Глава 2

Сначала я думала, что схожу с ума. Меня постоянно посещали странные видения того, как всё должно работать в больнице. Мысли и расчёты того, как собрать… я даже не знала что, но чувствовала, что мне нужно это построить. Но после недели, проведённой в больнице, оправляясь от сепсиса, я проводила дни, просматривая сеть в поисках ответов. И, удержав себя от желания разобрать на части компьютер, которым пользовалась, я нашла ответ. Я была парачеловеком. Я была технарём. После многих лет, когда жизнь плевала на меня, наконец-то всё пошло так, как надо. Я могла уйти из Уинслоу. Я могла уйти от всего этого. Я собиралась стать героем. Я думала о том, чтобы раскрыть себя СКП. Я могла бы работать бок о бок с Оружейником и Дракон. Всё могло быть замечательно. Но это была плохая идея. СКП заставили бы меня вступить в Стражи, а это было… Это было бы просто повторением старшей школы. К тому же, некоторые в сети говорили, что СКП налагает очень серьёзные ограничения на технарей и заставит меня делать всё по-своему, если они посчитают мои изобретения слишком опасными. Нет, мне было бы лучше действовать самостоятельно. Я могла бы быть героем, создавать вещи, которые действительно меняют жизнь людей к лучшему. Как только меня выписали из больницы, я приступила к работе. Папа вышел из той прострации, в которой пребывал после смерти мамы, и проводил кучу времени, ору на школу ради меня, и… это было приятно, но он не должен был этого делать. Профсоюз докеров и так еле держался. Тем не менее, у меня было несколько свободных от школы дней, чтобы делать всё, что захочу. Так что я взялась за создание своего первого изобретения, в основном используя запчасти и старое электрооборудование в подвале. Я была осторожна и не ходила на свалки или кладбище кораблей, потому в FAQ, который я читала, говорилось, что банды любят выслеживать недавно активировавшихся технарей в таких местах. Я немного порылась в мусорном баке в поисках старых батареек, но на этом всё. После нескольких дней лихорадочной работы, соединения проводов, позволяя искрам сплавлять их с пластиком, потери счёта времени, едва понимая, что я на самом деле делаю, моё первое изобретение было завершено! Это был… ящик. Нет, это слишком щедро. Это подразумевало бы, что он открывается и я могу что-то в него класть. Это был просто блок. Серый куб. У него были странные грани, которые я установила для… какой-то причины, и розовое сердечко в светло-сером круге на каждой стороне, но это всё. Он никуда не открывался. На нём не было кнопок, чтобы нажимать и стрелять лазерами, или способов трансформировать его в передвижное парящее кресло — он просто стоял на месте. — Тейлор? — Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Папа стоял в дверях, с обеспокоенным видом. — Что это у тебя там? — Эм. — Я попыталась придумать оправдание. Если папа узнает, что я технарь, он сообщит обо мне в СКП, а это значит Протекторат, а это значит ещё больше старшей школы. — Это… Я думаю, это арт-проект. Я нашла это в подвале, среди маминых старых вещей. — О. — Лицо папы помрачнело при упоминании мамы. Я ненавидела использовать её против него, но это была всего лишь маленькая ложь во благо, так что не чувствовала себя слишком виноватой. — Что это? Никогда ничего подобного не видел. — Я не уверена. — честно ответила я. — Мне пришлось собрать это из маленьких кусочков, так что я думаю… Это что-то, что собираешь, а потом раскрашиваешь? Поэтому это выглядит так скучно. — Хм. — Папа снова посмотрел на меня, и его глаза сузились в замешательстве. — Малыш, ты сегодня обедала? Бутерброд, который я тебе сделал, так и лежит в холодильнике нетронутым. Ой. Я правда забыла? На ПЛО писали, что технари иногда впадают в трансоподобное состояние, когда что-то создают, но я думала— И как по команде, мой желудок заурчал. — Наверное, я потеряла счёт времени? — Тупые, бесполезные силы. Заставили меня потратить целый день на создание бесполезной коробки, а потом выставили дурой перед папой. Он лишь слабо улыбнулся. — Ты