Часть 3

Разлука научит тебя любить по настоящему.

– Цитадель, Антуан де Сент-Экзюпери

Солнце, пробивающееся сквозь шторы, рисовало на полу спальни золотистые полосы. Анна открыла глаза и первым делом увидела широкую, заросшую светлыми волосами грудь мужа. Варка спал, раскинувшись на кровати, заняв собой добрые две трети. Одна его рука тяжелым грузом покоилась у неё на талии, вторая была закинута за голову, а из приоткрытого рта раздавался мерный, чуть свистящий храп. Анна улыбнулась. Прошло уже два месяца с их свадьбы. О Селестия, два месяца, как они официально муж и жена. И каждый день, просыпаясь вот так, прижатой к его горячему боку, она ловила себя на мысли, что счастье не приедается. У них с Варкой установилась та самая размеренная жизнь, о которой Анна раньше могла только мечтать, наблюдая за счастливыми парами на улицах Мондштадта. Утром они шли на работу по знакомым мощеным улочкам, держась за руки и тихо переговариваясь. Днём они сталкивались в коридорах штаба, и магистр, проходя мимо, обязательно норовил украдкой ущипнуть девушку ниже спины, за что получал локтем под ребра и грозное «Варка! Здесь же люди!».  Вечера они проводили или дома, или в «Доле Ангелов» с друзьями. Краузе всё так же не пила с ним наравне, но сидеть рядом, слушать его бесконечные байки и чувствовать его тяжёлую руку на своём плече было лучшим отдыхом. Иногда ужинали в саду, если позволяла погода. Варка переворачивал шашлычки на шпажках на мерном огне уличной жаровни, а Анна сидела рядом, подобрав под себя ноги, и читала вслух последние сплетни из «Паровой птицы». Иногда к ним присоединялся Рэйзор, который всё ещё дичился, но уже позволял девушке потрепать себя по волосам и съедал две порции мяса, прежде чем умчаться обратно в лес. Кэйа с Кли, девочкой-рыцарем, которую часто и не безосновательно отчитывала госпожа Гуннхильдр в коридорах Ордо Фавоинус, тоже заглядывали в гости. Капитан кавалерии поддразнивал Варку, когда тот рассказывал о покупке новых штор и сковородок для быта, а Кли, явно готовая разобрать дом по кирпичикам, перетягивала на себя все внимание жены магистра. По выходным выбирались за город. Варка учил её держать меч. Не для того, чтобы сражаться, а чтобы «чувствовать себя увереннее даже без крепкого плеча такого заботливого мужа», как он сам смеялся. Анна, вспоминая свою юношескую гибкость, схватывала на удивление быстро, и магистр каждый раз смотрел на неё с гордостью.  — Моя жена – лучший фехтовальщик Мондштадта! — объявлял он. — Если уж так, то ты – самый старательный бюрократ Ордена, — парировала она. Конечно, не обходилось без визитов к родителям девушки в Спрингвейл. Отец больше не пытался говорить с Варкой «по-мужски», потому что после третьего совместного распития местного яблочного сидра выяснилось, что они могут часами обсуждать погоду, охоту, качество стали в мечах и прочую «мужскую дребедень». Матушка же к их приходу всегда доставала из печи свежие пироги и смотрела на дочь с таким выражением, будто та выиграла главный приз на ярмарке. — Ты счастливая, Анхен, — говорила она, когда Варка с отцом уходили во двор смотреть какую-то старую косу. — Барбатос, я молилась, чтобы ты нашла своё счастье. Анна закатывала глаза и откусывала аппетитную корочку от сладости, чтобы не разулыбаться. Великий Магистр, к её удивлению и тайной радости, даже стал реже сбегать от бумаг. Конечно, без Джинн, которая находила его словно по запаху и характерному басовитому хохоту, не обходилось, но Анна видела, как он старается.  Краузе вынырнула из воспоминаний и осторожно, чтобы не разбудить Варку, выбралась из-под его руки. Ноги коснулись прохладного пола. Накинув халат, Анна бесшумно выскользнула в гостиную, где её уже ждала тишина и утренний кофе. Посвятить себе утро, пока обычно встающий раньше муж отсыпается после вчерашних учений новобранцев, казалось привлекательным, но через полчаса из спальни донеслись звуки. Что-то грохнуло, потом звякнуло, потом раздалось сдавленное рычание. Анна улыбнулась в кружку, не оборачиваясь. — Доброе утро, — раздалось за спиной, и тёплые руки обхватили её за плечи. Варка прижался к ней со спины, уткнувшись носом в макушку, и шумно втянул воздух. — Ты уже сварила кофе?  — Сварила, — Анна откинула голову ему на грудь. — Ты так сладко спал, что жалко было будить. — Ладно, давай завтракать, — Варка усадил её на табурет и полез в шкафчик за тарелками.  Сегодня намечалась его знаменитая яичница со скорлупой и подгоревшими бортиками. 

***

Краузе сидела в своём кабинете, разбирая бумаги, и краем уха слушала, как магистр в соседней комнате распекает кого-то из младших рыцарей за нерадивость. Голос у него был громкий, но беззлобный – будто отец семейства воспитывает расшалившихся детей. — ...и если я ещё раз узнаю, что ты спишь на посту, отправлю драить нужники в казармах! — донеслось до неё сквозь стену. Анна улыбнулась, покачав головой.  После обеда зашел Кэйа. Дверь была приоткрыта, и она слышала, как Варка в соседней комнате препирается с ним по поводу закупки новых лошадей. — ...я тебе говорю, Кэйа, эти фонтейнские тяжеловозы слишком медлительные! Нам нужны кони из степей, быстрые как ветер! — А я говорю, магистр, что степные кони не выдержат наших снегопадов зимой. Они замёрзнут быстрее, чем вы выведете их из конюшен... Спорщики. Её взгляд упал на стопку свежих рапортов из дальних гарнизонов. Она машинально взяла верхний, собираясь пробежать глазами, чтобы потом кратко пересказать суть Варке. В этот момент дверь в приёмную с грохотом распахнулась и ворвался человек. Грязный, оборванный плащ, когда-то бывший форменной накидкой рыцаря «Ордо Фавониус». Исцарапанное лицо, впалые щёки, безумные глаза. Он шатался и едва держался на ногах. — Где... — прохрипел он. — Где магистр? Где госпожа Гуннхильдр? Анна вскочила, едва не опрокинув стул. Сердце ухнуло куда-то в пятки. — Кто вы? Что случилось? — Гонец... из Нод Края... — Он схватился за косяк, чтобы не упасть. — Бездна и Дикая Охота… Мы держались, сколько могли, но они прорываются!  Дверь снова распахнулась, и вбежала Джинн, привлечённая шумом. За ней в кабинет зашли несколько дежурных рыцарей. — Что здесь происходит? — начала Джинн, но, увидев гонца, осеклась. — Барбатос всемилостивейший... Марк, ты? Гонец рухнул на колени, но Джинн с Анной успели подхватить его и усадить на стул. Кто-то побежал за водой, кто-то – за лекарем. — Докладывай, — приказала Джинн, в голосе зазвенела сталь. Марк, хватая ртом воздух, начал рассказывать. Нод Край. Форпост на самой границе с территориями, где влияние Бездны было особенно сильно. С два года назад туда отправился сам Великий Магистр с экспедицией, чтобы следить за активностью монстров и ставить заслоны. Около года назад Варка вернулся, когда ситуация более-менее стабилизировалась и Дикая Охота не угрожала мирным жителям, но в Нод Крае магистр оставил треть своего отряда и нескольких доверенных офицеров на случай чрезвычайных ситуаций. Одна из них происходила прямо сейчас. Сначала просто участились стычки с гулями пустоши. Потом появились лазутчики Бездны. А неделю назад из разлома, который считали давно потухшим, полезли твари.  — Мы держались, — говорил Марк, сжимая кружку с водой дрожащими руками. — Магистр Варка оставил нам хорошую оборону. Но их слишком много и они прорываются с каждым днём. Ещё немного – и они выйдут на равнины, к поселениям. Мы послали гонцов в разные стороны, я, — мужчина сглотнул, — единственный, кто пробился через их заставы. — Где Варка? — резко спросила Джинн. — Надо поднять третью и пятую роты. Я поведу… — Нет, — раздался голос от двери. Все обернулись. В проходе стоял Варка. Он был с кружкой кофе в руке – зашёл, видимо, проведать жену и наткнулся на весь этот переполох. Но сейчас в его фигуре не осталось ни капли той расслабленности, с которой он обычно слонялся по штабу. Перед ними стоял Великий Магистр. Рыцарь Бореалис.  — Варка, — начала Гуннхильдр. — Я сказал – нет, — повторил он, ставя кружку на первый попавшийся стол. — Ты нужна здесь, в Мондштадте. Я пойду. — Но... — Джинн. — Он подошёл к ней, положил руку на плечо. — Ты – моя правая рука и твое место здесь. Будешь координировать, отправлять припасы, защищать город, если что-то пойдёт не так. А Нод Край – моя ответственность. Я оставил там людей, я их и вытащу. Исполняющая обязанности магистра смотрела на Варку, и Анна видела, как в ней борются облегчение и тревога. Облегчение, потому что Варка взял на себя самую опасную часть. Тревога – за него. — Когда выступаешь? — спросила она наконец. — Завтра на рассвете. — магистр уже повернулся к выходу, откуда появился Кэйа, но на секунду замер. — Кэйа, собирай добровольцев. Мне нужны лучшие. — Будет сделано, магистр, — тот, необычно серьёзный, кивнул и вышел следом. В кабинете повисло напряжение. Джинн отдавала распоряжения прибывающим рыцарям. Гонца унесли в лазарет. А Анна стояла, вцепившись в край стола, и смотрела на дверь, за которой скрылся её муж.

***

Краузе стояла посреди спальни, наблюдая, как Варка складывает в походную сумку вещи. Рубашки, смена белья, какие-то склянки, карты – всё летело внутрь без разбора. — Это надолго? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не знаю, — не оборачиваясь, ответил он. — Надеюсь, на месяц. Может, на пару. — Сколько? — выдохнула девушка. Он замер, потом резко развернулся, подошёл и взял её лицо в ладони. — Послушай меня, маленькая. Я не хочу уезжать, ты же знаешь. Но там люди, Анна. Десятки людей, которые верят мне. Я не могу их бросить. — Я знаю, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Я знаю, Варка. Просто… Это так долго. — Для меня тоже, — он прижался лбом к её лбу. — Но я буду писать при любой возможности.  — Я поеду с тобой. Варка отстранился, заглянул ей в глаза, полные слепой решимости и отчаяния. — Милая, нет. — Он покачал головой. — Там опасно. Ты не обучена бою. — Я не могу сидеть здесь и ждать! — Можешь. — мужчина отступил, резко отворачиваясь к окну. — Ты должна ждать меня здесь, в безопасности. Чтобы я знал, что мне есть ради кого возвращаться, и чтобы я, чёрт возьми, не отвлекался на страх за тебя каждую секунду. Понимаешь? — Понимаю, — прошептала она. — Но как же я… — Никаких «но». — Варка подошел к ней снова и поцеловал, будто пытался запомнить вкус её губ. — Ты остаёшься. Это приказ. — Ты не можешь приказывать мне дома. — Могу. Я твой муж. — И муж, и магистр, — усмехнулась она сквозь слёзы. — Это нечестно. — Жизнь вообще нечестная штука, — он улыбнулся, но улыбка вышла горькой.  Ночь перед отъездом они провели вместе. Просто лежали, обнявшись, говорили о всякой ерунде, смеялись, снова замолкали и просто смотрели друг на друга. Варка гладил её по спине, перебирал светлые кудри, целовал почти невесомо, будто боялся сделать больно.

***

Утро было серым и холодным, солнце ещё не взошло. Анна стояла у ворот города, кутаясь в плащ Варки, который он накинул на неё перед тем, как сесть на коня. Рядом выстраивались отряды. Кэйа, подтянутый и собранный, без обычной своей ленивой полуулыбки. Эола, проверяющая снаряжение с ледяным спокойствием, и Мика, бледный, но явно старающийся держаться. Варка сидел на Буране и смотрел на неё. В глазах его была такая тоска, что у девушки разрывалось сердце. — Береги себя, — сказала она, подходя ближе и касаясь его ноги. — И возвращайся поскорее. — Обязательно, — пообещал он. — Ты тоже. Не пропадай в штабе. Ешь и спи нормально.  — Варка... Он спрыгнул с коня, в два шага оказался рядом и прижал её к себе так крепко, что хрустнули рёбра. Поцеловал в лоб, в нос, в губы, словно пытался скрасить грустные мысли жены. — Я люблю тебя, моя милая Краузе— сказал он. — Помни об этом. — И ты помни, — выдохнула она. Он сел на коня, кивнул капитанам и отряды тронулись. Анна стояла у ворот, пока последний всадник не скрылся за поворотом дороги. Ветер трепал её волосы, и девушка чувствовала себя маленькой и потерянной.

