обезображен пред глазами твоими.  Размах. Рука четким, выученным движением дернулась вверх, выпрямляясь. Послышался визг шпагатов. Мышцы сократились. Все его тело напряглось, как один большой оголенный провод. Лэйн ахнула, сразу же задерживая дыхания. Ее ужасно замутило. Каин замахнулся назад и зубцы шипов, аккурат лезвием, впились в его белоснежную, измученную спину. В нос ударил металлический запах крови.  Каин протяжно застонал. Ему было невыносимо больно. Весь он покрылся испариной, грудная клетка затряслась в учащенном дыхании. Кровь выступила, минуя зубцы, побежала по спине, скапливаясь в один большой ручей, стекала на пол. Пальцы затряслись. Его передернуло крупной дрожью.  Девушка поджала под себя ноги, пытаясь вырваться из крепкой хватки ужаса, сжимающего все тело, как спазм, как паническая атака. Возможно, это она и была. Но что-то было не так. Какая-то мерзкая, сладострастная девиация, как опухоль, разрасталась в ее теле. Внизу живота приятно потянуло.  Каин был прекрасен. Измученные брови изломались в жалобной домик, ресницы затряслись. Из под них появилась скупая, кристально чистая слеза. Огладив острую скулу, она спешила далее, отблескивая под лучами луны. Он выглядел квинтэссенцией боли. Каждый вздох давался с трудом. Эта синева. Как океан — холодный, угрожающий, глубокий, затягивает заглянуть прямо в разрывающий эпицентр. Глаза невероятного цвета. Глаза, глаза. Его глаза. Глубокие ненависти и печали, обжигающей боли. Мученик.  Чистый, святой. Брюки уже изрядно пропитались кровью. Парень зажмурился лишь на время, рывком возвращая руку в прежнее положение. Острые, безжалостные зубцы, недавно впивающиеся в плоть, покинули ее, оставляя характерные дыры, сочащиеся кровью. Ноздри расширились. Лэйн видела — ему было так невыносимо, но он терпел. Веки дрожали, губы судорожно хватали воздух, как спасательный круг. Свободная рука сжималась и разжималась в поисках опоры. Каин содрогался от боли. Но что-то в его затуманенном взгляде было не так. Что-то схожее с тем, что ощущала Лэйн всеми клетками своего тела.  Удовольствие. Парень прикусил губу, пытаясь привыкнуть к ощущениям. Тщетно. Белесые волосы прилипли ко лбу, кадык содрогнулся под тонкой кожей шеи. Раны невыносимо жгло, будто раскаленный лом хлестал его спину вновь и вновь, опаливая плоть, обугливая ее. Он напряг мышцы живота, подался бедрами вперед, запрокидывая голову назад. Он чувствовал удовольствие, выглядел возбужденным. Лэйн смутилась.  Удар. Кровь ручьем умыла резные ребра, лезвие опять вошло в нежную кожу. Лэйн содрогнулась, будто Каин бьет не себя, а ее, находясь сзади, безжалостно наносит удары. Алый цвет расползался по мраморному полу, образуя вокруг парня лужу. Он опять сдержанно простонал через сжатые зубы. Шпагаты звякнули, вернувшись обратно в руку. Его движения были техничными и легкими, хотя каждая мышца тела напрягалась в судороге боли.  Каин плакал. Дышал прерывисто, рвано, как загнанное, раненое животное. Слезы затуманили ему глаза окончательно, губы тронула странная улыбка. Улыбка? Лэйн была в ступоре. Он улыбался ласково, спокойно, с абсолютным наслаждением. Уголки губ нервно подрагивали. Капли крови, смешавшись с потом, обходили крепкую грудь, стекали по напряженному животу, обводя пупок. Наследник дрожал от этих ощущений, напрягаясь всем телом.  Превосходен. Как ангел.  —Подойди, не стой там, — мужской голос прохрипел, эхом отпрыгивая от стен. Девушка дернулась. Он все это время видел ее? Видел и знал, что Лэйн как маленький зверек затаилась в глубине пустующих скамей.  Каин не оборачивался, оставаясь стоять на коленях. Он никогда не оборачивался, будто всегда знал, кто сзади него. Лэйн затаилась, подминая конечности под себя. Стоит выходить? Стоит показать, что она проявила высшую грань неуважения и влезла туда, куда нельзя?  Тело зафункционировало само. Девушка боязливо, как заяц, только что убежавши от хищника, кротким шагом подобралась к нему сзади, боясь подать голос. Раны вблизи были просто отвратительны. Рассеченные до мяса ткани, рваная плоть, с слегка пульсирующим кровотечением. Кровь появлялась из под слоев дермы большими пузырьками, каплями, будто слезы. Лэйн затошнило.  —Что ты делаешь? — собственный голос заставил девушку скривиться. Каин повернул голову в профиль, измучено смотря на нее из под лба. Глаза красные, заплаканные, колюче устремились прямо в ее зрачки, как он обычно и смотрел.  —Сублимирую. А что здесь делаешь ты? — Лэйн хотелось отвернуться, чтобы не видеть эти ужасные раны, не чувствовать запах крови. Это заставляло рвотные позывы волной подходить к горлу. Но было в этом что-то такое, что не давало отвести глаз. Что-то захватывающе-прекрасное, от чего дыхание сбивает свой ритм.  —Извини, я зашла случайно… Я… — Она не находила слов. Они здесь были не нужны. Каин не слушал ее, его тело все еще передергивало от болезненных импульсов, — Тебе нужна помощь?  