ещё восстанавливаешься, Тейлор. Пойдём, приготовим ужин. Я проворчала что-то, но поплелась за ним вниз. Завтра будет новый день и новый шанс создать что-то стоящее. Тогда же мне и возвращаться в школу, и хоть я была уверена, что троица будет такой же ужасной, как и раньше, может, теперь они будут сдерживаться после того, как буквально отправили меня в больницу. На ужин у нас были спагетти с фрикадельками, старое любимое блюдо. Папа пытался завязать разговор, и я пыталась ему отвечать. Он спрашивал, что я читаю, я спрашивала про «Ред Сокс». Я не так много читала в последнее время, а папа не особо следил за любимой командой после маминой смерти, но сам жест был приятным. Мы старались. Совсем чуть-чуть. Но это уже что-то. Укладываясь в кровать и пытаясь морально подготовиться к завтрашнему дню, я почувствовала маленькую искорку надежды. Небольшую, но она была. Теперь у меня есть силы. Всё, что мне нужно — понять, как заставить их работать, и тогда я стану героем. Негромкое гудение убаюкало меня, и я провалилась в сон. _________________________________________ Следующие две недели прошли. В основном ужасно, но был парочка светлых моментов. Как и предполагалось, Эмма, Мэдисон и София тут же вернулись к своему обычному поведению. Они обзывали меня, выбрасывали мой обед в мусорку и в целом делали жизнь невыносимой. И, конечно же, они не получили никакого наказания за то, что засунули меня в шкафчик, потому что никто не видел, как они это делали, и никто бы мне не поверил, если бы я на них указала, потому что они никогда этого не делали. Учителя, разумеется, были бесполезны. Они выражали сочувствие, но никогда не видели, как троица унижает меня, а даже если бы и видели, ничего бы не сделали. Я не могла рассказать и папе. Я слышала, как он недавно спорил с людьми на работе. Я знала, сколько времени и денег стоило ему моё пребывание в больнице. Ему не нужно было ещё одно отвлечение. Но после моего второго дня в школе, когда я сидела на своём бесполезном кубе, которому даже не хватило приличия быть хорошим стулом, меня осенила новая идея. Я разряжалась, водя по стенам лазерной указкой, которую подобрала, представляя, что это настоящий лазер, которым я могу светить на Эмму. После нескольких лихорадочных часов работы моя игрушка стала именно этим. Маломощный лазер, который выстреливал из моей указки при нажатии кнопки, слишком быстрый, чтобы кто-то заметил, и, если я буду достаточно скрытной, никаких доказательств, что я к этому причастна! Я считала это особенно умным, потому что у указки было парочка маленьких фишек — я могла замаскировать её под ручку и даже использовать как ручку в дополнение к обычным технарским штукам. Я думала о том, чтобы не нападать на них. В конце концов, я хороший человек. Но потом я вспомнила о шкафчике и обо всех других ужасных вещах, через которые прошла троица. К чёрту, они могут потерпеть немного боли. И если никто другой не собирается решать мои проблемы, я могла бы попытаться подлить им самим их же лекарства. Сначала я попробовала это на Мэдисон, когда та собиралась высыпать на меня точильные опилки. Я так нервничала, что меня саму поймают, что едва могла удержать оружие ровно. Тем не менее, когда я краем глаза увидела, как она встаёт, чтобы напасть на меня, я рискнула. Я спрятала указку в толстовку, нацелилась Мэдисон на лодыжку и изо всех сил постаралась выглядеть невинной. По какому-то чуду это сработало. Мэдисон зашипела и упала обратно на стул, уставившись на свою ногу. Она была достаточно громкой, так что не только я обернулась на неё, что было приятным бонусом. На следующем уроке я сделала то же самое с Эммой и Софией. Обе были так же удивлены и сбиты с толку, что сделало мой день. Мне даже удалось подслушать, как они шептались между собой. Их лучшее предположение было — укус насекомого или что-то в этом роде. София упомянула, что ей нужно будет в этом проследить и что-то о своих любопытных начальниках (у неё есть работа?), но они ничего не заподозрили. Я пожалела, что вообще