***

Она не находила себе места. Приходила в пустой дом, где всё напоминало о Варке – его плащ на вешалке, кружка на кухне, запах на подушке – и ей хотелось выть. Анна пыталась загрузить себя работой до изнеможения. Джинн, понимая её состояние, не возражала и даже подкидывала дополнительные задачи. К концу недели Анна валилась с ног и засыпала мёртвым сном, чтобы утром проснуться и снова начать этот бесконечный круг. На вторую неделю пришло первое письмо. Гонец привёз его глубокой ночью, разбудив пол-штаба. Анна вскочила с диванчика в приёмной, куда снова перебралась, и выхватила свиток дрожащими руками. Почерк был корявым, размашистым, явно писанным на колене при свете кострища.  «Моя милая Краузе, Если ты читаешь это письмо, значит, я всё ещё жив и помню о том, что обещал вернуться. У нас тут небольшая заварушка, все как я люблю. Бездна прёт, но мы держим оборону. Все наши тоже в добром здравии: Кэйа, оказывается, неплохо командует, а Эола в недавнем сражении зарубила такого здоровенного хер... (зачёркнуто) большого монстра. Мика нашёл проход в тылу врага, за что ему отдельное спасибо, без него мы бы застряли на перевале еще дня на два.  Я скучаю по тебе и с удовольствием отдал бы последние портки, чтобы послушать твое ворчание и полежать на твоих коленях, пока ты гладишь мои волосы. Скучаю по твоим губам. По всему. Скоро разнесем этих тварей в щепки и вернемся. Целую тебя во все места. Особенно в те, что ниже спины. Но об этом потом, когда вернусь. Твой Варка. P.S. Передай Джинн, что рапорты я пишу и отдам лично ей в руки, когда буду дома.» Анна перечитала письмо раз десять, а после прижала к груди и разрыдалась – впервые за эти две недели. *** Прошли недели. Писем не было, а гонцы не приезжали. В штабе царило напряжённое молчание. Джинн ходила мрачнее тучи и натаскивала новобранцев с таким остервенением, что те начинали заикаться при одном её виде. Краузе сходила с ума. Работа валилась из рук. Начальница, заметив её состояние, пыталась отправить её в отпуск, но Анна отказалась. Работа была единственным, что удерживало её от того, чтобы не сорваться и не побежать в Нод Край на своих двоих. На семнадцатый день нового месяца в штаб ворвался ветер. Двери распахнулись сами собой, по полу пробежал вихрь, закружил бумаги, и в центре этого вихря материализовались две фигуры. Анна, которая как раз разбирала почту, едва не выронила папку. Перед ней появилось знакомое лицо. Кто же не признает величайшую ведьму и мать Кли? Алиса выглядела так, будто только что вернулась с прогулки по пеклу – взлохмаченая и с блестящими глазами, но довольная. За ее спиной вдруг материализоваась еще одна женская полупрозрачная фигура с крыльями за спиной. Краузе все-таки выронила папку. Ангел. Настоящий ангел. — Здравствуй, девочка! — пропела женщина в шляпе и оглянула помещение. — А где Джинн? Мы с Николь еле пробили этот канал, чтобы передать весточку. Анна хлопала глазами, глядя на этот дуэт. Когда в двери послышался щелчок и вошла молчаливая госпожа Гуннхильдр, ведьма оживилась. — Ну наконец-то! — женщина щелкнула пальцами и перед ними заклубился белый туман, где начал проявляться чей-то силуэт. — …поэтому прошу прислать ещё один отряд поддержки. Силы Бездны отступили, но готовят контрнаступление. Мы ударим первыми, нужны свежие люди. Это был Варка. Его голос, чуть искажённый магией, но такой родной. — Варка! — Анна рванулась вперёд, но внезапно появившая за спиной Лиза удержала её. — Тише, милая. Это односторонняя связь, он тебя не слышит. Николь передаёт только его слова. Марево развеялось. Анна стояла, прижимая руки к груди, и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Слава богам, он жив! — Нужно собирать отряд, — деловито сказала Джинн. — Кого пошлем?  Дальнейшее девушка слушала вполуха. Она уже приняла решение.

***

Пробираться в казармы ночью было страшно. Сердце колотилось где-то в горле, каждый шорох заставлял вздрагивать и вжиматься в тени коридоров. Анна, одетая в тёмное платье и накинутый сверху плащ, кралась вдоль стен, молясь всем известным божествам, чтобы её не заметил ночной дозор. Удача, или сам Барбатос, были на её стороне. Она добралась до казарм, где располагались жилые помещения для вновь прибывших рыцарей и хранения обмундирования. Внутри было тихо, темно и жутко пахло кожей и металлом. Анна, стараясь не шуметь, прошла вдоль рядов коек, откуда раздавался храп. Все, кто мог держать оружие, уже давно спали перед завтрашним выступлением. Ей нужна была форма и нашла девушка ее в дальней кладовке. Рыцарский доспех, лёгкий, явно предназначенный для новобранцев, висел на крючке. Рядом – аккуратно сложенная стопка одежды: плотная рубаха, штаны. Под полками Анна увидела сапоги. Все, конечно, было рассчитано на мужчину, но она была не настолько миниатюрной, чтобы это стало проблемой. Она натянула найденное дрожащими руками. Рубаха оказалась велика, штаны пришлось подворачивать, нагрудный доспех висел безбожно. В темноте, правда, это было не так заметно. Главное – это шлем. Она натянула его на голову, спрятав светлые кудри. Лица было почти не видно, а без легко узнаваемой шевелюры Анна могла бы сойти за хилого парня. — Краузе, это твой самый рискованный шаг за всю жизнь, — прошептала она своему отражению в тусклом металле щита. — Но другого выхода нет. Она прихватила небольшой походный мешок, набила его сухим пайком из припасённых в кладовке припасов, флягой и скатанным одеялом, обещая себе написать объяснительную после возвращения. После прицепила к поясу легкий меч, который подарил ей Варка. И вышла в ночь, чтобы затеряться среди отряда, который соберётся на рассвете.

***

В конюшне она выбрала самую смирную лошадь. Немолодая кобыла только фыркнула, когда Анна принялась седлать её трясущимися руками, и посмотрела на нее умными глазами. Не заартачилась, и на том спасибо. Седло оказалось высоко, но она справилась, вспомнив уроки Варки. — Тихо, девочка, — шепнула она лошади. — Мы не будем ехать слишком быстро. Надеюсь. Рассвет вступил в Мондштадт промозглым туманом и суетой, и на площади перед штабом уже строились добровольцы. Краузе, стараясь держаться в тени, пристроилась в хвост колонны. Рядом топтались такие же, как она, новобранцы – молодые парни, которые, видимо, рвались в бой за славой или за своими товарищами. Никто не обращал на неё внимания, но сердце колотилось так, что, казалось, его слышно за версту. — Эй, новенький! — окликнул её грубый голос. Девушка вздрогнула и обернулась. К ней подходил командир отряда — здоровенный мужик с нашивками на мундире и шрамом через всю щеку. Капитан Хоффман был опытным и известным воякой, Анна видела его пару раз в штабе, но лично знакомы они не были. — Тебя кто записывал? — Хоффман оглядел её с ног до головы с сомнением. — Из дома сбежал, мальчишка?  — Я... сам, — прохрипела Анна, стараясь говорить как можно ниже. — Доброволец. — Доброволец, — хмыкнул капитан. — С мечом управляться хоть умеешь?  — Умею, — соврала Анна. — Немного. Мужчина хотел спросить ещё что-то, но тут подали сигнал к выступлению. Он махнул рукой. — Ладно, потом разберёмся. Садись на коня.  Девушка проводила уходящего капитана взглядом и замялась. — Эй, парень, ты чего застыл? — кто-то толкнул её в плечо. — Давай, садись, чего ждёшь? Она оглянулась. Рядом стоял невысокий, коренастый рыцарь с рыжей щетиной и добрыми глазами. Он уже сидел на коне и смотрел на неё с недоумением. — Я… — голос у неё сел. Она откашлялась, понизила тон. — Я сейчас. Анна подошла, взялась за седло, вставила ногу в стремя… и повисла. Точно так же, как тогда, в первую их поездку с Варкой. Только сейчас его не было рядом, чтобы подхватить. — Ох, ёлки, — вздохнул рыжий рыцарь. Спрыгнул со своего коня, подошёл к ней. — Ты что, первый раз в седле? Как тебя вообще в отряд взяли? — Я… практиковался мало, — выдавила она, чувствуя, как горит лицо под шлемом. — Ладно, давай помогу, — он подсадил её, ловко, и улыбнулся, хлопнул лошадь по боку. Анна наконец оказалась в седле, вцепилась в поводья мёртвой хваткой. — Держись крепче и не дёргай, кобыла смирная, сама пойдёт. Как звать-то? — Краус, — выпалила она первое, что пришло в голову.  — А я Бруно, — рыжий ухмыльнулся и вскочил обратно в седло. — Смотри, Краус, не отставай. И если упадёшь – кричи, я подберу. — Спасибо, — буркнула Анна. Отряд тронулся. Она ехала в середине колонны, стараясь держаться поближе к Бруно, который, кажется, взял над ней шефство. Лошадь шла смирно, но Анна всё равно тряслась в седле как мешок с мукой, уже проклиная свою затею и тихо молясь всем Архонтам, чтобы её не раскрыли раньше времени. Впереди, за воротами Мондштадта, лежала дорога в Нод Край. 

***

После трех дней пути с небольшими остановками отряд остановился у небольшой рощицы, чтобы дать лошадям отдохнуть и перекусить самим. Анна, едва сползла с лошади, чуть не упала – ноги затекли и отказывались держать. За эти несколько дней ей пришлось перенести немало боли. Седло натирало, конечности отказывали, но после маленьких привалов девушка, чтобы не выдать себя перед другими рыцарями, вновь садилась на лошадь. Она прислонилась к дереву, делая вид, что поправляет наручи, на самом деле пытаясь прийти в себя. — Эй, Краус! — Бруно махнул ей рукой. — Иди сюда, поешь, небось выдохся. Анна подошла, стараясь не хромать, села на траву рядом с рыжим и взяла кусок хлеба и сушёного мяса. Есть не хотелось –тошнило от усталости и страха, но надо было поддерживать силы. — Ты как, держишься? — спросил Бруно, жуя. — Вид у тебя не очень. — Нормально, — буркнула она. — Просто… непривычно. — Это да, — согласился он. — Первый поход всегда самый тяжёлый. Я свой первый до сих пор помню, тоже чуть с коня не упал раз сто.  Анна слабо улыбнулась. Бруно был простой и открытый, но от него веяло таким спокойствием, что это отпускало напряжение, испытываемое ею.  — А ты откуда родом? — спросил он, жуя. — Что-то я тебя раньше не видел в казармах. — Из… из Спрингвейла, — ответила Анна, стараясь говорить погрубее. — Недавно перевёлся в основной состав. — А, понятно. — Бруно кивнул. — Ну ничего, обживёшься. Главное – держись ближе к старшим и слушай команды, не лезь на рожон.  — Постараюсь, — пообещала Краузе. — Эй, Бруно! — окликнули от повозок. — Иди помоги, мешок порвался! Бруно поднялся, хлопнул Анну по плечу и ушёл. Она осталась одна, доедая хлеб и глядя на суету вокруг. — Слушай, ты… — раздался голос за спиной. — Краус, кажется? Она обернулась. Перед ней вновь стоял капитан Хоффман и глаза у него были цепкие, как у ястреба. Девушка пыталась избегать его все эти дни, но тот всегда косился на нее с подозрением. Анна вскочила, вытянулась по стойке смирно. — Да, капитан. Тот оглядел её с ног до головы. Взгляд его задержался на руках, потом на шее и лице, скрытом шлемом. — Шлем сними, — приказал он. У Анны оборвалось сердце. — Я… капитан, у меня… — начала она. — Сними шлем, я сказал, — перебил он. Голос не терпел возражений. Краузе медленно, дрожащими руками, стянула шлем. Светлые волосы, собранные в пучок, выбились и упали на плечи. Она подняла глаза на капитана, готовая к чему угодно. Конспирация никогда не была ее коньком. Хоффман смотрел на неё. Долго, очень долго. Потом его лицо не изменилось, но в глазах мелькнуло что-то… усталость? — Краузе, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. — Анна Краузе. Секретарь Великого Магистра и его жена. — Да, капитан, — выдохнула она, понимая, что всё кончено. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала? — спросил он, и в голосе не было злости, только какая-то тяжесть. — Самовольно покинула Мондштадт, притворилась рыцарем, проникла в отряд. Это нарушение десятка уставов. Тебя уже могут судить. — Я знаю, — девушка сглотнула. — Но я должна была, не могла просто сидеть и ждать. — А что ты сделаешь там? — Хоффман прищурился. — Мечом ты вряд ли владеешь, наездник из тебя тоже плохой. Ты будешь обузой, а не помощью. — Я не буду проблемой, — упрямо сказала Анна. — Я могу перевязывать раненых, готовить, вести записи, штабную работу. Все-таки шесть лет проработала с магистром и знаю, как устроена армия. Я пригожусь. Мужчина долго молчал, по его лицу невозможно было понять, о чём он думает. — Капитан, — голос Краузе дрогнул. — Пожалуйста, не отправляйте меня обратно, иначе мне придется возвращаться одной и тогда я точно погибну. А так, с отрядом, у меня есть шанс. — Ты шантажируешь меня, девочка? — в голосе Хоффмана мелькнула усмешка. — Ни в коем случае, капитан. Он вздохнул. Отвернулся, посмотрел на суетящихся бойцов и проселочную дорогу, уходящую вдаль. — Ладно, — сказал он коротко. — Шлем надень обратно. Будешь Краусом до конца похода. В бой не лезь – не позорь мои седины, будешь при обозе. Если кто спросит, то ты – мой племянник, отправился добровольцем и учишься всему в пути. Ясно? Анна выдохнула, из ее глаз брызнули слёзы облегчения. — Да, капитан. Спасибо. — Не за что, — буркнул он. — Но если магистр Варка узнает, что я притащил его жену в зону боевых действий, он меня убьёт. Собственноручно. И я даже сопротивляться не буду. — Я скажу ему, — пообещала она. — Что это была моя идея и вы ни при чём. Хоффман усмехнулся впервые за весь разговор. — Договорились. А теперь марш к Бруно, скажи, что я велел тебя подтянуть по верховой езде, чтоб к вечеру ты сидела в седле как влитая. — Есть! — девушка натянула шлем и, чуть не споткнувшись, побежала к повозкам, где маячила рыжая шевелюра её нового знакомого. Бруно, узнав, что «Краус» оказывается «племянник капитана» и что ему велено учить его ездить, только хмыкнул и покачал головой. — Ну, родственничек у тебя тот ещё, — сказал он. — Ладно, давай учиться. Анна кивнула, влезая в седло под его чутким руководством, и мысленно поблагодарила всех Архонтов за то, что они послали ей этого рыжего простака и капитана с добрыми сердцами.

