Глава 1. Случай в офисе.

Время - 16:35. Пасмурный июль, даже несмотря на совсем не приветливую погоду, все равно играл такими красками, какими себе позволял. Раскаленный от предыдущих солнечных дней асфальт Манхэттена источал густое, дрожащее марево, в котором плавились очертания желтых такси «Чеккер» и хромированных бамперов «Бьюиков». Воздух по всему Нью-Йорку был тяжелым, как мокрое сукно, - смесь запахов жареных каштанов, дешевого табака, соленого дыхания Ист-Ривер и липкой сладости гниющего в подворотнях мусора. Хотя все таки стоит признать, что сладостью она была только для здешних бомжей, ищущие хотя бы один выпавший на дорогу доллар на лишнюю бутылку пива и горячий сэндвич. Город жил в лихорадочном ритме джаза и грохота пневматических молотов. Америка, а точнее ее властная «элита» уже напрочь позабыла о том, что буквально десять лет назад страна пережила окончание Второй Мировой. Средний же класс, тем временем, все продолжал и продолжал ощущать на себе хоть и небольшие, но все же отголоски военного времени. Однако переживать по каким-то подобным мелочным поводам практически никакому отдельному человеку не хотелось. Над Маленькой Италией висел шум открытых пожарных гидрантов, у которых резвилась босоногая детвора, и бесконечный гул голосов из открытых окон кафе. Но в районе доков, где над водой возвышались серые коробки складов, царила иная, зловещая тишина. И среди всего этого единого организма шумного города был один механизм, у которого сегодня была своя задача…как, в принципе, и у всех. В Джерси-Сити, среди компактных, практически незаметных автомобилей, выделялся он - черный как ночь «Кадиллак Эльдорадо». Лакированные бока отражали разруху района с кристальной четкостью, превращая её в искаженное произведение искусства. Хромированная решетка радиатора хищно поблескивала, напоминая оскал зверя, вышедшего на охоту в свои владения. Машина двигалась медленно, осторожно переваливаясь через глубокие рытвины и трамвайные пути, которые здесь никуда не вели. Прохожие - портовые крысы в засаленных одеяниях, тощие мальчишки с пачками газет и подозрительные типы у входов в подпольные бары - замирали при её приближении к ним, а после расслаблялись, когда она двигалась мимо них. Проехав пару миль по одному кварталу, автомобиль бесшумно, словно акула в мутной воде, остановился у трехэтажного здания, которое когда-то было конторой судового маклера. Теперь оно оседало в землю, покрытое шрамами трещин и потеками ржавчины от пожарных лестниц. Тяжелая тишина повисла над тротуаром сразу после того, как смолк мощный рокот двигателя V8. Практически ни одно парковочное место около постройки не было занято, кроме одного полу-разбитого такси с торчащими изо всех его окон балками. Духота здесь была особенно невыносимой - камень стен, казалось, впитал в себя солнце за все предыдущие дни и теперь выплескивал его обратно, а в купе с тучами на небе и высокой влажностью каждый большой вдох полной грудью давался с трудом. Дверь Кадиллака отрылась. С водительского сидения вышел молодой длинноволосый мужчина, разодетый как типичный бизнесмен - ботинки, натертые до зеркального блеска, черный костюм на заказ, внутренности которого придерживали брючные лямки, а сам человек спокойно покуривал сигарету, сбрасывая пепел на дорогу. Среди всего его классического, однотонного одеяния, прямо как небо над его головой, выделялась одна деталь - яркий фиолетовый галстук. — А ты мне говорил, что здание будет поприличней. - выдыхая дым произнес водитель. - тут и людей, по-любому, просто нету. С другой стороны, громко отрыв свою дверь, звук которой эхом отозвался в пустых переулках, вышел его сегодняшний напарник. Его массивная фигура излучала угрозу; он не вытирал пот со лба, словно презирал саму природу за её попытки вывести его из равновесия. В руках молодой человек держал небольшой плотный сверток, завернутый в газету. Стукнув туфлей по асфальту, он развернулся на свое сидение, достал оттуда шляпу, после чего закрыл дверь с таким же грохотом. — Представляешь, есть. Так еще и у работающих в примерно таких же офисах еще и хватает наглости вести себя как быдло по телефону. - он подошел к своему товарищу, обойдя машину со стороны багажника. - Давай все сделаем быстро, здесь находится - просто тошниловка. — Что же ты так брезгуешь, Лоренцо? Обычно тебе только в радость устраивать бардаки в подобных местах. — Давай мы не будем забывать, что на время работы мы должны друг к другу обращаться по прозвищам, Джекс. А сейчас мне...ай, да неважно. Давай просто сделаем что должны, а после моментально свалим отсюда. — Ну как скажешь... - лохматый парень усмехнулся, глядя на своего друга. - …Гаммигу.

