Часть 12

Джин устал. Не просто устал — это было что-то глубже, тяжелее. Месяц выдался сущим кошмаром, и каждый новый день добавлял ещё один слой грязи и крови к той тяжести, которую он тащил на себе. Клан трещал по швам: люди гибли, деньги утекали сквозь пальцы, а те, кто был ближе всего — те, кого он считал семьёй — едва не погибли. И самое страшное — глава клана, окончательно слетел с катушек. Контроль утрачен. Уважение подчинённых — под вопросом. То, что раньше держалось на страхе и харизме, теперь висело на волоске. Как правая рука главы, Джин был вынужден взять управление на себя — временно, как он себе повторял каждое утро. Он подписывал бумаги, раздавал приказы, тушил пожары, которые разводил сам Чонгук. Но каждый вечер, возвращаясь в свою комнату, он понимал: это не может продолжаться. Клан умирает. И если ничего не изменить — скоро от него не останется даже воспоминания. Он знал, что настал момент вправить Чонгуку мозги. Знал, что это почти наверняка закончится побоями, криками и угрозами. Но другого выхода не было. Кто-то должен был остановить этот хаос. И этим кем-то, как всегда, оказался он. Его мрачные размышления прервал телефонный звонок. Тот самый звонок, которого он боялся больше всего. Номер высветился на экране — и Джин почувствовал, как внутри всё холодеет. Он глубоко вздохнул, собрался и ответил: — Господин Дживон, рад вашему звонку. Как поживаете? — Не паясничай, Сокджин. Какого хера у вас там происходит? — голос на другом конце провода был холодным, как сталь, но в нём слышалась ярость, которую невозможно было скрыть. — Мои люди только и делают, что подчищают за моим сынком. Ты вообще что там делаешь? Джин почувствовал, как холодный пот скользнул по спине, но голос остался спокойным — ровным, как всегда. — Господин, я понимаю ваш гнев, и уверяю вас, что скоро во всём разберусь. — Как будто у тебя есть выбор, Ким, — Дживон горько выдохнул, и в этом выдохе было столько усталости и презрения, что Джин невольно сжал телефон сильнее. — Я знал, что его одержимость этой девчонкой однажды сыграет злую шутку. Этот мальчишка не понимает, что ещё немного — и клан отвернётся от него. — Я знаю, господин. Я займусь этим немедленно. — Тебе лучше разобраться с этим, Сокджин, — голос Дживона стал угрожающим, каждое слово падало как удар. — Иначе мне придётся приехать лично и вправить ему мозги. — Я вас понял, господин, — сдержанно ответил Джин. — Я вас не подведу. Он повесил трубку. Телефон остался в руке — тяжёлый, горячий. Джин смотрел на него несколько секунд, чувствуя, как внутри всё сжимается. Теперь у него не было права на ошибку. Ни малейшего. …… Удар был сильным. Чонгук, не успев осознать происходящее, полетел назад и врезался в металлическую решётку. Металл заскрежетал, по губам потекла кровь — горячая, металлическая на вкус. Он провёл языком по разбитой губе, пытаясь сфокусировать пьяный взгляд, но мир качался, как на волнах. Алкоголь всё ещё гудел в голове, притупляя боль и реальность. Он был пьян — сильно, до тошноты. В очередной раз заливал себя виски в баре, пытаясь заглушить ту пустоту, которая поселилась внутри после видео. Руки схватили его за воротник и выволокли на улицу — грубо, без слов. