Когда умирают киты

Пол жутко скрипнул, когда в старую хижину вошла Луз. Она скинула свою ношу прямо на пол, в кучу других очень важных вещей, и с усталым вздохом упала на диван. Ви тут же отпрыгнула от неё. — Так, ну всё, у меня нет идей, — монотонно произнесла Луз, поднимая кверху ладошки. — Думайте сами, как будем строить портал. — Луз, тебе пора взять перерыв, — аккуратно предложила Эмити. Луз никак не отреагировала на это и продолжила задумчиво глядеть в потолок. Плечи Блайт на секунду опустились. — Слушай, мы работаем над этим весь день. — …ещё не весь. — Хорошо, но что, если мы правда построим его сейчас? — резко вставила Уиллоу. — Луз, ты устала. Уставший человек не сможет противостоять богоподобному ребенку, понимаешь? — Правда, Луз, — жалостливо добавил Гас, — отдохни немного. Носеда, выслушав их, выпрямила ноги и просто кивнула. Гас от радости подпрыгнул и убежал за рюкзаком. — Я чувствую себя такой… виноватой, — неожиданно призналась Луз. Эмити положила руку ей на плечо. — Ведьмы, должно быть, страдают, а мы прекращаем пытаться. — Всего на вечер, — напоминает Уиллоу. — Успокойся, Луз, Иде не станет легче, если ты умрёшь от усталости. Это заставило Носеду издать короткий смешок. На крыльце послышались шаги, и дверь со скрипом приоткрылась. Хантер, теряя равновесие из-за тяжести ящика, внёс инструменты и поставил их на пол. Эмити фыркнула: — Извини, но они нам пока не пригодятся. Мы решили взять перерыв. — Неплохо, — коротко ответил Хантер и стёр грязь с боков старого ящика. — Что мы будем делать? — Эм… Ничего, — пожала плечами Уиллоу. — Отдых не должен быть сменой деятельности. Мы просто почирикаем на диване. Хантер кинул на них очень странный взгляд, почти недоверчивый, и Луз улыбнулась: — Ну да, ты же не умеешь отдыхать. — Ещё как умею, — добродушно буркнул парень, и Флэпджек чирикнул на его плече. — Да ладно тебе, Флэп! Ты не видел, что я творил с Лилит в ковене. — С Лилит?.. — спросила Луз. Почти равнодушно, но она бы не смогла удивиться после всего, что они видели. — Ну да. Когда у неё выдавался свободный день, мы устраивали перестановку книг или уходили за пределы замка. — Да ладно, — невесело рассмеялась Луз, мигая глазами. — Она правда отдыхала с тобой? Когда она увидела постер, я думала, она больше тебя ненавидит только Кикимору. Хантер растерянно улыбнулся, почти болезненно, но никто этого не заметил. Флэпджек тихо чирикнул снова, ткнувшись головой в щеку. — Да, мы иногда круто проводили время, — тихо сказал он. — Но это было очень давно. Луз заинтересованно раскрыла глаза и быстро подогнула под себя ноги. Эмити приподняла брови, глядя на свою девушку, словно резко ожившую, когда она попросила рассказать полностью. — Пф, это скучная история, — рассмеялся Хантер, закатывая глаза, но в хижину ворвался Гас с чаем и печеньем, и ему пришлось занять их разговором. — Хорошо, но за рассказ придётся платить. — О, круто, чем? — Твоими нашивками, Уиллоу, — хмыкнул он и закрыл глаза. — Итак, это началось, когда мне было шесть…