***

Они прошли через тяжёлую, обитую железом входную дверь, которую когда-то украшала выцветшая табличка «Finch Shipping Company». Внутри их встретил воздух, густой и затхлый, пахнущий плесенью, пылью и чем-то неуловимо сладковатым - запахом застоявшихся конфеток. Стены были оклеены выцветшими обоями с мрачным, давящим узором. Лифт здесь не работал - ну совершенно обычное дело для таких затхлых офисов. Поняв, что придется подниматься по старинке, они начали шагать по узкой, скрипучей лестнице, где каждая ступень из тёмного, истертого дерева издавала протестующий на шагания стон. Поручни были стерты до гладкости, местами покрытые тёмными, липкими следами. Тусклый свет, пробивающийся сквозь грязные окна на лестничной клетке, только подчеркивал обилие пыли, витающей в воздухе. — Как вчера на оперу сходил? - спросил Джекс, поднимаясь по ступенькам первым. — Ну... - мужчина в шляпе замялся. - родственникам понравилось. Моя бабуля мне с утра даже позвонила домой и яростно благодарила за такой досуг. В ее стиле, если честно. — А ты что? Тебе-то зашло? — Я уснул примерно на втором часу представления. Из четырех с половиной... — О-о-о, ну тогда ясно, чего ты сегодня не в духе. - идущий впереди товарища парниша вновь сделал фирменную усмешку. — Да иди ты нахуй! Лучше бы в "Океанские тропики" поехал, чем слушать, как какая-то великовозрастная дама орет на меня прямо со сцены. — Гаммигу, это называется высокое искусство. По девкам и выпить ты можешь практически в любое время поехать, а сводить бабушку в театр на такое представление - и в карму зачтется, и ты сам посмотришь на что-то, кроме рома с колой в стакане. — Но мне все равно пока что далеко до такого, в этом ты прав...вот и наш коридорчик. Оказавшись на третьем по счету этаже в здании, тандем развернулся от лестницы налево и побрел все такими же твердями шагами прямо. Нужный им кабинет оказался в конце этого печального коридора. Это было небольшое, тесное помещение, казавшееся ещё меньше из-за громоздкой мебели, которая, казалось, вросла в пол. На полу лежал истертый ковер с выцветшим восточным узором, который в центре уже стерся до ниток, обнажая тёмные волокна. Массивный, тёмный дубовый стол занимал центральное место, его полированная поверхность была покрыта царапинами, пятнами от пролитого кофе и чернил. В его центре, словно печальный артефакт, стоял старый настольный вентилятор, его лопасти лениво вращались, создавая слабый поток воздуха, который лишь гонял по комнате запах пыли, плесени, затхлости и, конечно, кофейка с раннего рабочего утра вторника, который приготовил для себя директор компании. Его тишину, разгоняемую лишь собственным чтением газеты про себя, разбавило открытие двери. Когда Джекс и Гаммигу вошли, их появление, казалось, только усилило гнетущую атмосферу и без того неприветливого местечка. Их свежие, добротные костюмы и уверенные движения контрастировали с ветхим убранством и физической слабостью этого места. Сидящий за своим столом мужчина тут же сменился в лице - бледность и ком в горле выскочили прямо в ту же самую секунду. — Салливан Финч, дорогой мой друг! - первым заговорил более общительный из этих двоих парней. - как твои дела? — Жаркий день, Салли… - тихо произнес Гаммигу, проходя вглубь комнаты. Он не сел, а встал у окна, перекрывая Финчу пасмурный серый свет из окна позади его стола. — …Но в подвалах Астори, говорят, еще жарче. Ты ведь там бываешь в последнее время? — Лоренцо, я… - Финч понял, что врать сейчас было бессмысленно, поэтому он тут же растолковал всю правду. - Карло Астори обещал мне защиту! Он пообещал, что решит все мои проблемы с нехваткой денег! — Ну и как? Тебе помогли? - усмехнулся мужчина с фруктовым галстуком. — …Нет. - прошептал отрицательный ответ Салливан. — Очень печально. И себя подставил, и Астори. Скажи, когда через тебя прибудет судно с нашими ювелирными изделиями? — В четверг вечером, Лоренцо. - босс фирмы все еще трясся, боясь хоть пискнуть