сомневалась в своей силе. Она была потрясающей. Я до сих пор понятия не имела, что делает куб, но, казалось, он помогал мне создавать вещи. Я никогда не слышала, чтобы способность технаря работала подобным образом, но это давало результаты, так кто я такая, чтобы жаловаться? И после того, что он сделал с троицей, я решила, что моё изобретение заслуживает имени. И после того, как оно отбило у них охоту надо мной издеваться, я назвала свой лазер Термальный Поощрительный Луч! И с ним я наконец-то могла дать отпор! …Но не слишком часто. Если троица заметит, что с ними снова и снова происходит одно и то же странное, они заподозрят неладное. Мне нужно было находить новые изобретения, новые способы выпутываться из неприятностей. И вообще, Термальный Поощрительный Луч? На следующий же день после того, как я выцарапала его инициалы на пластике… …ТПЛ звучало неплохо. Буду называть его так, а нормальное имя придумаю позже. Я также немного продвинулась в расшифровке своих сил. Согласно моим исследованиям, у всех технарей есть какая-то специализация в их технологиях. Оружейник, например, был силён в эффективности. Дракон — в репликации. У меня пока не было чёткого понимания своей собственной специализации, но, похоже, она была связана с моим первым изобретением. Когда я находилась рядом со своим кубом, я могла… думать быстрее. Это помогало мне генерировать идеи для технологий. В школе или библиотеке я была обычным подростком. Но когда я была рядом с кубом, меня переполняло вдохновение. Теперь, когда я обратила на это внимание, он издавал странное электрическое гудение. Папа, казалось, его не слышал, так что это должно было быть что-то, уникальное для меня. А ещё, единственное, что удерживало меня от впадения в «транс», как это называли в интернете, была нехватка материалов. Что напомнило мне: нужно как-то раздобыть деньги на электронику, если я вообще хочу стать настоящим кейпом… Проблема, которую нужно решить позже. А пока я решила использовать ТПЛ только раз или два в неделю — может, я смогу применять его и против некоторых ребят из банд, чтобы троица не думала, что выбрали именно их, и чтобы начать практиковаться в роли героя. Это был неплохой план. Тем не менее, следующие две недели я жила припеваючи. По сравнению с прошлым годом, во всяком случае. Троица травила меня только через день, что было большим улучшением. Идти домой было намного легче, когда не нужно было делать это в мокрой липкой рубашке. Как сейчас, например, после удачного дня, когда София заболела и не пришла. Эмма всего один раз назвала меня шлюхой. Я по-прежнему, как обычно, записывала всё, что делала троица. В конце концов, кто-то должен мне поверить… Есть ещё одна идея. Снять на видео, как они надо мной издеваются. Тогда никто не сможет спорить, что они этого не видели. Но как такое устроить? Я не могла просто носить значок, как в тех шпионских фильмах. Мне понадобится несколько ракурсов, чтобы заснять всё. Камеры также должны быть маленькими и иметь возможность следовать за мной. Троица была предсказуема, но не настолько. Но это также означало— — Эй, мелкая, это пахнет хлороформом? Я подскочила, когда мужчина в обычной одежде схватил меня за плечо сзади и сунул мне тряпку в рот и в нос. Я попыталась закричать, но сладкий запах наполнил ноздри, и мир начал покачиваться. Я попыталась за что-то ухватиться, но конечности уже дрожали. Я пыталась— я пыталась— Тьма. _________________________________________ Я очнулась от яркого, неприятного света. Голова раскалывалась, когда я тряхнула ею и приподнялась с холодного металлического стола, на котором лежала. Я моргнула, а затем лихорадочно оглядела комнату. Было темно, без окон и с единственной металлической дверью. В одном углу стоял туалет, рядом — раковина без зеркала. Единственным источником света была жесткая лампа дневного света, свисающая с потолка, из тех, глядя на которые, в кино убеждают, что это не больно. Как только я собралась подойти к двери и начать колотить, она распахнулась. Вошел высокий, худой