***

Дни текут с непривычной тяжестью и тревогой за прорезями маски, и это удушающе некомфортно и болезненно даже для подростка, прожившего в замке шесть лет. Новые обязанности, новые задания, локации, ведьмы и демоны, ежедневная борьба за власть; и дремучий коктейль из всего этого, который по утрам глотает Хантер, стал обыденностью, его реальностью и абсолютной нормой. Мир вырос вместе с ним до необозримых земель, на каждом кусочке которых происходит нечто важное и необходимое для существования. Всё это нужно найти, принести, подать с низким поклоном или просто уничтожить, и вскоре Хантер понял — его предназначение состоит в прислуживании императору, а не Титану, потому что именно Белос отдаёт ясные приказы, а не белеющие вдалеке кости. Когда-то замок был центром мира и единственным объектом исследования одинокого ребенка; теперь это лишь пункт отправления в мир, точка, где можно поспать и идти дальше, и холодный дом, вызывающий в глубине души страх и патриотизм. Хантер не знает, можно ли любить это место, и потому любит его по-своему, тихо, никому не говоря. А Лилит до сих пор не выносит дворец. Честно, Хантер немного разочарован. Когда его руки впервые коснулись белой жердочки, его посоха, он воображал иную жизнь. В мечтах титул Золотого стража должен был принести ему хотя бы грамм уважения со стороны остальных обитателей; он наивно представлял страх мелких скаутов перед ним, идущим по коридору, потому что, на самом деле, он этого заслуживал. Он заслуживает всего того, что достаётся взрослым людям просто потому, что они взрослые, и от такой грубой несправедливости хочется выть и рвать на голове волосы, а толку всё равно будет мало. Единственный выход — доказать всем свою пользу действием, то есть работой, которая превратилась в сущий ад за последние месяцы. Ему действительно доверили отряд. Целый отряд насмешливых скаутов, дисциплинированных только при представителях высших чинов, но в остальном бездельников — эту кучку идиотов и получил Хантер с заданием сделать из них нормальных разведчиков. Это невозможно не только потому, что у него недостаточно опыта, но и из-за их снисходительного отношения к командиру. Хантер вполне может кричать на них, драться, засовывать снег за шиворот, но сила останется на их стороне — они старше. Скауты были и будут взрослыми людьми, а он, маленький бессильный обглодыш, не сможет управлять ими, пока не вырастет. Зато Лилит снова появилась в жизни, как тёплый ветерок посреди промозглой ночи, и что-то в Хантере тает каждый раз при встрече с ней, — это надежда подаёт признаки жизни, жаль, в замке о таком не слышали. Теперь их встречи приходится планировать за недели. Если раньше только Лилит приходилось урывать свободные минутки, то теперь они оба по уши в делах. Хантер никогда точно не знает, когда его выдернут с какой-нибудь неожиданной миссией; Лилит не уверена, что завтра её не заставят выполнять работу, оказавшейся слишком грязной для Его величества. Но оттого, что видеться они стали реже, их встречи превратились во что-то гораздо более теплое, что-то вроде оазиса посреди глухой пустыни. В прошлом месяце они летали над Кипящим морем, сверяя новую карту Островов с действительностью; в последнюю прогулку пробрались в подвал замка и нашли там целую кучу крутых человеческих вещей. Некоторые из них Хантер прибрал к рукам из-за их удобства — всё-таки люди знают, как жить без магии. Но в этот раз они не придумали ничего особенного и просто тусили, как раньше, в библиотеке. Перед глазами носятся воспоминания о детстве, и Хантер прикрывает веки, наслаждаясь ветром из распахнутого окна. На улице тепло, и пахнет деревьями. Лилит отрывается от вязания, чтобы тоже взглянуть на небо, слегка прищурившись. Затем оборачивается на тихий щелчок и машет Стиву. — О, привет, — немного удивлённо произносит он, кидая сумку на скамью. — Я думал, вы на собрании. — Ха, тогда зачем пришел в библиотеку? — улыбается Хантер, не удержавшись. — Неужели читать? — Ну, вообще-то, да, — пожимает плечами парень, почесывая висок. У Лилит даже из рук выпадывают спицы. — Да. Ты. Что. Через пять минут вихрь из летающих по залу ведьм останавливается около Стива, предлагая ему на выбор восемь книг для дошкольников со слоганом на обложке «Я учусь читать». Лилит и Хантер, эти два идиота с недостатком сна, видимо, решили потратить весь свой юмор на скауте. Стив засмеялся первым, правда, потом обиделся. — Мне нужны основы механики, — бурчит он, отворачиваясь. Лилит отправляет палисмана, и через минуту нужная книга уже летит к ней. Стив усаживается рядом с ними, Хантер всё ещё улыбается, глядя в никуда. — Эй, как там успехи с отрядом? — Н-не особо клеится, — честно отвечает мальчик, пожимаясь. — Это было плохой идеей. — Почему? — Я младше, — совсем тихо заканчивает Хантер, и Лилит обращает внимание. — Этого стоило ожидать. Они молчат, и Хантер нервно грызёт ногти. Напоминание о работе вывело его из состояния спокойствия и детских воспоминаний, а ему не хотелось возвращаться в реальность. — На самом деле, — негромко говорит Стив, — эти ребята знают, что ты не можешь колдовать, но ведь они не упоминали об этом, правда? — Они сказали, что даже у животных есть магия, — свирепо шепчет он. — Да ладно, Стив, когда-нибудь я вырасту. — Если хочешь, я могу поговорить… — Не надо. Снова становится тихо. Лилит сочувствующе проводит рукой по волосам мальчика, пальцами слегка расчесывая их и улыбаясь, когда его голова становится похожа на одуванчик. Затем вздыхает. — Ты хорошо стараешься, правда, — успокаивающе произносит она, пытаясь поймать его взгляд. — Просто им нужно время, чтобы привыкнуть к тебе. Хантер тоже смягчается, опускает плечи. Окно хлопает, вечерний свет падает на его лицо — и он вдруг чувствует себя совсем маленьким и счастливым, как раньше, только немного встревоженным. Ветер будто шепчет что-то на ухо; становится страшно. «Пойдём домой», — почему-то приходит на ум с неприятным осознанием, что он уже дома.