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но даже это не отрезвило. Глубокая ночь. Никого вокруг. Только мигающий фонарь и запах мокрого асфальта, смешанный с сигаретным дымом и его собственным перегаром. Когда он поднял голову, пытаясь разглядеть нападавшего, в глазах ещё плыло. Сильные руки, знакомая татуировка змеи на руке. Пазл в голове сложился медленно, как в тумане. — Джин… — прохрипел Чонгук, сплёвывая кровь на асфальт. Джин стоял перед ним — кулаки сжаты, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. В глазах — не просто злость, а что-то глубже: боль, усталость, отчаяние. — Всё-таки пришёл, да? — ухмыльнулся Чонгук, покачиваясь. Голос был хриплым, пьяным. — Хочешь мне мозги вправить? Или просто выплеснуть своё дерьмо? Лицо Джина оставалось бесстрастным, глаза — холодными, как лёд. — Ты сам заставил меня это сделать. — жёстко ответил он, подходя ближе. — Ты уничтожаешь не только себя, но и весь клан. И я больше не собираюсь смотреть на это со стороны. — Ах, вот как? — усмехнулся Чонгук, пошатнувшись. — Значит, теперь ты будешь мне указывать, как жить? Второй удар — ещё сильнее. Кулак в челюсть, Чонгук упал на колени, но тут же поднял голову. В глазах всё ещё горело упрямство, смешанное с чем-то тёмным, почти благодарным. — Это для твоего же блага, — холодно бросил Джин, голос дрожал от напряжения. — Ненавидь меня сколько хочешь, но я вытащу тебя из этого дерьма, даже если придётся выбить из тебя всю дурь. — Ах да… Старший братец Джин, — хрипло усмехнулся Чонгук, кровь стекала по подбородку, капала на асфальт. — Отец уже звонил, я полагаю? — Звонил. И, как ты мог догадаться, он крайне недоволен твоим состоянием, — ответил Джин ровным, почти равнодушным тоном, но в глазах была боль. — Серьёзно? — горько ухмыльнулся Чонгук, не поднимая головы. — Решил поиграть в хорошего отца? Забавно. Хотя мне, знаешь ли, всё равно. Катитесь вы все к хуям собачьим. Джин медленно размял кулаки — костяшки уже кровоточили. — Да уж, будет непросто. Но ничего, думаю, справлюсь, — произнёс он, чуть приподняв уголки губ в насмешливой улыбке, но улыбка вышла горькой. Чонгук поднял на него взгляд, полный вызова. — Ну валяй, Джини. Покажи мне, на что способен преданный пёс Чон Дживона, — бросил он с хриплым смешком. — Просить и не надо, — холодно отозвался Джин и, не раздумывая, влепил следующий удар. Удар был сильным — Чонгук отлетел назад, врезался спиной в решётку. Металл заскрежетал, по губам снова потекла кровь. Джин не остановился. Он бил снова и снова — в челюсть, в рёбра, в живот. Каждый удар сопровождался глухим звуком — кулак о плоть, плоть о металл. Чонгук не сопротивлялся. Он стоял, принимал удары, будто наказывая самого себя. Кровь капала на асфальт — тёмная, густая, смешиваясь с лужами от недавнего дождя. — Ну что, этого достаточно? Или хочешь продолжить? — прохрипел Чонгук, вытирая кровь с губ тыльной стороной ладони. Джин замер. Грудь тяжело вздымалась, кулаки дрожали. Он смотрел на Чонгука — на разбитое лицо, на кровь, на пустой взгляд — и не узнавал его. — Ты думаешь, что имеешь право так распоряжаться своей жизнью? — тихо, но с болью выдохнул Джин. — Что можешь уничтожить себя, и никому до этого не будет дела? Чонгук молчал. Только смотрел в землю, тяжело дыша. Джин шагнул ближе, опустился на корточки перед ним. Он достал сигарету — руки дрожали — протянул одну Чонгуку. Тот посмотрел на него с опустошённым выражением лица, затем взял сигарету и закурил. Они сидели так в тишине около двух минут — только звук затяжек, запах дыма и далёкий шум города. Наконец Джин прервал тишину: — Ты нужен этому клану, Чонгук. И что более важно… — он выпустил кольцо дыма и посмотрел на друга, — ты нужен ей. При упоминании Джиа лицо Чонгука дёрнулось, как будто его ударили снова. — Она… — начал он, но голос предал его. — Едва жива, а ты, вместо того чтобы быть рядом, валяешься хуй пойми где и уничтожаешь всё вокруг, — холодно закончил Джин, не отводя от него взгляда. Чонгук молчал. Сказать было нечего. Джин был прав, и он это знал. ….. Джиа лежала в своей комнате, пытаясь уснуть. Её тело заживало, но душа продолжала кровоточить. Как только она закрывала глаза, перед