Том 1 Глава 3: Путеводные разломы

Я думал, с возрастом всё будет намного проще. С опытом, понимание людей должно становиться легче. Но как показывала практика, чем старше ты становишься, тем сложнее становится жизнь. Ещё несколько лет до своей смерти, я действительно верил, что хорошо разбираюсь в людях. Но всего одно событие расставило всё по своим местам. Я был словно спичечный коробок, из которого раз за разом забирали спички, пока внутри не осталось ничего. Чирок стёрся, и вместо того чтобы искать новые спички, я отложил коробок в сторону. В каком-то смысле, я себя выкинул, верно? Даже если бы у меня был выбор, я, вероятно, поступил бы так же. У всех тех тёплых чувств, таких как любовь, забота и переживания, была и негативная сторона — навязчивость. И чем ближе становился человек, тем отчётливее она ощущалась. Чем теснее были отношения, тем меньше оставалось места для тебя самого — ведь понятие "мы" вытесняло "я". Это была одна из вещей, с которой каждому приходилось либо мириться и справляться по-своему, либо — отказываться от неё вовсе. Я лежал на кровати, прикрыв лоб рукой, и безучастно смотрел в потолок. Единственным шумом в квартире оставалось безжалостное тиканье часов. И сколько бы я не пытался их остановить, они неумолимо продолжали идти, оповещая о каждом пройденном шаге. Впрочем, ничего нового. Со стороны могло даже показаться, что я в очередной раз погрузился в океан будничной рутины. По правде говоря, я медленно оправлялся от... Хм? А от чего? От отказа? Но я не получал его. Тогда от чего же? Не знаю. Я не был до конца уверен, что произошло. Девушка исчезла ещё до того, как я успел договорить. Вероятнее всего, она и правда мне отказала. Не прямым текстом, конечно. Фантазии, которым я придавался, были ни на чём не основаны. Она лишь была добра ко мне, и ничего больше. Я знал это. Но всё же. Но всё же... Рубикон был перейден. Было неправильно придумывать за других, особенно когда и прежде не получалось. Даже если казалось, что я знаю человека, понять мне его не удавалось. Отношения всегда оставались сложными. Сколько не учись на ошибках, предотвратить новые невозможно. В ретроспективе, вероятно, весь этот пройденный путь и называется опытом. Немного забавно, что мне так и не удалось им воспользоваться при жизни, а после смерти, я оказался слишком нерасторопным, чтобы вовремя разобраться в ситуации. Важно всегда трезво смотреть на вещи. Я всегда старался следовать этому принципу, но сохранять ясность ума, когда разум поглощён беспочвенными надеждами, оказалось чрезвычайно сложно. Потому что чувства, как бушующий океан, рано или поздно находят брешь в плотине рассудка. Нет, это оказалось невозможным. Возвращаясь к тому моменту... . Я уже по привычке потянулся, чтобы снять обувь, но, взглянув вниз, снова обнаружил, что бос. Да, разумеется. Я проверил стопы — чистые. Всегда чистые, даже после длинных прогулок. Практично. Мы прошли сквозь прихожую, и вскоре оказались на кухне. Небольшая, уютная — именно такой я её помнил. Всё стояло на своих местах: стол, несколько стульев, даже небольшая царапина на спинке того, что чаще всего использовался. Наверное, такие вещи называют любимыми, не так ли? Я провёл по ней рукой, будто смахивая невидимую пыль. Вероятно, в реальности здесь давно живёт кто-то другой. Может, переделал кухню, сменил мебель, выбросил вещи, которые когда-то были частью моего быта. А может арендодатель скрыл факт смерти в этой квартире, заранее выбросив ненужное. Да, именно так. Этот старик всегда был тем ещё негодяем. Я усмехнулся. Он всегда пытался взять с меня больше, оправдываясь тем, что я ещё молод, холост, без детей или животных. Но теперь, все его грандиозные планы были разгромлены по щелчку пальцев. Девушка вопросительно посмотрела на меня, а я покачал головой — ничего. — Должен признать, это место определённо значимое, но не настолько чтобы я хотел сюда вернуться. — Правда? Но всё свободное время ты проводил именно здесь. Разве не потому, что тебе тут нравилось? — Тц, конечно же нет. Просто... Несмотря на то, что, исходя из её тона, она знала ответ и просто дразнила меня, я не мог с ней спорить. Действительно, если заглянуть ко мне в голову, то стены этой квартиры заслонили собой остальные виды. Но это было не от того, что мне здесь нравилось, а от... Хм? От чего же? У меня не было выбора? Не сказал бы. Мне никто не мешал выйти прогуляться по парку, например. Тогда почему? — ...