лишнее слово. — Замечательно. Есть документы на этот корабль? Финч медленно открыл выдвижной ящик в своем столе, после достал оттуда небольшую папку и протянул ее Гаммигу. — …Четыреста тысяч?! — Это только кристаллы на двадцать карат. Прочитай чуть ниже… — …Да мы из-за тебя разбогатеем! На, Джекс, прочитай вслух. Вот это предложение. - он передал бумагу своего другу, попутно показывая пальцем на одну из последних курсивных строчек. — 45,62 карата…миллион долларов?! - парниша застыл, когда увидел цену за украшения, которые ввезет в страну корабль Финча. - ну, Кейна это более чем обрадует… Он сунул бумажку в папку к остальным документам, а после сам желтый файлик оказался во внутреннем кармане его пиджака. — Молодец, Салли. Даже в такое сложное время для себя ты умудряешься радовать нашу семью!.. Проговорив похвалу вслух, Гаммигу повернул голову и увидел небольшой резиновый шланг, предназначавшийся для поливки уже давно сдохших цветов на подоконнике. Неспешно он подошел к нему, взял его в руки, и встал перпендикулярно сидевшему в кресле Салливану. — …На небесах такой поступок зачтется. Ну или в аду, мудила болтливый. Резкий рывок, и мужчина в шляпе из-за спины, без единого слова, обхватил шею Финча шлангом. Хватка была стальной, рассчитанной, и без каких-либо лишних движений. Салливан попытался вскрикнуть, но звук эхом застрял в горле. Его глаза, расширенные от ужаса, метались, но не могли ничего увидеть. Он задергался, пытаясь освободиться, но хватка человека сзади была железной. Его руки беспомощно бились в воздухе, потом упали. Вентилятор продолжал лениво гонять горячий воздух по комнате, словно ничего не происходило. А Джекс…Джекс просто стоял и смотрел на этой действо. Хоть и был немного удивленным, но больше всего на его лице читалось именно невозмутимое спокойствие. Пару минут, и его напарник ослабил хватку. Салливан пустым взглядом смотрел в потолок, немного приоткрыв рот. Гаммигу расслабил хватку со шлангом, а тело в кресле рухнуло всем весом на стол. — Ну и на кой я с собой глушитель брал? - возмущенно воскликнул Джекс, доставая длинный «Хай-Стандарт» из кармана брюк. — Ты серьезно сейчас будешь говорить о какой-то гуманности? - последовал недоуменный ответ от напарника. - стукач не заслуживает простой пули в сердце, ты разве забыл? Сказав это, Гаммигу вдруг пошарился уже в своих карманах, достал медицинскую перчатку, и натянул на свою правую руку. — Давай сначала сделаем дозвон куда требуется, а потом поедем пообедаем. Вот по пути и расскажешь мне, что я сделал не так. — Уговорил, поганец. - Джекс спрятал глушитель обратно, а после немного выглянул из-за двери кабинета, дабы убедиться в отсутствии свидетелей. На лестничной клетке было пусто. Тем временем Лоренцо подошел к столу и взял телефонную трубку в руку с перчаткой. Согнувшись так, чтобы трубка зависла между ухом и плечом, гангстер повернул на барабане несколько цифр. Он потупил пару секунд на поверхность стола, но затем наконец-то заговорил: — Дело сделано. Вышлите сюда Чада, пусть уберется…мгм…да, конечно. Все, понятно, скоро будем. Гаммигу повесил трубку. — Поздравляю тебя, чудак, сегодня ты будешь кушать бесплатно. — В смысле? — Королер сказал, что вместе с Доном ждет нас в «Винограде». — А в чем дело? — «Не телефонный разговор». - Лоренцо продемонстрировал жест кавычек. - так понятнее? — …Абсолютно. Поехали уже отсюда. Гангстеры поспешили на выход из кабинета. Они спустились по скрипучей лестнице, миновали все такой же душный вестибюль и вышли на улицу. Июльские тучи все гуще и гуще покрывали небо, словно через пару минут тут пронесется ураган. После полумрака здания даже тусклый серый свет казался ослепительным, но никто из мужчин в пиджаках не думал щуриться. Их глаза уже привыкли к темноте. Когда они сели в «Кадиллак» и захлопнули двери, отсекая шум порта и прочий уличный гам прохладой кондиционера, Джекс вставил ключи в зажигание, после чего надавил педаль газа. Машина тронулась.