ней возникал его образ. Минхао. Его безумная улыбка, его взгляд, полный злобы и безумия, преследовали её в каждом сне. Каждый раз, когда она просыпалась в холодном поту, отрывистый крик вырывался из её уст. — Чонгук… — шёпотом, наполненным отчаянием, звучало имя, которое она произносила, словно заклинание против тьмы, но этот раз был другим. — Говори, — прозвучал строгий голос из тёмного угла комнаты. Джиа резко повернула голову. Там, в полумраке, стоял он. Чонгук. Побитый, уставший, с глубокими тенями под глазами. Его фигура казалась одновременно реальной и призрачной. Джиа молчала, широко распахнув глаза. Она не могла понять, видит ли она его на самом деле или это плод её сломанного разума, пытающегося найти утешение. Чонгук тоже молчал, просто смотрел на неё. В его взгляде отражались боль, вина и… что-то ещё. Она сильно изменилась. Худощавая, истощённая, с телом, покрытым следами ран, но больше всего его ударило то, что огонь в её глазах угас. Тот самый огонь, который когда-то заставлял его верить, что ради неё он может всё. — Почему звала меня? — голос Чонгука прорезал тишину, словно нож. Джиа молчала, её взгляд всё так же цеплялся за его фигуру, будто пытался понять, что перед ней — реальность или очередное наваждение. — Мне сказали, что ты ничего не ешь, — спокойно продолжил он, глядя ей прямо в глаза. — Почему? Она снова молчала, но её взгляд опустился ниже, задержавшись на его руках. Долго и пристально. — Ты… снял кольцо, — тихо и спокойно произнесла она, словно просто констатировала факт, но её голос был наполнен чем-то, что Чонгук не мог вынести. Он не ответил, лишь слегка опустил глаза. Это кольцо. Парные кольца, которые Джиа купила на своё восемнадцатилетие, полные наивности и надежды. Для неё это был символ их обещаний, их будущего. Тогда Чонгук посмеялся над её жестом, отмахнулся, но на следующий день она заметила кольцо на пальце. С тех пор он всегда носил его, и Джиа знала, что, несмотря на всю его холодность, оно что-то значило для него. — Так вот какой выбор ты сделал, — спокойно отреагировала Джиа, её голос был ровным, но в этом спокойствии было что-то холодное и устрашающее. — Понятно. Чонгук молчал, словно взвешивал свои слова. Наконец, через минуту он холодно произнёс: — Глава клана не может взять в жёны девушку, которую уже использовали. Джиа чуть заметно кивнула, её лицо оставалось бесстрастным. — Вот как. Понятно, — её голос не дрогнул, но тишина, последовавшая за этим, будто сгущалась вокруг них. — Ты меня ненавидишь, — сказал Чонгук, больше как утверждение, чем вопрос. — Нет. Он нахмурился. — Что тогда? После всего, через что ты прошла… скажешь, что всё ещё любишь? Джиа пристально посмотрела на него, её взгляд стал тяжёлым, но она ответила с той же ледяной ясностью: — А это что-то изменит? Чонгук опустил голову. — Нет. — Тогда не вижу смысла продолжать разговор, — её слова прозвучали как приговор. Она отвернулась, словно завершила этот разговор навсегда. — Это было весьма ожидаемо. Всё-таки ты сын своего отца, разве не так? Всю жизнь ты презирал его, а поступаешь точно так же. Его глаза вспыхнули, но он не нашёл слов. Её спокойствие било сильнее любого крика. Он шёл по коридору, стараясь не смотреть назад. Каждое слово Джиа эхом отдавалось в его голове, но он повторял себе, что делает правильный выбор. «Это законы мафии. Это единственный путь. Она должна меня возненавидеть, просто обязана,» — убеждал себя Чонгук, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он вошёл в свою комнату, плотно захлопнув дверь. Там, в одиночестве, его маска равнодушия дала трещину. На миг он позволил себе слабость. Его взгляд упал на маленький серебряный ободок, болтавшийся