не важно. — Понятно. Очевидно, что мы не заглянули в ванную пред тем, как пойти дальше. Там не было ни одной детали, которая могла бы задержать взгляд. Всё такое скучное, такое обычное, что даже если стереть из памяти мелочи, в ней бы ничего не изменилось. Мы прошли через гостиную, плавно переходящую от кухни. Единственное, что хоть как-то отделяло одно от другого — это старый диван, стоящий напротив телевизора, словно обозначая территорию, где можно было отдохнуть. Было удивительным наблюдать, как зажигался свет везде, где проходила девушка. Казалось, будто блёстки, разлетавшиеся в стороны от её шагов, проникали в стены, озаряя своим свечением комнаты. Однако на деле, просто зажигались лампочки. А затем, пока я восхищался обычным зажиганием света, случилось это. Время ясно дало понять, что оно не стоит на месте, пока я трачу его на размышления. Моя рука, что ещё мгновение назад скрывалась в кармане, повисла в воздухе. Но девушка уже успела ступить за порог моей комнаты. Стиснув зубы и неловко отведя взгляд, я проследовал за ней. Хоть здесь отсутствовали запахи, визуально всё было таким, каким я запомнил. Те же исписанные листы, хаотично разбросанные по столу и кровати, словно ураган пронесся по комнате, оставив беспорядок моих мыслей в физической форме. На полу — смятые обрывки идей, так и не нашедшее себе места. Одежда, висевшая на спинке стула, напоминала тень меня самого — помятая и неухоженная. И постель... будто только пару минут назад я на ней сидел и перебирал бумаги. Я чувствовал, как напрягается каждый нерв. Мои суставы скрипели, как ржавые качели, когда я поворачивался к девушке. Я уже готовился оправдаться — но она, кажется, не замечала этого хаоса. Лёгким движением она села на кровать, перебирая листки бумаги. Она похлопала по простыни рядом с собой, как бы приглашая меня присесть и не отрываясь от бумаг, спросила: — О чём она? Твоя история. Я осторожно присел рядом с ней. Взял из её рук несколько листков и бегло пробежался по строчкам. — О чём история, да? — пробормотал я, сам себе. Честно говоря, я уже не мог вспомнить всех деталей. В голове всплывали лишь обрывки — куски мира, осколки дороги, по которой шёл герой. Обычный парень, попавший в другой мир и жаждущий приключений. Типичное начало, как в сотнях других анимаций и книг. Ни сил, чтобы одолеть огра, ни славы за истребление слизней. Посредственная магия, и та — на уровне деревенского шамана. А без денег и надежды изучить что-то большее не представляло возможности. Он всё чаще думал: может, стоило остаться в родительском доме, выращивать овощи и не гнаться за призрачным. Но сердце звало за горизонт, и он продолжал — не ради славы, а, чтобы доказать самому себе, что сможет. С каждым днём, с каждой каплей пота и крови — он верил, что оставит после себя хоть что-то. Но вселенная никогда не была особенно внимательной к желаниям обычных людей. Его история закончилась в одиночестве — в старости, в тишине. Без свершений, без подвигов. Ни героем, ни мужем, ни отцом. "Так о чём же моя история?" Почесав подбородок, я хмыкнул. Годы письма — и всё сжалось до минуты. Ни ярких событий, ни чёткой идеи, ни посыла. Обычная жизнь. Та, о которой не рассказывают. Та, которую не замечают. — Ну? — склонив голову на бок, спросила она, забирая листы из рук. — Наверное... Ни о чём. — Ни о чём? Хмпф. Мне так не кажется... По-моему, твой персонаж живее тебя. Я робко моргнул, переведя взгляд на девушку. Моя голова кипела от мыслей всего мгновение назад, а сейчас, мой разум застыл. Не могу точно определить название того чувства, что поселилось во мне, но я был не в состоянии