***

Последующий путь занял еще четыре дня.  Четыре дня бесконечной тряски в седле, от которой у Анны болело всё тело, но она упрямо продолжала держаться. Бруно оказался хорошим учителем – терпеливым и въедливым настолько, насколько не мог быть с ней Варка, который всегда настаивал том, что Буран выдержит их обоих и девушке не надо переживать насчет своих навыков верховой езды. К концу пятого дня она уже более-менее сносно держалась в седле, а к концу шестого перестала вцепляться в поводья мёртвой хваткой. — Молодец, Краус, — похвалил её Бруно на очередном привале. — Ещё пару недель тренировок, и будешь скакать как заправский кавалерист. Краузе только слабо улыбнулась в ответ, мечтая о том дне, когда сможет просто лечь и не вставать. В дороге не обошлось без трудностей. Будучи в нескольких часах езды до лагеря Ордо Фавониус, когда отряд наткнулся на засаду. Они огибали болотистую местность, когда из тумана показались посланные вперед разведчики. — Засада! Дикая Охота, монстров около двадцати!  Хоффман мгновенно среагировал, раздавая команды. Бойцы спешились и построились. Анна, помня наказ капитана, метнулась к обозу и спряталась за повозкой, сжимая в руках бесполезный меч и замечая вдалеке чёрный дым и странное фиолетовое свечение. — Обходим? — спросил кто-то из старших. — Нет времени, — отрезал командир. — Если пойдём в обход, потеряем полдня.  Внутри девушки сжался тугой комок. На всякий случай она забилась между мешками с крупой и тюками с тканью, сжалась в комок и зажмурилась. Звон мечей, крики, взрывы магии, визг. О, это вызывало бурные волнения в душе Анны. Может быть, она даже трусила настолько, что хотела закрыть себе уши руками и зажмуриться.  Но она слушала. Каждый крик боли отзывался в ней ледяной иглой, и каждый взрыв заставлял вздрагивать и молиться, чтобы рыцари остались в живых. Бой длился, казалось, вечность, но на самом деле – минут двадцать. А потом наступила тишина. Краузе несмело выглянула из-за повозки и увидела, что отряд уже собирается. Кто-то перевязывал раненых, кто-то тащил трофейное оружие, кто-то просто сидел на земле, тяжело дыша. Хоффман, с окровавленным мечом в руке, отдавал распоряжения. — Краус! — рявкнул он, заметив её высунувшуюся голову. — Живой? Тогда тащи воду раненым!  Анна выскочила из укрытия, схватила фляги и бросилась выполнять. Руки тряслись, но она подавала воду, отрывала полосы ткани для перевязок, слушала, что просят уставшие рыцари, и старалась не смотреть на кровь, хотя та и была везде. Бруно же нашёлся у края дороги. Он сидел, привалившись к камню, и держался за плечо. Из-под пальцев сочилась кровь. — Бруно! — она подбежала к нему, упала на колени. — Ты ранен? Дай посмотрю. — Ерунда, — отмахнулся он, морщась. — Царапина. Маг огненный достал, но я увернулся. Ты как? Цел? — Цел, — ответила Анна, разматывая чистую ткань. — Это было так страшно… Я бы не смог.  Анна перевязала ему плечо, стараясь не нажимать слишком сильно. Кровь быстро пропитала ткань, но течь перестала. Мужчина посмотрел на её дрожащие руки. — Слушай, Краус. Бояться – это нормально. Не боится или дурак, или мертвец. Я же тебя дураком не считаю. Просто не давай страху управлять собою. — Я постараюсь, — кивнула девушка, чувствуя, как ком встаёт в горле.