на цепочке у него на шее. Кольцо, её подарок, который он так и не снял. ….. Сеул. Наши дни. Джиа лежала в темноте своей комнаты, бессильно уставившись в потолок. Слишком много мыслей, слишком много чувств. Разговор в машине снова и снова звучал в её голове, разрывая душу. Она знала, что Чонгук пытается оттолкнуть её. Он хотел, чтобы она ушла, ненавидела его, чтобы разорвала все нити, связывающие их. Она понимала: он боится. Боится того, что снова причинит ей боль, боится, что не сможет быть рядом так, как она этого заслуживает. Но к чему, тогда, этот поцелуй? Она прикоснулась к своим губам, закрывая глаза. В этом поцелуе было всё: похоть, желание, забота, любовь… и мольба. Мольба о прощении, которое он никогда не попросит вслух. «Я не могу ошибаться,» — подумала Джиа, сжав руки в кулаки. Но что теперь? Продолжать верить в то, что он всё ещё её Чонгук, или сдаться, позволив ему разрушить всё, что между ними осталось? Она боялась. Боялась, что её снова сломают. Во второй раз она этого не переживёт. Желание… Она думала, что после всего произошедшего больше никогда не сможет почувствовать его. Но когда он поцеловал её, она ощутила, как внутри что-то сломалось и одновременно исцелилось. Она была готова отдаться ему без остатка, и это… радовало её. Могло ли это означать, что она наконец начинает исцеляться? Возможно. Но Джиа сама не понимала, что происходит. Её чувства были слишком противоречивыми, слишком запутанными. Резко встав с кровати, она сняла халат и подошла к зеркалу. Её взгляд задержался на лице: пухлые губы, длинные чёрные волосы, большие янтарные глаза. Всё это ей нравилось. Она всё ещё видела в себе ту девушку, которой была когда-то. Но когда её взгляд опустился ниже, дыхание перехватило. Эти проклятые шрамы. Они были повсюду, уродовали её тело, её сознание. Каждый шрам был как крик, как напоминание о том, что она пережила. Смотрела ли она на них долго или всего миг, всегда казалось, что Минхао рядом. Его безумная улыбка, нож, который снова и снова вонзается в её кожу… Паника подступила к горлу, но Джиа сжала кулаки, заставляя себя выдохнуть. Ей нужна была помощь. Она понимала это. И был только один человек, который мог спасти её, который мог вытащить её из этого мрака. Этот человек находился слишком близко, чтобы игнорировать его. Джиа накинула халат, её взгляд стал твёрже. Она сделала шаг к двери. Её ноги словно сами знали, куда идти. ….. Чонгук сидел в своей комнате, задумчиво отпивая виски, ощущая, как алкоголь медленно согревает его изнутри. Мысль о Минхао не покидала его, каждый взгляд на кольцо на шее заставлял его чувствовать тяжесть. Он знал, что сможет облегчить душу, только если окончательно расправится с ним. Сжимая кольцо, он пытался сосредоточиться, но его мысли были разбиты. Он сидел в спортивных штанах, только что приняв душ, и собирался уже ложиться, когда услышал стук в дверь. «Что-то случилось?» — мелькнула мысль, он быстро накинул футболку ,спрятал кольцо в тумбочку, подошёл к двери, ощущая, как его сердце немного ускорилось. Когда он открыл дверь, перед ним стояла Джиа. Она была в чёрном атласном халате, с распущенными волосами, которые мягко спадали на плечи. В её взгляде было нечто, что трудно было понять, но что-то сильно тянуло к ней. Атмосфера в комнате изменилась, становясь тяжёлой и насыщенной. — Что случилось? — его голос звучал с оттенком лёгкой нервозности, но в его глазах было что-то большее, как будто что-то пронзительное заставляло его не отводить от неё взгляд. Джиа не ответила. Она сделала шаг в комнату, и Чонгук невольно задержал дыхание. Её присутствие было как магнит, тянувший его к себе. В её движениях было что-то удивительное, соблазнительное и в то же время уязвимое. Он чувствовал, как комната становилась тише, воздух плотнее, и каждое движение Джиа казалось невыразимо близким. Она не сказала ни слова, но её молчание говорило больше, чем любые слова. — Спрошу ещё раз, какого чёрта ты вломилась? — голос Чонгука был хриплым, в нём звучала смесь усталости и раздражения. — Чонгук…  ты….