формировать четкие мысли. — Это... это ещё почему? — Мечты его, может, и не сбылись... но он жил ими до самого конца. — Хах? И? Смысл? — В этом и смысл, — кивнула девушка, — Может он и не добился ничего из того, чего хотел, но упрямо шёл к этому. Он жил надеждой. И знаешь... думаю, он был куда счастливее, чем тот, кто её потерял. Серьезно? Почему она так думала? Нет, нет, я не отрицаю, что в её словах присутствовал глубокий смысл, но всё же. Мог ли герой безвестной, недописанной истории считаться живым? Ни его стремления, ни идеалы так и не были до конца переданы на бумаге. Его грудная клетка была не подвижна, как и моя. Мы с ним оставили одинаковый след — никакой. Тогда почему слепо следовать за мечтой и ничего не получить было лучше, чем смириться и принять всё как есть? Мне оставалось только гадать. — Да, ты прав. Никому не хочется остаться ни с чем... но всё же. Как же это объяснить... Она, похоже, о чём-то напряжённо думала, держа указательный палец у виска. А я так и остался сидеть в полном замешательстве, глядя на неё в ответ. — Тебе не кажется, что человек, который чего-то хочет, выглядит более живым? Даже если для других его планы кажутся абсурдом, для него, это смысл жизни. И нужно быть достаточно сильным, чтобы продолжать идти за своей мечтой, когда ничего не получается. Ты так не думаешь? "Что бы ты ни делал и где бы ни очутился, сияние останется с тобой. Все светлое, что кажется умершим внутри тебя, вновь оживет, если ты по-настоящему этого захочешь. Сердце просто не в силах отрешиться от надежды, потому что сердце не умеет лгать. Перевернув страницу в книге жизни и подняв глаза, ты вдруг встретишь улыбку абсолютно незнакомого человека, и поиск пойдет по новому кругу". Это была цитата из какой-то книги — кажется, французский автор, но имени я, честно говоря, не помнил. Просто глядя в глаза девушки, я чувствовал, как меня переполняли эмоции. Была ли это надежда? Кто знает. Я не особенно разбирался в собственных чувствах, чтобы ответить на этот вопрос. Однако, по неведомой причине, всё внутри меня, будто оживало. — Не хочешь прогуляться ещё немного? — предложил я, вскинув рукой. Она выглядела действительно шокированной сейчас. Но кривая улыбка, последующая за ним, дала понять, что она была не против. Девушка приподняла руку вверх и собиралась уже щёлкнуть пальцами, но я остановил её прежде, чем это случилось. — Нет, не нужно, — я осторожно коснулся её руки, — Давай просто пройдемся. Следуй за моими, эм... мыслями, наверное? Она внимательно смотрела на меня, склонив голову набок, а затем, коротко кивнула и встала с кровати. — Тогда, пойдём? — Угу, — ответил я, поднимаясь следом за ней. Выйдя из квартиры и запирая за собой дверь, мне казалось, что я закрываю старую шкатулку, наполненную какими-то детскими сокровищами. Сложно сказать, какое место они занимали в моём сердце сейчас, но решимости избавиться от них не хватало. Я сделал какое-то подобие вздоха и повернул ключ. Закрыто. Девушка ждала меня внизу, и когда я отвернулся от двери, мои глаза тотчас были захвачены. Она стояла в тёмно-синей юкате, а пояс — белый. Да, я понимаю, что это описание ничего не передаёт, в целом, но... Всё вокруг меня расплывалось, стекая в бесконечную реку теней и среди неё — фонарь, сиявший ярче самого солнца. Она помахала мне, и, подавив в себе оцепенение, я побежал к ней. — Как? Поч... Ты... Я... А... Ты выглядишь ослепительно... — Вот как? Спасибо, — она игриво подмигнула мне, — А ты выглядишь как обычно. — Эм, да. Похоже на то. Подожди, я... — Ох, не нужно так драматизировать. Я просто пошутила. На самом деле, я уже успела привыкнуть к твоему незамысловатому наряду. Я приподнял бровь, смотря на неё с притворным укором. — Это ты так тонко намекнула, что у меня нет вкуса, да? Спешу заметить, дамочка, мой стиль всегда отличался изяществом. — Ах, дамочка? Каков невежа, — она притворилась оскорбленной, приложив руку к груди, — Не желаю слышать ничего о моде, от человека, разгуливающем по улице в домашнем халате. — Эй! Это... не