Часть 4

Любовь не терпит объяснений. Ей нужны поступки.

– Триумфальная арка, Эрих Мария Ремарк

Колонна рыцарей Ордо Фавониус вошла в Мондштадт под приветственные крики и звон колоколов собора. Горожане высыпали на улицы, размахивая флагами с изображением герба рыцарского ордена. Краузе смотрела на лица – знакомые и незнакомые, смотрела на стариков, утирающих слёзы, и матерей, поднимающих детей повыше, чтобы те увидели рыцарей. Особо резвые малыши бежали рядом с лошадьми, протягивая рыцарям цветы и сладости. На главной площади уже горели факелы, хотя солнце ещё не село, и над «Хорошим охотником» витал привычный запах жареного мяса и свежего сидра. Она узнала булочницу из квартала ремесленников, которая каждое утро махала ей из окна своей лавки, когда девушка забегала к ней за свежими булочками перед завтраком. Немолодая женщина стояла сейчас у самой дороги, улыбаясь и смотря прямо на нее. — Магистр Варка! Госпожа Краузе! — крикнула она, увидев Анну. — С возвращением! Слава Архонтам, живы-здоровы! Девушка почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она махнула булочнице в ответ, чувствуя, что если сейчас начнёт говорить, то точно разревётся. Варка, заметив ее состояние, потянулся и сжал ее руку. Колонна подъехала к штабу. Джинн Гуннхильдр уже стояла на ступенях в парадном плаще, прямая как стрела. Рядом с ней выстроились оставшиеся в городе капитаны и старшие рыцари. — Великий Магистр, — торжественно сказала Джинн, глядя на Варку. — Добро пожаловать домой. Мондштадт благодарит героев и рад видеть вас всех живыми и победителями. Она сделала шаг вперёд и поклонилась так низко, что светлые волосы коснулись колен. За ней поклонились все. Варка спешился — медленно, с достоинством, хотя Анна видела, как его рука на мгновение прижалась к боку, где под рубашкой еще не зажил до конца рубцевавшийся шрам. — Встань, Джинн, — сказал он, подходя к ней. — Не передо мной. Я сделал то, что должен был, — Варка широко улыбнулся и, когда та распрямилась, обнял её одной рукой, отчего заместительница едва заметно напряглась. — Ты опять выглядишь так, будто только что съела лимон. Расслабься, мы победили! По толпе прокатился одобрительный гул. Кто-то из рыцарей уже обнимался с родными, а кто-то будто неверяще смотрел вокруг себя.  Анна, державшаяся чуть позади, спешилась и тихо подошла ближе. Джинн перевела на неё усталый взгляд с едва заметной примесью раздражения. Впрочем, мелькнула и теплота.  — Госпожа Краузе, — произнесла она официально. — Я рада, что вы тоже вернулись целой. — Госпожа Гуннхильдр… — начала Анна, но Джинн подняла руку, останавливая. — Позже обсудим произошедшее. Сейчас люди ждут ваше слово, магистр. Варка открыл было рот, чтобы вставить остроту, но Джинн посмотрела на него так, что даже Великий Магистр предпочёл промолчать и развернуться к народу. Официальная часть длилась долго. Великий Магистр произносил речь, благодарил бойцов, рассказывал о подвигах, и толпа смеялась. Анна стояла в первом ряду, среди остальных рыцарей, и смотрела на него снизу вверх. Он был в своей стихии, такой громкий, уверенный, любящий и любимый всеми. После их ждало празднество. Люди вынесли на площадь столы, Сара развернула работу в вынесенном на площадь шатре, а Диона, которую, кажется, уговорили поучаствовать, разливала из бочек яблочный сидр, ворча, что «эти рыцари выпьют всё, а потом ходить не смогут». Венти, устроившийся на крыше соседнего дома, играл на лютне весёлые мелодии, и народ пускался в пляс прямо на брусчатке. Анна стояла чуть в стороне, наблюдая за суетой, и чувствовала, как усталость, копившаяся неделями, наконец начинает отпускать. Её нашла Ноэлль, растрёпанная, красная, сжимающая в руках букет, который был почти больше ее самой. — Госпожа Краузе! — выпалила горничная. — Это вам! От всех! Мы так волновались, когда узнали, что вы... что вы... Она запнулась, не в силах подобрать слова, и протянула цветы. Анна взяла букет. Тот был огромный, пышный, из ветряных астр и каких-то полевых цветов, которых она не узнала. — Спасибо, Ноэлль, — сказала она, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам.  — Мы все молились за вас, — Ноэлль вдруг шагнула вперёд и обняла её, вмиг забыв о субординации. — Я так рада, что вы вернулись! Краузе обняла её в ответ, кое-как убирая букет в сторону, и подумала, что никогда ещё не чувствовала себя настолько… дома. Праздник длился до вечера. Варка, как всегда, оказался в центре внимания – его хлопали по плечу, пожимали руку, благодарили. Он смеялся, шутил, травил байки о монстрах Дикой Охоты, умело обходя тему своей раны, и пил за здоровье всех, кто к нему подходил. Анна держалась рядом, но чувствовала, как силы покидают её. Усталость, которая держалась на одном упрямстве, теперь, когда опасность миновала, навалилась всей тяжестью. — Идём, — Варка, заметив её состояние, обнял за плечи. — Ещё немного, и мы пойдём домой. — Мне нужно поговорить с Джинн, — напомнила девушка. — Точно-точно. Он увёл её в сторону штаба, где Джинн, освободившись от поздравлений, стояла у входа, раздавая указания дежурным. — Джинн, — позвал Варка. Та обернулась, и взгляд ее стал серьёзным. — Идёмте внутрь, — сказала она коротко.

***

Кабинет, в котором Анна провела столько лет, казался чужим. Будто она вернулась в место, которое покинула очень давно, хотя прошло всего несколько недель. Джинн закрыла дверь, прошла к своему столу и, не садясь, повернулась к ним. — Что ты наделала? — спросила она, и голос её дрогнул. — Анна, что ты наделала? Краузе опустила глаза. — Я поступила опрометчиво, но не могла больше ждать, — сказала она тихо. — Ты могла! — Джинн стукнула кулаком по столу, и Варка удивлённо поднял бровь – он никогда не видел свою заместительницу в таком состоянии. — Ты могла остаться, могла довериться нам, могла... Барбатос всемилостивейший, Анна! Самовольно влезла в отряд, подделала свою личность! Это нарушение устава, это... это... Она запнулась, не в силах подобрать слова, и отвернулась к окну. — Я знаю, — сконфуженно сказала Анна. — И готова понести наказание. — Какое наказание? — Джинн резко обернулась. — Ты хоть понимаешь, что если об этом узнают в городе, если пойдут слухи, что секретарь Ордо Фавониус бросила свой пост и отправилась на фронт всамоволку? Что тогда скажут люди? Что у нас в Ордене бардак? Что мы не можем контролировать даже собственных сотрудников? — Джинн, — вмешался Варка. — Нет, Варка, — отрезала она. — Ты здесь не защитник. Ты ее начальник, между прочим. И если бы не ты, она бы никогда... — Я пошла сама, — перебила Анна, и голос ее был твёрже, чем она ожидала. — Варка не звал меня. Он не знал, что я там, пока не увидел в лагере после боя. Это было только моё решение, и я отвечаю за него. Джинн смотрела на нее прожигающий взглядом, а потом тяжело опустилась в кресло и провела рукой по лицу. — Я искала тебя, — сказала она тихо. — Отправила отряды, думала, что тебя похитили или что ты заблудилась. А ты была там.  — Простите, госпожа Гуннхильдр. — Не извиняйся, — Джинн подняла голову, и в глазах её стояли слёзы. — Просто... не делай так больше. Я не переживу, если с вами двумя что-то случится. Анна шагнула к ней, не зная, что сказать, и Джинн вдруг взяла её за руку – крепко, почти больно. — Я отстраняю тебя от работы, — сказала она. — На две недели. Официально – за нарушение устава. Неофициально... — она помолчала, — потому что ты выглядишь так, будто не спала месяц, и тебе нужен отдых. — Джинн, — Варка шагнул вперёд. — Может, не надо? Она... — А ты, Великий Магистр, — Джинн перевела взгляд на него, и в голосе ее зазвенел металл, — будешь работать за двоих. Раз уж твоя жена, — она выделила это слово, — решила отдохнуть. И если я узнаю, что ты сбежал из кабинета хоть на час, я лично привяжу тебя к стулу. Варка открыл рот, чтобы возразить, но Краузе одернула его за рукав. — Понял, — сказал он коротко. — Вот и хорошо, — Джинн поднялась, подошла к Анне и, к удивлению обеих, обняла её. — Идите домой, — сказала она тихо. — всё остальное подождёт. Девушка кивнула и вышла из кабинета в растрепанных чувствах, оставив Джинн и Варку вдвоем. — Ты слишком строга к ней, — сказал магистр, когда дверь закрылась. — Слишком мягка, — возразила Джинн, в интонациях прорезалась новая усталость. — Варка, она твоя жена. И я понимаю, почему ты её не остановил. Но если бы с ней что-то случилось... — она не договорила. — Но не случилось же. — Благодаря Барбатосу и твоему умению вытаскивать всех из любых передряг, — Джинн вздохнула. — Иди уже. Варка поднялся, но у двери задержался. — Джинн. — М? — Спасибо. Она усмехнулась с особой теплотой. — Я твоя правая рука, Великий Магистр. И, кажется, единственная, кто ещё помнит, что такое дисциплина. — Опять я плохой, какой ужас, — мужчина рассмеялся и поднял руки, сдаваясь.