мужчина. На нём был чёрный облегающий костюм с мотивом извивающейся белой змеи, поднимающейся по одной стороне. Я заставила себя не вздрагивать. Кем бы он ни был, одет он был как кейп. И даже если нет… Он вытащил стул, которого я не заметила, и сел напротив меня, сложив руки вместе, словно готовился к совещанию в зале заседаний. — Здравствуйте, мисс Эберт. Надеюсь, вы не слишком ошеломлены? — Его голос был вежлив, но с какой-то странной реверберацией. Гораздо сильнее, чем могла бы дать маска из ткани. — К-кто… — Я постаралась не выглядеть слишком испуганной. — Кто вы? Что вам от меня нужно? Откуда вы знаете моё имя? Мужчина слегка наклонил голову. — Сразу к вопросам? Что ж, я позволю это. Можете называть меня Выверт. — У меня возникло отчётливое впечатление, что под маской он улыбается. — Вы здесь потому, что мне нужны ваши услуги. Ваша специализация технаря. Мои глаза расширились. Я была так осторожна. Откуда он мог знать? — Я не понимаю, о чём вы говорите— Я вскрикнула от боли, когда что-то горячее ужалило меня в щёку. Похоже на иглу, вонзившуюся в кожу. Я подняла руку, чтобы попытаться что-то сделать, но… Я замерла. В руке Выверта была лазерная указка. Мой ТПЛ. — Узнаёте свою работу? — спросил Койл, кладя ТПЛ на стол. Мои глаза проследили за ним, когда он слегка покатился ко мне, прежде чем остановиться. — Превосходно. Ненавижу ходить вокруг да около. — Если бы я могла застать его врасплох, сделать ход быстрее, чем он ожидает, я могла бы ударить его своим лазером и сбежать— Следующие слова Вывертп положили конец этим мыслям. — Мистер Дуглас, пожалуйста, внесите это. Вошел другой мужчина, несущий большое оружие. На нём была чёрная военизированная форма, из тех, что можно увидеть на обложках научно-фантастических книг о не слишком отдалённом будущем. Он едва взглянул на меня, прежде чем положить оружие на стол, прямо передо мной. Я моргнула. Дуглас не подал мне никаких знаков, поэтому мне пришлось снова повернуться к Выверту. — …Что? — Всё довольно просто, дитя. — Выверт указал на оружие. — Это технарское устройство, и, к несчастью, оно повреждено. Я хочу, чтобы вы его починили. — Н-но… — попыталась потянуть я время. — Это же тинкертех! Разве для этого не нужно быть создателем, чтобы знать, как они работают? Вы не можете ожидать, что я знаю, как это чинить! Выверт ничего не сказал, только слегка сместил вес. Словно даже не слушал. Он взглянул на своего приспешника. Глаза мужчины были скрыты за толстыми чёрными очками, но кобура с пистолетом на груди была видна отчётливо. Рука охранника поднялась и легла на кобуру. Моя кровь и так была холодна, но теперь она превратилась в лёд. Моё внимание быстро переключилось на лежащее передо мной оружие. Я не видела в нём ничего плохого: оно выглядело как любая другая пушка, что я видела по телевизору. Оно было сделано из гладкого тёмного металла, хотя его… обойма, это же называется обойма, да? Его обойма выглядела странно, будто это была отсоединяемая батарея. Хотя часть, соединяющая обойму с основным оружием, выглядела как-то треснувшей— Внезапно я поняла, что не так с механизмом и как это исправить. Я не могла подобрать слов, но знала, что мне нужно что-то, чтобы сгладить трещины, что-то, способное производить тепло— Мой ТПЛ. Он мог бы сработать. Он мог бы решить проблему, хотя мне понадобится источник питания побольше — обойма-батарея, конечно. Я неуверенно потянулась к нему, и после того, как Выверт и его охранник не отреагировали, я взяла ТПЛ и батарею, разобрала указку, чтобы добраться до деталей, проводящих ток, вытащила нужные куски из обоймы, а затем принялась за работу. Это была простая процедура, даже если я пару раз ударилась током, настраивая напряжение. После этого было легко сгладить трещины. Это было так просто, что мои глаза начали блуждать — не вверх, на похитителей, а по остальной части оружия. Я заметила похожий износ на маленьком экранчике, который, если я права, соединялся с камерой на стволе. Я принялась за работу, и затем— — Полагаю, на