***

Спустя пару часов вышли к лагерю. Анна увидела его издалека – множество палаток и костров, снующие люди, частокол по периметру. Над лагерем развевались флаги Ордо Фавониус, и при виде их у неё уже привычно защипало в глазах от переизбытка эмоций. Девушка никогда до этого не выезжала за приделы Мондштадта. Здесь, в Нод Крае, даже воздух был другим, каким-то холодным и колючим, пропитанным запахом гари и ещё чем-то чуждым. Местные называли это «куувяки». — Дошли, — выдохнул Бруно, когда их колонна миновала ворота. Анна слезла с лошади, ноги подкосились, но она удержалась, схватившись за стремя. Сердце колотилось в горле не только от усталости. Варка же был здесь, возможно, в сотне шагов от неё. Она сжала кулаки, чтобы тут же не броситься его искать. — Краус! — окликнул её Хоффман, спрыгивая с коня, а после перешел на более тихий голос. — К магистру пока – ни ногой. Разгружай обоз. Припасы нужно перенести на склад, под навес вон там. Потом доложишь дежурному по кухне, как у нас дела с провизией. Ясно? — Ясно, капитан, — отозвалась Краузе., радуясь, что голос прозвучал ровно. Работа есть работа, поэтому встречу с Варкой пришлось отложить. Разгрузка заняла больше времени, чем она думала. Мешки с крупой, вяленое мясо, бочонки с водой и мондштадским вином нужно было перетаскать, пересчитать и уложить. Анна работала наравне с остальными, но сквернословила про себя, волоча очередной ящик с сухарями.  К тому времени, когда последний ящик был водружён на место, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Она выпрямилась, разгибая затекшую спину, и посмотрела в сторону большого шатра в центре лагеря. Возле него стояли часовые с алебардами, у входа горели факелы.  — Совещание у них, — сзади возник почти седой мужчина, один из рыцарей, помогавший новоприбывшим. — Совещание? — Анна попыталась выдавить это незаинтересованным голосом. — Вчера Бездна была особенно активна, магистр созвал к себе капитанов. Сам-то еще горяч, — продолжил рыцарь с досадой, — О других забот полно, а о себе не переживает – всегда первым в бой рвется. Краузе неосознанно сделала шаг в ту сторону, потом другой. Ноги несли её сами, вопреки здравому смыслу и усталости. Ей просто нужно было увидеть его хоть краем глаза и убедиться, что Варка жив. Девушка подошла к шатру почти неслышно, стараясь держаться в тени, чтобы её не заметили. Часовые у входа стояли вытянувшись, но взгляды их были устремлены вперёд, поэтому ей удалось остаться незаметной. Анна прижалась спиной к брезентовой стенке, прислушиваясь. Изнутри доносились голоса, которые сложно было разобрать, но она уловила интонации – спор, обсуждение, чьи-то резкие возражения. А потом голос, перекрывший остальные, низкий и хриплый ровно настолько, насколько и знакомый.  — ...значит, выступаем на рассвете. Третий и пятый отряды заходят с флангов, мы бьём в центр. Бездна не ждёт, что мы ударим первыми, этим и воспользуемся... Она слушала, боясь дышать.  — ...припасы проверить, людей поднять до рассвета. Если к полудню не прорвём оборону, отходим к высотам, там и закрепимся... Анна замерла, пытаясь уловить каждое слово, когда сзади раздался окрик. — Эй, ты! Она обернулась. К ней направлялась одна из часовых – молодая женщина с копьём наперевес. — Ты чей? — спросила та подозрительно. — Чего под шатром трёшься? — Я... — начала Краузе, но договорить не успела. Потому что в этот момент из шатра выглянул кто-то из адъютантов, судя по нашивке на форме, увидел ее и махнул рукой: — Заходи уже, чего мнёшься? Смена через десять минут, ты рановато, но ладно, иди, в угол встань, пока совет не кончился. — Я не... — попыталась возразить Анна. Но адъютант уже схватил ее за рукав и втащил внутрь. Шатер оказался больше, чем казался снаружи. В центре стоял длинный стол, заваленный картами, вокруг него теснились незнакомые ей командиры отрядов, сосредоточенные Кэйа и Эола, спорящие о расположении войск, офицеры и штабные рыцари. Факелы чадили, воздух был тяжёлым от дыма и напряжения. Девушка, растерянно моргнув, отступила в тень к стенке. Никто не обратил на нее внимания – все были увлечены обсуждением. Она опустила голову, надвинула шлем поглубже и несмело подняла взгляд. Варка стоял во главе стола, опершись на тот руками и указывая что-то на выстланной карте. Он был в походной форме, рукава рубахи были закатаны до локтей и открывали мощные предплечья с узорами шрамов, а на штанине алело пятно не то крови, не то грязи. Лицо магистра осунулось, обросло щетиной, явно сбриваемой неровно на скорую руку, а под глазами залегли синие тени. Но до того Анна соскучилась по нему, что даже сейчас, в своем самом неприглядном виде, он казался ей самым прекрасным мужчиной на свете. Ей хотелось броситься к нему, обнять, прижаться, уткнуться носом в его грудь и наконец выдохнуть. Но как же она могла… «Варка не должен меня увидеть, не сейчас» – мысль пришла внезапно, но засела в голове железной уверенностью.  Она обещала ему остаться, поклялась, что будет ждать дома. И нарушила это обещание. Он будет зол – нет, он будет ужасно разочарован. Подумает, что на неё нельзя положиться, что она не умеет держать слово.  Страх, холодный и липкий, скрутил внутренности. Анна вдруг отчётливо поняла, что не может сейчас подойти к Великому Магистру. Не может смотреть в его глаза и видеть в них осуждение.  Она подождет, найдет нужный момент, когда все успокоится и мужу больше не нужно будет переживать за ее безопасность. А сейчас она должна быть полезной и доказать, что приехала не зря и не действовала на эмоциях, бросившись за Варкой и не думая о последствиях. Краузе пообещала, что будет облегчать жизнь тем,  кто каждый день рискует своей.  Совет закончился через полчаса. Командиры расходились, все еще переговариваясь. Варка остался у карты, склонив голову, что-то помечая на полях. Анна, воспользовавшись суматохой, выскользнула из шатра так же незаметно, как и вошла, двигаясь по стенке, и быстро зашагала прочь, пока её не хватились.  Руки дрожали, а в ушах шумело. Она прошла мимо нескольких палаток, свернула за стоящие рядом повозки и, наконец, остановилась, прислонившись спиной к шершавому дереву и пытаясь отдышаться. — Краус! — раздалось совсем рядом. Девушка подпрыгнула и чуть не вскрикнула, когда из темноты вынырнула знакомая рыжая голова. — Тьфу ты, Бруно, — выдохнула она, прижимая руку к груди. — Ты меня до удара доведешь. — А ты чего тут прячешься? — Бруно оглядел её с любопытством. — Я тебя по всему лагерю ищу, капитан Хоффман сказал, что ты уже должен быть уже быть на кухне. — На кухне? — Краузе моргнула, пытаясь переключиться. — Ну да, — мужчина усмехнулся, хлопнув её по плечу. — Пошли, покажу, где тут у нас кормят. А то ты, поди, с самого привала не ел. Он повёл её через лагерь, лавируя между палатками, кострами и группами солдат, которые уже устроились на ужин. Пахло дымом и походной похлёбкой, к которой Анна стала относиться с особой любовью за эту неделю. Полевая кухня оказалась под навесом ткани, натянутым между двумя повозками. Там уже стоял большой котёл, из которого поднимался пар, и суетился повар – коренастый мужчина с красным от жара лицом и закатанными рукавами. Они уселись на перевёрнутый ящик у самого края навеса. Бруно протянул ей миску. — Ешь, — скомандовал он. Краузе взяла ложку, подула на жидкое варево. Похлёбка была горячей, густой, с крупой и кусочками чего-то, отдалённо напоминающего мясо. Съедобно и даже вкусно, если очень хочется есть. — Ты, главное, — Бруно говорил, не поднимая глаз от своей миски, — оставайся в лагере. Понял?  — Понял, — кивнула она, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства. — Эй, — Бруно легонько толкнул её в плечо. — Не кисни, все будет хорошо. У нас магистр – вояка ещё тот, знаешь? Не впервой с таким сталкиваемся. — Я знаю, — тихо ответила Анна. Доела похлёбку, поставила миску на ящик и оглядела лагерь. Костры догорали, бойцы укладывались спать прямо на земле, кто-то чистил оружие, кто-то писал письма при свете факелов.  Она поднялась, кивнула Бруно: — Я сейчас. И направилась к полевой кухне. — Послушайте, — девушка окликнула мужчину за котлом, стараясь сделать голос грубее. — Меня зовут Краус, я мог бы вам помочь. — Помочь он может, — проворчал повар, глядя на нее исподлобья с сомнением. — Ты чей здесь, парень? — Из подкрепления. Капитан Хоффман привёл.  — Новобранец, значит, — Герман хмыкнул, вытирая руки о фартук. — А на кухню чего потянуло? Небось боишься в бой идти?  Анна пожала плечами. — Лучше быть там, где пригожусь, чем мешаться под ногами. — Ладно, — мужчина смотрел на нее достаточно долго, чтобы по шее пробежал холодный пот, — Завтра с утра поможешь раздавать завтрак, бойцам перед выступлением нужно налить горячего в брюхо, а то сил не будет. А сейчас иди спать. Вон там, — он махнул рукой в сторону общего шатра, где уже гасли огни, — свободные места есть. — Спасибо, — Анна кивнула и, чувствуя, как ноги наливаются свинцом, побрела обратно к Бруно. Когда двое зашли в общий шатер, Краузе, стараясь не шуметь, нашла свободный угол, расстегнула доспех, который натирал плечи, и улеглась на спальное место. Только нырнув под тонкое одеяло и отвернувшись к стене палатки, она позволила себе снять шлем.  Рядом пристроился Бруно, кряхтя и по-стариковски охая. — Ну и денёк, — пробормотал он. — Чувствую, завтра будет не легче. Она не ответила. Лежала, глядя в темноту, чувствовала, как ноет каждая мышца, как саднит кожа на бёдрах от бесконечной тряски в седле, и думала о Варке. Ее дорогой муж завтра отправится в очередной бой… — Краус, — тихо позвал Бруно. — М? — А ты на самом деле не парень, да? Анна словно окаменела.  — Что? — выдохнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и не поворачиваясь. — Я не слепой, — голос мужчины звучал спокойно, без злости, скорее с какой-то усталой констатацией факта, который он явно давно вынашивал. — Руки тонкие, шея тоже, голос... ну, и под доспехом у тебя фигура не мужская. Я же не вчера родился. Тишина повисла тяжёлая и почти осязаемая. — Я сначала думал, просто юный совсем, но нет,— он помолчал, глядя ей в спину. — Ты женщина, верно? Бруно вдруг отодвинулся, сел прямо, сцепив руки на коленях. — Не бойся, — сказал он тихо. — Я не из тех, кто стучит. Просто… зачем тебе это? Здесь же опасно. Анна выдохнула, чувствуя, сердце начинает биться вновь, наконец повернулась к товарищу. — Я уже говорила. Здесь человек, который мне дорог. — Муж? — догадался Бруно. Она промолчала, но этого было достаточно. — И он в отряде? — продолжал допытываться рыжий. — Да. Он… он не знает, что я здесь. Бруно присвистнул, покачал головой. — Ну и дела. — он вдруг хмыкнул. — Раз уж притащилась в такую даль, прикинувшись мужчиной, это явно того стоило. Я никому не скажу. — Спасибо, — прошептала Анна. — Не за что, — буркнул Бруно. — Только ты уж, пожалуйста, поаккуратнее здесь, а то меня совсем совесть замучает, если с тобой что-нибудь случится. Бруно поворочался на своей охапке сена, служащей рыцарям постелью, устраиваясь поудобнее, и вдруг заговорил снова. — А знаешь, я ведь сразу понял, что ты не такая, как все. Ты на лошадь залезала, будто это первый раз в жизни видишь, — он хохотнул. — Подумал тогда: «Ну, паренёк зелёный, бывает». Ты прости, но никакущий из тебя парень. — Я... я сама виновата, — тихо ответила Анна и улыбнулась. — Думала, что смогу притворяться, но, видимо, не очень хорошо получается. — Ничего, — голос Бруно звучал уже сонно. — У меня тоже так было, увязался за старшим братом. Он меня потом чуть со свету не сжил, когда узнал.  — Твой брат… — начала девушка. — Погиб три года назад, — перебил мужчина ровно и вздохнул. — В стычке с Фатуи. Но это уже другая история.  — Бруно, — она помедлила, решаясь. — А ты не будешь ко мне... иначе относиться?  Рыжий рыцарь хмыкнул. — Я, знаешь ли, в Ордене служу не первый год. У нас и женщины в рыцарях есть, и капитаны, и командиры. Взять ту же капитана Эолу. Ты, главное, дело делай, а кто ты там под доспехом – неважно. — Он помолчал, а потом добавил чуть слышно: — Хотя, конечно, жалко мне тебя.  — Я не могла иначе, — только и сказала Анна. Бруно не ответил. Через минуту он уже ровно дышал во сне.

***

В лагере, конечно, не было петухов, но чей-то громогласный «ПОДЪЁМ!» прозвучал не менее пронзительно. Анна подскочила, ударившись головой о низкий навес, и несколько секунд не могла понять, где находится. Потом память вернулась – она в Нод Крае. Она натянула шлем, поправила съехавшую рубаху и выскочила наружу. Лагерь уже кипел. Солдаты строились в колонны, проверяли оружие, седлали лошадей. В воздухе висело напряжение, густое, почти осязаемое. Краузе, стараясь не мешаться, пробралась к полевой кухне, где её уже ждал вчерашний повар. — А, помощник! — рявкнул он, едва завидев её. — Давай, не стой столбом! Воды принеси, кашу варить будем! Следующий час превратился в бешеную круговерть. Анна таскала вёдра с водой, рубила овощи, шипя от очередного пореза тупым ножом, помешивала варево в котле, пока руки не начали гореть, а спина не заболела от непривычной нагрузки. Повар, который представился Гуннаром, ругался, если что-то делалось не так, но хвалил ее прыть. — Нормально, — буркнул он, попробовав кашу, которую Анна варила под его чутким руководством.  Когда солдаты потянулись к котлу с мисками, девушка стояла у раздачи, разливая густую кашу. Она старалась не поднимать глаз, не вглядываться в лица –  слишком велик был риск узнать кого-то из знакомых. Но когда перед ней выросла широкая фигура, она все же подняла взгляд. Варка стоял перед ней с миской в руках и смотрел куда-то мимо Краузе, явно думая о предстоящем бое. — Спасибо, — бросил он машинально, принимая миску. Анна не смогла выдавить ни слова. Только кивнула, опуская голову так, чтобы шлем скрывал глаза. Ей казалось, что сейчас сердце выпрыгнет из груди, что он обязательно заметит и узнает ее. Но Варка уже отошёл, погружённый в свои мысли, и через минуту его поглотила толпа готовящихся к выступлению солдат. — Эй, ты чего застыл? — окликнул её Гуннар. — Лей давай, не задерживай людей! Анна очнулась и снова принялась за дело, чувствуя, как дрожат руки, сжимающие черпак. Колонны выступили на рассвете. Девушка стояла у ворот лагеря, глядя, как они уходят в серую, туманную даль. Варка ехал впереди, на своём гнедом Буране и не оглянулся. — Вернутся, — сказал вдруг Гуннар, появившись рядом. — Куда они денутся. Магистр Варка крайне удачлив, уже в третий поход с ним хожу. — Я знаю, — тихо ответила Анна. — Ну, тогда давай, — повар хлопнул её по плечу. — Работы много. 

***

Первых раненых привезли через четыре часа. Анна, помогавшая Гуннару готовить обед, услышала крики и стук колёс раньше, чем увидела саму повозку. Она выбежала из-под навеса и замерла. В лагерь въезжали телеги, гружёные телами. Раненые стонали, кто-то лежал неподвижно, и крови было так много, что она капала с досок на землю, оставляя за повозками тёмный след. — Не стой! — рявкнул какой-то рыцарь, подталкивая её в спину. — Тащи воду, тряпки! Всех в лазарет!  В лазарете уже суетились полевые лекари и их помощники. Краузе влетела внутрь с ведром воды и едва не выронила его от того, что увидела. Всюду была кровь. Кровь на носилках, на столах, на руках лекарей и бинтах, которые горами валялись на полу. — Воды сюда! — крикнул кто-то, и она бросилась выполнять. Дальше всё слилось в один бесконечный кошмар. Анна подавала воду, разрезала пропитанную кровью одежду, держала руки раненым, пока лекари извлекали странные светящиеся осколки и зашивали раны. Она не смотрела на лица, боясь увидеть среди них знакомые. Но боялась и не смотреть, потому что вдруг… — Ты! — окликнул её один из лекарей. — Держи вот этого, не давай ему дергаться! Парень под ней, совсем молодой, с белым от боли лицом, пытался вырваться, пока врач обрабатывал глубокую рану на ноге. Анна навалилась всем телом, прижимая его к койке, и чувствовала, как он дрожит. — Тише, тише, — шептала она, — сейчас, потерпи. — Больно, — выдохнул он, и в его глазах стояли слёзы. — Очень больно, я не могу… — Потерпи ещё немного. Когда целитель закончил и парень обмяк, теряя сознание, Анна отступила к стене и перевела дыхание. Руки были в крови по локоть, перед глазами всё плыло, а в ушах стоял тот же крик, что и несколько мгновений назад. — Иди поешь, пока есть время, — Гуннар просунул голову в шатер и поманил ее рукой. — Сейчас новых привезут, тогда будет не до того. Она не хотела есть. Во рту пересохло, а к горлу подкатывала ужасная тошнота, но Анна заставила себя выйти, сесть на ящик у кухни и проглотить несколько ложек холодной каши. Второй день был хуже. Раненых стало больше, лекари сбивались с ног, не успевали обрабатывать раны, и девушка, отбросив свою брезгливость, на ходу училась накладывать швы. Те получались кривые, но останавливали кровь. Лагерный лазарет наполнился стонами и запахом гноя, но она не выходила оттуда, пока не падала от усталости. На исходе второго дня, когда солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровый, в лагере поднялся шум. — Возвращаются! — крикнул кто-то. — Наши возвращаются! Анна выскочила из лазарета, не чувствуя ног, и побежала к воротам, чувствуя, как горит в груди от сбившегося дыхания, а в глазах темнеет от напряжения. Первыми показались разведчики, потом – основные силы. Она вглядывалась в лица, выхватывала знакомые черты – Кэйа, верхом на вороном коне, с окровавленным рукавом. Эола, держащаяся прямо, хотя плащ её был изорван. Бледный, как полотно, Мика, плетущийся на своих ногах.  Где Варка? Она рванула вперёд, пробиваясь сквозь толпу, и увидела его. Буран шел медленно, опустив голову. В седле покачивалась массивная фигура, и даже издалека Анна поняла, что что-то не так. Великий Магистр сидел неестественно прямо, будто боялся пошевелиться. Одна рука сжимала поводья, второй он прижимал ладонь к боку. И даже на расстоянии было видно, что рука в крови. — Варка! — закричала Анна, забыв про всё на свете. Сорвала с головы надоевший шлем, отбросила его в сторону и бросилась к мужу. Буран узнал её – всхрапнул, остановился, и Краузе, подбежав, схватилась за стремя.  — Варка! Варка, посмотри на меня! Он поднял голову. В глазах его сначала мелькнуло непонимание, а потом пронеслось узнавание.  — Анна? — голос его был хриплым и отчужденным. — Анна, что ты... как ты... Он не договорил. Глаза закатились, и магистр начал заваливаться вперёд, прямо на неё. Анна едва успела подхватить его, но тяжесть была нечеловеческой. Ее прижало к лошадиной груди, ноги подкосились, и они оба рухнули на землю – огромный, тяжеловесный Варка и она, придавленная его телом. — Помогите! — закричала Краузе с ужасом, чувствуя, как по лицу текут слёзы. — Лекаря! Помогите! Ее оторвали от мужчины и оттащили, давая место целителям. Анна видела, как Варку переворачивают на спину, срывают нагрудный доспех, как разрезают рубаху, обнажая страшную рану на боку – глубокую, рваную и всё ещё кровоточащую. Видела, как побледнели лица лекарей, как забегали люди с носилками.  — Что с ним? — спросила она, хватая за рукав первого попавшегося лекаря. — Скажите мне, он будет жить! — Сделаем все, что можем, — ответили ей, отстраняя. Девушка осталась стоять посреди лагеря в грязной, пропитанной чужой кровью рубахе, с растрёпанными волосами, и смотрела, как уносят ее мужа. Рядом вдруг оказался Бруно, молча накинул ей на плечи плащ, поддерживая за локоть. — Пойдём, — сказал он тихо.