***

Дом в тихом переулке недалеко от собора встретил их пылью и запахом застоявшегося воздуха. На столе в прихожей лежала стопка писем, которые, видимо, оставила соседка, присматривавшая за домом. Ставни были закрыты, на полках был виден тонкий слой серой пыли, а в вазе на подоконнике засох букет, который Краузе оставила перед отъездом. — Селестия… — пробормотала она, проводя пальцем по столешнице. — Мы не были здесь пару месяцев, а выглядит так, будто здесь год никто не жил. Варка скинул сапоги прямо у двери и потянулся, хрустнув позвоночником. — Завтра займемся. Но… — он с усмешкой посмотрел на девушку. — сначала ванна, а то выглядишь так, будто тебя протащили через весь Нод Край на хвосте Бурана. — Звучит божественно… — Анна устало улыбнулась, не находя в себе сил подколоть магистра в ответ. Пока Варка гремел в кухне, разжигая очаг и грея воду, она подошла к каминной полке, провела пальцем по дереву, оценивая фронт будущих работ. Взяла фигурку кохолазавра, которую купила в Натлане, и поставила на видное место. — Две недели без работы, — сказала она, разглядывая сувенир. — Что я буду делать? Ответом ей послужила тишина. Мужчина выглянул из ванной комнаты ровно в тот момент, когда Анна медленно раздевалась прямо посреди гостиной, не особо заботясь о чужом взгляде. После стольких совместных ночей, а тем более похода, где личного пространства наблюдалось мизерное количество, Краузе научилась не стесняться тела. Пыльное платье упало на пол, за ним последовало бельё. Она стояла обнажённая, устало потирая шею, и Варка на миг замер в дверях, глядя на неё. — Иди уже, — мягко сказал он. — Вода готова. Когда она вошла в ванную, муж уже стоял у большой деревянной бадьи, закатав рукава и помешивая воду рукой. — Температура как раз такая, как ты любишь, — сказал он, не оборачиваясь. — И я добавил что-то из твоих баночек. Анна шагнула к бадье, перекинула ногу через край и с блаженным стоном погрузилась в горячую воду по плечи. Горячая вода, пахнущая лавандой и мятой, мгновенно обволокла уставшее тело, смывая дорожную грязь и напряжение. Варка присел на табурет рядом, взял кувшин и начал медленно лить воду ей на голову. — Смотрите-ка, — тихо усмехнулся он. — Моя правильная жена раздевается при мне, как будто я не мужчина, а мебель. Совсем стыд потеряла после похода. Та приоткрыла один глаз и лениво улыбнулась. — А ты жалуешься? — Я? Никогда.  Он намылил руки душистым мылом, которое они привезли с источников, и начал осторожно массировать её голову, перебирая мокрые светлые кудри. Пальцы у него были сильные, но удивительно нежные. Анна почти сразу начала клевать носом. — Селестия, — промычала она. — Не останавливайся… Варка тихо засмеялся, взял мягкую тряпицу, намылил её и медленно провёл по шее, плечам, ключицам. Ткань скользила по коже, оставляя за собой пышную пену и приятное тепло. Он не спешил, тщательно промывая каждую складочку и изгиб. Когда тряпица прошлась по её груди, Краузе едва слышно вздохнула, но не открыла глаз. — Ты сейчас заснёшь прямо в воде, — проворчал он ласково. — И что? Ты меня вытащишь. — Вытащу, — усмехнулся магистр. — Но вряд ли тебе придется по вкусу, что тебя будут сушить, как котенка. Он помог ей встать, когда вода начала остывать. Анна стояла в бадье, покачиваясь от усталости, а Варка оборачивал её большим полотенцем, вытирая кожу мягкими, почти благоговейными движениями. Он шутил, называл её «мое капризное величество», а она отвечала сонным бормотанием и слабым смехом. Когда они наконец поднялись в спальню, в комнате уже было темно. Только лунный свет пробивался сквозь неплотно закрытые ставни. Варка стянул через голову влажную рубаху, бросил её на стул и сел на край кровати, расстёгивая штаны. Мускулы на его груди и руках всё ещё были напряжены после долгой дороги, свежий шрам на боку выделялся розовой полосой. Анна стояла напротив, завернувшись в полотенце. Она смотрела на него долго, жадно, пока внутри не разгорелся знакомый огонь. Потом медленно отпустила полотенце. Ткань соскользнула на пол, оставив её полностью обнажённой. — Варка, — тихо позвала она. Он поднял взгляд. В его глазах мгновенно вспыхнул интерес.  — Анна… — Возьми меня, — просто сказала она, шагнув ближе.  Магистр коротко рассмеялся и потёр лицо ладонью. — Маленькая, мы только что приехали, и я еле ноги волочу. Пощади мужа, а? Анна пожала плечами, и в этом жесте было столько вызова, что Варка невольно выпрямился. — Что ж… — она провела ладонями по своей груди, слегка сжав её, потом ниже — по животу, к уже влажной промежности. — Тогда я сама. Она раздвинула ноги чуть шире, пальцы скользнули между ног, нашли чувствительное место и слегка начали кружить. Дыхание девушки сразу стало прерывистым, она не отводила глаз от мужа. — Анна… — голос Варки стал ниже, опаснее. — М? — она прикусила губу, ускоряя движения. Вторая рука поднялась к груди и слегка сжала сосок. — Ты устал… я понимаю… Варка смотрел, как её пальцы блестят от влаги, как бедра слегка подрагивают, как она тихо постанывает, не сводя с него глаз. Его член уже стоял, твердый и горячий. — Чёртова соблазнительница, — прорычал мужчина и резко встал. В два шага он оказался рядом, схватил её за талию и бросил на кровать. Анна ахнула, но тут же рассмеялась – коротко и торжествующе. Варка навис над ней, раздвинул её ноги коленом и одним резким толчком вошёл до самого конца. Девушка выгнулась, вцепившись ему в плечи. — Ах!.. Варка… — Ты же хотела? — он начал двигаться сильно, всё ещё контролируя силу, чтобы не задеть заживающий шрам. — Или уже передумала? Каждый толчок был мощным и точным. Кровать скрипела, за месяцы успев позабыть тепло их тел. Анна обхватила его ногами за бёдра, прижимая ближе. Её стоны становились громче, отрывистее. — Сильнее… пожалуйста… Варка рыкнул, подхватил её под колени, закинул её ноги себе на плечи и наклонился, почти складывая её пополам. Теперь он входил ещё глубже, и Краузе взвизгнула, пальцы вцепились в простыни. — Вот так? — хрипло спросил он, не сбавляя темпа. — Милая, тебе нравится? — Да!.. Да, Варка… я… я сейчас… Он почувствовал, как её стенки сжимаются вокруг него ритмичными спазмами. Девушка кончила резко и громко, выгибаясь так, что спина оторвалась от кровати. Варка не останавливался – продолжал толкаться в ее лоно, продлевая удовольствие, пока сам не почувствовал приближение разрядки. — Анна… — выдохнул он сквозь зубы. — Я… — Давай, — выдохнула она, всё ещё дрожа. Варка в последний раз глубоко вошёл и замер, изливаясь. Его тело сотрясалось, низкий стон вырвался из груди. Девушка осела на кровать, тяжело дыша. Варка осторожно опустился рядом, притянул жену к себе и поцеловал в мокрый висок. — Одни провокации, — пробормотал он, улыбаясь. Анна устало хихикнула, уткнувшись носом ему в шею. — Но тебе же нравится. — Нравится, — признался он и крепче обнял её. — Очень. За окном тихо шелестел ночной ветер Мондштадта. В доме наконец пахло не только пылью, а лавандой и ими. Завтра Варке предстоит работа, много работы, а Анна займется домом и законным безделием, но сейчас была только ночь и тихое, тёплое счастье.  — Добро пожаловать домой, маленькая, — прошептал Варка, засыпая. — Добро пожаловать домой, — ответила Анна и закрыла глаза.

***

Варка сидел в своём кабинете, заваленном бумагами, которые Джинн аккуратно собирала всё время его отсутствия, и чувствовал себя так, будто на него обрушилась лавина. Отчёты, рапорты, запросы, докладные, заявки на финансирование, прошения от граждан, дипломатическая переписка – всё это стопочками лежало на столе, на подоконнике, на стульях и даже на полу. Казалось, даже на люстре висели какие-то бумажки. — Магистр, — Джинн заглянула в кабинет в который уже раз за день. — Вы подписали контракт с торговой гильдией Ли Юэ? — Подписал, — буркнул Варка, даже не поднимая головы. — А заявление на ремонт городской стены? — И его тоже. — А рапорт капитана пятого отряда о потерях посмотрели?  — Джинн, — Варка оторвался от бумаг и посмотрел на неё с таким страдальческим выражением, что та едва не улыбнулась. — Я здесь уже двенадцать часов. У меня глаза слипаются, рука отваливается, и я начинаю путать, где ставится печать, а где подпись. — Печать вы вообще забываете ставить в трёх случаях из пяти, — невозмутимо заметила Джинн. — Поэтому я и проверяю. — Ты просто издеваешься надо мной. — Я работаю, магистр. В отличие от некоторых, кто полгода провёл в походах и на курортах. Варка хотел возразить, что курорт был всего несколько дней, и то он залечивал рану, но Джинн уже скрылась за дверью, оставив после себя лёгкий аромат свежесваренного кофе. 