можешь мне ….помочь?, — её голос дрожал, но она стояла перед ним, не отводя взгляда. Помощь? Она хочет его помощи после всего, что он ей наговорил? — Что такое, Джиа? — его глаза темнели, он пытался скрыть удивление, но не мог. Джиа не знала, что сказать. Она была уверена в себе секунду назад, но сейчас, стоя перед ним, нервничала. Мелкая дрожь пробегала по её телу. Словно весь этот момент растягивался, и каждый шаг казался тяжёлым, но неизбежным. — Джиа, либо говори, либо выметайся отсюда, — Чонгук едва сдерживал свой раздражённый тон, но в его голосе также было что-то, что её удерживало. И вот тогда она сняла халат. Он не сразу понял, что произошло. Тело Джиа было обнажённым, она стояла в лёгком, почти невесомом нижнем белье. Чёрные стринги и бюстгальтер контрастировали с её бледной кожей. Казалось, что пространство между ними мгновенно сузилось, воздух стал плотным, тяжёлым, как если бы он не мог просто пройти мимо этого. Чонгук стоял, не в силах отвести взгляд. Он почувствовал, как его сердце пропустило несколько ударов. Джиа не смущалась, но его молчание будто вынуждало её двигаться вперёд. В её глазах был страх, но ещё больше — что-то, что в этот момент он не мог понять. — Что… что ты делаешь, Джиа? — спросил Чонгук, слегка в шоке. Его голос дрожал от непонимания, но в то же время в нём была и доля растерянности. Такого он явно не ожидал. Он видел её в разных ситуациях, но в этот раз она его смогла удивить. Она всегда была непредсказуема, но это… было совсем другое. Джиа стояла перед ним, её глаза неотрывно встречали его взгляд. В её поведении была какая-то отчаянная уверенность, как будто она решила, что именно этот момент должен быть решающим. Она не отводила взгляда, в её глазах была странная смесь решимости и уязвимости. — Не думала, что когда-нибудь мне придётся объяснять тебе, что именно нужно делать с девушкой, — сказала Джиа, голос её был тихим, но твёрдым, и она всё так же не сводила с него взгляда. Её слова, как ни странно, прозвучали спокойно, но за ними скрывалась явная напряжённость. Она не пыталась ни оправдаться, ни скрыться, она была открыта, но её открытость была почти болезненной. Чонгук продолжал смотреть на неё, не отрываясь, как будто пытаясь понять, что происходит. Вот она, его Джиа, стояла перед ним, и он не знал, что делать. Она предлагала себя, но всё в этом моменте было не так, как он себе представлял. Что она хотела? Ответа, покаяния или что-то другое? Его тело на автомате напряжённо реагировало, но внутри всё было перемешано. Он всё ещё не мог поверить, что она стоит перед ним так, как стоит — с вызовом, но в то же время с какой-то растерянной готовностью, как будто ставила точку в какой-то долгой игре. Чонгук не отрываясь сел, его взгляд был тяжёлым и проницательным. Он изучал её, пытаясь понять, что движет ею в этот момент. — И так, я всё правильно понимаю? — слегка язвительно произнёс он, не отводя взгляда от её глаз, будто проверяя её решимость. — Правильно, — ответила Джиа как будто она точно знала, что делает. — Это на тебя так алкоголь подействовал? — хмыкнул Чонгук, с интересом наблюдая за её реакцией, но в его голосе слышалась некая насмешка. — Нет, кое-что другое, — тихо произнесла Джиа, её глаза не теряли уверенности, несмотря на всю сложность ситуации. — И что же? — продолжил он, отпивая ещё