***

Шатёр, в котором лежал Варка, охраняли. Анну не хотели пускать, но Хоффман, подоспевший вовремя, что-то сказал часовым, и её пропустили. Варка лежал на походной койке, бледный и с закрытыми глазами. Рана на боку была зашита и туго перевязана, но сквозь бинты уже проступала кровь. Лекарь, пожилой мужчина с усталыми глазами, заканчивал обработку. — Как он? — спросила Краузе, подходя ближе. — Потерял много крови, — ответил лекарь, не оборачиваясь. — Если бы не его здоровье и не тот факт, что он сам наложил жгут и доехал до лагеря, мог бы и не выжить. Теперь нужны покой и время. — Я останусь с ним, — сказала Анна, глядя только на магистра. — Смотрите, чтобы повязка не промокла. Если начнёт – зовите. Если поднимется жар – тоже. Лекарь ушёл, а она опустилась на табурет у изголовья, взяла огромную, тяжёлую руку Варки в свои, прижалась к ней щекой. — Не смей умирать, — прошептала она, глядя на его лицо. — Слышишь? Я тебе этого никогда не прощу. Варка не отвечал. Дышал тяжело, прерывисто, и каждый вздох давался ему с трудом. Ночь тянулась медленно. Анна меняла повязки, когда те пропитывались кровью, смачивала губы водой, когда те пересыхали, гладила мужа по волосам и шептала что-то глупое. Под утро Варка забеспокоился во сне, застонал, попытался повернуться на бок, и Анна, испугавшись, что он повредит швы, положила руки ему на плечи, удерживая. — Тихо, тихо, — зашептала она. — Всё хорошо, не двигайся. Он открыл глаза. Мутные и непонимающие, они смотрели в потолок, потом медленно переместились на неё и наконец сфокусировались.  — Анна? — голос его был почти неслышным от хрипоты. — Я здесь, — она сжала его руку, погладила по щеке. — Я здесь, Варка. Все хорошо. Ты в лагере, но тебя зашивали, поэтому переворачиваться не стоит. — Ты... — выдохнул он удивленно и недовольно. — Ты... что ты... здесь делаешь? — Тише, не волнуйся, — девушка прижала палец к его губам. — Потом поговорим, а сейчас тебе нужно отдыхать. — Я же просил... — он попытался сесть, но сил не хватило. — Ты должна была... остаться... в Мондштадте, в безопасности... — Как я могла? — она накрыла его плечи одеялом и подоткнула по бокам. — И не смей мне возражать, Великий Магистр. Я твоя жена, и я имею право быть рядом с мужем. Особенно когда он умирать собрался. — Я не собирался... — начал мужчина, но его пробрал сухой и надрывный кашель, от которого Анна испуганно вцепилась в его руку. — Все, все, молчи, — зашептала она. — Молчи, пожалуйста. Все кончилось, мы в безопасности и я никуда не уйду, даже если будешь прогонять. Варка смотрел на жену, и на глазах его гнев постепенно утихал, сменяясь усталостью и облегчением. — Глупая, — прошептал он, и уголки его губ дрогнули в слабой, измученной улыбке. — Моя глупая, милая Краузе. — Может быть, — согласилась Анна, и слёзы, которые она сдерживала так долго, наконец потекли по щекам. — Я так тебя люблю, так люблю, — девушка оставила смазанный поцелуй на его руке. — Я тоже тебя люблю, но мы еще поговорим об этом, — выдохнул он, и глаза его начали закрываться. — Маленькая, я…  Варка не договорил – снова провалился в тяжёлый сон, но дыхание стало ровнее и глубже. Анна сидела, держа его за руку, и смотрела, как на бледном лице проступает краска, как грудь поднимается и опускается в размеренном ритме. За пологом шатра занимался рассвет.