***

Домой Варка возвращался затемно. Первые дни он приходил, когда Краузе уже спала, и, стараясь не шуметь, пробирался в ванную, а потом в спальню, где его ждала тёплая, пахнущая порошком для стирки постель и жена, которая во сне прижималась к нему, даже не просыпаясь. Сегодня он ушёл из штаба чуть раньше – Джинн сжалилась, увидев, как он третий раз подряд перепутал папки, и махнула рукой: «Идите, магистр. До завтра». Улицы Мондштадта были пустынны, только в «Доле Ангелов» звучали песнопения бардов и доносились приглушённые голоса. Варка на секунду задержался, подумал: зайти, пропустить кружечку? Но вспомнил, что дома его ждёт Анна, которую он почти не видел целую неделю, и ускорил шаг. Дом встретил его светом в окнах и запахом чего-то вкусного. — Я дома! — крикнул Варка, скидывая плащ на вешалку, и тут же замер. В прихожей было чисто, буквально вылизано до блеска, а пыль, которая лежала на поверхностях толстым слоем, исчезла. На комоде стояла ваза со свежими полевыми цветами, а в углу, где раньше громоздились его старые карты и какие-то трофеи, теперь красовался новый коврик и... зеркало? Он никогда не вешал зеркало в прихожей. — Анна? — позвал он, заглядывая на кухню. Она стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле, и обернулась, услышав его голос. — О, ты сегодня рано! — улыбнулась она. — Я как раз ужин готовлю. Раздевайся, мой руки и садись. Мужчина прошёл в кухню и огляделся. Старенькие шторы тоже куда-то испарились, а на их месте появились новые – легкие с цветочной вышивкой. На круглом столе лежала скатерть, которую раньше магистр не видел, а на полках теснились какие-то баночки со специями, аккуратно подписанные её почерком. В углу, где раньше валялись его сапоги и сбруя для Бурана, теперь стоял плетёный ящик с крышкой. — Что это? — он кивнул на ящик. — Это для мелочей, — Анна разлила суп по тарелкам и поставила одну перед усаживающимся мужем. — Туда можно сложить твои вещи. Конечно, сбруя не влезла, но я убрала ее на шкаф, и надеюсь, что больше не увижу ее на полу в прихожей. Варка хотел оправдаться, но запах стряпни отвлёк его. — Это то самое рагу, которое твоя мама готовит? — спросил он, втягивая носом воздух. — Почти, — Анна села напротив. — Я немного изменила рецепт – добавила травы, которые привезла из Натлана, поэтому должно быть острее. Он попробовал. Острота обожгла язык, но вкус был необыкновенным. — Вкусно, — выдохнул он и потянулся за хлебом. — Ты сегодня колдуешь? — Я сегодня убираюсь, — Краузе зачерпнула рагу из своей тарелки. — И закупаюсь. Еще в Спрингвейл съездила, передала родителям гостинцы и получила очередной нагоняй. На обратном пути встретилась с подругами, ну, помнишь Грету и Марту? В общем, день был насыщенный. — Погоди, — Варка отложил ложку. — Ты что, весь дом прибрала в одиночку?  — Ну, не совсем одна, — она улыбнулась. — Ноэлль предложила помочь, а я не могла отказать мастеру в делах чистоплотных. И потом, мне нужно было чем-то занять себя, пока ты пропадаешь в штабе, итак неделю бездельничала. — Но ты же отдыхать должна, — мужчина нахмурился. — Я бы нашел людей для уборки, и Джинн сказала... — Джинн сказала, что я отстранена от работы, — перебила Анна. — Но она не говорила, что я должна лежать на диване и плевать в потолок. Мне нужно чем-то заниматься, Варка, иначе я сойду с ума. Великий Магистр выпятил грудь, готовясь доказывать свою состоятельность и возможность оплатить горничных, но она уже встала, чтобы убрать тарелки, и он заметил, как ловко девушка двигается по кухне, как всё лежит на своих местах и как неуловимо изменился дом. — Ты и правда много всего сделала, — сказал он, наблюдая за ней. — Я и не заметил, как тут стало… уютнее. — Уютнее? — Краузе обернулась, и в глазах её зажглось лукавство. — Ты хочешь сказать, что раньше, когда я тут все обустраивала, было неуютно?  — На этот вопрос нет правильного ответа? — рассмеялся Варка и встал, подошёл к ней, чтобы обнять со спины, и уткнулся носом в макушку. — Не ломай голову, — улыбнулась Анна, откинув голову ему на грудь. — О, — она оживилась, выскользнула из его объятий и потянула за руку в гостиную. — Идём, покажу! В гостиной уже красовались новые портьеры, которые сменили старые и выцветшие, и пушистый ковёр перед камином, на который так и хотелось упасть. Полка для книг, где ровными рядами стояли его старые фолианты, которые раньше пылились в углу, и её книги, аккуратно расставленные по цвету корешков. — Смотри, — она подвела его к каминной полке. — вычистила камин, отмывалась правда потом два часа. Он посмотрел на камин, в котором весело потрескивали дрова – Краузе, видимо, зажгла перед его приходом, – и почувствовал, как напряжение, накопленное за день в штабе, начинает отпускать. — Грета и Марта помогли с выбором штор, а Эола подсказала, где купить хороший ковёр. Ноэлль принесла цветы. Но расставляла я всё сама, — похвасталась девушка. — И сколько это стоило? — он сел на край кресла, взял её за руку. — Варка, не начинай, — она попыталась выдернуть руку, но он не отпустил. — Анна. — Ну... — она отвела взгляд. — Ты же сам сказал, что у тебя есть сбережения. И это же наш дом. Я хотела, чтобы он был тем местом, куда хочется возвращаться. Краузе чуть покраснела, убрав светлую прядь с лица. Дома она не собирала волосы в строгий хвост, а оставляла их распущенными. А магистр все молчал, глядя на ее руку, ставшую чуть шершавой от уборки.  — Я не против, — сказал он наконец. — Я просто хочу знать, сколько ты потратила, чтобы я мог... — Варка, — она перебила его, и в голосе послышались знакомые нотки, от которых он всегда сдавался. — Мы семья и у нас общий бюджет. И если я хочу потратить деньги на то, чтобы сделать наш дом уютным, я имею на это право. И ты не будешь меня отчитывать, хорошо? — Я не отчитываю, — он поднял руки вверх. — Я просто... — Ты просто хочешь контролировать, — она прищурилась. — Но это не сработает, Великий Магистр. Я уже шесть лет контролирую твои бумаги, и поверь, я знаю, сколько ты зарабатываешь и сколько тратишь на выпивку в «Доле Ангелов». И на новые доспехи, которые тебе не нужны. И на лошадей, которых ты покупаешь, а потом даришь друзьям. — Это были подарки, — возразил он. — Я и говорю, — она кивнула. — Ты тратишь на друзей, а я трачу на дом. Всё честно. Он хотел сказать что-то ещё, но она вдруг наклонилась и поцеловала его в уголок губ. — Не ворчи, — прошептала она. — Лучше расскажи, как прошёл день. Джинн совсем тебя замучила? Великий Магистр сразу сдулся и откинулся на спинку кресла. — Джинн собрала всё, что накопилось, и теперь я это разгребаю, — он потёр переносицу. — Раньше у меня была ты, — Варка поймал её руку, прижал к губам. — Ты всё проверяла, раскладывала, напоминала и знатно облегчала мне жизнь, оказывается. — Спасибо, что заметил, — она провела пальцами по его щеке, по отросшей щетине. — но лучше позови кого на помощь. Мику, допустим.  — Мика боится Джинн, — усмехнулся Варка. — Как только она входит, он начинает заикаться. — Тогда Ноэлль? — Ноэлль будет переделывать всё три раза, чтобы было идеально. Я так не доживу до конца недели. — А Кэйа? — Кэйа будет подписывать все подряд, не читая, а я потом расхлёбывать буду. Краузе задумалась. — Что же, Великий Магистр, тогда это бремя полностью ложится на твои крепкие плечи! — она рассмеялась. — Ты совсем меня не поддерживаешь, — он притянул её к себе, усаживая на колени, а Анна с притворными вздохами погладила его по голове.

***

Анна вставала позже Варки, провожала его до двери сонным поцелуем, а потом принималась за дела. Дом сиял чистотой, на кухне всегда что-то готовилось – она вдруг обнаружила в себе тягу к кулинарии, которой раньше не замечала. Экспериментировала с приправами, которые привезла из Натлана, перебирала рецепты, записанные со слов матушки, и радовалась, когда у неё получалось что-то особенно вкусное. Но что-то было не так. Сначала она не придала значения – мало ли, простудилась? Ветер в Мондштадте всегда гуляет, особенно осенью. Но кашля не было, насморка тоже. Только странная, тягучая сонливость, которая наваливалась к середине дня, заставляла её искать диван и подушку. — Прилягу на часок, — сказала она себе в четверг, садясь в кресло с книгой. — И потом займусь ужином. Час превратился в три. Она проснулась оттого, что за окном уже смеркалось, а на кухне всё ещё стояла неразобранная корзина с продуктами. — Барбатос, — пробормотала она, растирая затекшую шею. — Что со мной? В пятницу стало хуже. Она стояла у плиты, помешивая суп, и вдруг почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Резкая, внезапная, такая сильная, что пришлось ухватиться за край столешницы и закрыть глаза, пережидая приступ. — Всё нормально, — сказала она себе вслух. — Просто переутомилась. Или съела что-то не то. Но она ничего не ела с утра – не могла заставить себя проглотить даже тост. Жасминовый чай, который она пила каждое утро последние шесть лет, вдруг стал отдавать чем-то приторным, почти металлическим. Она попробовала заменить на травяной, тот шел лучше, но даже от воды Краузе иногда хотелось отвернуться. Днём она пошла в город, чтобы забрать заказ у Флоры. Но едва переступила порог лавки, как её накрыло новой волной дурноты. Запах цветов, обычно такой приятный, вдруг ударил в нос резкой, тошнотворной волной. — Госпожа Краузе? — Флора выглянула из-за прилавка, заметив её бледное лицо. — Вам плохо? — Нет-нет, — Анна отступила к выходу, нашаривая рукой дверную ручку. — Просто... душно. Я зайду завтра, Флора. Она выскочила на улицу, вдохнула свежий воздух, и тошнота отступила. Но слабость осталась такая, что ноги подкашивались, и пришлось сесть на лавку у фонтана, чтобы прийти в себя. «Может, грипп? — думала она, глядя на свою бледную физиономию в отражении воды. — Или просто устала?» Но у нее не было симптомов, не мучали насморк и кашель. Была усталость, когда тело перестаёт слушаться, когда каждый шаг даётся с трудом и хочется спать, спать, спать...

***

Анна встала рано, чувствуя себя почти хорошо – тошнота отступила, слабость была, но терпимая. Она замесила тесто, нарезала яблоки, добавила корицу и чуточку имбиря, потому что Варка любил такие сочетания в выпечке. Пирог поднялся пышный и румяный, пахнущий так аппетитно, что у неё самой заурчало в животе. — Съешь кусочек, — сказала она себе, будто уговаривая, а после отрезала ровный ломоть. Но едва поднесла его ко рту, как желудок скрутило. Она отложила пирог, выпила воды и переждала приступ. — Ладно, — выдохнула она, когда тошнота отступила. — Варке больше достанется. Она завернула пирог в льняное полотенце, уложила в корзину, надела плащ – осень вступала в свои права, ветер стал холоднее, – и вышла из дома. В штабе было шумно. Анна прошла по коридорам, здороваясь со знакомыми рыцарями, которые с удивлением и радостью её встречали. — Госпожа Краузе! — воскликнула пробегавшая мимо Ноэлль, едва не выронив стопку бумаг. — Вы вернулись?  — Нет-нет, — Анна улыбнулась, чувствуя, как от быстрой ходьбы закружилась голова. — Я просто принесла обед для магистра. — О, как мило! — рыцарь-горничная просияла. — Он в кабинете, а госпожа Джинн ушла на совещание, так что вы можете не волноваться, она не отругает. — Спасибо, Ноэлль, — Анна прошла дальше, стараясь держаться ровно, хотя каждый шаг давался с трудом. Кабинет Варки она узнала бы с закрытыми глазами. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносилось знакомое ворчание. — ...и зачем им столько сена? Это же не лошади, а бездонные рты! Кэйа, ты издеваешься... Анна толкнула дверь плечом, вошла, наслаждаясь их вечной спорной темой. — Я не издеваюсь, — раздался голос капитана кавалерии из-за стола. — Это стандартная заявка, магистр. — Это грабёж среди бела дня! — Варка поднял голову и увидел жену. Лицо его мгновенно преобразилось. — Анна! Кэйа тоже обернулся, и на его лице заиграла лукавая улыбка. — О, госпожа Краузе! — он приподнялся со стула. — Вы к нам?  — Решила заглянуть, — Анна поставила корзину на край стола, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Я пирог испекла.  Варка уже тянулся к корзине, разворачивая полотенце. — Ты – чудо, — выдохнул он, втягивая носом запах. — Яблочный? Мой любимый. — Я знаю, — она села на свободный стул, чувствуя, как ноги перестают держать. — Угощайся. Кэйа, ты тоже.  — О, я не смею, — тот изобразил скромность, но рука его уже тянулась к пирогу. — Не смеет он, — фыркнул Варка, отрезая два огромных куска. — Держи, итак тощий как жердь. — Я стройный, — поправил Кэйа, принимая угощение. — Это называется «аристократическая худоба». Анна улыбалась. Варка с наслаждением откусил пирог, Кэйа уже жевал молча, но по выражению его лица было понятно, что выпечка ему тоже нравится. После мужчина поднялся и вытер руки о полотенце. — Что ж, оставлю вас. Магистр, заявку подпишите до вечера. Госпожа Краузе, — он склонил голову в шутливом поклоне, — спасибо за угощение. — Не за что, — ответила Анна. Когда дверь за Кэйей закрылась, Варка подошёл к ней, обнял и обыденно уткнулся носом в макушку. — Ты зачем пришла? — спросил он тихо. — Могла бы дома отдохнуть. — Я соскучилась, — она прижалась к нему, чувствуя, как приятно пахнет его рубашка. — И хотела убедиться, что ты не голодаешь. — Гуманитарная помощь, значит? — он поцеловал её в лоб и вдруг нахмурился. — Анна, у тебя лоб горячий. — Это от быстрой ходьбы, — она отстранилась, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — не хотела, чтобы пирог остыл. — Ты какая-то бледная, — он взял её лицо в ладони, вглядываясь. — Варка, — она улыбнулась, сняла его руки со своего лица. — Я в порядке, просто немного устала. Дома столько дел... — Ты слишком много на себя берёшь, — он нахмурился. — Может, наймём кого-то? — Не надо, — Краузе покачала головой. — Пока у меня есть куча свободного времени, хотелось бы посвятить его нашему дому. — Ты такая упрямая, — магистр взял её за руку. — Посиди со мной немного, я тебя провожу. — Не нужно, — она высвободилась. — У тебя много работы, а я могу дойти сама. — Анна... — Варка, — она поцеловала его в щёку и отпрянула. — Я взрослая женщина. Ешь пирог и работай. Увидимся вечером! — девушка поправила плащ и развернулась в двери, но обернулась на пороге и улыбнулась. — Не скучай тут. — Я всегда скучаю, — ответил мужчина с теплотой. Краузе помахала рукой и вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Едва она сделала несколько шагов по коридору, как мир качнулся. Голова закружилась резко, в глазах потемнело, а ноги стали ватными. Запах пирога, который всё ещё витал в воздухе, смешался с запахом лакированного дерева и чернил, и желудок мгновенно скрутило. Анна попыталась опереться рукой о стену, но пальцы только скользнули по гладкому камню. — Ох… — тихо выдохнула она. Мир перевернулся. Пол резко рванулся навстречу. Она упала почти бесшумно, успев только выставить руки, чтобы смягчить удар. Последнее, что она услышала – стук собственной корзинки, которую она всё ещё сжимала в руке, и отдалённый голос кого-то из рыцарей.