***

«Золотой Виноград» - ресторан семьи Чиккони. В этот час трапезная напоминала осажденную крепость, замаскированную под уютное заведение для своих. Тяжелые дубовые ставни были плотно прикрыты, отсекая уже скорейший июльский дождь, а у входа, под выцветшим полосатым навесом, скучали двое парней в слишком просторных пиджаках. Их взгляды сканировали улицу с методичностью часовых. Когда черный «Эльдорадо» затормозил у тротуара, один из них коротко кивнул и открыл массивную дверь ресторана еще до того, как Джекс и Гаммигу успели до нее дойти. Оба проследовали внутрь, пока солдаты остались стоять снаружи заведения. Внутри пахло чесноком, выдержанным вином и дорогим табаком, но сегодня к этому привычному букету примешивался едкий запах электрического напряжения. В основном зале было пусто, столы были накрыты белыми скатертями, но за ними никто не сидел, поскольку на главной двери висела табличка «Closed». Единственным звуком был тихий стук тарелок на кухне и низкий гул вентилятора за барной стойкой… …А нет! Немного пройдя по залу дальше, Джекс наткнулся на женщину, читавшую утреннюю газету. На столе у нее стоял стакан с белой жидкостью - предположительно на запах, это было молоко. Услышав шаги в ресторане, дама опустила газету на стол, и начала вглядываться в лица перед собой. Рассмотрев обоих подоспевших юношей, она тут же заулыбалась. — Доброе утро, мальчики! Тони вас не дождался, но Дон у себя, ожидает результатов. Как все прошло? - она немного поморщилась. - от вас пахнет...старым зданием и пылью. — Финч нас больше не потревожит. Мы позвонили вашему мужу и доложили о выполненной работе. - твердо сказал Лоренцо. — Ну и славно. Чад уже выехал к нему в офис, скоро у порта сменится руководство. Феликс? — Да, миссис Моррети? - молодой человек в ярком галстуке отозвался на свое настоящее имя. — Возьмешь порт под свое крыло? Знаю, ты пока слишком молод для таких больших точек, но все же… — Подождите. А разве Антонио, или…Кейн, они не будут против? — Вот иди и спроси у них сам. Я свое согласие даю, так им и передай, если спросят. — Хорошо. Проходите внутрь, Сальваторе уже ждет вас. Закончив беседу, барышня вновь подняла газету со стола и продолжила читать, попивая напиток. Друзья же прошли через кухню, где повара работали молча, готовясь к рабочему дню не поднимая глаз, и толкнули тяжелую дверь в святая святых клана Чиккони…

