В поисках союзника

      Каждый раз, как солнце попадало во дворец эльфов, Календира можно было найти в солнечной комнате. Это единственное место, где было так светло. Из-за особенностей местоположения замка солнце здесь бывало не часто, но каждый раз Календир этому радовался.       Календир был самым молодым из всех эльфов-стражей. Он родился на закате Второй эпохи и не участвовал в сражениях против Саурона, да и в Третьей эпохе он был лишь целителем во время битв. Иссиня-чёрные волосы до лопаток, заплетённые по бокам в эльфийские косы, синие глаза и высокий рост делали его весьма привлекательным как в глазах эльфов, так и в глазах людей, которые его видели. Несмотря на его возраст, уже после клятв Манвэ он смог стать главнокомандующим при владыке Эльхейме — за ум и за умение принимать нужные решения. А ещё Календир был тем, кто не считал Валинор местом гармонии и покоя. Для него это было скучным местом, где нет места чувствам и жизни, потому и клятва была для него даром. Хотя за ним есть и непристойные действия. Несмотря на небольшое предубеждение против людей, Календир в тайне завёл троих детей. К слову, никто из стражей этого не знает, хотя и сталкиваются с последствиями его решений. Рождение эльфов, хоть они и изначально выбирают свою человеческую природу по праву рождения, усиливает ткань этого мира и увеличивает силу самих эльфов. Но, к великому сожалению самого Календира, он может только тайно помогать своим детям и другим своим потомкам, так как они не должны знать о своей эльфийской природе, иначе им грозит угасание.       — Календир, рад, что тебя застал, ты часто уходишь из дома, — наконец, найдя своего главнокомандующего, сказал Эльхейм. Эльхейму пришлось посетить несколько комнат, прежде чем он нашёл своего командира.       — Эльхейм, мир людей изменчив, а мне нравится, как он меняется, и я хочу это видеть. Это прекрасно, — с улыбкой ему ответил Календир.       — Да-да, знаю. Ты истинный ценитель культуры людей. Но я хочу с тобой поговорить об одном важном деле.       — Поговорим здесь? Или…       — Или, Календир. Пойдём в мой кабинет, а заодно расскажешь, что увидел нового.       Солнечная комната находилась на самом верхнем этаже замка и по сути представляла собой открытую веранду, где эльфы выращивали цветы. И чтобы добраться до кабинета Владыки, нужно было подняться ещё наверх и войти в башню, в которой и находилась лестница, ведущая вниз. Как и многое в замке, лестница была сделана из дерева, а перила, выполненные в виде листьев, очень напоминали им замок их прежнего короля Трандуила.       — Так ты говоришь, что люди приняли закон, где нельзя убивать тигров? И организовали заповедник? Неужели люди начали понимать ценность жизни?       — Да, верно, это и вправду удивительно. Но мы ведь сюда пришли поговорить не об этом? Что случилось, Эльхейм?       — Ты прав, говорить мы будем не об этом. Я тебя сюда позвал, чтобы сказать об одной идее, которая меня посетила пару месяцев назад. Позже я вынесу это на собрании, но сейчас хочу с тобой поговорить, как с другом и со своим главнокомандующим. — Лицо Эльхейма приняло серьёзное выражение, убрав даже намёк на улыбку и хорошее настроение.       — Культ Моргота набирает своих сторонников очень грязно, многие даже не знают правды. Также недавно Сильверель мне доложил, что культ Моргота имеет несколько легионов и наша зачистка вообще-то не принесла нужного эффекта. Но я понимаю: мы слишком хорошие и думаем совсем не так, как это делают люди. Нам нужен кто-то, кто знает эти грязные методы очень хорошо.       — Предлагаешь объединиться с людьми? — удивление отразилось на лице Календира.       — Нет, предлагаю спросить совета у того, кто уже это делал, — с этими словами Эльхейм бросил через стол свиток на чёрном наречии Календиру.       Взяв в руки этот свиток, Календир повертел его, развернул и после заново сложил.       — Свиток на чёрном наречии? Чем он нам может помочь? Мы даже не знаем его, чтобы прочесть.       — Чёрное наречие создал Саурон. Предлагаю его спросить, как нам поступить, и попросить его помощи, — сказал Эльхейм.       — Эмм… — удивление на лице Календира было настолько сильным, что даже его рот отказывался закрываться. — Саурона? Спросить? Попросить о помощи? Владыка, вы сошли с ума.       — Нет, я не сошёл с ума.       — Владыка, это невозможно. Саурон мёртв, совсем мёртв.       — Календир, ты ошибаешься. Саурон — майа, он бессмертный. Его нельзя убить, — возразил Эльхейм.       — Но кольцо…       — Да, уничтожение кольца лишило его всех сил и сломило его дух. Но не убило.       — Эльхейм, предположим он жив. Но реально думаешь, что он станет нам помогать? — Календир ещё не отошёл от произнесённого предложения. — А ещё прибавь к этому, что он наверняка захочет вернуть себе власть.       — А вот это он не сможет. Он никогда больше не сможет обрести могущество. А про помощь? В любом случае мы от этого никак не пострадаем.       — Возможно, это и имеет смысл, но всё равно риски слишком высокие. Владыка, если считаете, что это нужно, то я вас поддержу. Но знайте, я против. Саурон не тот, кого можно одурачить, и он способен совратить своими речами любого. Вспомните Сарумана, — ответил Календир.       — Спасибо, Календир, для меня это важно. Скажи, кто сейчас в замке.       — Ариандор, Ильфарон и Тирион. Сильвереля нет.       — Хорошо, как все будут, собери всех в зале.       