***

Варка только сел обратно за стол, когда вдруг вспомнил, что хотел уточнить у Анны одну формулировку в квартальном отчёте по снабжению. Он отодвинул новый ломоть пирога, встал и направился к двери. — Анна, подожди секунду! — громко позвал он, открывая дверь. — Там в третьем параграфе… Слова застряли у него в горле. Жена лежала на полу коридора, лицом вниз, в нескольких шагах от приоткрытой двери. Светлые кудри разметались по каменным плитам, корзинка валялась рядом. — Анна! Варка бросился к ней, рухнул на колени и осторожно перевернул её на спину. Лицо было бледным, дыхание – частым и поверхностным, а губы чуть посинели. — Анна, милая! — он похлопал её по щекам, потом прижал пальцы к шее, проверяя пульс. Сердце билось быстро, но неровно. — Анна, слышишь меня?  Она не отвечала. — Архонты… — прошептал он, чувствуя, как страх сжимает горло.  — Магистр Варка, — раздался спокойный голос откуда-то сверху. — Позвольте, я посмотрю. Варка поднял голову и увидел Альбедо. Главный алхимик Ордо Фавониус стоял над ними, уже опускаясь на колени, и лицо его было крайне сосредоточенным. — Это обморок? — выдохнул Варка, не выпуская её руки. — Она была бледна, да и лоб горел. — Давление низкое, пульс частый. Когда она ела в последний раз? — Альбедо уже щупал пульс на девичьем запястье, заглядывал в глаза, приподнимая веки.  — Не знаю, — Варка растерянно посмотрел на жену. — Понятно, — алхимик выпрямился. — Давайте перенесём её в лазарет, там я смогу провести более детальный осмотр. — Что с ней? — голос Великого Магистра прозвучал резче, чем он хотел. — Повода для паники нет, — пожал плечами Альбедо. — Скорее всего, просто истощение.  Варка опешил. Анна отдыхала уже две недели, какое истощение?  — Магистр, — Альбедо прервал его размышления и поднялся, жестом подзывая стоящих рядом рыцарей. — Давайте не будем делать поспешных выводов, сначала осмотрим госпожу Краузе. Тот кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства.

***

Анна очнулась оттого, что кто-то тронул её за плечо. — Госпожа Краузе, — раздался спокойный и чуть отстранённый голос. — Вы меня слышите? Она открыла глаза и увидела над собой светлый потолок, чьи-то руки, ощупавшие её запястье, и знакомое бледное лицо, обрамлённое светлыми волосами. — Альбедо? — голос прозвучал хрипло, она откашлялась. — Что случилось? — Вы упали в обморок, — он говорил ровно, будто речь шла о чём-то обыденном. — Как вы себя чувствуете? Анна прислушалась к себе. Тошнота отступила, слабость осталась, но голова уже не кружилась. — Лучше, — она попыталась приподняться, но Альбедо мягко, но настойчиво вернул её на подушку. — Не торопитесь. Я хотел бы задать вам пару вопросов, госпожа Краузе, — Альбедо пододвинул табурет к койке. — Давно ли вы чувствуете головокружение или слабость? — Может, неделю-две… — девушка опасливо оглянулась на сидящего рядом Варку. — Может, еще что-то изменилось? — Иногда становится плохо от запахов и еды, — она наклонилась чуть ближе к алхимику и понизила голос. — Тошнит жутко. Скажи, Альбедо, это опасно? Я заболела? — Исходя из этого, вы, скорее всего, беременны. В кабинете повисла тишина. Варка замер, не выпуская руку жены, его глаза медленно расширились, а Анна почувствовала, как сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто. — Беременна?.. — тихо повторила она, словно пробуя слово на вкус. Альбедо кивнул. — Симптомы очень характерны для раннего срока. Тошнота, повышенная чувствительность к запахам, усталость, обморок – все указывает на гормональную перестройку организма. Конечно, я проведу дополнительные тесты, но вероятность крайне высока. Варка медленно выдохнул, провёл свободной рукой по лицу и вдруг… рассмеялся. Тихо и потрясённо, но с таким неверием и теплотой, что девушка даже растерялась. — Барбатос всемилостивейший… — пробормотал он, наклоняясь и осторожно прижимаясь лбом к её лбу. — Анна… маленькая моя… мы будем родителями? Она кивнула, чувствуя, как по щекам текут слёзы от внезапно накатившего счастья. — Похоже на то… — прошептала она, сжимая его пальцы. Варка смазано прижался губами к ее лбу, а потом поцеловал её так бережно, словно она была самым хрупким сокровищем в Тейвате. — Я тебя убью, — прошептал он ей на ухо, но в голосе не было ни капли злости, только дрожащая радость. — За то, что молчала. И расцелую за то, что ты у меня есть. Альбедо тихо поднялся, собирая свои инструменты. — Я оставлю вас наедине. Отдыхайте, госпожа Краузе. Никаких резких движений, побольше жидкости и лёгкой пищи. Я пришлю отвар от тошноты. И… поздравляю вас обоих. Когда дверь за алхимиком закрылась, магистр осторожно лёг рядом на узкую кушетку, обнимая жену так, будто боялся её сломать. — Ты в порядке? — спросил он тихо. — Вроде бы да, — ответила Краузе, пряча улыбку в его рубашку. — Хотя… кажется, у нас будет много новых хлопот. — Хлопот? — Варка тихо рассмеялся и погладил Анну по бедру. — Это будет лучшее приключение в нашей с тобой жизни!  Он положил большую ладонь ей на живот, пока ещё плоский, но уже хранящий в себе новую жизнь. — Здравствуй, — прошептал он.  Анна закрыла глаза, чувствуя, как тепло разливается по груди. Несмотря на слабость и лёгкую тошноту, она впервые за неделю почувствовала себя по-настоящему счастливой. Домой возвращались долго. Варка вёл её под руку, поддерживая за талию, и каждый раз, когда девушка спотыкалась, напрягался так, будто она собиралась упасть. — Я не стеклянная, — сказала Краузе, когда магистр в третий раз подхватил её на ступеньках. — Ты беременна, — возразил он и вновь улыбнулся, вспоминая о ее положении. — Варка, — позвала она. — М? — Я рада, — она остановилась и взяла его лицо в ладони, заставив нагнуться. — Что у нас будет ребёнок. Мужчина посмотрел на неё, и в глазах его отразились и надежда, и страх. Анна потянулась к нему, поцеловала в уголок губ, и он, обняв её, прижал к себе так осторожно, будто боялся навредить. — Пойдём домой, — прошептал он. — Я накормлю тебя ужином. — Боюсь, меня снова начнет подташнивать, — хихикнула Анна. — Намекаешь на качество моих навыков кулинарии? — притворно возмущенно вздернул бровь Варка. — Слушай, муженек, — она фыркнула. — Просто купи мне яблок. — Яблоки? — удивился он. — Кислые, — Краузе прижалась к его плечу. — Очень хочется кислого. — Тогда пойдём, — он подхватил её на руки, не спрашивая, и понёс к выходу со штаба, игнорируя удивлённые взгляды рыцарей. — Купим тебе яблоки и всё, что захочешь. — Варка, поставь, — она попыталась возмутиться, но сил не было. — Люди смотрят. — Пусть смотрят, — он расхохотался по-мальчишески. — Я несу свою жену, которая носит под сердцем моего ребенка, между прочим! Анна закатила глаза, но обняла его за шею, прижалась щекой к груди и закрыла глаза. Ветер трепал её волосы, а солнце уже садилось за стенами Мондштадта.

***

Токсикоз прошёл так же внезапно, как и начался – будто кто-то щёлкнул пальцами и убрал все неприятные симптомы одним махом. Утром Краузе проснулась, потянулась в постели и впервые за долгое время вдохнула запах свежего жасминового чая, который по привычке заваривал ей Варка, без малейшего намёка на тошноту. Она села, улыбнулась и громко позвала мужа. — Варка! Кажется, я снова могу есть! Из кухни донёсся его басистый смех, а через секунду Великий Магистр уже стоял в дверях спальни с кружкой в руках и широкой, победной ухмылкой. — Наконец-то! А то я уже начал думать, что ты перестанешь питаться совсем, а наш ребенок останется размером с горошину. — Селестия, — она фыркнула, — дети так не растут. — Откуда мне знать? — он весело пожал плечами. — Я в этом не разбираюсь. Но теперь, когда тебя перестало тошнить, может, ты поешь нормально? Я купил тебе вчера эти... как их... кислые ягоды, которые ты любишь. — Клюкву? — Точно, — мужчина кивнул. — И пирог с яблоками заказал у Сары, и рыбу ту, что ты ешь обычно. — Варка, — она рассмеялась, — я не смогу это всё съесть. — Не капризничай, — он оперся на косяк и взмахнул рукой. — Ты теперь ешь за двоих. Анна хотела возразить, но, увидев его серьёзное лицо, сдалась. В конце концов, аппетит действительно вернулся, и клюква действительно была необыкновенно вкусной.

***

Джинн узнала о беременности на следующий же день после того, как Анна свалилась в обморок. Он ворвался в её кабинет, забыв постучать, и выпалил: — Джинн! У нас будет ребёнок! Та подняла голову от бумаг, посмотрела на него – счастливого, взъерошенного, с сияющими глазами, – и медленно отложила перо, недоуменно открыв рот. — В смысле «у нас»? — переспросила Гуннхильдр. — У нас с Анной! — магистр словно не заметил оговорки и приземлился на стул, не дожидаясь приглашения сесть. — Я стану отцом. Заместительница выдохнула и подперла кулаком подбородок. Уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Поздравляю, — сказала она спокойно, но Анна, которая стояла за спиной мужа, заметила, как дрогнули уголки её губ. — Когда? — Альбедо говорит, около восьми недель, — Варка говорил так громко, что, наверное, его было слышно во всём штабе. — Ей вдруг стало плохо, я уже думал – все! А оказалось… — Я поняла, — Джинн перевела взгляд на девушку. — Как ты себя чувствуешь, Анна? — Уже лучше, — ответила та, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Тогда вот что, — Гуннхильдр встала, подошла к шкафу и достала какую-то папку. — Я пересмотрю твой график, работать будешь только при хорошем самочувствии. Краузе смиренно кивнула, улыбнувшись. — Магистр Варка, — окликнула мужчину Джинн, чирканув пару слов в бумагах. — Я весь во внимании, — ухмыльнулся тот. — Если хоть раз я поймаю госпожу Краузе с тяжелыми документами в коридоре – лично отстраню и тебя, и ее от должности до самых родов. Варка рассмеялся и отсалютовал. — Слушаюсь, мой строгий заместитель.