***

Их следующая миссия была запланирована на день. В течение этого времени отряду Хантера предстоит добраться до Колена, остановиться в конкретной пещере с дополнительным инвентарём, найти скрытый склад с незаконными артефактами и опечатать его. Затем дождаться повозок и перевезти всё найденное в центр утилизации. Но это только первый сценарий. Согласно второму, если тайника на самом деле не существует, а наводка от разведчиков оказалась ложью, им придётся сверх всего прочего проверить местность до ближайшей деревни, чтобы понять, на каком основании было сделано донесение. Это будет самым плохим исходом, потому что они просто пустят целый день на ветер. Хантер волнуется. За все месяцы его работы Стражем эта миссия — самая серьёзная; эту работу доверили ему под предлогом, что он достаточно дисциплинировал отряд. Это, чёрт подери, не так. Скауты могут сорваться с цепи в любой момент, и тогда можно даже не надеяться на завершение миссии: они устроят войну снежками или лепку скульптур. Только за это Хантер и волнуется, само задание не представляет особой сложности. Поэтому за свою миссию Хантер принимает завоевание уважения отряда. — Эк-хем, — уверенно кашляет он, забравшись на стол посреди зала для совещаний, и встаёт в самую открытую и свободную позу, какую только может принять. — Детали были обсуждены, выдвигаемся завтра в шесть утра. У кого-то остались вопросы? — Да! — доносится из толпы, и Хантер, ожидая чего-то серьезного, навостряет уши. — А ты точно будешь руководить или просто внизу постоишь? Около шести разведчиков подхватывают шутку, и вскоре разгорается сторонний разговор, не касающийся миссии. Хантер разочарованно хмурится, теряя свою уверенность, и изо всех сил старается не выдать своей перемены. Это чертовски плохо. — Вообще-то, — вдруг громко говорит знакомый голос, — к капитану обращаются на «вы». Зал затих. Хантер долго не может найти ведьму, которая сказала это, пока в углу его взгляд не натыкается на новичка из чужого отряда. Этот скаут служит уже, впрочем, больше трёх месяцев — и теперь с уверенностью бывалого смотрит на обнаглевших разведчиков из-под густых бровей. — Продолжайте, капитан, — кивает он Хантеру. Тот сразу приободряется, улыбаясь за своей маской. — Спасибо. Итак, у кого-то есть реальные вопросы? Молчание гудит в ушах, и Золотой страж заканчивает с самодовольной улыбкой: — Тогда на этом всё. Собираемся завтра у главных ворот, все свободны. Хантер чувствует свою победу каждой костью своего маленького пубертатного тела, и это слишком сильно сластит разум и опьяняет похлеще яблочной крови. Волнение отступает, заменяясь лёгкой сердитой дрожью, даже когда он лежит в кровати, пытаясь уснуть. На другой день, как и планировалось, отряд собирается у главных ворот. Хантер ведёт перекличку, говоря громко и четко, — и останавливается: не хватает двух идиотов. Он снимает маску, потому что в ней трудно дышать, грызёт ногти, истаптывает от нервов дорожку перед воротами, а толку-то — ребята просто не явились. Посланные за опоздавшими вернулись одни, их не было найдено. Плюнув на всё с высокой колокольни, Хантер решает не отступать от графика и выдвигается с неполным отрядом вперёд. Его день начинается дерьмово уже с самого грёбаного начала. — Капитан, в заднем ряду драка! Хантер даже не знает, как правильно дышать от злости. Подойдя к дерущимся, он кое-как берёт себя в руки, желая быть как можно добрее к скаутам, чтобы завоевать их доверие, и мило интересуется, всё ли у них в порядке. — Да, капитан, — отвечает зачинщик и напоследок заезжает кулаком по лицу товарища. — Маски, пожалуйста, наденьте, — кипя от злости, сладким голосом советует Хантер, уверенный, что у самого сейчас ужасно страшное лицо. В первую половину дня они должны просто с повозкой добраться до Колена, по пути развозя товар, и расположиться в пещере. Всё. Это самая простая часть миссии, и, о святой Титан, они уже опаздывают. В полдень они только перешли Бонсборо, потому что постоянно кто-то тупил — то доставили неверный товар, то неверному продавцу, то разведчик спутал дорогу, то какой-то обоз встрял на дороге… и это продолжалось мучительно долго, а на улице к тому времени становилось жарко. И вот сейчас Хантер, невозможно злой и успевший устать, стоит с последней партией товара на пороге окраинного склада и ждёт владельца чуть ли не с дымом из ушей. Уже. Грёбаные. Полчаса. А между тем надо быть добрым и чутким по отношению к отряду, потому что эти зайки очень ранимые и тонко реагируют на повышение голоса. — Чтоб вас черти драли… — под нос бурчит Хантер, закрывшись ото всех под маской (как настоящей, так и ментальной), чтобы никто не слышал. Разведчики совсем рядом громко болтают о важном, словно его просто нет. Но он есть! Вот он, настоящий командир, прямо под их сопливыми носами! Даже без магии, даже младше, Хантер знает, что он лучше, потому что сам добился успеха. — Ой, извините, задержалась, — говорит тихий милый голос молодой ведьмы, открывшей, наконец-то, склад, и когда сзади кто-то присвистывает, у Хантера начинает дёргаться глаз. — Мы не успеваем, — тихо объявляет он, но все отчего-то услышали и замолкли, — пять человек останутся и разгрузят остатки, потом догонят нас. Всем ясно? Почему-то именно этот тон, негромкий, спокойный и явно выдающий содержащийся яд и злость, строит их всех по ниточке за пару минут. Хантер не успевает и глазом моргнуть, как уже отряд разделился, и основная часть ждёт приказания в тишине. Медленно выдохнув, Страж ведёт их дальше, уже начиная думать, что не всё потеряно.