сегодня достаточно. — Выверт не повысил голос, но он мгновенно вывел меня из транса. Я отпустила дуло, будто оно было раскалённым. Дуло? Когда я начала работать над дулом? — Мистер Дуглас, будьте добры. — Охранник достал ещё одну обойму-батарею из подсумка и начал вставлять её в оружие — это было немного сложно, так как множество замков и предохранителей крепко держали обойму. Даже с очевидным опытом охранника, ему потребуется минута, чтобы правильно— Я внезапно осознала, что держу в руке ТПЛ. Он всё ещё был подключён к старой обойме и стал значительно мощнее, чем раньше. Выверт и его охранник оба были сосредоточены на оружии, которое я чинила, или, по крайней мере, казалось, что так. Если бы я только могла— — Пожалуйста, давай. Попробуй убить меня. Выверт не повернулся ко мне. Он всё ещё сидел в своём кресле, изучая оружие. Его охранник замер, переводя взгляд с него на меня. Но Выверт оставался всё таким же невозмутимым. — Используй оружие в своей руке. Убей меня и беги. — Его голова наконец повернулась, чтобы посмотреть на меня. — Если ты думаешь, что я тебе это позволю, разумеется. Я не видела его глаз, но чувствовала, как они сдирают с меня кожу заживо. Он блефует. Должен блефовать. ТПЛ был готов выстрелить у меня в руке. Охранник не мог мгновенно бросить своё оружие и выхватить пистолет, особенно если я нападу первой. А Выверт был безоружен. Это мой шанс. Неважно, что он говорит. Я могла сбежать. Но я осталась стоять, словно парализованная. ТПЛ дрожал в моей руке. Я ничего не могла сделать. Я понятия не имела, что происходит. Я не знала, где нахожусь. Я не знала, сколько ещё охранников мне придётся одолеть, чтобы сбежать из этого… что бы это ни было. А Выверт — он был злодеем, костюм говорил сам за себя. У него были силы, и я понятия не имела, какие именно. Он мог отравить меня силой мысли, или превратиться в рой змей и закусать до смерти, или превратить мои пальцы в мышей — что угодно. Он знал, как я собиралась напасть. Я понятия не имела, как он ответит. А он просто сидел там. Словно у него не было ни единой заботы в мире. Словно я была пустым местом. Словно он знал, что ему это сойдёт с рук. Как Эмма, когда у меня хватало смелости пожаловаться учителю. ТПЛ с грохотом упал на стол. Охранник с минуту изучал его, прежде чем вернуться к своему делу. Через несколько секунд раздался электронный писк, и он уже возился с электронным экраном на оружии. — Ну? — Выверт продолжал смотреть на меня, сложив руки вместе. Словно разглядывал букашку. — Вы были правы, сэр. Как новенькое. — Охранник нажал на спусковой крючок, и красный лазер ударил в стену. Камень зашипел, и через секунду это место покрылось грубыми чёрными следами ожога, оставив после себя отвратительный запах. Охранник присвистнул. — Нет, даже лучше. — Превосходно. — Выверт поднялся одним плавным движением и обошёл стол. Ко мне. Я пыталась следить за ним, правда. Но меня трясло. Он убьёт меня сейчас? Вот так я и умру? Руки Выверта легли мне на плечи. Такое ощущение, будто меня раздавило стальной башней. — Хорошо. Ты не выкидываешь фокусов. — сказал он мне в ухо. — Я рад, что ты умеешь вести себя прилично. — Я… — Мой голос сел. — Я не… Я хочу домой. Выверт похлопал меня по плечу. — Я буду приносить тебе больше тинкертеха для ремонта. Когда закончишь с этим, возможно, сможешь сделать для меня кое-какое новое оборудование. — Я-я хочу к папе. Я х-хочу знать, что он в безопасности. Охранник закинул винтовку на плечо и придержал дверь открытой. Выверт неторопливо прошёл обратно в моё поле зрения, направляясь к выходу. — Работай быстро, и я позабочусь о том, чтобы наградить тебя. А пока скоро принесут ужин. И на будущее: все мои сотрудники обращаются ко мне «сэр». — П-подожди! — попыталась я. — Моя сила — она работает, только если у меня есть мой куб! — Выверту было плевать на меня. Я должна была надеяться, что эта оплошность даст мне хоть немного времени. — Он в моей комнате, в моём доме. Я не смогу тебе помочь, если у меня его не будет! — Я должна была