***

Первое утро на работе оказалось сюрпризом для обоих. Варка вошёл в кабинет, ожидая увидеть пустой стол и гору бумаг, которые ему предстояло разобрать в одиночку. Но Анна уже сидела на своём месте и разбирала почту. — Доброе утро, магистр, — сказала она буднично, даже не поднимая головы. — Вам срочное письмо из Ли Юэ, три рапорта от капитанов, которые требуют подписи, и госпожа Гуннхильдр просила зайти к ней до обеда, чтобы обсудить бюджет на следующий квартал. Варка остановился в дверях, глядя на неё. — Ты уже всё разобрала? — спросил он с уважением. — А я думаю, куда ты сбежала после завтрака. — Я здесь уже час, — она наконец подняла голову, и в глазах её плясали смешинки. — Кто-то же должен наводить порядок. — Ты в меня совсем не веришь, — обиженно сказал он, плюхаясь в своё кресло. — Итак, ты складывал бумаги в три стопки: «срочно», «не срочно» и «непонятно», насколько я поняла, — она протянула ему первую папку. — В третьей оказался рапорт о нападении хиличурлов на торговый караван и Джинн была крайне недовольна, когда не нашла его у себя в кабинете. Варка поморщился. — Какие мы деловые… — Чувствую себя в своей стихии, — Анна положила перед ним перо. — И, магистр, тут такой бардак – я буду с вами крайне строга. — А раньше не была? — он взял перо, делая вид, что оскорблён. — Раньше я не была беременна, — Краузе положила руку на живот, и это движение было таким естественным, что Варка замер, глядя на неё. — И могла таскать за вас бумаги. А теперь я таскаю только самое важное. — И что же самое важное? — спросил он, откладывая перо и откидываясь на спинку. — Твоего ребёнка, — девушка улыбнулась, и у мужчины перехватило дыхание. — А теперь работайте, магистр. Джинн ждать не любит. Он подписал бумаги, но взгляд то и дело метался к Анне. Честно говоря, Варка не мог отвести глаз от того, как она ловко управляется с документами, как хмурится, читая новый рапорт, как поправляет выбившуюся прядь, и каждый раз, когда она касалась живота, у него внутри что-то переворачивалось. К обеду Варка уже привык к возвращению жены. И понял, что работать стало легче – Анна напоминала, что нужно подписать, что отправить, что вовремя доложить Джинн. И когда она вставала, чтобы размять затекшие ноги, он ловил себя на том, что неотрывно следит за каждым её движением, готовый подхватить, если споткнётся. — Хватит дышать мне в затылок, — сказала она, когда он в третий раз подошёл слишком близко. — Я просто хочу помочь тебе в нужный момент, — Варка сделал шаг назад, поднимая руки в жесте капитуляции. — Мне нужна помощь с документами, — девушка ткнула пальцем в очередную папку. — Вот с этими. Капитан третьего отряда пишет, что у них закончились тёплые одеяла, тебе нужно утвердить закупку. — Утверждаю, — магистр взял папку, но не открыл. — Анна, может, ты присядешь?  — Я сидела всё утро, — она села, но не потому, что он попросил, а потому, что ноги и правда начали ныть. — И вообще, Варка, если ты будешь так суетиться, госпожа Гуннхильдр отправит меня домой. — Не отправит, — он придвинул к ней стул и сел рядом. — Я попросил её не нагружать тебя. Ты можешь работать сколько хочешь, но только сидя и только у меня на подхвате. Не распыляйся на все сразу. — Ты что, договорился с Джинн за моей спиной? — она прищурилась. — Я позаботился о здоровье своей жены, — он взял её за руку.  — Ладно, — сдалась Анна, чуть краснея.— Но если я увижу, что ты перекладываешь на меня свои отчёты, я пожалуюсь Джинн. — Я бы никогда, — он поднёс её руку к губам. — Я теперь образцовый магистр. Подписываю всё вовремя, не путаю печати и даже отчёты пишу разборчиво. — Ах, какие речи, — девушка усмехнулась. — Я видела твой вчерашний рапорт – там три ошибки в первом абзаце. — Три? — он удивился. — Не может быть. — Три, — Краузе высвободила руку и взяла перо. — Давай, я покажу. Он подвинулся ближе, они склонились над бумагой, и солнечный свет, падающий из окна, рисовал на полу одну тень на двоих.

***

На четвёртом месяце живот начал заметно округляться. Не сильно – маленький и аккуратный бугорок, который был виден только когда Анна стояла боком к зеркалу. Но она уже не могла пройти мимо большого зеркала в спальне, не остановившись. Однажды вечером, после ужина, девушка стояла перед ним в одной тонкой рубашке, приподнимая подол и поворачиваясь то так, то эдак. Варка лежал на кровати, облокотившись на локоть, и наблюдал за ней с ленивой улыбкой. — М-да, — сказала она, проводя ладонью по животу. — Уже видно, но ощущение, как будто я слишком много пирогов съела. — Красиво, — ответил магистр низко, не отрывая глаз.  Краузе повернулась к нему лицом, всё ещё держа рубашку приподнятой. — Правда? По-моему, выглядит странно. — Тут нет ничего странного,  — Варка встал с кровати и подошёл сзади, обнимая её за талию и кладя обе ладони на чуть округлый живот. — и твой животик – самое умилительное, что я видел в жизни. Кроме тебя самой, конечно. Она тихо засмеялась, но потом вдруг всхлипнула – слёзы опять накатили ни с того ни с сего. Целительницы из собора предупреждали ее о скачках настроения, но Анна почти не придавала значения сему факту, пока не столкнулась с его проявлениями. — Но Варка… я выгляжу толстой. — Ты носишь под сердцем наше дитя, — ответил он, целуя её в шею. — и выглядишь здоровой. Разве это не единственное, о чем стоит переживать? 

***

Пятый месяц прошёл спокойно. Анна работала, Варка за ней приглядывал, Джинн – за ними обоими. Живот рос, и теперь его нельзя было скрыть даже под самым свободным платьем. Девушка смирилась с новой формой, хотя иногда, глядя на своё отражение, всё ещё удивлялась. — Ты знаешь, — сказал Варка однажды вечером, когда она сидела на диване, поглаживая округлившийся живот, — я раньше думал, что беременные женщины – это... ну, не знаю... усталые, одутловатые, вечно всем недовольные. — Спасибо, — сухо сказала Краузе. — Подожди, — он сел рядом, взял её за руку. — Но ты будто другая. Ты светишься и, не знаю, как это объяснить, но ты... красивее, чем была. — Это гормоны, — буркнула девушка, отворачиваясь, чтобы он не видел, как она покраснела. — Нет, — магистр повернул её лицо к себе. — Разве гормоны могут так? Это все ты с малышом, — он положил руку ей на живот. — Надеюсь, что он будет в тебя. — А может, он будет похожа на тебя, — Анна улыбнулась. — и мы назовём его Варкой-младшим.  — Ни в коем случае, — мужчина картинно схватился за сердце. — Одного Варки на Мондштадт хватит. Она рассмеялась, и он, глядя на неё, тоже улыбнулся. А потом наклонился и поцеловал её в живот так осторожно и благоговейно, будто просил у малыша прощения за то, что мешает. — Здравствуй, — прошептал он. — Это твой папа. Ты там как, удобно устроился? — Он ещё не слышит, — Анна погладила мужа по голове. — Ничего, — Варка поднял глаза и широко улыбнулся. — Пусть привыкает к моему голосу. 

***

Шестой месяц принёс с собой перемены, которые не смогли предсказать даже целители, к которым девушка ходила раз в неделю по настоянию Варки. Всё началось с того, что она увидела в витрине магазина детскую распашонку. Маленькую такую, нежно-голубую, с вышитыми цветами. Краузе зашла, чтобы просто посмотреть, а вышла с целой корзиной. — Поверьте, это только начало, — сказала продавщица, улыбаясь. — Потом вы будете покупать всё, что увидите. — Да ладно вам, — отмахнулась Анна, но уже на следующий день притащила домой вязаное одеяльце, а через неделю – погремушку, плюшевого медвежонка и три пары пинеток. Варка, вернувшись домой, споткнулся о корзинку в прихожей. — Это что? — спросил мужчина, разглядывая содержимое. — Тут все нужное, — девушка вытащила распашонку и приложила к себе. — Смотри, какая маленькая. — Анна, — он взял в руки плюшевого медведя, — Нашему ребенку еще расти и расти до того, чтобы появиться на свет. Ему не нужно столько вещей прямо сейчас. — Ему нужно, — твёрдо ответила она. — И это не всё – завтра я хочу купить кроватку. — Кроватку? — он поперхнулся. — Анна, у нас в спальне нет места для кроватки. — Тогда нужно переставить мебель, — девушка уже раскладывала покупки на диване, сортируя их по размеру и цвету. — Или переселим тебя в кабинет. — Меня? — магистр изобразил ужас. — А как же я буду спать с тобой? — Вот именно, — она подняла на него взгляд, и в глазах её было такое выражение, что он сразу сдался. — Ладно, — вздохнул он. — Я отпрошусь у Джинн и мы пойдем за твоей кроваткой. Но сейчас мы идем ужинать. — Ужин подождёт, — Анна уже доставала из корзины пинетки. — Посмотри, какие они маленькие. Представляешь, ножка у нашего ребенка будет такого размера! Варка посмотрел на пинетки, которые помещались у него на ладони, и почувствовал, как внутри что-то сжимается. Он вдруг отчётливо представил себе это маленькое и беззащитное существо, которое скоро будет топать этими крошечными ножками по их дому.  Великий Магистр любил детей, но одно дело – учить и веселиться с подросшими чужими чадами, а другое – нянчить еще совсем крохотного. Перед такой ответственностью он испытывал одновременно и трепет, и предвкушение. — Ладно, — сказал он наконец, садясь рядом. — Давай посмотрим, что ты ещё купила. Анна засияла и выложила всё содержимое из корзинки. Они сидели на диване, перебирая детские вещи, и Варка, который раньше считал, что вязаные пинетки – это нечто слишком далекое от его мира, теперь держал их в руках с таким видом, будто это были минимум дорогостоящие артефакты.