***

— Пятерку в банк, - прохрипел один мужской голос, бросая фишку. - Дон, что-то вы сегодня слишком щедры на раздаче. Кабинет «Кейна» был утоплен в сигарном дыму. Дон Сальваторе Чиккони сидел в своем огромном кожаном кресле, покуривая внеочередную кубинскую гаванку с табаком. Красный фрак, как обычно, был его самым лучшим украшением, а привычные цилиндр с тростью стояли в углу на полке. А перед ним лежали две карты, повернутые рубашкой вверх, к которым он уже тянулся свободной от табака рукой. Вместе с ним за столом сидели еще двое человек. Девушка в строгом пиджаке и низкий мужчина с большим животом. Оба также готовились взять карты в руки. — Вскрывайтесь, босс. - первым отозвался низкий парень, сидевший по его правое плечо. Выдохнув дым, Кейн взглянул на лицевую сторону карт. — Я в игре, хитрецы. Теперь ваша очередь. Дама открыла две картонки перед собой. — Я пас. Опять, блять… - бросив карты в общую кучу, девушка отпила виски из своего стакана. Оставшийся мужчина тоже глянул на свою комбинацию. Выкинув карты на стол, он сказал: — У меня стрит. В ответ на его твердое умозаключение Дон вытянул свои карты. Червовые туз и пятерка. А по центру лежали двойка, валет и король...той же самой масти. — Это флеш, Кауфмо. Кейн тут же начал смеяться, попутно притягивая к себе фишки со стола, пока угрюмый и упитанный парниша начал рыться в своих карманах чтобы отдать заслуженный выигрыш своему боссу. — Скоро придется у вас мои же собственные деньги в долг брать. - он взял салфетку и протер ею всю площадь лица. — Не переживай ты так. Сейчас кое-кто преподнесет нам всем большой денежный сюрприз. Верно, господа? Босс повернул голову на стоящих в кабинете Феликса и Лоренцо. — И вам доброе утро, Мистер Чиккони. - проговорил Джекс. — Доброе-доброе. Присаживайтесь. Оба послушались и сели, пока Кейн засовывал денежную ставку Кауфмо себе в карман. — Ну, как все прошло с Салливаном? — Лучше некуда. - Джекс бросил папку с документами на "ювелирный" корабль на стол, поближе к боссу. - Финч "уволился по собственному желанию", а Чад поехал временно заменять его. — Lavori bene, друзья мои. - Кейн заглянул внутрь, осматривая каждую бумажку своим внимательным взглядом. - Еще и на такую сумму. Неплохо он постарался перед своим уходом… Бруно! Это было обращение к Кауфмо. Тот сидел и смотрел в стол, о чем-то сильно задумавшись. — Покерный мастер, перестань горевать так! Лучше вычеркни его из книги. И его долю в портовом терминале перепиши на компанию Чада. Отдашь книгу потом Антонио. Сделав последний табачный вдох, Кейн положил сигару на пепельницу. — Феликс, не хочешь взять под управление этот небольшой участок? Не переживай, это только на испытательный срок, а Чад тебе поможет, в случае разных неувязок. — Я буду только рад, Мистер Чиккони. - Джекс кивнул на деловое предложение Кейна. — Тогда Тони передаст, что ты теперь входишь в совет руководителей. Профсоюз у нас обычно спокойный, а такие как Финч - появляются достаточно редко. Кстати, о нем... Дон вдруг подвинулся ближе к столу. — Мы пока не будем торопиться, - продолжал Кейн, собирая карты в колоду. Его пальцы двигались с удивительной для возраста главы мафиозного клана ловкостью. - Астори думают, что мы сейчас бегаем по городу с горящими хвостами после предательства владельца одного из наших основных активов. Они хотят, чтобы мы паниковали. Ну и пускай, мы будем поступать умней... Наконец заговорила та, кто обычно просто сидит и слушает - Зубл. Её голос был низким, лишенным всяких эмоций, поскольку виски в пять часов вечера делал свое дело: — Наши группы уже умирают от скуки. Почему на киллеров наняты мои ребята, а доверять убийства вы решаете Джексу? — Попрошу к себе больше уважения, снайперочек. Заказ на Финча был выполнен идеально, так какие могут быть вопросы ко мне? Девушка взяла крошку со стола, а после ногтями пульнула Феликсу в глаз. Тихо айкнув, он начал протирать свое веко. — У меня к тебе постоянно есть вопросы, урод. — Так, оба помолчите. - Кейн вытянул руку к центру стола, делая жест, чтобы все притихли. - я понимаю, что вы друг с другом как кошка с собакой, но попробуйте хотя бы сейчас себя вести приемлемо. — ...Да, босс. - выдохнула и кивнула Зубл. — Вы почаще ее так успокаиваете, работает безотказно. — Джекс! - в диалог вступил Лоренцо, сидевший рядом с ним. - тебе же сказали не дразнить ее. — Ну все, все! Уговорили. Что в итоге предпримем пока что, Мистер Чиккони? — На сегодня у вас дел пока что не будет. Считайте, что отпускаю с работы пораньше. - Кейн откинулся на кресле. - можете пока быть свободными, мы с Тони и его женой попробуем набрать в администрацию, насчет строительных контрактов поспрашиваем. — Неужели дадут лицензию на стадион? - поинтересовался Кауфмо. — Пока неизвестно. Но и про него узнаем. Все, собрание окончено, можете быть свободны.