правда! — я поспешил оправдаться, хотя, в действительности, и правда выходил в супермаркет в халате. Но всего раз. Или... может быть несколько. Спустя короткий миг, она разразилась хохотом, а я вместе с ней. Порой, в таких незначительных словесных перебранках, я забывал, что мы с ней из разных миров. Интересно, много ли людей из моего мира она встретила до меня? Или же, ей было достаточно всего одной души, моей? За время моего пребывания с ней, я не встречал никого другого, поэтому... Может ли быть, что именно я был тем, кто так повлиял на неё? Знаю, знаю, это было очень высокомерно с моей стороны, но всё же. — На самом деле, этот наряд, юката, кажется? Тоже немного напоминает халат, — заметила она. — Ха! То-то же, модница тут нашлась. Со скептическим выражением лица, она цыкала, водя указательным пальцем перед моим носом, — Но, но, но, ослепительная модница, попрошу заметить. — Да, да, как скажешь. Пойдём уже. Должен признать, у неё была удивительная способность, переводить любой неловкий момент в шутку. Но пока она была довольна, я, кажется, был готов к любому исходу. Не спешным шагом, мы двинулись дальше. Сквозь ничем не примечательные улицы городского района, плавно переходящие в сосновую рощу, разместившуюся на горе. Не знаю, как называлось это состояние, но я был восхищён, наблюдая за тем, как мои мысли, магическим образом материализовались прямо на моих глазах. Было бы любопытно узнать, как это работало. Видела ли она мир моими глазами, или же, как-то ещё? Мы медленно спускались вниз по вытоптанной тропинке, меж хаотично разбросанных тонких стволов деревьев. До моих ушей донёсся тихий шёпот волн, идущий из-за обрыва. А затем, когда кроны деревьев расступились, моим глазам открылся вид на море. Воду озаряло ночное небо и казалось, на звёзды можно было смотреть, не поднимая головы. Конечно, мы побывали во множестве мест: от озёр до океанов, от скалистых вершин до песчаных впадин, но это то место, которое я действительно мог назвать особенным. Не только из-за людей, с которыми я был здесь, а просто потому что. Странно, правда? Она ведь видела меня насквозь, а не смогла отыскать это место. Вероятно, она, как и я, не хотели переворачивать эту страницу. Это была часть, которую я должен был открыть самостоятельно. Так мне кажется. Неловкая улыбка, появившаяся на лице девушки, дала мне понять, что я был не далеко от истины. С чего бы начать... Я всегда был немного сентиментальным, хоть и прятал это за фасадом безразличия. Итак, наверное, уже довольно-таки давно, у меня была девушка. Уверен, для большинства это признание звучит обычно. Но, согласитесь, немного странно слышать такое от человека, который выглядел отрешенным. Правда в том, что именно таким я стал после того, как всё закончилось. Мы познакомились во времена института, почти не расставались — от пробуждения и до сна. Не будет преувеличением сказать, что мы вместе взрослели, особенно если учитывать, что на момент встречи, она была ещё в старших классах. Мы жили в разных городах, но цифровой век позволял хоть как-то компенсировать недостаток живого общения. Конечно, мы часто виделись и лично — и не только в этом месте. Но чем старше она становилась, тем сильнее она отдалялась. Хотя физически мы были на прежнем расстоянии, внутри эта дистанция росла. В какой-то момент технологии перестали справляться. Наверное, я должен был бросить всё и поехать к ней, но тогда... мы оба не смогли оторваться от привычной жизни. Немного позже она переехала в другую страну. Даже после расставания мы продолжали общаться — на самом деле, даже чаще, чем в последний год наших отношений. Там она встретила девушку и, кажется, наконец обрела счастье. Трудно сказать наверняка: чем ближе тикало время к моей смерти, тем реже становились наши разговоры, пока не прекратились вовсе. Возможно, это я закрылся ото всех, включая её. Хоть мы и были лучшими друзьями, что-то мешало мне открыться. Наверное, мы просто изменились. С тех пор я не заводил отношений, которые длились бы дольше