***

В тот вечер Кэйа и Розария наконец-то уговорили магистра зайти в «Долю Ангелов» — «всего на час, ты же скоро станешь отцом, надо отметить!». Варка не хотел идти и теперь стоял в дверях спальни, уже в плаще, и хмурился. — Я могу остаться, они переживут. — Иди, — улыбнулась Краузе, сидя на кровати и гладя живот. — Тебе тоже нужно иногда отдыхать с друзьями, тем более ты проработал без выходных неделю. Выпей немного, развейся. Варка помялся еще некоторое время, но все же поцеловал её в лоб, потом в живот и ушёл, пообещав вернуться не позже полуночи. Как только дверь за ним закрылась, Анна вздохнула. Проблема заключалась в одном – она больше не могла заснуть без мужа. Сначала девушка списывала это на беспокойство, ведь ребёнок шевелился, живот мешал найти удобную позу, а непрошеные мысли лезли в голову. Но потом поняла: дело не в этом.  Когда он был рядом, она засыпала мгновенно, прижимаясь к его боку и чувствуя его ладонь у себя на талии. А когда его не было…  Она полежала минут десять, пытаясь уснуть, но сон не шёл, тишина в доме казалась оглушающей, а темнота – слишком плотной. Краузе перевернулась на другой бок, потом на спину, потом снова на бок. — Это глупо, — сказала она себе вслух. — Ты взрослая женщина, а ведешь себя как маленький ребёнок. Но тело не слушалось. Ей нужно было что-то, что напоминало бы о его присутствии. Анна вздохнула, села на кровати и огляделась. Взгляд упал на спинку стула, куда с утра Варка повесил свою рубаху. Она встала, взяла ее, постояла секунду в нерешительности, а потом, махнув на все рукой, забралась обратно под одеяло, прижимая к лицу домашнюю и мягкую от частых стирок ткань. Она пахла им – этого было достаточно. Краузе свернулась калачиком и уснула почти сразу. Варка вернулся раньше, чем обещал, где-то около одиннадцати. Дом встретил его тишиной. Мужчина тихо снял сапоги, прошёл в спальню и остановился на пороге, чувствуя, как в груди сладко и тяжело сжимается. Анна спала. Её светлые кудри разметались по подушке, одна рука крепко обнимала его старую домашнюю рубаху, прижимая выцветшую ткань к округлому, уже заметно большому животу. Она выглядела такой маленькой. Варка тихо подошёл, сел на край кровати и осторожно убрал прядь волос с её щеки. — Вот мы какие… — прошептал он с хрипловатой усмешкой, наклоняясь к ее уху. — Маленькие похитители. Краузе сонно моргнула и открыла глаза. Взгляд ещё был затуманенным, но когда она увидела мужа, на губах появилась мягкая и чуть виноватая улыбка. — Варка?.. Ты уже вернулся… — Да, — кивнул он и лёг рядом, не раздеваясь. — Не смог оставить тебя надолго. —он сделал паузу. — Но знаешь… Я могу и заревновать. Неужели я хуже рубашки?  Он обнял её, притянул ближе и положил широкую ладонь на тёплый, тяжёлый живот. Ребёнок тут же шевельнулся сильно и ощутимо. Магистр замер, а потом тихо, басовито рассмеялся. — Чувствуешь? Мне кажется, он тоже против моей «замены», — он провёл пальцами по ткани, которая была уже изрядно измята. — И зачем она тебе? — Я... — Анна запнулась, чувствуя, как горят щёки. — Мне легче спать, когда она рядом. — Мне это нравится, — вдруг произнес мужчина. — Что? — она не поверила своим ушам. — И даже немного льстит! Но милая… Почему не сказала, что без меня не можешь заснуть? — спросил он низко. — Я бы не уходил никуда сегодня. — Не хотела, чтобы ты знал… — прошептала Краузе. — Это и правда глупо, прости. — Глупо? — мужчина перевернулся, нависая над ней. — Меня чертовски заводит, что женушка вынуждена спать с моими вещами, пока я не дома, — Варка наклонился и поцеловал её, сразу вторгаясь языком.  Краузе ахнула в губы, но ответила, запустив пальцы в его волосы. Варка оторвался первым, тяжело дыша, и провёл ладонью по её боку, спускаясь к животу. Магистр всегда хотел свою жену, с первой их ночи и до сегодняшнего дня. Но в последнее время, когда она ходила по дому, положив руку на округлившийся живот, когда поправляла волосы и свет от свечей падал на её профиль, когда она спала, разметавшись по кровати, и её тело, тяжёлое и мягкое, занимало всё больше места, желание будто пробудилось с новой, почти пугающей силой.  — Видела бы ты себя… — простонал он полушепотом, а глаза потемнели от желания. — Чёрт, Анна, если бы я знал, что беременность сделает тебя такой… ты бы уже носила третьего. — Не думаю, что я бы согласилась… — девушка покраснела до корней волос, но её дыхание уже участилось.  Она попыталась отвернуться, но Варка не позволил, вновь возвращаясь к ее губам. — Что же… — он чуть отстранился, проводя большим пальцем по щеке Краузе. — Теперь, когда я здесь, тебе больше не нужна моя одежда, надеюсь. Магистр хрипло рассмеялся и задрал подол ночной рубашки Анны, возвращаясь к ее телу.

***

Последний месяц беременности Анна встретила с удивительным спокойствием. Живот к тому времени вырос настолько, что она с трудом видела свои ноги, но это её почему-то не раздражало. Наоборот, в этой новой тяжести и медленных, переваливающихся движениях было что-то умиротворяющее. Она чувствовала, как внутри зрела новая жизнь, и это ощущение наполняло её тихой радостью. — Ты сегодня опять на работу? — Варка стоял в дверях спальни, наблюдая, как она пытается застегнуть форменную юбку на молнию. Живот упрямо не помещался в привычную одежду, и Краузе, вздохнув, отступила от зеркала. — Придётся снова надеть то, что сшила матушка. Она достала из шкафа платье свободного кроя. То было лёгкое, из мягкой ткани и с вышивкой по подолу. Варка подошёл, помог его надеть, и его ладони задержались на её животе дольше, чем требовалось. — Ты прекрасно выглядишь, — сказал мужчина, поцеловав её в плечо. — Не пытайся мне льстить, — она отмахнулась, но в зеркале поймала его взгляд и улыбнулась. — Как тебе угодно, — парировал он и, подхватив её сумку, повёл к выходу.

***

— Госпожа Краузе, доброе утро! — дежурный у входа, молодой парень из новобранцев, вытянулся по струнке и распахнул перед ней дверь шире обычного. — Доброе утро, — девушка улыбнулась, проходя, и поймала себя на мысли, что уже привыкла к такому отношению.  Рыцари, которые раньше пробегали мимо с кипой бумаг, теперь придерживали двери, уступали дорогу и предлагали помощь. Кто-то приносил ей свежие фрукты, потому что «Матушка прислала из деревни, а я всё равно не ем», кто-то притаскивал мягкие подушки для поясницы, ведь «У сестры такие же были, говорит, очень помогают». — Вы сегодня прекрасно выглядите, госпожа Краузе! — это уже Ноэлль, которая каждый день находила новые комплименты для её округлившегося живота. — Ты говоришь это каждое утро, — Анна рассмеялась. — Я читала, что самое важное у беременных – настроение, — серьёзно ответила горничная-рыцарь и, поклонившись, убежала по своим делам. Анна поднялась на второй этаж, открыла дверь своего кабинета и остановилась на пороге, чувствуя привычное тепло. Здесь всё было устроено для её удобства. Стол поставили с высокой столешницей, чтобы можно было работать стоя, когда сидеть устаёшь. Кресло принесли с мягкой спинкой и подлокотниками, чтобы было, куда откинуться. И, главное, кушетка в углу, стоящая за ширмой, которую притащил Варка, узнав, что жена иногда остаётся в штабе на обед. — Нечего тебе таскаться домой в середине дня, — заявил он тогда. — Будешь отдыхать здесь. — Здесь же не спальня, — возражала она.  — А теперь будет и спальня, и кабинет, — отрезал он и собственноручно застелил кушетку мягким одеялом, которое купил у Маржори. — Если Джинн спросит – скажешь, что я приказал. Джинн, конечно, не стала спрашивать. Увидев кушетку, она только приподняла бровь, но ничего не сказала, а через день в кабинете появились новые подушки, плотные шторы и маленький столик. — Это от меня, — коротко сказала она, когда Анна попыталась поблагодарить. — Тебе нужно отдыхать.

***

Обеденное время Анна проводила на кушетке. Ребёнок внутри часто затихал именно в эти часы, будто чувствовал, что матери нужно отдохнуть. Она закрывала глаза и слушала, как за дверью переговариваются рыцари, как кто-то смеётся в коридоре, а Джинн отдаёт распоряжения, и медленно проваливалась в сон. Сегодня она проснулась от тихого шороха. — Тихо, — прошептал чей-то голос. — Она спит. — Я хочу посмотреть на пузико, — ответил другой голос, более детский и звонкий. — Кли, нельзя будить. — Я не буду будить, просто посмотрю. Краузе приоткрыла один глаз. У края кушетки, прижавшись друг к другу, стояли Рэйзор и Кли. Рэйзор держал в руках букет полевых цветов, явно собранный наспех, но старательно перевязанный травинкой, а Кли сжимала в кулачке какую-то пушистую игрушку. — Можете посмотреть, — сказала Анна, и оба вздрогнули, как воры, пойманные на месте преступления. — Мы не хотели будить! — выпалила Кли, но тут же подскочила к кушетке, уставившись на её живот. — Ой, какой большой! А он шевелится? — Иногда, — Анна улыбнулась, взяла руку девочки и положила на живот. — Вот, чувствуешь? Рыцарь Искорка замерла, раскрыв рот. Под её ладошкой что-то мягко толкнулось, и она взвизгнула от восторга. — Он меня пихнул! Рэйзор, ты тоже должен попробовать!  Мальчик подошёл ближе, тоже протянул руку – осторожно, как к дикому зверьку, и его ладонь, вся царапинах неизвестного происхождения, легла поверх ладошки Кли. Он замер, прислушиваясь. — Там кто-то есть, — сказал он серьёзно. — Там ребёнок, — улыбнулась Анна. — Он скоро родится. — А когда? — спросила Кли, не отрывая взгляда от живота. — Скоро, — Анна погладила её по волосам и закряхтела, поднимаясь на подушках. — Может быть, даже на этой неделе. — Ого, — девочка посмотрела на неё с радостью. — А вы не боитесь? — Немного, — призналась Краузе и пожала плечами. — но надеюсь, все пройдет хорошо. — Правильно, не бойтесь! — заявила Кли. — Я буду играть с малышом, когда он родится, научу его взрывать бомбочки! — Кли, — Анна нахмурилась. — Никаких бомбочек. — Ну ладно, — девочка вздохнула. — Тогда я попрошу маму привезти еще одного Додоко. Рэйзор, который всё это время молчал, вдруг шагнул вперёд и протянул Анне букет. — Тебе, — сказал он.  Анна приняла цветы, среди которых были и полевые ромашки, и пара одуванчиков, и веточка мяты. — Спасибо, Рэйзор, — она прижала букет к груди. — Это очень красиво. Рэйзор покраснел, отступил за спину Кли и смотрел оттуда явно довольный, но смущённый. — Мы пойдём, — Кли уже тянула его к выходу. — А то нас Джинн ищет, мы сбежали с тренировки. — С тренировки? — Анна приподняла бровь. — Мы почти закончили! — крикнула девочка на бегу. — Пока, госпожа Краузе! Пока, малыш! Дверь захлопнулась, и Анна осталась одна, сжимая в руках букет и чувствуя, как под сердцем снова мягко толкается маленькая ножка или кулачок. — Скоро мы встретимся, — прошептала она, поглаживая живот. 