***

Когда тяжелая дубовая дверь «Золотого Винограда» закрылась за спиной Лоренцо, гул Маленькой Италии показался ему далеким и нереальным. В ушах всё еще стоял сухой кашель Кауфмо и стук фишек Кейна по столу. Но сейчас Джекс хотел только одного - смыть с себя запах Финча и пыль заброшенного офиса. — Ну что, ты куда дальше? - его хлопнул по плечу Гаммигу. — У меня еще есть дела. Если надумаешь, можно позвать ребят и пойти вечером в "Тропики". — Заметано. Если что, ожидай звонка домой. Парни пожали руки, после чего развернулись друг от друга в противоположные стороны. "Кадиллак", на котором тандем приезжал по душу Салли, принадлежал Лоренцо. За руль он не сел все по той же причине, которую рассказывал Феликсу, когда они шли по лестнице - после скучной оперы вчера вечером не было настроения. Сам же Джекс гордо рассекал на белоснежном "Понтиаке Паризьене". С самого вступления в семью он откладывал деньги, чтобы купить именно похожую на такую модель автомобиль. Даже несмотря на уже небольшой моросящий дождик, кондиционер работал на полную мощность и Феликс всё равно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и ослабил узел яркого галстука. Пока была возможность, можно было хоть чуть-чуть освободиться от этой одежды. Дорога через Манхэттен, от Маленькой Италии на юге до Морнингсайд-Хайтс на севере, заняла около сорока минут. Постепенно серый бетон складов и задымленные фабричные трубы сменились более широкими авеню, большим количеством автомобилей разной степени дороговизны и мокрой от дождя зеленью Риверсайд-Парка. Здесь, вдали от доков и профсоюзных разборок, жизнь текла по другим законам, очень размеренным и интеллектуальным. Джульярдская школа расположилась в величественном, но строгом здании, которое гармонично вписывалось в окружающий архитектурный ансамбль. Его стены были покрыты светлым камнем, а высокие аркадные окна пропускали внутрь мягкий, рассеянный свет. Из открытых окон доносились фрагменты мелодий - студенты готовились к выступлениям, их инструменты, казалось, переговаривались друг с другом. Феликс припарковал машину в тени раскидистого дуба на тихой боковой улочке. Он посидел минуту, глядя на свои руки на руле, параллельно, от нечего делать, скрипел слюной во рту. Те же самые руки, которые час назад держали документы на сотни тысяч долларов, пока его близкий друг лишал человека жизни. Он чувствовал себя здесь чужаком, будто сорняком на идеально ухоженной клумбе. Никто же не знал, чем он занимается на самом деле. И никто не должен был, тем более та, к которой он сегодня приехал. Спрятав Кольт, вместе с его кобурой в бардачке "Понтиака", Джекс взял ключи от тачки из привычной емкости, после чего выдвинулся внутрь здания... Вестибюль встретил его блеском идеально начищенных полов из серого мрамора, в которых отражались высокие сводчатые потолки. Стены были облицованы светлым камнем, а вдоль коридоров тянулись бесконечные ряды дубовых дверей с небольшими застекленными окошками. Из-за каждой двери доносилось что-то свое: где-то мучительное стаккато скрипки, где-то уверенный рокот рояля, а в конце коридора - едва уловимая вибрация виолончели. Хоть у Джекса и было все в порядке со слухом, но этот инструмент ему было распознать тяжелее всего. Пахло здесь не так, как в «Золотом Винограде» или в офисе стукача Салли. Здесь стоял густой, благородный аромат канифоли, старой нотной бумаги, воска для паркета и свежесваренного кофе из буфета для преподавателей. Феликс шел по коридору, и звук его шагов - уверенный стук лакированных туфель - казался ему слишком резким, почти агрессивным для этой обители гармонии. Он нашел нужный зал. С помощью подсказки одной из пожилых преподавательниц, дверь практически в середине одного из тысячи коридоров вела в нужное место. Это была небольшая аудитория для камерных выступлений. Тяжелые портьеры из темно-вишневого бархата поглощали лишние звуки. Джекс осторожно проскользнул внутрь и сел в самом последнем ряду, стараясь слиться с тенью и не привлекать внимания не выступающих, не сидевших в первых рядах людей. В зале было прохладно и пахло старым деревом, воском для паркета и пылью вековых партитур. На сцене под светом софитов стояла небольшая группа флейтистов. И там была она. Элизабет Романо. Ну, или только для Феликса - Риббит. На ней было простое светло-зеленое платье, которое подчеркивало её хрупкость. Она выглядела почти ребенком среди массивных пюпитров и серьезных профессоров. Элизабет сосредоточенно проверяла инструмент. Её огромные, чуть навыкате глаза с узором яблок как из американских мультиков - те самые «лягушачьи» очи, в купе с еще одной причиной давшие ей ласковое прозвище звука земноводного, которое придумал Феликс, когда они только познакомились. Лягушек она любила, да и в голос смеялась, когда ее друг почти правдоподобно делал такой же звук. Ну и с чувством юмора было у обоих в порядке. Поэтому в повседневной жизни Джекс использовал либо уменьшительно-ласкательное "Лиза", либо "Риббит" и ее производные. Она смешно закусила нижнюю губу, что делало её лицо еще более трогательным. Феликс сел в последнем ряду, в самой густой тени. Зазвучала музыка. Это была какая-то легкая пастораль, нежная и воздушная, как летний ветерок. Когда подошла очередь Лизы, она сделала шаг вперед. Ее флейта запела. Звук был чистым, почти кристальным. В этот момент Джекс почувствовал, как железный обруч, сжимавший его грудь весь день, начал медленно ослабевать. Он смотрел на неё и видел не просто девушку, а возможность другой жизни. Жизни, где бетон - это просто строительный материал, а не могила для врагов. Где «1911» - это просто год на календаре, а не калибр оружия, который сейчас пылится у него в машине. Выступление закончилось. Раздались вежливые аплодисменты, в том числе и от парня в дальнем углу зала. Лиза поклонилась, её лицо расплылось в широкой, искренней улыбке. Она оглядела зал, и на мгновение Джексу показалось, что она увидела его в тени последнего ряда. Она смешно дернула плечиком - ее привычный жест, когда она была счастлива.