***

Лилит покорно оглядывается, не замечая, как позади закрылись огромные двери тронного зала. Император Белос, полусонный, борется с желанием сложить голову на руки. Ведьма тихо чистит горло, привлекая к себе внимание, и он вздрагивает на троне будто ото сна. — Да, Лилит Клаторн, — бормочет он так, будто говорит с ребенком, и она молча проглатывает это. — Я пришла по поводу сестры, — спокойно напоминает она, внутренне настраивая себя стоять до последнего. — Вы обещали лекарство от её проклятия. — Да-да, помню, — он садится ровнее, потирая маску, — боюсь, придется повременить с этим, мисс Клаторн. На западе снова начались бунты, сегодня целый отряд отправился на утилизацию их склада. Лилит сглатывает, на ходу пытаясь вспомнить один из веских аргументов, подготовленных заранее, но Белос вдруг скручивается на троне, утробно рыча. Все слова застывают на её языке, когда она замечает черную грязь, сочащуюся сквозь его перчатки. — Все вышли из зала, живо! Стража стремительно бежит вон, Лилит в панике ищет по углам тайник с палисманами и ничего не находит; внутрь вламывается Кикимора как раз в тот момент, когда Белос расправляется в своей звериной форме. Палисмана у неё нет. — Что будем делать? — встревоженно спрашивает она у Лилит, глядя снизу вверх на кричащее чудовище. Клаторн скалится монстру и взлетает вверх. — Расчисти лестницу от посторонних, надо вывести его, — приказывает она, начиная кружиться вокруг Белоса, и крепко сжимает пальцами собственный палисман.