***

Анна провела у постели Варки бесконечных, как ей казалось, три дня. Не потому, что тот метался в бреду или состояние его ухудшалось – лекари сделали своё дело, и рана заживала хорошо, без нагноения и лихорадки. Проблема была в другом. Варка был невыносимым пациентом. К третьему дню магистру стало настолько лучше, что он начал проявлять свой прежний характер. Анна вернулась в шатер после того, как помогла лекарю обработать раны у очередной партии бойцов, и застала картину, от которой у неё закипела кровь. Варка сидел на краю койки, босой, в уже накинутой на плечи рубахе, и пытался натянуть сапоги. Лицо его было бледным, на лбу выступила испарина, а руки дрожали от напряжения, но он упрямо тянул голенище, шипя сквозь зубы. — Что ты делаешь?! — голос Краузе прозвучал резче, чем она хотела. Варка поднял голову, и на его лице появилось выражение нашкодившего мальчишки. — Анна! Слушай, мне нужно в штабной шатёр, там Кэйа без меня, наверное, уже все распустил, а у нас ещё отчёт... — Ты с ума сошёл? — она подлетела к нему, схватила за плечи и силой усадила обратно на койку. — Тебе лекарь велел лежать! Швы могут разойтись! — Они уже заживают, — возразил он, пытаясь отстраниться, но девушка держала крепко, а мужчина был не в состоянии противиться. — и потом, я не могу тут лежать, когда... — Когда что? — перебила она, вставая перед ним, руки в боки. — Дикая Охота уже разбита и отброшена на север, а основные очаги Бездны подавлены. Твои офицеры докладывают, что всё идёт по плану, Хоффман мне все рассказал, Варка. Ты не нужен в штабе. Ты должен быть в постели, и будешь в ней лежать, пока лекарь не разрешит вставать! — Ты не можешь мне приказывать, — проворчал он, но в голосе уже не было уверенности. — Ещё как могу! — Анна упёрлась руками в его грудь, толкая обратно на подушки. — Я твоя жена. И если ты сейчас же не ляжешь, я позову лекаря, и он смешает тебе что-нибудь успокоительное из своих склянок. И не смотри на меня так, Великий Магистр! Ты обещал мне вернуться в целости и сохранности, а не помереть от заражения крови, потому что тебе вздумалось побегать по лагерю с незажившей раной! Варка посмотрел на неё и вдруг... улыбнулся так тепло и удивленно, что девушка опешила. — Ты ничего, когда сердишься, — сказал он. — Я раньше не замечал. — Не надо мне тут, — отрезала Анна, поправляя одеяло, которое он скинул. — Я просто хочу, чтобы мой муж не делал глупостей. — Глупостей, — повторил магистр задумчиво. — А приехать в зону боевых действий, прикинувшись мужчиной, — это не глупость? Краузе замерла. — Мы говорим не обо мне, — сказала она тихо, отворачиваясь. — Нет, это мы сейчас как раз о тебе, — Варка поймал её за руку, не давая уйти. — Анна, посмотри на меня. Она нехотя обернулась. Тот смотрел на неё серьёзно, без обычной своей беспечности. — Ты могла погибнуть, — сказал он тихо. — По дороге сюда или в той стычке, про которую мне доложили. Или же в лагере, если бы Бездна прорвалась. Ты понимаешь это? — Понимаю, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Так же, как я понимала, что и ты можешь погибнуть здесь, поэтому и предпочла быть рядом, а не сидеть в Мондштадте и сходить с ума от неизвестности. — Анна... — Я знаю, что нарушила обещание, — перебила она, и в голосе её прорезалась боль. — что ты велел мне ждать. Но я не могла, Варка, сидеть в пустом доме, гадая, жив ты или нет, а потом перебирать бумаги, когда каждую минуту ждала гонца с дурными вестями. Я хочу быть там, где ты. Даже если тебе это не по душе. Варка молчал. Смотрел на нее долго, очень долго. Потом вздохнул – тяжело, протяжно – и потянул ее за руку, усаживая рядом с собой на койку. — Иди сюда, — сказал он, обнимая её здоровой рукой. — Иди сюда, маленькая моя. Краузе уткнулась носом ему в плечо, чувствуя, как колотится её сердце, и как от него пахнет лекарствами и все тем же родным запахом, который она узнала бы среди тысячи. — Я не злюсь, — сказал он в ее макушку. — Я испугался, когда увидел тебя здесь, как не боялся даже тогда, когда этот монстр меня полоснул. — Он кивнул на свой перевязанный бок. — А потом подумал... Ты приехала ради меня. Моя маленькая, смешная, упрямая Анна приехала через полконтинента, прикинулась мужчиной, только чтобы быть рядом. — Это чтобы разжалобить меня? — она подняла голову, и в глазах её блестели слёзы. — Ни в коем случае, — он поцеловал её в лоб. — Ты у меня самая храбрая. — Варка... — Я горжусь тобой, — сказал он просто. — Хотя и боюсь за тебя до смерти. Но я понял, что не могу тебя остановить. И, наверное, не хочу. Потому что когда ты здесь – я чувствую себя лучше даже с дырой в боку. Анна шмыгнула носом, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Значит, ты не будешь больше пытаться вставать? — Не буду, — пообещал он, но в глазах его зажглись знакомые озорные огоньки. — Если ты будешь меня развлекать. — Развлекать? — она прищурилась. — В каком смысле? — Ну, — он улыбнулся, и в улыбке этой появилось что-то такое, от чего у девушки перехватило дыхание. — Сидеть здесь целыми днями скучно. А ты такая красивая, когда сердишься. — Варка, — предостерегающе сказала она. — Ты ранен. — Я помню, — мужчина погладил ее по спине, притягивая ближе. — Но, кажется, лекарь говорил, что лёгкие физические нагрузки мне не повредят, а даже полезны. — Ты врешь, он такого не говорил, — она попыталась отстраниться, но он держал крепко. — И потом, мы в лагере. Кто-нибудь может войти. — Палатка охраняется, — он поцеловал ее в висок. — И я, кажется, Великий Магистр. Могу приказать, чтобы меня не беспокоили. — Сейчас не время… — выдохнула она, чувствуя, как её сопротивление тает. — Ах, ты совсем не хочешь поддержать больного, — он уже целовал её шею, мягко, неторопливо, и от этих поцелуев по телу разливалось знакомое тепло. — А мне казалось, что наша любовь важнее этого недоразумения. — Именно поэтому, — она обхватила его лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя. — Варка, послушай меня. Если ты сейчас начнёшь двигаться, твои швы разойдутся. И тогда лекарь убьет и меня, и тебя тоже. — Я буду только лежать, — пообещал магистр, и в глазах его зажглось предвкушение. — Обещаю – лежать и не двигаться. — Ты никогда не можешь лежать спокойно, — фыркнула Анна. — Сегодня смогу, — он провёл пальцами по её щеке, по губам. — Если ты мне поможешь, — он взял её руку, прижал к губам, поцеловал каждый палец. — Я соскучился. Ты даже не представляешь, как я соскучился. — Я представляю, — прошептала она, и в голосе её дрожала решимость. — Я тоже. Она оглянулась на вход в палатку – полог был задвинут, снаружи слышались только далёкие голоса да перекличка часовых. Потом посмотрела на Варку и его осунувшееся лицо, на светлую щетину и проступающие сквозь рубашку бинты. — Если будет больно – скажешь, — сказала она, и это явно был не вопрос. — Скажу, — кивнул он, хитро улыбнувшись. Анна поднялась с койки, и Варка уже открыл рот, чтобы возразить, но она лишь скинула сапоги и стянула через голову блузу, одолженную ей Эолой. Великий Магистр замер, глядя на неё. В полумраке палатки её фигура казалась сотканной из света и теней. — Анна, — выдохнул он, и в голосе его не было ничего, кроме восхищения. — Лежи, — приказала она, в голосе дрожала неуверенность, но глаза горели странной решимостью. Краузе забралась на койку, осторожно перекинула ногу через его бедра, усаживаясь сверху. Варка застонал – не от боли, от того, как девичье тело прижалось к его, и бедра сомкнулись по бокам от его тела. — Осторожно, — прошептала она, устраиваясь поудобнее, чтобы не задеть раненый бок. — Не двигайся. — Я даже дышать боюсь, — выдохнул он, и в глазах его горел такой голод, что у Анны перехватило дыхание. Она наклонилась, поцеловала его требовательно и мокро, вкладывая в этот поцелуй все, что накопилось за дни разлуки. Варка отвечал, но послушно не двигался, только руки его скользнули по ее спине, притягивая ближе и сминая тонкую ткань белья. — Ты слишком одета, — прошептал он ей в губы. — Ты тоже, — ответила Анна, отстраняясь и принимаясь расстёгивать пуговицы на его рубашке. Пальцы дрожали, наспех застегнутые мужчиной пуговицы никак не поддавались, и Варка, не выдержав, рванул ткань так, что рубашка разошлась, обнажая его широкую грудь, поросшую светлыми волосами и перетянутую бинтами на боку. — Варка! — возмутилась она. — Это была единственная чистая рубашка, прачечная сейчас слишком нагружена! — Потом сошьём, — он уже тянулся к ней, стягивая с неё нижнее белье. — Или новую купим – мне плевать. Белье упало на пол, и Анна осталась обнажённой сидеть на нем, с растрёпанными волосами и горящими щеками, пока мужчина смотрел снизу вверх, и в его взгляде было столько желания и обожания, что у неё закружилась голова. — Красивая, — выдохнул он. — Самая красивая. — Помолчи уже, — прошептала она, наклоняясь и целуя его шею, ключицы, грудь, но осторожно обходя повязку.  Девушка чувствовала, как под губами бьётся его сердце, как напрягаются мышцы, как он сдерживается, чтобы не схватить ее, не перевернуть, чтобы взять инициативу в свои руки. — Анна, — выдохнул он, когда ее губы коснулись его соска. — Давай уже… — Что, Варка? — она подняла голову, и в глазах её плясали чёртики. — Ты хотел быть снизу, вот и будь. Она провела рукой по его груди, спустилась ниже по животу к краю штанов. Магистр замер, вцепившись пальцами в одеяло, и она чувствовала, как под ее ладонью напряжены мышцы и он дрожит от сдерживаемого желания. — Все в порядке? — спросила Краузе, касаясь пальцами завязок на штанах. — Если ты не сделаешь это сейчас, я, кажется, умру, — прохрипел Варка. Она усмехнулась, развязывая тесёмки. Штаны спустились, и он оказался перед ней – твердый и такой готовый. — Селестия, — выдохнула девушка, глядя на естество мужа. — Не смотри так, — он провёл рукой по ее бедру, сжал и погладил. — Или смотри, я не против. Она приподнялась на коленях, нависая над ним, чувствуя, как ее собственная промежность пульсирует в предвкушении. — Если будет больно – говори, — повторила она его слова, которые он говорил ей когда-то, и усмехнулась от такого сравнения. — Сейчас мне больно только от того, что ты медлишь, — простонал мужчина. Анна наконец медленно опустилась, чувствуя, как он входит в ее тело, а то покорно раскрывается навстречу и внутри разливается жар. Варка застонал, запрокинув голову, и руки его вцепились в ее бедра, но он не пытался ускорить движение, только сжимал пальцы, оставляя следы на коже. Это было странное, новое ощущение – быть сверху, контролировать процесс и чувствовать, как его дыхание сбивается и под ней напрягается каждый мускул его огромного тела. Краузе двигалась медленно, осторожно, боясь потревожить рану, но с каждым движением внутри нарастало напряжение. — Анна, — его голос был хриплым, сбитым. — Ты так меня сжимаешь… Быстрее, прошу. Она послушалась и ускорила ритм, прижимаясь к груди мужа, пока руки того скользили по ее спине и сжимали ягодицы, помогая двигаться. В палатке было жарко и ужасно душно, воздух будто дрожал от их дыхания.  Через несколько мгновений Анна задвигалась быстрее, полностью отбрасывая осторожность, потому что внизу уже закручивался плотный узел, требующий выхода. Варка напряг плечи и мог лишь смотреть на ее взлетающие в движениях кудри, на прикушенную в пылу губу и грудь, подрагивающую в такт толчкам. Он не мог надышаться. — Архонты, милая… — судорожно прошептал он и его рука скользнула между их телами, пальцы нашли клитор. Девушка вскрикнула от накрывшей ее волны. Кончала она долго и судорожно, чувствуя, как внутри нее пульсирует Варка, а его пальцы продолжают ласкать, продлевая удовольствие. — Ты… — прошептала она, когда спазмы наконец начали стихать.  — Я в порядке, — выдохнул магистр, но Краузе чувствовала, как член твердеет еще сильнее. Мужчина явно сдерживался. — Кончи, — прошептала она, начиная двигаться снова. — Прошу, кончи в меня, я так хочу почувствовать… — Какая же ты… — он застонал, но его тело отзывалось на каждое движение. Варка кончил с глухим рычанием, приподнимаясь на койке, вжимаясь в Анну и отпуская себя. Та сжалась, тяжело дыша.  Они замерли на пару минут, опустились обратно на койку, приходя в себя. Тела были мокрыми от пота, но сейчас это никого не волновало, и девушка опустилась на магистра, прижалась щекой к его груди, слушая, как его сердце бьется в унисон с ее собственным.  — Ты меня убиваешь, — прошептал Варка, и в голосе его была улыбка. — В хорошем смысле, конечно. — Ты сам захотел, — Краузе подняла голову, посмотрела на него. — Как твоя рана? Магистр повел плечами, проверяя. — Все нормально. Кажется, сила любви спасла меня, — он рассмеялся, тихо, чтобы не повредить бок, а после притянул ее к себе, целуя в макушку.  — Варка, — позвала Анна тихо. — М? — Если ты ещё раз встанешь с постели без моего разрешения, я привяжу тебя к койке. — Обещаешь? — спросил он, и в голосе его прозвучало такое откровенное любопытство, что девушка шлёпнула его по груди. — Не о том думаешь, — фыркнула девушка, — Это будет крайне мучительно, так что тебе лучше слушать меня и никуда не вставать до выздоровления. — Слушаюсь, моя госпожа, — прошептал Варка, из-за чего итак смущенная Краузе со страдальческим стоном вскочила с кровати и принялась натягивать белье.  С койки раздался довольный хохот.

***

Восстановление Варки шло быстрее, чем ожидали лекари. На четвёртый день он уже ходил по лагерю, правда, держась за бок и кривясь при каждом резком движении. На пятый он уже занял своё место в штабном шатре, чем вызвал бурю негодования со стороны Анны и молчаливое облегчение капитанов, которые устали принимать решения без него. Вечером, когда лагерь затих, магистр разбирал почту. Несколько гонцов прорвались через уже безопасные дороги, и адъютант принёс в шатер целую стопку свитков и писем. Варка разбирал их с ленцой, откладывая в сторону те, что могли подождать, и открывая те, что требовали немедленного ответа. Писем было много – донесения, рапорты, запросы, и среди всего этого – конверт с личной сургучной печатью Джинн. Он вскрыл его одним из первых, пробежал глазами начало, хмыкнул, потом хмыкнул громче, а закончив читать, расхохотался так, что за пологом палатки кто-то испуганно охнул. В этот момент в шатер зашла Анна с кружкой горячего травяного отвара, который лекарь велел давать магистру перед сном. — Ты чего? — спросила она недоуменно, увидев его согнувшуюся от смеха фигуру.  — Анна! — Варка вытер выступившие слёзы и поманил её к себе. — Иди сюда, ты должна это услышать. — Что там? — она подошла ближе, и он, всё ещё посмеиваясь, начал читать вслух: — «Великий Магистр, пишу Вам в состоянии крайнего беспокойства. Ваша супруга, госпожа Анна Краузе, исчезла из Мондштадта три дня назад. Последний раз её видели выходящей из здания штаба, после чего след потерялся. Обыск не дал результатов. Я опасаюсь, что она могла отправиться вслед за отрядом, что крайне неразумно и опасно. Прошу Вас, если она каким-то чудом окажется в лагере, немедленно отправить ее обратно под конвоем. Я уже отправила поисковые отряды вдоль дороги на Нод Край, но пока безрезультатно. Джинн Гуннхильдр». Он закончил читать и снова засмеялся, глядя на жену. — Под конвоем, слышишь?  Девушка стояла, раскрыв рот. Лицо ее медленно наливалось краской – от бледного к розовому, а от розового к пунцовому. — Обыск? — выдохнула Краузе. — Она серьезно посылала поисковые отряды?  — Похоже на то, — мужчина сложил письмо, всё ещё улыбаясь. — Бедная Джинн, наверное, волосы на себе рвала. Представляю её лицо, когда она узнает, где ты всё это время была. — Варка! — Анна схватилась за голову. — Это не смешно! Госпожа Гуннхильдр меня убьёт! Собственными руками придушит! — Тогда, может, не будем возвращаться? — предложил Варка, и в голосе его зазвучали шутливые нотки. — Останемся здесь. Я буду командовать гарнизоном, а ты – писать рапорты. Будем жить в палатке и питаться походной кашей. Романтика. — Варка! — она швырнула в него подушкой, которую схватила с его же койки. — Ты! Это! Не! Смешно! Он поймал подушку, отложил в сторону и притянул её к себе, усаживая на колени. — Моя милая Краузе, — сказал он, целуя её в пылающую щёку. — Ты же знаешь Джинн. Она поворчит, покричит, может, возложит на тебя кучу документов, а потом успокоится. Тем более что всё закончилось хорошо. — Все закончилось хорошо? — Анна посмотрела на него с ужасом. — Варка, у тебя была рана, в которой лекарь насчитал одиннадцать стежков!  — Но мы оба живы, — он погладил её по спине. — А остальное – мелочи. — Джинн так не считает, — простонала девушка, утыкаясь лбом ему в плечо. — Она меня со свету сживёт. — Не сживёт, — пообещал магистр. — Я заступлюсь. — Ты? — она подняла голову, и в ее глазах мелькнула слабая надежда. — Я, — он поцеловал её в нос. — Скажу, что это я тебя украл. Ты была против, не хотела бросать работу, а я силой увез. — Она не поверит. — Я буду крайне настойчив! — Ты невыносимый врун, — вздохнула она, но улыбка уже тронула её губы. — Но ты же меня любишь, — Варка поиграл бровями. — Это моя личная трагедия, — пробурчала Анна, а после обняла его, прижимаясь щекой к груди.