пары недель. Где-то в глубине сознания я невольно сравнивал каждую с ней — и когда не находил совпадений, терял интерес. А затем, утратил вовсе. Наверное, я был тем ещё подонком. Поэтому, последнее что я хотел, — это увидеть, как она счастлива, искренне поздравить её и отпустить. В этот раз — навсегда. Оказалось, даже таким простым и честным желаниям не суждено было сбыться. Довольно скомканный рассказ, да? Ну конечно. Есть вещи, которые просто невозможно выразить словами. Если бы я попытался передать эти чувства, я бы, наверное, выбрал музыку. Соединил бы воедино совсем непохожие друг на друга композиции — и вышла бы самая нелепая, но по-своему живая мелодия. Наверное, примерно так и звучат человеческие чувства — уста молчат, а сердцу хочется кричать. Возвращаясь к настоящему моменту, я знал: думать о другой, находясь рядом с ней, было не правильным. Вероятно, это была одна из причин почему я не хотел вспоминать прошлое. Но, похоже, пришло время принять. Пора двигаться дальше. С каждым разом прилагая чуть больше усилий — чтобы когда-нибудь искусственные отношения стали настоящими. — И что, ты даже не покажешь мне какой она была? — спросила девушка. — Э? Я... Я не помню, — нахмурившись, ответил я. — О-хо-хо, неужели мой неотразимый образ вытеснил из твоей головы все остальные? Она совершенно точно переигрывала — сделала столько движений подряд, что я не успел их запомнить. — Может и так, — шёпотом ответил я. Она замерла, держа руку у губ, несколько раз моргнула. — Понятно, — с короткой паузой она добавила, — Очень честно с твоей стороны. — Ладно, на чём мы там остановились? Не пора ли нам спуститься к тем огням? Спустившись с горы, мы прошли мимо отелей и оказались на площади, полной тележек с едой и ларьков. В прошлый раз, очевидно, здесь было столько людей, что стоило только отвернуться — и ты уже теряешься в потоке. Но сейчас было совершено пусто: ни продавцов, ни прохожих. Прилавки остались те же. Свет ламп рисовал пейзаж в своём мягком сиянии, не ослепляя, а скорее приглашая подойти ближе. Я взглянул на девушку, в её спокойный и беззаботный профиль, и мне показалось, что она не сильно заинтересована в окружении. — Прости, наверное, всё-таки это одно из тех мест, которому придаёт жизнь именно люди, — я неловко почесал затылок, криво улыбнувшись. — Может быть. Но я не жалуюсь. Ведь я не одна, не так ли? — она так и не посмотрела на меня, пока отвечала — её взгляд был прикован к ларькам и тому, что находилось внутри. Видимо, ей приглянулся один из ларьков — легко ступая, она направилась вперёд, а я пошёл следом. Хоть это и было место из моей памяти, я чувствовал себя собакой, послушно следующей за хозяйкой. Наденьте на меня ошейник — и сходство будет налицо. По какой-то причине она с любопытством оглядела меня с головы до пят, прежде чем указать пальцем на палатку с якисобой. — Что это? Похоже на дождевых червей. Оно вообще съедобно? — Что? Ха-ха, нет, нет... Я не успел ответить, как она уже стояла у следующего ларька, разглядывая таяки. — Почему эта рыба похожа на хлеб? Как она может плавать? Дальше можно не вдаваться в подробности: она металась от прилавка к прилавку, выискивая самые странные на её взгляд закуски и описывая их так нелепо, будто была ребёнком, впервые оказавшимся в супермаркете. Я не мог не улыбнуться, глядя на то, как по-детски наивно сверкали её глаза. Это было до смешного мило. Но даже я начал понимать, что тут происходит. — Что ты пытаешься сделать? Ты же прекрасно знаешь, из чего и как здесь всё готовиться. — Знаю, — протянула она, хмыкнув, — но ведь весело угадывать, что к чему, только глядя на это. Ты так не думаешь? — она надула щеки, будто обижаясь, — К тому же, у тебя ужасные вкусовые рецепторы. Наверняка всё снова будет на вкус, как пластик. Понятно. С её логикой было трудно спорить. Я хлопнул кулаком по ладони и осмотрелся. Пусть я и не был гурманом, но кое-что запомнилось отчётливо. Всё сладкое — приторное. Такой вкус сложно с чем-то перепутать. — Как насчёт того прилавка с