Парень усмехнулся. Колко, укоризненно, будто с издевкой. Будто Лэйн задает идиотские, глупые вопросы. Отчего-то стало стыдно.  Он молча указал трясущимися пальцами на белое полотенце, аккуратно сложенное на первом ряде скамей. Уготовленное специально для него. Девушка поспешила схватить его. Что дальше? Лэйн понимала, чего он хочет. Пару, до невозможности долгих, секунд она просто стояла молча, пытаясь совладать с испугом.  Колени сами согнулись, тело практически рухнуло на пол, больно проехались по твердому полу. Каин не дрогнул, лишь наблюдал вполоборота. Девушка почувствовала себя абсолютно голой от его проницательных глаз, не дающих право на ошибку. Пальцы смяли полотенце. Выдох. Шумный. Он услышал, брови изломились в легком удивлении.  Лэйн аккуратно коснулась кровоточащей спины. Наследник зашипел от боли, но не отпрянул. Пальцы чувствовали пульсацию разгоряченных ран. Ткань моментально пропиталась кровью, красные пятна разрастались по полотенцу. Девушка закусила губу. Как же это ужасно. Ужасно хорошо. Слюна скопилась во рту, то ли от рвотных позывов, то ли от непонятного, безумного возбуждения, стягивающего ниже пупка. Его спина была изувечена. Прекрасно. Словно розарий, холст, где кровоточащими ранами распускалось множество алых бутонов, превращая кожу в букет. Лэйн следила за каждым его движением и вздохом. Грудь тяжело вздымалась, сухие губы приоткрылись в вдохе.  Девушка отпустила полотенце, то с грустным звуком ненужно отлетело вниз, впитывая в себя остатки крови на полу. Захотелось прикоснуться. Забраться туда пальцами, разорвать, разодрать до конца, сделать невыносимо больно. Сердце бешено застучало. Кончики пальцев прошлись по рваным краям раны посередине лопаток. Каин резко вдохнул, продолжая следить за тем, что она делает. Его глаза заслезились. Лэйн знала, ему было невыносимо больно, но в то же время, мужские плечи сами подставлялись под ее прикосновения. Кровь испачкала фаланги, забираясь даже под ногти. Интересно, какова она на вкус? Обжигающе-холодная, как и он сам. Его слезы возбуждали.  Парень навалился на нее всем телом, но удержал вес, чтобы та не полетела назад вместе с ним. Стало больно. Спину пронзили тысячу иголок. Невыносимо. Невыносимо приятно. Он чувствовал каждый удар ее сердца, словно там колибри, пытающаяся выбраться из клетки. Отчего-то в них двоих зародилось не просто животное желание близости, а жизненно важная необходимость, как кислород или вода. Тело обоих разрывало от чувств: смятение, боли и жгучего, ненормального желания.  Холодная ладонь грубо притянула ее за затылок резко, что они столкнулись лбами. Ее разгоряченный и его ледяной. Дофаминовая вспышка ослепила. Они припали к друг другу, как болеющие лихорадкой.  Каин держал ее грубо, впечатывая в себя. Ее губы были влажными, наполненными жизнью. Чужие зубы впились в них, требовательно потянули, чтобы Лэйн приоткрыла рот. Та не сопротивлялась, хватаясь за мокрую шею, волосы, за все, что попадалось под пальцы. Слюна собралась на подбородке. Это не поцелуй. Это животная страсть, желание, поглощение друг друга. Они дрались. Бились о зубы друг друга, кусали, рвали, зализывали раны. Отрывались лишь на секунду, чтобы потом опять поглотить друг друга полностью. Каин дышал рвано, восторженно и одновременно болезненно мыча ей в губы, вжимаясь в ее грудь лопатками. Лэйн резко потянула его за прядь волос, второй рукой царапая бархатную щеку. Соски затвердели, грудную клетку разрывало от несдержанного желания, она прильнула к нему, вжалась, вызывая новую волну боли.  Затылок Каина лег на ее хрупкое плечо. Он задыхался. Перед глазами были бензиновые пятна, в ушах вакуум, лишь только чужое рваное дыхание, опаляющее лицо. Тонкие, изящные пальцы с легким царапаньем легли на его подбородок. Надавливая, они продвинулись дальше, прямо внутрь. Огладили язык, зацепились за щеку, рванным движением дергая ближе к ее лицу. Лэйн. Ненормальная. Вызывала столько злобы и раздражения, что кровь бурлила в венах. Лэйн. Вызывала ненормальное желание, восторг, звезды в глазах. Ее горячие губы припали к влажному виску, оставляя мягкие поцелуи. Язык вырисовывал бессмысленные поцелуи, собирая испарину.  Девушка не могла. Она не могла удержать в своем теле столько ощущений. Бедра сжались, мышцы таза напряглись. Лэйн боялась кончить прямо сейчас. От его томного взгляда, от его слез, от того, как он в боли и удовольствии закатывает глаза, стонет протяжно, тяжело дышит. Как изящная ладонь натягивает волосы на затылке все сильнее и сильнее, не давая возможности податься назад. Он был к ней спиной, но казалось, управлял ей даже в таком уязвимом положении. Опьяненный болью и желанием.  —Зачем я тебе, Каин? — Лэйн выдохнула, практически простонала ему на ухо.  —Ты знаешь, зачем, — он отозвался хриплым шепотом, обмякая в ее руках, словно теряя последние силы.  —Боже, блять, как же ты используешь людей… —Поцелуй меня еще раз.