***

На шестой день, когда проблема с Бездной и Дикой Охотой решилась на долгий срок, Варка объявил о возвращении в Мондштадт. — Пора домой, — сказал он на вечернем совещании, и по рядам рыцарей прокатился вздох облегчения. — Готовьте отряды, мы выступаем завтра на рассвете. Анна, присутствовавшая на совещании в качестве «помощника по хозяйственной части», должности, которую Варка выдумал на ходу, чтобы иметь возможность держать ее рядом, внутренне затрепетала. Домой. В Мондштадт. Где ее ждет... Джинн. Варка, заметив побелевшее лицо жены, только усмехнулся и под столом сжал ее ладонь. Утро началось с суеты сборов. Палатки сворачивались, обоз нагружался трофеями и ранеными, которые уже могли переносить дорогу. Великий Магистр, вопреки всем запретам девушки, сам командовал построением, и вид у него был такой, будто никакой раны и не было. Если бы не выглядывающие из-под расстегнутого ворота рубашки бинты, ничего не напоминало бы о том, что случилось. Мужчина настоял на том, чтобы Анна ехала не в обозе, а рядом с ним, и той пришлось вновь оседлать смирную лошадку, категорически отказываясь от места в седле магистра. Бруно, узнавший, кто такая на самом деле его подопечный «Краус», теперь держался на почтительном расстоянии, но поглядывал с теплотой, хотя Краузе и просила обращаться с ней, как раньше. Варка не торопился. Рана ещё давала о себе знать, и быстрая езда была противопоказана. К тому же, как он сам объявил на последнем военном совете, «бойцы нуждаются в отдыхе после тяжелой кампании, и гнать их, как скот, я не намерен». — Прямо скажи, что тебе самому хочется повалять дурака, — шепнула ему Анна, когда они ехали рядом. — И это тоже, — признался он, подмигивая. — Мы, между прочим, так и не устроили нормальное свадебное путешествие. А тут такая возможность! — В свадебное путешествие, — фыркнула она. — знаешь ли, обычно ездят вдвоем, а не с сотней рыцарей в придачу.  — Уж прости, — Варка рассмеялся. — но мы уже в дороге и спешить некуда… Может, сделаем небольшой крюк?  — Куда? — в голосе Анны зазвучало любопытство. Мужчина загадочно улыбнулся. — Увидишь.

***

Варка вел отряд неспешно, позволяя людям отдыхать, а себе – наслаждаться обществом жены, которая, наконец, перестала смотреть на него с ужасом при каждом его резком движении. Рана через несколько дней пути и правда почти зажила, лекарь разрешил умеренные нагрузки, и магистр, чувствуя себя почти здоровым, все чаще бросал на Анну многозначительные взгляды, от которых та краснела и делала вид, что увлечена пейзажем. Пейзаж и правда заслуживал внимания. Горы, которые они пересекали на границе с Натланом, были непохожи на привычные мондштадтские холмы. Красные скалы вздымались к небу причудливыми уступами, поросшими яркой, почти неестественно зеленой растительностью. Воздух становился теплее, суше, и Анна, привыкшая к прохладе Мондштадта и промозглой сырости Нод Края, чувствовала, как с каждым часом ее усталость тает, сменяясь любопытством. — Варка, — окликнула она мужа, когда они въехали в узкое ущелье, стены которого были увиты лианами с огненно-красными цветами. — Куда мы едем? — В одно место, — он улыбнулся загадочно. — Ты обещала, что не будешь задавать вопросов. — Я обещала не спрашивать, только если ты не будешь делать глупостей, — парировала она с улыбкой. — А везти полсотни рыцарей непонятно куда вместо того, чтобы вернуться в Мондштадт, где нас уже, наверное, похоронили, – это глупость. — Джинн знает, что мы живы, — отмахнулся Варка. — Я отправил гонца еще вчера. Так что можешь не волноваться, твоя начальница уже в курсе, что ее любимую секретаршу не сожрали хиличурлы по дороге. — Она не моя начальница, — буркнула Краузе. — Она твоя заместительница. — Вот именно, — Варка хлопнул себя по бедру, отчего Буран под ним вздрогнул. — Ты теперь вообще можешь не работать, если захочешь. Будешь женой Великого Магистра, сидеть дома, печь пироги... — Я буду работать, — перебила она твердо. — Я не для того столько лет училась, чтобы сидеть дома и печь пироги. И вообще, Варка, если ты думаешь, что я стану домохозяйкой, то... — Тише, тише, — он поднял руки в примирительном жесте. — Я пошутил. Ты будешь делать всё, что захочешь, даже если захочешь стать Великим Магистром – я уступлю. — Я подумаю над твоим предложением, — снисходительно вздохнула девушка, но через мгновение засмеялась. Они проехали ущелье, и мир перед ними раскрылся. Анна охнула. Внизу, в широкой долине, раскинулось то, что она сначала приняла за озеро. Но приглядевшись, поняла: это были не воды, а крыши. Множество крыш, синих и желтых, словно сотканных из кусочков неба и солнца. Они теснились на склонах холмов, спускались к подножию гор, где располагалась огромная лагуна и сверкали настоящие озера, соединённые сетью каналов и ручьев. — Добро пожаловать к источникам Тояк, — торжественно объявил Варка. — Это... — Анна смотрела, раскрыв рот. — Это курорт? — Лучший в Натлане, — кивнул магистр. — Говорят, сюда приезжают отдыхать даже из Фонтейна и Сумеру. Горячие источники, целебная вода, экзотическая природа... И полное отсутствие бумажной работы. Она повернулась к нему, не веря своим ушам. — Ты привез нас на отдых? — А что такого? — он пожал плечами, и в этом жесте было столько напускной небрежности, что девушка сразу поняла: он готовился. — Люди устали, ты устала, я устал. Мы заслужили несколько дней покоя, прежде чем вернуться в этот ваш бюрократический ад. — Варка, — она смотрела на него, и на глаза наворачивались слёзы. — Ты... ты это меня? — Для всех, — отмахнулся он, но уши его покраснели, что смотрелось крайне комично. — Не бери в голову. Поехали уже, а то скоро стемнеет. Он пришпорил коня и поехал вперёд, а Анна поспешила за ним, неуклюже подгоняя кобылку. Поселение встретило их шумом и яркими красками. Дома из светлого известняка с покатыми крышами, увитые плющом и диковинными цветами, стояли вперемешку с открытыми террасами, где в гамаках лениво покачивались местные жители, а в воздухе пахло солью, жареным мясом и чем-то сладким, напоминающим цветы. Везде, куда ни глянь, текла вода – сверкала в бассейнах, текла по желобам вдоль мостиков и журчала под дощатым полом. Тут было много людей. Крайне много.  — Архонты, — выдохнула Анна, глядя на толпу туристов, снующих между лавками, бассейнами и кафе. — Тут как на главной площади Мондштадта в день Праздника ветряных цветов.  — В сезон здесь всегда людно, — кивнул Варка, оглядываясь. — Но я предупредил, нас ждут. Они двинулись вглубь поселения, лавируя между глазеющими туристами и местными, которые, казалось, совсем не обращали внимания на отряд вооружённых всадников. Возможно, привыкли. В центре, на главной площади, где возвышалась тотем из иссиня черного камня, их встретила невысокая девушка с тёмной кожей, в национальном костюме и шляпе, напоминающей морское чудовище из детских книг Краузе.  — Великий Магистр Варка, — женщина сложила руки в приветственном жесте и поклонилась. — Добро пожаловать в Народ Родников. Я – Амина, глава нашего племени. — Госпожа Амина, — Варка спешился и отвесил шутливый поклон. — Благодарю за гостеприимство. Прошу простить, что нас так много, — он обвел рукой отряд, который уже начал спешиваться и оглядываться по сторонам с любопытством уставших и измученных людей, попавших в рай. — О, не стоит, — Амина улыбнулась, и в ее глазах сверкнули лукавые искорки. — Мы всегда рады гостям. Тем более, таким... щедрым. Вы сказали, оплатите проживание всех? — В полном объёме, — кивнул Варка. Анна, которая только что слезла с лошади, едва не упала. — Варка! — прошипела она, подходя ближе. — Ты с ума сошёл? Сколько это стоит? — Не бери в голову, маленькая, — он обнял ее за плечи и притянул к себе. — У Великого Магистра есть свои сбережения. Не думала же ты, что я все пропиваю в «Доле Ангелов»? — Я именно так и думала, — честно призналась девушка. Амина, наблюдая за их перепалкой, рассмеялась. — О, я вижу, у вас очень... энергичные отношения. Это хорошо. А теперь, прошу, располагайтесь. Я распорядилась выделить вашим людям гостевые домики у южных источников, там тихо и вода особенно хороша. Она хлопнула в ладоши, и из-за ближайшего домика высыпала стайка местных девушек и юношей, которые начали разводить рыцарей по домам. — Вам, — Амина повернулась к Анне, — я приготовила отдельный домик с видом на водопады. И, конечно, вас проводят в наши лавки – у нас есть отличные купальные костюмы и платья. Уверена, вам понравится. — Купальные... — Краузе покраснела. — Благодарю. Варка, который уже успел отдать распоряжения и теперь стоял рядом, положив руку на ее талию, наклонился к уху. — Иди, отдыхай. И не думай о деньгах, хорошо? Я хочу, чтобы ты получила удовольствие. Она посмотрела на него – на его осунувшееся после раны лицо и светлую щетину, которую он так и не сбрил – и поняла, что спорить бесполезно. — Хорошо, — кивнула она. — Но потом я все равно узнаю, сколько это стоит. — Уже боюсь, — он поцеловал её в висок. — А теперь иди. И захвати с собой Эолу, что-то она в последнее время слишком мрачная. Анна оглянулась. Эола, которая уже спешилась и стояла у ограды площади, с отстраненным видом рассматривала местные наряды, но во взгляде ее читалась какая-то тоска. — Хорошая идея, — кивнула девушка.  Она направилась к капитану разведки, чувствуя на себе взгляд мужа. — Эола, — весело окликнула она, подходя. — Пойдём со мной, выберем купальные костюмы. Та повернулась, и на лице отразилось такое изумление, будто Анна предложила ей прыгнуть в жерло вулкана. — Купальные... что? — Костюмы для купания. Вон там, — Анна кивнула в сторону лавок, где на вешалках красовались яркие топы и шорты, платья и какие-то невообразимые наряды из тонких тканей.  — Я... — Эола запнулась. — Дело в том… — Эола, — Анна взяла её за руку. — Ты только что перенесла со всеми тяжелый поход и рисковала жизнью. И после этого уж точно заслужила отдых. И потом, — она понизила голос, — Варка всё оплачивает.  Капитан разведки посмотрела на собеседницу, а после перевела взгляд на магистра, который уже о чем-то разговаривал с вождем племени, оглянулась на лавки с яркими тряпками, и вдруг ее лицо дрогнуло. — Хорошо, — сказала она, в момент вернув себе обыкновенное достоинство. — Пойдём, но если я буду выглядеть глупо – придумаю, как отомстить. — Договорились, — улыбнулась Краузе и подхватила девушку под локоть. Они пошли вдоль рядов, разглядывая наряды. Лавка, куда их привела бойкая местная девушка по имени Тамайя, оказалась настоящим сокровищем. Стены были увешаны купальными костюмами всех мыслимых цветов и фасонов – от простых хлопковых до расшитых бисером и ракушками. — О, это среди туристок самое популярное! — Тамайя сняла с вешалки бирюзовый топ на тонких бретельках и такие же шорты, расшитые серебряными нитями. — Ткань быстро сохнет и цвет подходит для светлой кожи. — Я не знаю, — Анна взяла костюм, рассматривая его. — А есть что-то... попроще? — Попроще? — Тамайя задумалась, потом щёлкнула пальцами. — Есть! — она нырнула за прилавок и вытащила стопку одежды. — Это наши традиционные платья для купания. Не такие изысканные, но очень удобные. Она разложила перед ними несколько платьев – длинных, до колена или чуть выше, с открытыми плечами или с рукавами-крыльями, ярких, с этническими узорами, расшитых бусинами и ракушками. — О, — девушка взяла одно – нежно-голубое, с жёлтой вышивкой по подолу и вырезу. — Это красиво. — Тебе пойдет, — неожиданно подала голос Эола, которая до этого молча рассматривала стойку с купальниками. — под цвет глаз. Анна удивлённо посмотрела на неё. Эола редко делала комплименты, особенно такие... простые и искренние. — Спасибо, — улыбнулась она. — А ты себе что выбрала? Капитан разведки замялась, потом взяла с соседней вешалки тёмно-синий, почти чёрный купальный костюм с серебряной вышивкой, узор был местным, с изображением волн и цветов. — Этот, — сказала она коротко. — Отличный выбор! — Тамайя одобрительно кивнула. — Строго, но красиво, у вас превосходный вкус. Эола, кажется, тоже не привыкла к такой похвале, потому что на ее щеках проступил лёгкий румянец. — И еще, — Тамайя уже доставала новые наряды. — У нас есть замечательные платья для прогулок, лёгкие, из натурального шёлка и с местной вышивкой. Сейчас покажу! То, что она вытащила из-под прилавка, заставило Анну ахнуть. Платья были невесомыми, струящимися, переливающимися на свету. Яркие, как тропические цветы, и нежные, как утренний туман.  — Это… выглядит слишком дорого, — Краузе  помялась, — Лучше остановлюсь на купальном платье. — И что я слышу, — раздался голос от входа. Они обернулись. Варка стоял в дверях лавки, прислонившись к косяку, и улыбался. — Варка! — воскликнула Анна. — Что ты здесь делаешь? — Пришёл посмотреть, как моя жена выбирает наряды, — он вошел и огляделся. — Оценить, — мужчина пробежался пальцами по развешанным купальникам. — и оплатить. Эола, тебе тоже. — Магистр, я не могу... — начала та. — Считай это моим подарком за отличную службу, — перебил он. Эола посмотрела на него, потом на Анну, которая кивала с такой энергией, что капитан разведки не выдержала и улыбнулась впервые за их прогулку. — Хорошо, — сказала она. — Тогда... спасибо, магистр Варка. — Вот и отлично! — он хлопнул в ладоши и повернулся к продавщице. — Сколько с нас? Тамайя назвала сумму, и Краузе мысленно застонала. Это была целая куча моры. Но Варка даже не поморщился, достал кошель и отсчитал монеты с видом человека, который покупает булочку на завтрак. — Все? — спросил он, когда Тамайя упаковала покупки в плетеные корзины. — Да! — та расплылась в улыбке. — Приходите ещё! — Обязательно, — пообещал Варка, подхватывая корзины и заговорщически наклоняясь к Анне, продолжая шепотом. — Заглянем как-нибудь, мне очень понравились их полупрозрачные платья, тебе бы подошло. — Барбатос! — смущенно хихикнула девушка и направившись за Тамайей к их временному жилью. Их домик оказался именно таким, как обещала Амина. Главным украшением была терраса – открытая, с гамаком, натянутым между двумя столбами, и лежаками, застеленными мягкими подушками. Она выходила на небольшую бухту, где вода была бирюзовой и прозрачной, а с противоположной стороны виднелись водопады, низвергающиеся с красных скал. Внутри было прохладно и уютно, стены выложены светлым камнем, стояла мебель из тёмного дерева с замысловатой резьбой. Широкая кровать под балдахином из тонкой ткани, от которой по комнате разбегались лёгкие тени. — Нравится? — спросил Варка, наблюдая, как Анна ходит по комнатам и трогает шторы, затем заглядывает в ванную, где из специального желоба текла горячая вода, пахнущая серой и травами. Анна с улыбкой кивнула и вышла на террасу, облокотилась на перила и замерла. Внизу, в сумерках, вода светилась мягким, голубоватым светом, будто в ней растворили звезды. — Что это? — выдохнула она. — Светящиеся водоросли, — Варка встал рядом, тоже глядя вниз. — Я читал у Лизы, что местные считают их останками фей. — Красиво, — прошептала Анна. — Да, — согласился он, но смотрел не на воду. Она повернулась, встретила его взгляд и улыбнулась. — Что? — Просто смотрю на тебя, — ответил он, и голос его был тихим и тёплым. — Ты здесь, я здесь. Мы живы. Это уже много. — Мне очень здесь нравится, Варка… — она не могла подобрать слов. — Давай отдохнем, — он подошёл сзади, обнял, уткнулся носом в макушку.  — Да уж, мы заслужили, — девушка повернулась и обняла его в ответ. — Тут замечательно.