***

      В главном зале было тихо — настолько, что потрескивание свечей казалось громким. Эльфы заняли свои места, но никто не произнёс ни слова. Ариандор, вернувшись из караула, чувствовал, что что-то назревает; Ильфарон, напротив, выглядел спокойным, хотя его взгляд то и дело устремлялся к двери. Тирион, как обычно, сидел в тени, почти сливаясь со стеной. Последним вошёл Сильверель, который тоже не успел снять своего плаща. Когда в зал вошли Эльхейм и Календир, все взгляды обратились к ним.       — Владыка, главнокомандующий! Всё в порядке? — спросил Сильверель.       — У меня есть разговор, который требуется обсудить, — сев за своё кресло, сказал Эльхейм, держа в руке свёрнутый свиток. — Пожалуйста, мне нужно ваше внимание.       — Сложилась ужасная ситуация, в которой мы полностью оказались бессильны. Культ использует для своих жертвоприношений пороки людей: их алчность, жадность, злобу. Это всё очень им на руку. Мы же в силу своей природы просто не способны это предотвратить. Но у меня появилась идея! — Эльхейм взглянул на Календира и продолжил: — Если мы сами не способны действовать на опережение и предотвращать возможные ситуации, которые влияют на появление новых изломов, то, возможно, прибегнуть к помощи того, кто очень хорошо знает природу зла, к помощи того, кто и сам раньше играл на человеческих слабостях?       — Владыка, прошу прощения, но о ком идёт речь? Наших здесь нет. А наш давний враг Адар живёт прекрасно на своём острове и вмешиваться куда-либо не собирается, — внезапно возразил Сильверель.       — Я не про Адара и он не наш враг, по крайней мере сейчас. Этот враг сейчас разгромлен и никак не может ни на что влиять. Но при этом он очень хорошо знает Моргота. И это Саурон.       — Эльхейм, ты сошёл с ума! — вскочил из-за своего кресла Ильфарон и гневно вскричал.       — Ильфарон! Послушай…       — Да нет, это ты меня послушай! То, что ты предлагаешь, омерзительно и ужасно! Ты сам бился против Саурона, а сейчас хочешь его воскресить?       — Странно, что о битве говоришь ты, Ильфарон, — внезапно помощь пришла от Ариандора. — Среди нас только ты отсиживался в замке и ни разу не поднимал меч против Саурона и орков.       — Не только я, но и наш главнокомандующий тоже не сражался.       — Ильфарон, Календир был целителем и был на всех сражениях. А вот ты, лучший лучник Лихолесья после Леголаса и Тауриэль, сидел в замке, — Ариандор напирал, не желая останавливаться.       — Я защищал замок и его обитателей, мирных эльфов, — защищаясь, произнёс Ильфарон.       — Хватит, Ариандор. Ильфарон не участвовал в битвах при Сауроне по приказу Короля Трандуила. Никто не может обсуждать приказы короля, — вставил свои слова Эльхейм. — Вернёмся к нашему обсуждению. Что ты думаешь, Ариандор?       А в это время на лице Ильфарона была победная улыбка: за него вступился Эльхейм. Многие часто его осуждали за то, что за всю свою жизнь он ни разу не сражался в крупных битвах против Саурона, оставаясь в замке и очищая Лихолесье от пауков.       — Саурон и вправду всё знает о человеческих слабостях, впрочем не только о человеческих. Но его нет и никогда не будет, — ответил Ариандор, самый старший из эльфов. Он сражался против Саурона при всех битвах и потому был его ярым ненавистником.       — Но у меня есть встречное предложение. Что, если попросить помощи у Адара? — спросил также Ариандор.       — Адар не станет помогать. Мы ему уже писали. Он больше не вмешивается в дела Средиземья. Всё, что его интересовало, — это возможность жить оркам свободно и подальше от всех, и он это получил. Лишь изредка он просит у нас какие-то материалы, провизию, — ответил Сильверель.       — Урук, Сильверель, урук. Мы теперь их так зовём. У нас с ним сделка. Его желание спасти уруков, своих детей, сыграло нам хорошую роль. Многие из уруков отказались присягать Саурону и ушли с Адаром, — неожиданно слово взял Тирион. — Я считаю, что Саурон отличный вариант. Если он нам и не поможет, то как минимум у культа будет новая «большая проблема».       Тирион воспринял идею о Сауроне очень даже хорошо, хотя бы потому что у него самого появилась надежда, что, возможно, Саурон как-то сможет отправить его в Валинор. Ведь он майа.       — Но Ариандор прав, Саурон мёртв, — продолжил Тирион.       — Не совсем. Саурон — майа. Он бессмертный дух, и его нельзя убить, — возразил Сильверель.       — Сильверель прав. После уничтожения кольца сила Саурона была уничтожена, а его дух сломлен. И даже если у нас и получится каким-то образом его возродить, то никакой силы у него не будет, да и с магией сейчас трудно, — сказал Эльхейм.       — Кстати, о магии. Мы так и не смогли узнать природу того, что год назад магия стала сильнее…       — Кхе-кхе — внезапно закашлялся Календир, прекрасно понимая, почему увеличилась сила. — Извините.       — Всплеск магии, это конечно, очень интересно, но сейчас это не имеет большого значения. Давайте ограничимся текущими проблемами. В общем, я хочу, чтобы каждый из вас подумал над тем, как Саурона можно возродить. Идите, думайте, — сказал своё последнее слово, встал из-за стола и отправился обратно в свой кабинет, оставив остальных в зале.       