облаком? Хочешь попробовать? Уверен, оно сладкое — я кивнул в сторону прилавка с ватаамэ. Она проследила за мои жестом и игриво хихикнула: — О-хо-хо, ты называешь ватаамэ облаком? Как мило. Подыгрываешь мне, да? Только вот от тебя это звучит чересчур по-детски. — Чт... Боже, да кто бы говорил! — возмутился я. Не обращая никакого внимания на мои протесты, она схватила меня за подол футболки и потянула за собой к прилавку. — Пошли, пошли, пошли... Она повернулась ко мне и улыбнулась, обнажив свои белоснежные зубы. Это был самый вопиющий и прекрасный способ проигнорировать меня — и, странное дело, я был не против. На самом деле, я был даже счастлив. Кажется, я просто оказался слишком простодушным. Не так ли? После этого она набрала столько еды, что о комфортной прогулке можно было забыть. С некоторым отвращением, но всё же взяла даже тарелку с "дождевыми червями" и "сухопутной хлебной рыбкой". Если в начале я чувствовал себя собакой, послушно следующей за хозяйкой, то теперь напоминал человека, который бегает за богатенькой леди и таскает на себе все её покупки. Как их там называли?... Хм, ничего в голову не приходит. Видимо, мои движения сейчас слишком скованы, чтобы ясно мыслить. — Эм, послушай, может, где-нибудь присядем? Ты ведь не сможешь толком распробовать всё это на ходу. — Да, я так и хотела, — кивнула она, — Пойдём на пляж? — На пляж? Почему бы нам не пойти в парк или на гору? Оттуда тоже прекрасно видно море, — предложил я. — Видеть и трогать — разные вещи, знаешь ли. А я... люблю воду. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Впрочем, в этом мы были похожи — я тоже любил воду. Каждый раз, когда я оказывался у моря или океана, почти каждый вечер проводил на берегу. Я слышал, что на Окинаве местные приходят на пляж, когда им скучно, — развеять тоску и найти своих единомышленников — скучающих. А я, наоборот, приходил туда за тишиной. Хотя, если задуматься, это звучит немного лицемерно — я ведь всегда сидел в наушниках, слушая музыку. Получается, я просто искал место, где можно отдохнуть от суеты? Да, звучит разумно. Проходя мимо прилавков по пути к берегу, я заметил, что на её голове появилась маска. Интересно, когда она успела заглянуть в лавку с сувенирами? Это был популярный персонаж из какого-то аниме — с кричащими, рыжими, торчащими вверх, как у ёжика, волосами. А лицо у него... как бы это сказать... слегка тормознутое, что-ли? Конечно, спустя сотни серий его начали рисовать куда выразительнее — героичнее, увереннее, — но она, почему-то, выбрала именно ту маску, где он выглядит максимально нелепо. Думаю, большинство фанатов и так поймут, о ком речь, но я, был слишком измотан, чтобы вспомнить его имя или название аниме. Затем я заметил у неё в руках водяной шарик. Она неловко подбрасывала его вверх, и каждый раз, когда пыталась поймать — тот упруго отпрыгивал от ладони и с шлепком падал вниз. Она всё ещё старалась выглядеть серьёзно, но каждый её промах лишь добавлял к образу лёгкой растерянности. Жалкое зрелище... и вместе с тем — до невозможности очаровательное. Хотелось обнять, пожалеть и, может быть, немножко посмеяться. Хотел бы я сказать, что это был мой шанс покрасоваться мастерством, но, увы, мои руки были заняты — и всё, что оставалось, это наблюдать за этим беспомощным, но таким восхитительным зрелищем. Сильный порыв ветра заставил меня отвлечься от девушки и поднять голову. Я инстинктивно прикрыл глаза — морской бриз швырял в лицо мелкие песчинки. Волосы разметало в стороны, и я попытался спрятаться за горой еды в своих руках. — Эй, эй, пойдём сюда, — позвала она. Когда ветер немного стих, я открыл глаза. Ничего особенного — в целом. Она выбрала самое ближайшее место к воде, туда, куда волны ещё не дотягивались. Но стоило вытянуть ноги, и можно было ощутить лёгкое, прохладное прикосновение моря. Она быстро опустилась на песок и нетерпеливо похлопала по месту рядом. Я неспешно подошёл, стараясь не уронить еду, и аккуратно сел возле неё. Она тут же выхватила окономияки и, сузив