***

Через десять минут она выбежала на задний двор консерватории, прижимая футляр с флейтой к груди. Феликс стоял у своего белого транспорта, ожидая ее выхода, и как только заметил ее, то сразу пошел ей навстречу. — Феликс! - она почти вскрикнула, заметив его у машины. Её голос сорвался на тот самый высокий, чуть «квакающий» тон - та самая вторая причина, за который ее спутник однажды в шутку и назвал её Риббит. — Ты приехал! Ты правда приехал! Она подбежала к нему, и гангстер на мгновение забыл о Финче, о клане...да вообще обо всех на свете. — Я же не мог пропустить твое соло, Лиза. Обещание же надо держать. Он улыбнулся, и эта улыбка была самой честной вещью в его жизни за последние несколько недель. Конечно, не считая подъебок в сторону своих друзей. — Ты опять сегодня на работу выходил? От тебя прямо за милю несет стройкой. — Так, нужно же тебе как-то оплачивать обучение? Тем более твой отец только встает на ноги, поэтому буду почаще теперь пропадать. Уж извини, но это все ради нас. — Как скажешь, Фелька. - она ласково потеребила его за щеки, при этом припомнив и его «кличку». - мороженым угостишь? — Да с радостью! Присаживайся. - он вежливо взял футляр из ее рук, после чего подошел к багажнику. Открыв его, он пристроил инструмент поудобней, затем хлопнул дверью и последовал к водительскому месту. Двадцатиоднолетняя дама уже сидела на пассажирском, ожидая, когда машина заведется. — Итак, - проговорил Феликс, пристегивая ремень. - куда хочешь поехать? — Риверсайд. Только туда. - она ясно указала свое желанное место. — Засекай двадцать минут, Риббс. - отъехав от дерева, Джекс повернул рулем на девяносто градусов, отчего машина повернула в сторону основной дороги…

***

«Понтиак» мягко влился в поток машин на Бродвее. Дождь усилился, превращаясь из ленивой мороси в уверенную июльскую стену воды. Дворники лениво скрипели по лобовому стеклу, разгоняя капли, которые тут же возвращались обратно, будто упрямые мухи. Феликс вел машину одной рукой, второй привычно постукивая пальцами по рулю в такт какой-то мелодии, которую только что играла Лиза. Хоть благодаря Риббит он научился как-то отличать классиков музыки между собой, но он не знал названия именно этой мелодии, но мотив упрямо застрял в голове. Поэтому приходилось выпускать его наружу. Лиза же сидела, повернувшись к окну. Она любила смотреть на город из машины - на мокрые фасады домов, на людей, бегущих под газетами вместо зонтов, на огни неоновых вывесок, которые даже днем умудрялись отражаться в лужах. — Ты слушал внимательно? — вдруг спросила она. — Конечно. - Феликс повернул голову на нее. - Ты была лучше всех. Даже лучше того карапуза, который тебе преподает. — Ну, он параллельно готовится к выступлению в Лицеуме, и у него нету времени на мою постоянную опеку. — Заметь, как ты сразу его оправдывать начала. Нет бы, принять мою похвалу и сказать "спасибо". Она фыркнула, но улыбнулась. Несколько секунд они ехали молча. Двигатель урчал спокойно, почти лениво, словно огромный кот под капотом. — Профессор Дюваль сказал, что если я не завалю осенние экзамены, меня могут взять в гастрольную группу школы. - Риббит осторожно произнесла это так, будто боялась спугнуть удачу. Феликс чуть сильнее сжал руль, как услышал слово "гастрольную". — Это… далеко? - поинтересовался водитель. — Европа. Вот тебе раз. Сразу на другой континент. Он на секунду отвел взгляд от дороги. — Надолго? — Почти на год. Может пораньше, если какие-то города снимутся с расписания тура. В салоне повисла тишина, которую нарушал только шум дождя. Лиза сразу заметила перемену в его лице. — Эй… - она мягко ткнула его локтем. - Не смотри так. Это же не завтра. — Конечно, - кивнул он. - Это же здорово. Парень не знал, как на это реагировать. Вроде с одной стороны и хочется за нее порадоваться всем сердцем, но с другой...без нее, со всей этой "рабочей суматохой" он может просто свихнуться. А он еще слишком молод, чтобы работать не покладая рук, и при этом копить в себе все то, что вокруг него происходит. Огорчать ее не стоило, поэтому он сказал: — Ты обязательно должна поехать. Мечта всей твоей жизни, и уже в твоих руках! Лиза посмотрела на него внимательно. Даже слишком внимательно. — Ты так говоришь, будто уже решил за меня. — Нет. Просто… - он пожал плечами. - как я считаю, такие шансы не упускают. Особенно, если в тебя собственные учителя верят. — А как же ты? Он усмехнулся. — Я переживу. Она хотела что-то сказать, но машина уже свернула к Риверсайд-парку.