***

Анна просыпалась оттого, что солнце заливало комнату светом, а Варки уже не было рядом – уходил к местным серферам, которые покоряли искусственные волны в нижнем течении реки. Магистр, несмотря на рану, упорно учился держаться на доске, падал, смеялся и снова лез в воду. — Он безнадёжен, — сказала Эола, сидя на лежаке рядом с Краузе и наблюдая за очередной попыткой Варки удержаться на волне. — Может быть, — Анна улыбнулась, глядя, как муж барахтается в воде, отплёвываясь и что-то крича серферам.  — Вы оба счастливы, — заметила капитан разведки, а когда девушка одарила ее смущенной улыбкой, поднялась с лежака. — Пойду, проверю, как там Мика. Он вчера наелся местных фруктов и теперь лежит пластом. — Передавай привет, — крикнула Анна вслед и перевела взгляд. Каскады бассейнов спускались по склону холма, каждый со своей температурой. Самые нижние были едва тёплыми, а верхние, у самого истока, парили так, что вода казалась кипятком. Вокруг росли невиданные цветы с длинными тычинками, а над водой кружились бабочки с прозрачными крыльями. В первое утро после прибытия Анна замерла на краю бассейна, не решаясь войти. Вода была кристально чистой, на дне виднелись разноцветные камни, и она никак не могла привыкнуть к мысли, что можно вот так просто раздеться почти догола и погрузиться в тёплую воду на глазах у всех. Но постепенно она привыкла и начала наслаждаться. Дни она проводила в источниках, переходя из одного бассейна в другой, пробуя воду разной температуры. Местные женщины научили её заворачиваться в ткань, пропитанную маслами, чтобы кожа оставалась мягкой, и плести венки из ярких цветов, которые росли прямо у воды. Знакомство Краузе с местной фауной произошло внезапно. На камнях у бассейна грелись странные существа. Сначала она приняла их за больших ящериц, но потом один из них открыл глаза, и Анна увидела ярко-оранжевые перепончатые уши, похожие на лепестки цветов, и длинное, гибкое тело, покрытое черно-синей чешуей. — Это кохолазавры, — пояснила местная девушка, которая сидела рядом и плела венок. — Они наши друзья – живут с нами, помогают ловить рыбу и охраняют детей. Хотите познакомиться? — А они... не опасны? — осторожно спросила Краузе. — О, нет! — девушка рассмеялась. — Они очень ласковые, особенно малыши. Вот, смотрите. Она свистнула, и из-за камней почти сразу выкатилось нечто. Анна охнула. Маленький кохолазавр, размером с крупную собаку, подбежал к девушке, виляя длинным хвостом, и ткнулся носом в ее ладонь. — Это Тобо, — представила девушка. — Ему три месяца. Хотите погладить? Анна протянула руку. Тобо понюхал ее пальцы, чихнул и вдруг лизнул ладонь шершавым языком. — О! — она рассмеялась. — Как щеночек. — Они умнее собак, — с гордостью сказала девушка. — Хотите, я научу вас с ними играть? Следующий час Анна провела, играя с малышом-кохолазавром, который оказался невероятно энергичным и любопытным. Он носился за ней по мелководью, пытался поймать ее распущенные волосы, забавно фыркал, когда она щекотала его под оранжевыми плавниками. Варка нашел их на берегу, где Анна, сидя на корточках, кормила Тобо кусочками рыбы, которую купила у местных торговцев. — Я смотрю, у тебя появился новый друг, — усмехнулся он, садясь рядом. — Варка, посмотри, какой он! — девушка была в восторге. — Он такой забавный! И умный! — Вижу, — согласился магистр, наблюдая, как кохолазавр выхватывает рыбу из её рук. — И у меня есть подозрение, что он умнее, чем кажется. Смотри, как ловко выманивает угощение. Зверек и правда будто понимал, что если приластиться к девушке лучше, то и угощений он получит соответствующе.  — Маленький хитрец, — рассмеялась Анна, но отдала последний кусочек и отряхнула руки. Вечерами они ужинали на открытой террасе, пробуя местную еду, острую, непривычную, но удивительно вкусную. По-особенному пахнущие супы с морепродуктами, жареную рыбу с пряными травами и лепёшки, которые подавали с соусом из незнакомых фруктов. — Как тебе? — спрашивал магистр, наблюдая за её реакцией. — Остро, — выдыхала Анна, вытирая слёзы. — Но вкусно? — Вкусно, — соглашалась она и тянулась за добавкой. — Знаешь, как говорят? «Хиличурлы плакали, кололись, но продолжали есть волчий крюк». После ужина они спускались к источникам, выбирая самые тёплые, но не горячие – девушка строго следила, чтобы Варка не лез в кипяток, от которого может воспалиться рана. Сидели в воде, слушали, как шумят водопады и стрекочут незнакомые ночные насекомые, смотрели на звёзды, которые здесь казались особенно яркими.

***

Одним вечером Варка приволок в их домик свёрток. — Это тебе, — сказал он, кидая его на кровать. Анна развернула ткань и замерла. Платье – если это можно было так назвать – состояло из двух слоев почти прозрачной ткани, переливающейся на свету всеми оттенками заката. Оно было таким легким, что, казалось, весило не больше облака, и таким откровенным, что Краузе покраснела до корней волос. — Барбатос всемилостивейший, — выдохнула она. — Это... — Местные женщины такие носят, — сказал магистр с видом полнейшей невинности. — Я подумал, тебе понравится. — Ты подумал, что мне понравится ходить почти голой? — Что надо, оно скрывает, — поправил он, подходя ближе. — Примерь. Анна хотела отказаться, но его руки уже легли ей на плечи, расстегивая легкое дневное платье. — Варка... — Примерь, — повторил он, и в голосе появились нотки, от которых у неё по спине побежали мурашки. Она позволила. Ткань скользнула по телу, облепила грудь и бедра, оставляя открытыми плечи и спину. Варка смотрел, и в его глазах горело такое желание, что у Анны перехватило дыхание. — Красиво, — выдохнул он. — Неприлично. — Это Натлан, — он шагнул к ней, обнимая за талию. — Здесь другие правила. — Я надеваю это в первый и последний раз. — Но это платье делает тебя настоящей феей, — он поцеловал её в шею, провёл губами по ключице. — И прими к сведению – я хочу свою жену в любом одеянии. Анна хотела возразить, но его руки уже скользнули под ткань, и все мысли вылетели из головы. Она выдохнула, прижимаясь к нему. — Веревки из меня вьешь, — прошептала она. Он подхватил её на руки – осторожно, не забывая о ране – и понес к кровати. В домике было прохладно, но от его прикосновений по телу разливался жар. Великий Магистр уложил девушку на постель, навис сверху, и ткань платья казалась теперь лишней преградой между ними. — Варка, — прошептала она, когда его губы коснулись груди. — Что, маленькая? — Я обожаю тебя. Он поднял голову, посмотрел ей в глаза, и в его взгляде было столько нежности. — И я тебя, — сказал он. — Моя милая Краузе. Анна потянулась к нему, обвивая руками шею, и поцелуй стал ему ответом.

***

Утром к ним зашел Кэйа. — Магистр, — он стоял на пороге, делая вид, что не замечает, как Краузе торопливо накидывает платье, а Варка пытается придать себе приличный вид. — Отряд готов к выступлению, мы ждем только вашего приказа. — Выступаем после завтрака, — рявкнул магистр, и в голосе его послышались командные нотки. — И чтоб все были готовы. — Будут, — капитан кавалерии усмехнулся и, прежде чем скрыться, добавил: — Хорошо тут у вас. Уютно. Дверь закрылась, и Анна швырнула в нее подушкой. — Он специально! — Конечно специально, — Варка рассмеялся. — Это же Кэйа. — Я никогда не привыкну к тому, что нас застают в таких ситуациях! — Ну, тогда, может, перестанем попадаться? — он изобразил задумчивость. — Хотя нет, не перестанем. Анна фыркнула, но удержать улыбку не смогла. Сборы заняли не больше часа. Рыцари, отдохнувшие и загоревшие, с сожалением покидали источники. Анна накупила сувениров – лёгкие платки, браслеты из ракушек, масла для тела и, конечно, мешочек с местными пряностями, которые обещала передать матушке. Варка, глядя на покупки, только качал головой. — Мы что, весь рынок здесь скупили? — ворчал он. — Я и домой купила, — девушка вынула из мешочка фигурку кохолазавра. — Поставим на каминную полку, будем вспоминать о поездке. — Я бы и без этого чудища не забыл, — расхохотался Варка. Он легко вскочил в седло, подал сигнал, и колонна тронулась. Анна оглянулась. Племя оставалось позади со своими белыми домиками, бирюзовой водой и яркими воздушными змеями в небе. На пороге одного из домов стояла Амина, провожая их взглядом. Кохолазавры, собравшись у дороги, проводили их любопытными взглядами. Самый маленький, Тобо, что игрался с ней, даже сделал несколько шагов следом, но потом вернулся к сородичам. — Тебе понравилось? — спросил Варка, когда они выехали на перевал. — Очень, — ответила Анна, чувствуя, как солнце греет спину, а ветер играет с волосами. — Спасибо тебе. — Не за что, — он потянулся и сжал ее руку. — Мы ещё вернёмся, когда всё уляжется. — Обещаешь? — Обещаю. Внизу, в долине, оставалось племя Народа Родников. Впереди их ждал Мондштадт. А рядом, на расстоянии вытянутой руки, ехал ее муж, и Анна в приливе странного счастья погнала кобылу вперед, поддразнивая Великого Магистра за медлительность.