***

День, когда всё началось, был обычным. Девушка сидела в своём кабинете, разбирала очередную папку с рапортами, так как Джинн доверяла ей только самое простое, но Анне было приятно даже это, и поглаживала живот, который сегодня почему-то казался особенно тяжёлым. — Ты там не балуешься? — спросила она шёпотом, когда очередной толчок заставил её охнуть. В ответ ребёнок завозился еще сильнее, будто упираясь во все стороны сразу, и Краузе, вздохнув, отложила перо. — Ладно, давай отдохнём немного. Она встала, прошлась по кабинету, выглянула в окно. Внизу, на плацу, рыцари отрабатывали удары, и их крики смешивались с щебетанием птиц, кружащих над крышами. Всё было как всегда. В дверь постучали. — Госпожа Краузе, — дежурный просунул голову в кабинет. — Вас и Великого Магистра просят на совещание через час. — Хорошо, — она кивнула. — Передайте, что я буду вовремя. Она успела закончить с бумагами, переодеться в свежее платье и даже поправить причёску, прежде чем в кабинет влетел Варка. — Ты идёшь? — он был в парадном мундире, с мечом на поясе, и вид у него был такой, будто он собрался на войну, а не на заседание. — Иду, — она взяла его под руку. — Ты так вырядился… — девушка хихикнула и поправила манжеты его одеяния. — Что за совещание? — Какие-то поставки из Ли Юэ, — он поморщился. — Джинн сказала, что нужно присутствовать. И тебя попросила занести что-то из документации. — Значит, пойдём, — она улыбнулась, чувствуя, как внутри снова что-то толкнулось. — Нервничаешь, что ли? Такие страшные люди?  — Ничего не нервничаю, — соврал он, но руку её сжал крепче. В большом зале заседаний было душно. Анна сидела в конце длинного стола, рядом с Варкой, и слушала, как представитель торговой гильдии рассказывает о новых условиях контракта. Голос его был монотонным, цифры мелькали перед глазами, и она, чтобы не уснуть, машинально гладила живот. — ...и поэтому мы предлагаем пересмотреть цены на доставку зерна в гарнизоны, — говорил торговец. — Это неприемлемо, — отрезала Гуннхильдр, а Варка мрачно кивнул. — Бюджет Ордена не резиновый. — Но качество нашего зерна... Анна слушала вполуха. Живот начал тянуть, было не больно, но неприятно. Она поменяла позу, надеясь, что ребёнок просто решил побузить. Тянущая боль повторилась, на этот раз сильнее. — Госпожа Краузе, — голос Джинн прозвучал обеспокоенно. — Вам нехорошо? — Всё в порядке, — она улыбнулась, чувствуя, как боль отпускает. — Может, принести воды? — подал голос Мика, который, кажется, только и ждал повода сделать что-то полезное. — Не нужно, — Анна покачала головой. — Продолжайте, пожалуйста. Джинн бросила на неё внимательный взгляд, но кивнула и вернулась к обсуждению. Следующие полчаса прошли спокойно. Анна успела сделать несколько пометок, перекинуться парой фраз с Кэйей по поводу закупки фуража и даже шепотом пошутить над очередной опечаткой в рапорте. Живот тянуло, но не сильно, и она почти перестала обращать на это внимание. Боль напоминала волны. Девушка научилась их распознавать ещё месяц назад – ложные схватки, которые Альбедо называл «тренировочными», были нерегулярными, не слишком болезненными и обычно проходили, если сменить позу или пройтись. Поэтому сейчас она не волновалась. Просто считала про себя и ждала, когда очередная волна отпустит, и пыталась сосредоточиться на том, что говорили за столом. — Ты в порядке? — шепнул Варка, наклоняясь к ней в очередной раз. — Всё хорошо, — она улыбнулась. — Просто шевелится. Он кивнул, снова уставившись на оратора, но руку её не отпустил. — ...мы готовы уступить в цене, если Орден возьмёт на себя доставку, — продолжал торговец. — Это возможно, — кивнула Джинн. — Но нужно согласовать маршруты... Боль пришла снова и на этот раз она была острее. Анна, закусив губу, провела ладонью по животу, пытаясь успокоить малыша. Внизу живота что-то странно потянуло, и она вдруг почувствовала, как по бедру, под подолом, скользнуло что-то тёплое. Она замерла. — Анна? — магистр снова наклонился к ней. — Ты побледнела. — Всё хорошо, — она встала, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Извините, мне нужно выйти. Гуннхильдр бросила на неё быстрый взгляд, но ничего не сказала, только кивнула. Анна вышла из зала, придерживаясь за стену, и направилась в свой кабинет. Каждое движение отзывалось новой волной боли, и она, добравшись до кушетки, опустилась на неё, тяжело дыша. Тёплая влага продолжала сочиться, и Краузе, протянув руку, коснулась ткани. Пальцы стали мокрыми. — Ну вот, — прошептала она, чувствуя, как сердце ухает в пятки. — Похоже, ты решил, что пора. Боль накатила снова, такая сильная, что она вцепилась в край кушетки и застонала сквозь зубы. В голове пронеслась паника – она же должна была ещё неделю ходить, ещё не время. Но тело знало своё дело, и живот, каменея, сжимался в очередной схватке. — Бездна, да что же это… — прошептала она, но голос не слушался. — Варка...

***

Он ворвался в кабинет через минуту или, может, через час, она не поняла. Дверь грохнула о стену, и огромная фигура заслонила свет из коридора. — Анна! — он рухнул перед ней на колени, схватил за руки. — Что случилось? Джинн показалось, что ты плохо выглядела… — Варка, — она перебила его, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Кажется, я рожаю. Магистр замер, посмотрел на её лицо, потом на живот и подол платья, который она безуспешно пыталась прикрыть рукой. Его глаза расширились. — Что? — выдохнул он. — Сейчас? Не может быть, ты же говорила, что ещё... — Я думала, что ещё неделя, — она стиснула его руку, когда новая схватка скрутила тело. — Но, видимо, ребёнок решил иначе. — Альбедо! — он вскочил, и крик его громыхнул так, что стёкла в окне задребезжали. — Нам нужен Альбедо! — Варка, — она схватила его за рукав. — Не кричи. Просто... позови кого-нибудь. — Я сейчас, — он метнулся к двери, чуть не сбив с ног заглянувшую на шум Джинн. — Анна рожает! Нам срочно нужны сестры из собора и Альбедо! Джинн, обычно невозмутимая, на секунду замерла, но тут же взяла себя в руки. — Я распоряжусь, — сказала она спокойно. — Анна, как ты? — Терпимо, — выдавила та, пытаясь дышать ровно. — Воды отошли, но схватки... пока не очень часто. Джинн кивнула, бросила быстрый взгляд на побледневшего Варку и вышла, плотно закрыв за собой дверь. — Муж, — Анна поманила его. — Иди сюда, не стой там столбом. Он подошёл, опустился на колени и взял её руки в свои. — Ты как? — спросил он, и голос его почти дрожал. — Сильно больно? — Терпимо, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Но ты мог бы и не кричать на весь штаб. Теперь все будут знать, что у жены Великого Магистра начались схватки. — Прости, — мужчина прижался лбом к её лбу. — Я жутко перепугался. — Всё хорошо, — она погладила его по щеке. — Это естественный процесс и женщины рожают уже тысячи лет. — Но не моя жена, — упрямо сказал он. — Моя жена должна рожать в лучших условиях, с лучшими лекарями, в... — Послушай, — она перебила его, потому что новая схватка скрутила живот, и говорить стало трудно. — Просто... помолчи и держи меня за руку. Варка опасливо замолчал, стиснул её ладонь и смотрел, как она дышит, тяжело, прерывисто, считая про себя секунды.