надеяться, что он ошибётся, что мой папа увидит, как кто-то вламывается, и это даст полиции зацепку. Выверт замер на полшаге. Я затаила дыхание и держалась из последних сил. Меня похитили, но если я смогу создать это отвлечение— — Любопытно. — задумчиво произнёс Выверт. — Ты не заметила, что сидела на нём. Злодей и его охранник вышли за дверь, прежде чем она захлопнулась. Я уставилась на стул под собой и увидела розовое сердечко, тускло освещённое болезненно-жёлтым светом лампы. _________________________________________ Тридцать пять пушек. Я не покидала комнату, в которой очнулась. Ту, в которую меня заперли похитители. Я не могла найти выход. Я потратила часы — или то, что считала часами — пытаясь. Свет не гас никогда. Он даже не мерцал. Охранники никогда не входили и не выходили в одно и то же время. Я была почти уверена, что они ещё и порции еды дают вразнобой, чтобы сбить моё чувство времени. Я засыпала четыре… может, пять раз. Но никогда не могла по-настоящему отдохнуть. Я всегда просыпалась в холодном поту, ещё более измотанная, чем прежде. У меня не было нормального способа считать время. Поэтому я считала, сколько пушек починила. Они иногда были разных моделей, но никогда не настолько, чтобы мне стало интересно. Некоторые из них ставили меня в тупик, но я всегда находила решение. Не было проблемы, которую я не могла бы решить. Это была приятная мысль. Она помогала мне держать фокус между пушками. Я дошла до сорока семи. Интересных починок так и не было. Но я продолжала их делать. Потому что Выверт убьёт меня, если я перестану. Я должна была остаться в живых. Я не могла позволить ему победить. Мне снились кошмары. Много. В некоторых фигурировал Выверт. В других — троица, которая теперь казалась почти безобидной. Во всех снах была удушающая, ужасная чернота, которая давила на меня. Охранники никогда не говорили со мной больше одного слова. Один мужчина представился как мистер Питтер, усадил меня, чтобы взять кровь, а затем исчез за дверью. Я думала о том, чтобы попытаться убить их, но никогда не могла собраться с духом. К тому же, я должна была быть героем. Я не убивала людей, даже плохих. Выверт до сих пор не показывался. Я тоже много думала о том, чтобы убить его. Иногда я кричала. Я предполагала, что в комнате спрятана пара камер. Если повезёт, я пару раз напугаю того, кто сидит в будке охраны. Я дошла до пятидесяти двух пушек. Починки были всё те же. Мне было так скучно и так устало, и так, так страшно. _________________________________________ — Хорошие новости. — Мои глаза рывком открылись. Выверт стоял перед дверью, глядя на меня сверху вниз. Как на какой-то особенно интересный камень. — Ты закончила всю работу по ремонту. Теперь можешь переходить к собственным проектам. — Ч-что… — простонала я. — Я хочу домой. — Я весьма доволен твоей скоростью. Ты действительно ценная находка. — продолжал напевать Выверт. — Уверен, ты переполнена идеями, учитывая, как долго ты просидела взаперти со своим кубом, но пока что ты сосредоточишься на прослушивающих и следящих устройствах. — Я хочу увидеть папу. Пожалуйста… — Они должны быть очень маленькими. Желательно, невидимыми невооружённым глазом. — Выверт продолжал так, будто меня здесь и не было. — Это довольно сложная задача, но я уверен, что ты с ней справишься. У меня даже есть для тебя несколько прототипов. — Отпусти меня… — Он никогда не слушал. — Твоя партия деталей скоро прибудет. Я скоро вернусь, чтобы проверить твою работу. — Он повернулся, чтобы уйти, его рука легла на ручку двери. — Прикончи меня. Выверт замер. Я моргнула. Неужели я правда это сказала? Неужели я правда этого хотела? Я не могла отступить. Не сейчас. — Прикончи меня. Выпусти меня. Я не собираюсь больше ничего для тебя делать. — Если я сдамся здесь, я… Я не знала, что делаю, но, кажется, это срабатывало. Выверт склонил голову набок, словно что-то обдумывая. Он приоткрыл дверь. — Планшет, пожалуйста. Не успела я опомниться, как Выверт уже стоял рядом со мной на коленях, держа экран на