***

Дождь к тому времени почти закончился. Над деревьями висел тяжелый серый туман, а мокрые аллеи парка блестели, как отполированный камень. Здесь всегда было тихо - особенно в такие часы, когда студенты только заканчивали занятия, а вечерняя публика, иногда совсем не трезвая, еще не успевала выбраться из своих квартир. Джекс припарковал «Понтиак» у старой кованой ограды. — Подожди секунду. — он вышел из машины. Через дорогу стояла маленькая тележка с мороженым. Старик-продавец, укрывшись под брезентовым навесом, лениво читал газету. Через минуту Феликс вернулся. — Ванильное, клубничное и… - он протянул ей стаканчик. - ...лимонное. — Так ты еще и запомнил! - Риббит просияла. — Ну ты совсем меня обижаешь. Я многое помню. Даже тот случай, когда ты моськой в кофейных сливках искупалась, потому что спать хотела! — Ну подожди, это тебе повезло, что у меня мороженое в руках. - Лиза хотела чем-то в друга запульнуть, но кроме съедобного рожка у нее ничего на ум не приходило. Значит, в другой раз. Они пошли дальше по аллее вдоль небольшой речки. Подруга ела мороженое маленькими аккуратными кусочками, словно это было не уличное лакомство, а дорогой десерт в ресторане. Съев один из шариков, она опять повернулась на Джекса. — Феликс… - вдруг сказала она. — …М? — Твоя работа. Он остановился. Что угодно, но только не поднимать эту тему с ней в компании. — Что с ней не так? — Я тут недавно задумалась, что ты никогда о ней мне не рассказываешь. Он усмехнулся, хотя в глубине души хотел просто убежать отсюда. — Там нечего рассказывать, Риббс. День у меня точно намного скучнее, чем в консерватории. — Разве может быть стройка и общение с рабочими настолько секретным? — Может, если она ничем кроме этого не насыщена. Лиза остановилась перед ним. Ее глаза смотрели прямо в его лицо. — Ты врешь. Феликс не ответил, и сохранил все такой же невозмутимый вид. — Слушай, я тебя все равно люблю, даже несмотря на то, чем ты на самом деле занимаешься, - тихо сказала она. - но иногда, когда мы вместе…ты смотришь так, будто весь мир - это поле боя. Считай, она попала в точку. Он отвел взгляд к реке, чтобы скрыть правду. По воде медленно проходил грузовой буксир, оставляя за собой длинную пенную борозду. — Тебе просто кажется, Лиза. — Нет, не кажется. Она взяла его за руку. Ее ладонь была теплой и маленькой. — Просто пообещай мне одну вещь, прямо здесь и сейчас. — Какую? — Что ты не ввязываешься ни во что…плохое. Я прошу тебя только об этом. Феликс усмехнулся. И впервые за долгое время эта усмешка получилась горькой. Но он не успел договорить, даже слова проронить... ...На дороге у входа в парк, около того места, где общались Феликс и Элизабет, тихо остановилась машина. Черный «Форд Фэйрлейн». Его дверь настежь открылась. Из нее вышел человек в длинном плаще и шляпе. Феликс заметил его почти сразу, хоть с его расстояния даже маленьких черт лица не было видно. Такая привычка замечать кого-то подозрительного вырабатывается быстро, если ты живешь среди людей вроде Кейна. Незнакомец стоял неподвижно, будто просто курил, но всеми атомами своего тела Джекс чувствовал, что взгляд его был направлен прямо на них. Он знал этот тип людей. Так смотрят только те, кто пришел не случайно. А Риббит ничего не заметила. Она все еще просто держала его руку. — Так что? - спросила она тихо. - Пообещаешь? Феликс смотрел на человека у машины. А потом молча перевел взгляд обратно на неё. И понял одну очень неприятную вещь. Если этот парень здесь из-за него, то спокойная жизнь Лизы закончилась ровно в ту секунду, когда он припарковал свой «Понтиак» у консерватории. А может, и когда они познакомились друг с другом...