***

Титан, очевидно, напоследок решает пожалеть Хантера — потому что они успевают к двум часам дня. Это, конечно, не полдень, но тоже неплохо. Подъём на гору не составил особого труда, зато пришлось повозиться, отыскивая нужную пещеру, так как она была скрыта от лишних посетителей иллюзией — кто-то попотел над этим, как хорошо, что Хантеру плевать. — Отряд, прошу внимания, — слегка дрожа от волнения, начинает он, — исходя из наводки, тайник с артефактами находится на этой же высоте, западнее пещеры. Первая половина отправится со мной на поиски, вторая останется здесь и разберёт инвентарь. Всем ясно? Затягивается молчание, пока где-то сбоку не доносится приглушённый смешок: «Как будто мы сами не знаем». Хантер горько чувствует, как что-то колет в груди, и на глаза наворачиваются слёзы обиды — но, чёрт подери, он сам себе этим доказывает, что является ребёнком. А он не ребёнок — ему уже двенадцать. — Первая половина за мной, — твёрдо и тихо произносит он, задавливая дрожь, и выходит из пещеры, не дожидаясь ответа. Тихий нестройный топот слышится позади — Хантер испуганно чувствует, что вот-вот расплачется. Через несколько минут ходьбы становятся видны слабые следы на снегу, и по ним скауты доходят до притоптанной площадки перед стеной. Здесь должен быть скрытый вход в маленький склад, встроенный в скалу, но обнаружить механизм не так-то просто; особенно, если есть вероятность, что его вовсе нет. — А что сказано в донесении? — интересуется один из разведчиков, наклоняясь, чтобы проверить земерзший куст. — Ничего конкретного, — отвечает Хантер, почти панически бегая глазами по каждому кусочку скалы. Никаких выступов, похожих на рычаги, никаких подозрительных предметов, — совершенно ничего, что говорило бы о наличии скрытого склада с артефактами. Это чертовски пугает, потому что приводит ко второму сценарию, тому самому, которого больше всего боится Хантер. — Капитан, — доносится откуда-то сверху, — взгляните! Мальчик растерянно ищет скаута, который к нему обратился (и надо же, вежливо и по званию!), пока не натыкается на высокого мужчину рядом с небольшим валуном. Разведчик осторожно, быстрым рывком приподнимает камень, и под ним становится виден круг из глифов. — Эй, да ведь это дикая магия! — Да что ты говоришь, оболтус. — Пожалуйста, прекратите! — вдруг говорит Хантер, оборачиваясь к отряду, и не к месту радуется, что маска не выдаёт выражения его лица: должно быть, он выглядит ужасно уставшим и нервным. С опаской наклонившись ближе, он снимает перчатку с правой руки и вопросительно, будто спрашивая разрешения, оборачивается назад. Потом с удивлением понимает, что это он здесь самый главный, и уверенно трогает начерченные на мёрзлой земле глифы. Становится темно. По крайней мере, Хантер знает, что не мёртв, поскольку вполне ясно ощутил боль от приземления на камень и смену температуры воздуха. Придя к выводу, что его телепортировало, он спокойно встаёт с земли; что-то с кряхтением падает рядом, и зажигается маленький свет. — Нашли, — облегчённо вздыхает прибывший скаут. Теперь, при мягком магическом свете, видно немного больше, и Хантер испуганно выдыхает: всё вокруг — артефакты, созданные дикой магией. Они повсюду, они сложены по углам и стоят высокими страшными холмами по стенам, разбросаны по полу. Они трогают его за щиколотки и душат своей энергией. Это дикая магия, это причина, по которой у него нет семьи. Это