глаза, предостерегающе сказала: — Учти, если это снова окажется на вкус как пластик — есть будешь ты. — Хм? А почему бы просто не выбросить? — Ха? — она насмешливо расширила глаза и ткнула меня пальцем в щёку. — Как можно выбрасывать то, на что мы потратились? — Мы, вообще-то, ни копейки на это не потратили. — Но, но, но! Воображение — бесценный ресурс, а оно, между прочим, было потрачено на всё это. Хотя... если подумать, твоё воображение, может, и не такое уж ценное. Так что, возможно, не жалко, — пожала плечами она. — Эй! Что это ещё значит? — Хи-хи. Что ещё за «хи-хи»? Я взглянул на неё с лёгкой горечью и тяжело вздохнул. Пожалуй, теперь я начинал лучше понимать, как чувствует себя рыба, выброшенная на берег. Сколько ни разевай рот — насыщения никакого. Лёгкие остаются пустыми, сколько ни вдыхай, ни выдыхай. Я вздрогнул, когда что-то слизкое коснулось моей шеи. Быстро повернувшись к девушке, я увидел её недовольное лицо. Та штука, что только что касалась меня, оказалась... окономияки. — Ешь, — строго велела она. — У тебя просто ужасная память на вкусы, — пробурчала с обидой. Я моргнул пару раз, прежде чем забрать у неё окономияки. Опустив взгляд, я заметил на нём следы её зубов и... проглотил слюну. — Чего ты так напрягся? Он не настолько ужасающий. Скорее... просто никакой. — Мм, нет, дело не в этом, — промямлил я. — Тогда… — но, едва она осознала, что именно я имел в виду, как тут же разразилась хохотом. Смех был настолько заразительным и громким, что на глазах у неё выступили слёзы. Неудивительно, что к этому моменту моё лицо стало ярко-красным. — Это совсем не смешно, — снова пробубнил я, стараясь спрятаться за окономияки. — Ох, ты прав, ты прав… Это настолько по-детски очаровательно, что аж уморительно, — выговорила она сквозь слёзы смеха. Я молча сидел, слушая её смех, и чувствовал, как моё лицо становится всё теплее. Наверное, если бы кто-то взглянул на меня со стороны, он решил бы, что у меня вместо головы спелый помидор. Когда она наконец успокоилась и ветер высушил слёзы на её щеках, она вытянулась вперёд, как довольная кошка. — Повеселил ты меня, конечно. Знаешь… поцелуй либо есть, либо его нет. Представь, сколько людей ежедневно ездят в электричке и держатся за поручни. Неужели ты думаешь, что держался с каждым из них за руки? Хмпф. Конечно, я знал это. В школьные годы мы с друзьями постоянно пили воду из одной бутылки и ни разу не задумывались об этом. Почему-то такие мысли приходят только тогда, когда это происходит с кем-то... с кем-то вроде неё. Наверное, так люди пытаются прикоснуться к чему-то недостижимому. И впервые подумав об этом, я тут же был высмеян. Жестоко. — Так, а теперь отдай мне ватаамэ. Ты обещал, что оно будет сладким, помнишь? — Мм, да. Думаю, так и будет... наверное, — неуверенно ответил я. — Ну, если это окажется очередным безвкусием, у тебя появится новая воздушная причёска, — она провела линию от ватаамэ к моей голове, словно намекая, что просто наденет его мне на голову. — Э? — Шучу, — сказала она, прежде чем откусить кусочек. — Мммммм, — протянула она с довольным видом. — Ха-ха, — я слабо засмеялся, даже не шевеля лицом. Она сегодня была слишком комичной. Жаль только, что объектом её насмешек оказался я. Ещё несколько мгновений я наблюдал за девушкой. Она выглядела такой расслабленной и невинной, что я не мог не поддаться окружающей её атмосфере. Я перевёл взгляд на море. Успокаивающий шум волн доносился до моих ушей, и казалось, будто дрейфуя на них, звёзды приближались к нашим ногам. На мгновение я действительно поверил, что они касаются воды — тонкие отражения на глади словно танцевали, как светлячки, что решили навестить нас с неба. Ветер шептал между ракушек что-то едва уловимое — как будто море играло со своим оркестром. — Эй, эй, смотри, смотри, — позвала она, поднимаясь с песка. Я поднял взгляд. Она стояла в отблесках лунного света, спиной к морю. Волны омывали её босые стопы, и с каждым новым приливом она чуть глубже уходила в песок, будто сама становилась его частью. В