***

      Эльфы не спешили расходиться. Каждый остался в зале, погружённый в свои мысли, но через какое-то время Сильверель первым нарушил тишину:       — Я проведу ночь в хранилище. В старых свитках может найтись что-то о природе майар и о том, как дух возвращается к жизни.       — А я поищу в книгах по чёрной магии, — добавил Тирион, поднимаясь. — Если уж мы решили играть с огнём, нужно знать, как не сгореть.       Ариандор лишь усмехнулся:       — Ищите. А я проверю старые карты культовых захоронений. Если Саурон и оставил после себя что-то, способное призвать его дух, то, скорее всего, это спрятано там, где он когда-то черпал силу.       Ильфарон ничего не сказал. Он просто встал и вышел, но на его губах застыла странная, почти торжествующая улыбка. У него тоже была идея.       Календир задержался, глядя на опустевшие кресла. Он чувствовал, что идея возродить Саурона — безумие. Но иного пути не было.       

***

      Через пару дней эльфы снова собрались в зале. Все выглядели уставшими, но некоторые были очень даже довольными.       Эльхейм обвёл всех взглядом и получил удовлетворение и уверенность в правильности своей идеи.       — Что ж, давайте приступим к обсуждению.       Первым решил высказаться Ильфарон:       — Я считаю, что нужно собрать Единое кольцо и его перековать. Посетим Ородруин и поищем остатки кольца.       — Ильфарон, ты если не хочешь ничем помогать, то и не надо ничего говорить. Кольцо уничтожено совсем. Ородруин уже извергался. Как ты там что-то найдёшь?       — Ариандор, ты думаешь, что такое кольцо легко уничтожить? Полностью уничтожить? При условии, что ещё три кольца гномов где-то в нашем мире затерялись и не были уничтожены? Нужно просто поискать остатки Единого кольца и кольца гномов. Переплавим их ещё раз, и у нас всё получится.       — Эта идея имеет место быть. А что ты скажешь, Ариандор?       — Мы с Сильверелем неожиданно пришли к общему заключению. Саурон действительно не умер из-за своего бессмертного духа. Но создание колец лишило его возможности принимать прекрасный облик, а уничтожение Кольца Всевластия уничтожило его силу и сломило дух.       — Иначе говоря, дух Саурона и сейчас где-то скитается, но не имеет возможности на что-то влиять и подчинять. Нам же главное, чтобы Саурон имел возможность с нами говорить?       — Да, всё верно. Нужно только спросить его, — ответил Календир.       — И тут мы с Сильверелем немного разошлись во мнениях. Я считаю, чтобы помочь духу Саурона обрести разум, нам нужно использовать его артефакты: свитки на чёрном наречии, палантиры, корону Моргота — и провести тёмный ритуал на месте битвы или на месте уничтожения кольца.       — А я считаю, что нам нужен коллективный ритуал, в котором будут упоминать Саурона, — ответил Сильверель.       — Тирион?       — Корону Моргота опасно использовать хотя бы потому, что изначально она принадлежала Морготу. Да и потеряна она. Но я считаю, что можно объединить идеи Ариандора и Сильвереля.       — Тирион, мы эльфы и не можем делать жертвоприношения, — возмутился Ильфарон.       — Мы и не будем, мы просто используем то, что сделал культ, — ответил Тирион.       — Ну а где мы возьмём артефакты Саурона?       — Их нужно искать. Мы всё, что можно, собрали в хранилище, включая то, что принадлежало Саурону, — ответил Эльхейм.       — Я об этом не знал.       — Ты занимался поисками наших артефактов, а мы с Ариандором сосредоточились на тёмных, — пояснил Эльхейм.       — Да, Ильфарон, ты занимался важным делом, — согласился Сильверель.       — Сначала мы реализуем идеи Сильвереля и Ариандора. А потом будем заниматься идеей Ильфарона.