то, что он поклялся истребить, пусть и пропустил эти предложения в речи, но кто не облажался во время присяги? — Капитан, вы в порядке? — спрашивает кто-то, а Хантер в панике жмётся ближе к скаутам, подальше от дикой магии; его легонько трясут за плечи, пытаясь привести в чувство, и чужие пальцы забираются под капюшон и расстегивают ремешок маски. Хантер тяжело дышит, как будто маска перекрывала ему воздух, и размытым зрением смотрит вверх, на людей, которым пытается доверять. Оказывается, не ему нужно было завоевать доверие, а им. — Всё нормально, взгляни на меня, — шепчет кто-то совсем рядом, и мальчик прищуривается, не узнавая голос. — Да успокойтесь, наверняка приступ клаустрофобии, — раздражённо бормочет другой, отколупывая немного мха со стен. — Лучше придумайте, что будем делать дальше. Мы зашли, как будем выносить вещи? — Да подожди ты! И снова этот голос, почти ласково уговаривающий его нормально дышать. Хантер пытается, честное слово, но это тяжелее сделать, чем сказать. Он чувствует множество недовольных взглядов других ведьм и понимает, почему они злятся на него; но ещё понимает, что он ребёнок, что это нормально, что он имеет право бояться. Чтобы не видеть чужих расстроенных лиц, он предпочитает закрыть глаза и сосредоточиться на дыхании. На этот раз получается лучше, правда, слишком глубоко, почти до головокружения. — Молодец, — говорит мягкий голос, и чьи-то руки щупают его плечи. Хантер вздрагивает и обмякает от неожиданной похвалы, и это гораздо лучше, гораздо теплее всего самого доброго, что ему говорил дядя Белос. Это разбивает сердце и заставляет сойти пелену с глаз. Этот скаут с приятным голосом, стоящий перед ним на коленях, явно будет чьим-то любимчиком. — Чуваки, я нашёл выход! — кричит кто-то из дальнего угла. Хантер моментально берёт себя в руки, чувствуя прежний рабочий задор, и весело приказывает: — Берём в руки по ящику и выходим! Дориан, хватит пялиться в стену, Такраль, не бей своего брата, я не буду повторять! И сейчас, наконец-то прекращая сюсюкаться с отрядом и чувствуя прилив бодрости, Хантер холодно осознаёт, что это нездорово и является лишь очередным фокусом его нервов, а не настоящей радостью. «Ничего, — успокаивает он сам себя, глядя на бегающих по пещере скаутов, — если успеем, уже вечером увижусь с Лилит». И мысль об этом приятно греет замёрзшие пальцы и перенапряжённое тело, ровно столько, сколько нужно для расслабленной, лёгкой работы. Они выносят весь этот хлам за три с половиной часа. Остальная часть отряда прибывает с нужными инструментами, и работа начинает тихо бурлить и шипеть, как вкусный суп, как морская вода. Когда Хантер понял, что ему абсолютно наплевать на отношение отряда к нему, когда он впервые вслух послал их к чёрту — даже не в шутку, а вполне серьёзно и сварливо, — скауты вдруг поутихли и стали смотреть на него с уважением. Это им было нужно? Чёрствое отношение, грубый капитан? Ему страшно осознавать, что это сложная психологическая система, которую изобрёл не он, как любому ребёнку страшно браться за неизведанное и тяжёлое для его понимания. Подобные размышления наводят в результате к экзистенциальным вопросам и убивают психику — именно поэтому детям лучше не рассказывать, откуда они взялись, и поэтому Хантер не должен был узнать о манипуляциях. Что ж, обратной дороги нет. Это не страшно вовсе, это даже в какой-то извращённой степени расслабляет.