***

Лекари из собора Фавония прибыли через пятнадцать минут. С ними пришла высокая женщина с седыми волосами, убранными в строгий пучок, и двумя помощницами, тащившими корзины с инструментами. — Госпожа Краузе, — она подошла к кушетке, профессиональным взглядом оценивая состояние. — Меня зовут Ирма, я буду принимать роды. Расскажите, что чувствуете. После описания Анной своих ощущений Ирма кивнула и велела помощницам готовить всё необходимое, обратилась к Варке, который так и стоял на коленях, не выпуская руки жены. — Магистр, вам лучше выйти. — Я никуда не выйду, — рявкнул он. — Варка, — Анна сжала его руку. — Послушай их... — Я сказал – нет, — он посмотрел на Ирму, и в глазах его горела такая решимость, что та только вздохнула. — Хорошо. Но тогда отойдите к стене и не мешайте. Варка неохотно поднялся, зашел за кушетку, но руки Анны не отпустил, и она, чувствуя его пальцы, немного успокоилась. — Сейчас прибудет мастер Альбедо, — сказала Ирма, разворачивая инструменты. — Он поможет, если понадобятся его... специфические методы. Но я надеюсь обойтись без них. В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошли Альбедо и его помощница Сахароза. Алхимик был спокоен, как всегда, но в руках его был странный саквояж, от которого пахло травами и чем-то ещё. — Госпожа Краузе, — он кивнул ей, проходя к столу, где уже хозяйничали лекари. — Я рад, что вы решили начать в рабочее время, это значительно упрощает логистику. — Селестия, Альбедо… — простонала Анна, когда очередная схватка скрутила её. — Не сейчас. — Извините, — он достал из саквояжа какие-то склянки и начал их смешивать, что-то бормоча себе под нос. Сахароза, робкая и вечно смущённая девушка, подошла к Анне и протянула ей маленький пузырёк. — Это отвар, — пролепетала она. — Он помогает расслабиться и уменьшает боль. — Спасибо, — Краузе приняла пузырёк и отпила глоток. Травяной вкус обжёг горло, но через минуту тело действительно стало мягче, и боль немного отступила. Джинн заглянула в кабинет, когда всё было готово. Ирма уже осмотрела Анну, определила, что раскрытие идёт нормально, и велела ждать.  — Ты?.. — начала она, подходя к кушетке. — Терпимо, — Анна попыталась улыбнуться. — Спасибо, что организовали всё так быстро. — Не за что, — Джинн посмотрела на Варку, который сидел на стуле у стены, сжимая руку жены и мрачно глядя перед собой. — Магистр, вам нужно что-то? — Мне нужно, чтобы это закончилось, — буркнул тот. — Процесс только начался, — заметил Альбедо, в голосе послышалась усмешка. — Будьте терпеливы. Варка хотел что-то ответить, но Краузе стиснула руку мужа, и он замолчал. — Всё хорошо, — прошептала она.  — Мы справимся, — проговорил он, глядя ей в глаза. Магистр и сам был на нервах, но глаза были полны любви и страха.  За окном уже садилось солнце, окрашивая небо в багряный цвет. В кабинете пахло травяными настойками и волнением. Мондштадт жил своей обычной жизнью, не зная, что в эту минуту начиналась новая. — Архонты, — выдохнула Анна, чувствуя, как тело снова скручивает болью. — Начинается. — Дышите, — велела Ирма, подходя ближе. — Ровно и глубоко. Не бойтесь, я рядом. Анна закусила губу, сжала руку Варки и закрыла глаза. Впереди были часы предполагаемых мучений, но рядом был муж, были люди, которые заботились о ней на протяжении всей беременности, а где-то внутри, совсем близко, билось маленькое сердце. Она справится. Ночь опустилась на Мондштадт плотным бархатным пологом, а в маленьком кабинете на втором этаже штаба время будто остановилось. Свечи догорали одна за другой, их заменяли новыми, и воск капал на подсвечники, застывая причудливыми узорами. За окном давно стихли голоса, погасли огни в домах, и только полная яркая луна заливала комнату серебристым светом, смешиваясь с жёлтым пламенем свечей. Анна потеряла счёт времени. Схватки приходили и уходили, накатывали волнами, и в промежутках между ними она проваливалась в какое-то странное, пограничное состояние. То был не сон и не явь. Где-то рядом был Варка, его рука сжимала её ладонь. Он что-то шептал, и его дыхание щекотало ее щеку. Слышался спокойный и уверенный голос Ирмы, шелест трав, которые смешивала Сахароза в ступке, раздавались тихие комментарии Альбедо. — Еще немного, госпожа Краузе, — сказала Ирма в очередной раз, и Анна уже не могла понять, в который.  — Я не могу, — прошептала она, чувствуя, как силы покидают её. — Я больше не могу. — Моя милая Краузе, — голос Варки прозвучал твёрдо, но она чувствовала, как дрожат его пальцы. — Ты самая сильная женщина, которую я знаю, ты сможешь. — Ты предвзят, — выдохнула она, и даже сквозь боль улыбнулась. — Ещё как, — согласился он и поцеловал её в потный висок. — Но кто со мной поспорит? А потом наступил момент, когда мир сузился до одной-единственной цели. Ирма что-то говорила, Сахароза подавала новые лекарства, Альбедо зачем-то подошёл ближе, но Анна ничего не видела и не слышала. Только чувствовала, как тело напрягается в очередной схватке, как распирает ее изнутри, и как рука магистра сжимает так сильно, что, кажется, сейчас хрустнут кости. — Давай, Анна, — его голос прорвался сквозь пелену. — Давай, маленькая. Она закричала от усилия, от напряжения и желания сделать последний рывок. И в этот момент мир разорвался – тишина, которая длилась секунду, показавшуюся вечностью, а потом тонкий, пронзительный плач. — Мальчик, — голос Ирмы звучал устало, но довольно. — у вас здоровый мальчик. Анна откинулась на подушки, чувствуя, как тело наливается свинцовой тяжестью. В ушах шумело, а перед глазами всё плыло, но она видела, как Ирма принимает в руки маленькое, сморщенное существо, как вытирает его, как что-то делает с пуповиной. И рядом, будто за стеклом, плакал ребёнок. — Анна, — голос мужа был хриплым. — Анна, посмотри на меня. Она повернула голову. Варка стоял на коленях рядом с кушеткой, и лицо его было мокрым – от пота или же слёз, она не могла разобрать. Его красные и усталые глаза смотрели на неё с таким обожанием, что у неё снова защипало в горле. — Ты сделала это, — прошептал он.  — Точно-точно, — ответила она, и голос её был слабым, но счастливым. Мужчина наклонился и начал целовать её лоб, щёки и нос, мазал губами по подбородку и уголкам губ. Поцелуи были лёгкими, а губы Варки дрожали. — Я так тебя люблю, — бормотал он между поцелуями. — Ты даже не представляешь… Ты такая красивая у меня. Такая…. Варка не договорил, потому что голос его дрогнул, и Краузе почувствовала, как на её щеку упала горячая капля. — Ирма уже несёт нашего сына, — сказала она, перехватывая его руку и прижимаясь к ней щекой.  — Сына, — повторил он, и в голосе его было столько изумления, будто он только сейчас поверил в то, что всё случилось. Целительница подошла, держа на руках маленький свёрток, и Анна, протянув руки, приняла его. Ребёнок был маленьким. Нет, она знала, что новорождённые маленькие, но этот казался удивительно крошечным. Красное сморщенное личико, легкий пушок на голове и кулачки, сжатые так, будто он собирался драться за своё место в этом мире.  Малыш был тёплым, тяжёлым, пах кровью и чем-то необыкновенным. Анна прижала его к себе, чувствуя, как маленькое сердечко бьётся в унисон с её собственным, как его дыхание – частое, прерывистое – вплетается в её дыхание.  — Здравствуй, — прошептала она. — Здравствуй, маленький. Ребёнок открыл мутные, но уже такие родные глаза, и затих, прислушиваясь к её голосу, который слышал внутри, в тёплой темноте, целых девять месяцев. Краузе погладила его по щёчке и крошечному носику, по светлым волосикам, и внутри разлилось такое тепло, что она забыла о боли, об усталости, о том, что её тело ещё помнит каждую схватку. Варка замер. Посмотрел на свёрток, а потом на Анну. — Я... — он протянул руки, и они дрожали. — Можно? — Конечно, — девушка осторожно переложила малыша в его огромные ладони. — Держи под головку. Анна смотрела, как её муж – Великий Магистр и герой Мондштадта, человек, который не боялся ни Бездны, ни драконов, держит их сына, а его пальцы, чаще всего сжимающие меч и поводья, сейчас бережно и почти боязливо поддерживали крошечную головку, покрытую светлым пушком. Малыш морщился, приоткрывал глазки, и Варка, склонившийся над свертком, выглядел так, будто впервые увидел чудо. Анна приподнялась на локте, и Ирма помогла ей, подложив под спину подушку. Слёзы снова потекли по щекам, когда она увидела сына. Варка аккуратно переложил сверток обратно. — Он похож на тебя, — сказала она, разглядывая маленькое личико. — Та же форма лица. — Он похож на тебя, — возразил Варка, и она услышала в его голосе улыбку. — Только посмотри на эту складочку между бровей. Ирма, закончившая с последними процедурами, подошла и тихо спросила: — Вы уже придумали имя? Анна посмотрела на мужа.  — У меня есть одно… — сказала она, когда дыхание восстановилось, а слёзы высохли. — Я думала об этом.  — И что же? — Варка обнял их, кладя подбородок ей на плечо.  В голове вертелось много имён, которые они обсуждали последние месяцы, но сейчас, глядя в это маленькое, серьёзное лицо, Краузе поняла, что подходит только одно. — Адальволф, — сказала она. — Доблестный волк. Варка замер, потом его лицо расплылось в улыбке. — Адальвольф, — сказал Варка тихо и рассмеялся. Пульсация отдалась в девичье плечо. — Это что, в честь моего звания?  — Все же, он твой сын… — Анна устало повернула голову к мужу и улыбнулась. Малыш, будто услышав своё имя, шевельнулся, приоткрыл рот и издал тонкий, жалобный звук. — Какой же ты маленький, — вернув свое внимание к малышу, девушка вновь провела пальцем по его щеке, и тот, открыв рот, попытался поймать палец губами. — И голодный уже. Барбатос, ты же только родился. Адальволф шевельнулся, открыл рот, ища грудь, и Анна под руководством Ирмы приложила его. Малыш жадно приник к ней, и она ахнула от неожиданно щиплющего и тянущего ощущения. — Всё правильно, — кивнула Ирма. — Кормите по требованию, не бойтесь, если будет часто просить, это нормально. — Спасибо, — выдохнула Краузе, не отрывая взгляда от сына. — Спасибо вам всем. — Мы оставим вас, — целительница кивнула помощницам, которые уже собрали инструменты. — Если что-то понадобится – мы рядом. Мастер Альбедо, вы идёте? — Да, — алхимик, до этого молча стоявший в углу, подошёл и заглянул в свёрток. — Поздравляю, госпожа Краузе, магистр.  Дверь закрылась, и они остались втроём. В кабинете горела одна свеча и было так тихо, что слышалось каждый вздох маленького Адальволфа. — Как ты? — спросил Варка, прижимаясь губами к её виску. — Сильно устала?  — Устала, — призналась она. — Но это того стоило. Они смотрели, как младенец ест, как его кулачки сжимаются и разживаются. Анна провела пальцем по крошечному ушку, и малыш, отпустив грудь, повернул голову, ища тепло её руки. — Наш храбрый волчок, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Адаль. — Я так его люблю, а ведь он только родился… — усмехнулся Варка и аккуратно положил ладонь на спинку малыша.  — Что же будет дальше? — Анна коснулась губами его щеки. — Я люблю тебя. — А я люблю вас обоих, — он обнял их, прижимая к себе.  Тут в дверь постучались в проем заглянул Кэйа. Он кашлянул, привлекая внимание. — Простите, что прерываю идиллию, — сказал он, и в голосе его слышалась лёгкая усмешка. — Но Альбедо рекомендовал перенести госпожу Краузе и ребёнка в более подходящее место.  — Я распоряжусь, — Джинн, которая всё это время ждала в коридоре, заглянула в кабинет. — Варка, я приказала подготовить комнату отдыха на первом этаже.  — Спасибо, — Анна попыталась улыбнуться, но зевок перехватил её лицо. — Я, кажется, сейчас усну. — Уснёшь, — пообещал Великий Магистр, бережно забирая у неё сына. — Сейчас мы тебя устроим. Он поднялся, держа Адальвольфа в одной руке – огромный и неловкий, но такой аккуратный, будто держит хрупкую драгоценность. Анна смотрела на своего большого мужа и на их новорожденного сына, и чувствовала, как сердце переполняется теплой привязанностью. — Помочь? — спросила вернувшаяся  Сахароза, подходя ближе. — Я сам, — отрезал Варка, но Анна заметила, как дрожат его руки, и улыбнулась. — Дай ей, — сказала она мягко. — Ты ещё успеешь подержать. А сейчас неси меня. Он поджал губы, потом кивнул и неохотно передал ребёнка Сахарозе, которая приняла его с благоговением, и наклонился к кушетке. — Обними меня, — велел Варка. Краузе обвила руками его шею, и он поднял её так легко, будто она весила не больше пушинки, а после прижал к груди, поцеловал в макушку и понёс к выходу, осторожно ступая, чтобы не трясти. — Варка, — прошептала она, уже засыпая. — Ты такой хороший отец. — Я только учусь, — ответил он, и в голосе его было столько нежности, что она, закрыв глаза, улыбнулась. В коридоре был приглушен свет, Джинн шла впереди, открывая двери, а Кэйа стоял у стены и, увидев их, молча кивнул. Эола выглянула из-за угла, посмотрела на Анну, на ребёнка, которого несла Сахароза, и, кажется, улыбнулась. — Поздравляю, — сказала капитан разведки тихо, и это прозвучало искренне. — Спасибо, — тепло ответил Варка, не останавливаясь. Комната отдыха оказалась уютной, мягкой кроватью и чистыми простынями. Магистр опустил жену на подушки, поправил одеяло и, наконец, поцеловал в искусанные губы. — Отдыхай, — сказал он. — Я буду здесь. — Адальвольф, — пробормотала Анна, уже проваливаясь в сон. — Дай мне его. Сахароза подошла, осторожно положила ребёнка рядом, на изгиб её руки. Анна, даже не открывая глаз, притянула его к себе. — Он спит, — прошептал Варка, садясь рядом на край кровати.  — Не уходи, — попросила девушка так жалобно, что он, не раздумывая, скинул сапоги и лёг рядом, обнимая их обоих. — Я ни за что не уйду, — пообещал он.  Она уснула почти сразу, и сон ее был умиротворенным и без сновидений. А он лежал, глядя на жену и сына, и мир его переворачивался прямо на глазах, становясь пугающим и прекрасным одновременно. Ребёнок шевельнулся во сне, прижался к матери, и Варка, улыбнувшись, закрыл глаза. — Адальвольф, — снова прошептал магистр, засыпая. — Добро пожаловать домой.