глоток виски, стараясь скрыть свою нервозность за внешней беззаботностью. Его взгляд не оставлял её, а в его глазах смешивались сомнение и любопытство. Джиа не отрываясь смотрела на него, её глаза были серьёзными, словно она сама не до конца понимала, что происходит, но была готова идти до конца. Она медленно села на его кровать, не отрываясь от него. — Я же сказала, мне нужна твоя помощь, — тихо произнесла она, её голос был почти беззвучным, но в нём звучала отчаянная искренность. — Знаешь, не сказать, что я в первый раз в такой ситуации, но обычно за это с меня просили деньги или услуги. Но, насколько я знаю, проблем с деньгами у тебя нет, — сказал Чонгук, его слова звучали сдержанно, но в них проскальзывала лёгкая насмешка. — Чонгук, хватит!!! Просто скажи да или нет! — не выдержала Джиа, её голос срывался от напряжения. В её глазах была видна борьба, она хотела услышать ясный ответ, и сама не могла поверить, что оказалась в такой ситуации. Чонгук смотрел на неё ещё несколько секунд, пытаясь разгадать её мысли. Наконец, он тихо произнёс: — Нет. — Он сказал это спокойно, без эмоций, как если бы эта фраза не имела для него значения. — Ну тогда пошёл ты, козёл! — резко ответила Джиа, её слова были наполнены гневом и разочарованием. Схватив свой халат, она быстро направилась к выходу, её тело дрожало от ярости, а глаза наполнились слезами, которые она не могла сдержать. Голос её предательски задрожал, выдавая боль, которую она пыталась скрыть. Чонгук, наблюдая за ней, заметил её шрамы. В этот момент его сердце сжалось от осознания. Быстро схватив её за руки, он резко подтянул её к себе и посадил на колени. Его действия были решительными, а взгляд — сосредоточенным. — Ты… переживаешь из-за них? — его голос был тихим, словно вырвавшимся сквозь зубы, когда он, не отрывая взгляда, медленно провёл руками по шрамам на груди Джиа. Джиа не ответила, её взгляд был прикован к нему. Она не двигалась, будто ощущая, как мир вокруг них замер. Все её чувства смешивались в одно — боль, давно укоренившуюся в теле, и странная, невыносимо сладкая радость от того, что он рядом. Его присутствие вызывало у неё какое-то странное, почти болезненное притяжение. Она могла чувствовать, как в груди сжимаются невидимые нити, тянущие её к нему. — Джиа… — его голос стал едва слышимым, дыхание горячим и влажным, почти касающимся её губ. — Нельзя так делать. Я ведь не сдержусь. Её сердце пропустило удар. Он произнес это с такой нежностью и такой силой, что она могла почувствовать его страсть в каждом слове. И вдруг, несмотря на страх, она осознала, что этот момент был неизбежен. Она не могла больше скрывать того, что горело внутри. Она закрыла глаза, наслаждаясь жаром, который пульсировал в её венах. Всё, что она хотела — это быть с ним, раствориться в этом моменте. Дыхание его становилось всё быстрее, а её грудь тяжело вздымалась. — Так не сдерживайся — сказала Джиа совсем тихо — забери уже то, что по праву принадлежит тебе. Это был конец. Чонгук больше не мог сдерживаться. Он схватил её за талию — резко, сильно — и одним движением бросил на кровать. Джиа тихо охнула, когда матрас прогнулся под ней, а его тело мгновенно накрыло сверху, прижимая к простыням. Он поймал её запястья и прижал их над головой одной рукой — крепко, безжалостно, но не до синяков. Его взгляд впился в неё — тёмный, голодный, почти дикий. Ни слова. Только тяжёлое, обжигающее дыхание у её губ. Он наклонился и впился в её рот — жадно, глубоко, словно хотел проглотить весь её страх. Язык вторгся настойчиво, зубы прикусили нижнюю губу. Джиа выгнулась под ним, тихо застонала в поцелуй. Его свободная рука скользнула вниз по её телу — грубо, но точно. Пальцы