***

К шести они завершают перенос артефактов и тем самым выбивают себе пару свободных часов, чтобы передохнуть и отойти покурить. Половина отряда удаляется пониже, чтобы отогреться, другая в это время караулит повозки; Хантер одиноко бродит между ними, как-то нервно поглядывая на солнце и начинающийся вечер. Он чувствует, что что-то происходит прямо сейчас, но не может сказать, что именно. Тревожное состояние, овладевшее им с утра, не отпустило до сих пор. Мальчик быстро следит глазами за дорогой и слегка подрагивает от холода и перевозбуждения, когда вдалеке появляются тёмные точки повозок. Он больше не боится высоты, но именно этот вид заставляет его снова сжать челюсти и сцепить ноги. Через полчаса они начинают загрузку, уходит ещё час на выполнение; только после они могут облегчённо выдохнуть и отправиться в замок. — Извини, что дразнил в начале, — шепнул кто-то по пути домой, — я думал, что ты обычный ребёнок. — Всё нормально, — мило улыбнулся в ответ Хантер, сияя, — ты тоже извини, что я тебя к чёрту послал. И тревога разом отступает, заменяясь щенячьей радостью и восторженным желанием рассказать всё Лилит, рассказать ей всё-всё от начала до конца. Она будет удивлена, когда узнает, что он добился уважения! Даже усталость на время отступает, давая возможность спокойно выдохнуть. — Эй, откуда толпа? Хантер не сразу замечает кучу народа, столпившуюся у моста. Прищурившись, он видит, как сверху блеснуло что-то голубое и снова погасло; он напрягается и подходит ближе к краю. — Что происходит? — спрашивает он у какого-то рабочего, и тот недоверчиво скалится: — Кто-то дерётся на крыше, всем запретили летать, — и он дёргает усы, выражая этим жестом презрение или заинтересованность. Не то чтобы раньше никто не дрался посреди дня, но отчего-то это заставляет Хантера в ужасе следить за развитием событий, хотя он может просто пройти в замок и заслуженно лечь спать. Скорее всего, он правда слишком перенервничал сегодня, или ему просто показалось, но на крыше мелькнуло чёрное платье и хохолок Кикиморы. Его сердце падает в пятки, когда рядом кто-то вскрикивает: — Да это же мисс Клаторн! И пока все удивлённо перешёптываются и толкают друг друга, Хантер осознаёт, что это именно то, почему его весь день преследовала тревога. Это была Лилит. Лилит в опасности. — Пустите, — в каком-то нервном полубреду выкрикивает он, пытаясь пройти ближе; хотя мост не поднят, его отталкивают назад так, будто он собирается прыгнуть в ров. Он крепко сжимает в пальцах свой посох, резво садится и почти взлетает — но кто-то грубо хватает его за шкирку и бросает вниз. — Совсем свихнулся? — сердито интересуется Дариус, пытаясь отобрать у мальчика посох. — Был приказ не взлетать, или ты считаешь, что тебя это не касается? — Ей нужна помощь, — невнятно бормочет Хантер, неожиданно обмякая, и Дариус ловит его вместе с посохом. — М-мы можем помочь ей, там Кикимора, ты её видел?.. — Тшш, — взволнованно шикает мужчина, хватая мальчика за плечи и слегка сжимая, — ты ничего не видел, понял? Успокойся, Хантер, она взрослая сильная ведьма и справится без нас. Ты слышишь? Хантер судорожно кивает, боясь шевельнуться и посмотреть вверх, чтобы не увидеть чего-нибудь ужасного. Дариус не отпускает его, но встаёт, чтобы хотя бы косвенно следить за битвой. Снова вспышка голубого. Хантер стягивает с лица запотевшую маску, уже не заботясь о том, что кто-то увидит, и открывает миру страшные мешки под глазами и слипшиеся волосы. Затуманенными глазами смотрит вверх, но не на крышу, а на вечернее небо с мягкими облаками. Розовый свет окрашивает верхушки деревьев, падает на лица зевак в толпе, на его собственные протянутые руки. Закат такой же, какой был в библиотеке много лет назад, когда он только пришёл туда. — …Это император Белос, — тихо продолжает Лилит, смотря уже в окно, — он пришёл на Острова и создал на них порядок. А толпа вокруг него — это главы ковенов. Ты ведь знаешь, что такое ковены? — Да, наверное, — задумчиво отвечает он. Лилит замолкает. В окне ярко горит розовый закат, обнимает собой весь остров, освещает каменные стены замка. Она чувствует себя здесь, как запертая птица, выставленная на улицу. Она видит небо, но не может взлететь. Тот же самый розовый свет мягко обнимает её фигуру на крыше, спокойно отражается в волосах — и Хантер ясно видит её испуганное лицо, горящие глаза, обращённые к нему, но не слышит крика. Клетка, державшая её много лет, с тихим скрипом открылась. Лилит наконец-то взлетает.

***

Все молчали, когда Хантер закончил. — Так странно… — задумчиво произнесла Луз после долгой тишины. — Я бы никогда не подумала, что такое могло быть. Лилит в основном… ненавидела тебя. — Нам так жаль, — тоскливо протянул Гас. — Но вы, видимо, были очень близки. — Да, были, — тихо согласился Хантер, и его взгляд смягчился, став почти детски-печальным. — Были… — снова повторил он, словно не веря самому себе, — до того, как она упала.