её руках блестел знакомый шарик с водой. Она улыбнулась — как-то по-детски лукаво — и, не сказав ни слова, метнула его в воздух. Шарик с громким свистом взмыл к небу. Достигнув невидимой точки, он разорвался — не просто брызгами, а сотнями крошечных сверкающих искр. Они рассыпались по небу, как созвездия. Следом вспыхнули всплески цвета — красные, жёлтые, бирюзовые. Они рождались и исчезали, как дыхание снов. Огонь окружал нас со всех сторон, и даже тень на её лице казалась залитой светом. Я смотрел, затаив дыхание. Наверное, впервые в жизни я был так заворожён фейерверком. Не из-за яркости или шума — а из-за того, как он появился. Из ничего. Из простого жеста. Взрыв за взрывом вибрацией отдавался в теле, прокатываясь по груди глухим эхом. Мир будто дрожал вместе с нами. — Ну же, ты чего застыл? — голос её был мягким, но с той же игривой ноткой, — Давай же, запусти уже свой, — сказала она и потянула меня за руку. — Свой? — переспросил я, всё ещё немного растерянный. Она вложила в мою ладонь шарик с водой. Его поверхность дрожала, отражая пляшущие огни. — Запускай. Туда, — она указала пальцем в небо, всё ещё озарённое следами предыдущего взрыва. Я сжал шарик в ладони. Он был тёплым — будто впитал её тепло. Несколько секунд я просто смотрел на него, не зная, шутит ли она. Возможно, он просто плюхнется мне на голову, и она снова будет потешаться надо мной. И всё же я запустил его. Он не поднимался так же высоко, как её, но в какой-то момент будто зацепился за невидимую нить в небе — и замер, дрожа. Затем лопнул — и на этот раз не было грохота. Лишь беззвучный всплеск света, как будто кто-то пролил краску на ночное небо. Она растекалась мягкими переливами, создавая орнамент, похожий на узор инея на стекле. Некоторое время мы оба молчали, глядя на это. — Воу, это впечатляет, — прокомментировала она, не отрываясь от фейерверка. Я хотел было спросить, что именно она имела ввиду, но, глянув на неё в свете вспышек, застыл. Мои губы приоткрылись, но ни одного слова не вырвалось. Наверное, это и называют восхищением — когда всё вокруг меркнет, словно само небо делает шаг назад, чтобы выделить только её. Она всегда казалась мне волшебной, но в этот миг... она была... невероятной? Возможно. Сногсшибательной? Нет, звучит странно. Настолько красивой, что я, видимо, разучился думать. Я чувствовал, как внутри меня поднимается волна — слишком большая, чтобы её сдержать. Где-то в отдалённых уголках разума я знал: это стихийное бедствие только всё разрушит. Знал... Знал, но... — Я люблю тебя! Я почему-то зажмурился — будто надеясь, что, если не смотреть, она не услышит. Но вместе с последним оглушительным взрывом мои слова повисли в воздухе, будто резонируя с ним. Мир зазвучал холодной тишиной. Я открыл глаза. Её не было. Время шло, и, видимо, мой мозг понемногу начал оправляться от шока. А может, от растерянности. Не знаю. Я не был уверен. Я понял это, когда вдруг сорвался с места. Пустился за ней. Вот только — куда? Пока я отчаянно мчался в сторону площади, она могла быть уже где угодно. Я продолжал бежать по нашей тропе, ведущей к дому, и не мог сказать точно — я бежал за ней или сбегал. Сначала остались позади ларьки, потом — бесконечные деревья. Всё вокруг выглядело, как во сне: пейзажи менялись хаотично, и как бы быстро ты ни бежал — этого было недостаточно. Я стоял перед домом. Свет всё ещё горел. Обычно после такого забега я бы уже едва дышал, но сейчас — ничего. С этой точки зрения быть мёртвым даже лучше, чем живым. По дороге я так её и не встретил. Если бы я знал её имя, наверное, уже кричал бы его что есть сил. Не знаю, помогло бы это или нет. Может, именно поэтому мы так и не познакомились как следует? Она всё знала заранее? Я поднялся по лестнице и открыл дверь. В коридоре было пусто. Как и в гостиной. Кухне. Ванне. Спальне. Её нигде не было. Путешествие сюда заняло немало времени и, как мне кажется, сил. Но чтобы описать всё, к чему я в итоге пришёл, оказалось достаточно всего одного короткого предложения: Всё рухнуло.