прошлись по шрамам на груди, задержались на каждом, ощущая неровную кожу. Он не говорил ничего. Просто наклонился и начал целовать их — горячо, настойчиво, с лёгкими укусами, оставляя свои следы поверх старых. Джиа задрожала. Каждый поцелуй обжигал. Он не отводил взгляд — смотрел на неё, пока его губы и язык работали по её телу, словно хотел стереть чужие метки своими. Он стянул с неё бюстгальтер одним резким движением — ткань порвалась с тихим треском. Грудь оказалась полностью обнажённой. Чонгук замер на секунду, тяжело дыша, потом наклонился и взял сосок в рот — сильно, жадно. Язык кружил, зубы слегка прикусывали. Джиа выгнулась, громко застонала, пальцы вцепились в его волосы. Он перешёл ко второму соску — то же самое: настойчиво, почти яростно, оставляя красные следы. Его рука скользнула ниже, между её ног. Пальцы сдвинули стринги в сторону и сразу вошли в неё — два пальца глубоко, без предупреждения. Джиа ахнула, тело напряглось. Он замер, давая ей секунду привыкнуть, потом начал двигать ими — медленно, но уверенно, большим пальцем надавливая на клитор. Она уже была мокрой. Очень. Он почувствовал это и тихо рыкнул — низко, гортанно, почти животно.  — Уже течёшь для меня, — прошептал он, прижимаясь губами к её уху. — Хорошая девочка.  Движения пальцев ускорились. Джиа стонала всё громче, бёдра дрожали, она пыталась выгнуться навстречу его руке. Чонгук оторвался от её груди, посмотрел ей в глаза — взгляд был тёмным, почти безумным. Он вытащил пальцы, быстро стянул с себя штаны. Член вырвался наружу — твёрдый, тяжелый, уже влажный на кончике. Он навис над ней снова, одной рукой прижимая её бедро, раздвигая ноги шире. Головка члена коснулась её входа. Чонгук посмотрел ей в глаза — долго, пристально — и медленно, сантиметр за сантиметром, вошёл в неё. Джиа тихо всхлипнула, тело напряглось. Он остановился, тяжело дыша, давая ей привыкнуть. Потом начал двигаться — сначала медленно, глубоко, чувствуя, как она обхватывает его. Постепенно темп нарастал. Толчки становились сильнее, размашистее, но он всё ещё контролировал себя — не позволял себе полностью отпустить. Его рука снова нашла её клитор — пальцы двигались быстро, настойчиво. Джиа стонала уже без остановки, тело выгибалось под ним, ногти впивались в его спину. — Гуки… — вырвалось у неё сквозь стон. Это имя ударило его как ток. Чонгук рыкнул — низко, почти зверино — и ускорился. Толчки стали жёстче, глубже. Он наклонился, впился зубами в её шею, оставляя яркий след. Другая рука сжала её бедро, прижимая сильнее к себе. — Кончай детка, — приказал он хрипло. Джиа кончила первой — резко, громко, тело содрогнулось в судороге, она выкрикнула его имя. Чонгук последовал за ней через несколько мощных толчков — с низким, протяжным рыком, изливаясь глубоко в неё, прижимаясь всем телом так сильно, будто хотел слиться с ней навсегда. Они замерли. Тяжёлое, рваное дыхание заполнило комнату. Чонгук не выходил из неё — просто лежал сверху, уткнувшись лицом в её шею, чувствуя, как её тело всё ещё мелко дрожит. Джиа тихо проскулила: — Чонгук… спасибо. Он поднял голову, посмотрел ей в глаза — взгляд был тёмным, но уже чуть мягче. — Обращайся, — хмыкнул он хрипло и впился в её губы долгим, глубоким поцелуем. ….. Всем привет, это автор. Честно говоря, уже начинаю сомневаться, читает ли вообще кто-то этот фанфик, но я всё ещё очень жду ваших комментариев 🥺 Если вы здесь и читаете — пожалуйста, дайте знать. Как вам глава? Интересно ли вообще следить за сюжетом? Что думаете о поведении героини? Мне правда важно ваше мнение, потому что без отклика сложно понять, стоит ли продолжать и в каком направлении двигаться дальше. Буду очень рада любому комментарию 🤍