уровне моих глаз. — Ты действительно закончила раньше срока, и я обещал тебе награду. — Он кивнул, словно сам себе. — Я человек слова. Вот твой отец. Экран засветился. Я увидела фото — нет, это было видео. Мой папа сидел на скамейке рядом со своим офисом. Он безжизненно жевал бутерброд, уставившись в пустоту. Он выглядел старше. Более измождённым. Более подавленным. Но это был он. Он был жив. — Покажи дату. — Голос Выверта прорезал тишину. Камера сместилась вниз, указывая на газету. Был заголовок о том, как Лунг сражался с Крюковолком в центре города, и— Февраль? Был февраль? Прошло столько времени? Но я не— я не— я была здесь всего лишь— — Вернёмся к мистеру Эберту. — Камера снова поднялась. Снова к моему папе, всё так же смотрящему в пустоту. Что-то появлялось снизу кадра. Не газета, а— Пистолет. Пистолет, который я чинила. Номер шестьдесят один. — Было трудно найти кого-то, кому ты небезразлична. — Выверт выключил экран и снова выпрямился во весь свой внушительный рост. — Но я справился. А теперь, он будет платить за твоё неповиновение? Мне потребовалась минута, чтобы осознать: у меня почти началась гипервентиляция. Выверт продолжал смотреть на меня сверху вниз, невозмутимо. — Нет. — наконец выдавила я. — Пожалуйста, нет… На маске Выверта появилась лёгкая складка. Мне показалось, это могла быть улыбка. — Умница. Дверь захлопнулась с тихой уверенностью. Я протянула руку и схватила свой куб, отчаянно пытаясь не заплакать, пока он гудел рядом. ТПЛ лежал рядом бесполезно. _________________________________________ Моя жизнь продолжалась. Или то, что теперь считалось моей жизнью. Всё было в порядке, убеждала я себя. Папа выглядел ещё более несчастным, чем раньше. Должно быть, он позвонил в полицию. Меня ищут. Меня спасут. Папа меня не подведёт. Даже если он не смог заставить Уинслоу дать мне что-то большее, чем отступные, и мне всё ещё приходилось иметь дело с троицей, он старался. Всё, что мне нужно было делать — держаться. Может, вырезать тайные послания на некоторых пушках и надеяться, что кто-то их увидит? Но наёмники пользовались ими регулярно и, казалось, были из тех, кто постоянно проверяет их на наличие видимых повреждений. Я не думала, что смогу быть достаточно незаметной, по крайней мере, пока. Я должна была продолжать ждать, пока кто-нибудь меня спасёт. У меня был большой опыт в этом. Это снова был Уинслоу. Я снова была в ловушке в холодном, ужасном месте без надежды на побег. Тупые силы. Если бы я их не получила, Выверт никогда бы меня не нашёл, как бы он это ни сделал. Он бы не похитил меня, и я бы всё ещё была в школе, где меня мучают, травят и предают. По крайней мере, папа был бы со мной. Он спасёт меня. Должен. Он не смог остановить моих мучителей, но он пытался. Он должен пытаться найти меня сейчас. Я знаю, что это так. Я знаю, что так и есть. А потом меня осенило. Его устройства слежения. Если я смогу запрограммировать одно так, чтобы оно передавало Выверту информацию как обычно, но при этом ещё и подключалось к интернету, что-то, что сможет отправить сообщение… Это было просто. Так просто. Всё, что мне нужно было сделать — создать машину, способную делать несколько дел одновременно так, чтобы никто не узнал. Я сжала свой куб крепче. Он снова гудел. Он спасёт меня. _________________________________________ — Ты провинилась. Я подняла взгляд от работы. Несколько охранников вошли следом за Вывертом, неся кучу вещей — техника, явно тинкертех судя по виду. Но ничего похожего на обычные задания Выверта. Мистер Питтер прошмыгнул за ними всеми, неся чемоданчик. Я теребила провода в руке. Выверт заставил меня работать над наушниками, способными прослушивать несколько частот одновременно. — …Что ты имеешь в виду? В ответ Выверт подошёл к моему столу и поднял маленький кусочек техники. Прослушивающее устройство. То самое. Он знал. Каким-то образом он знал. Я даже не до конца его запрограммировала. — Оно не работает? — тихо спросила я. Нужно было блефовать. Нужно было надеяться, что он пытается меня разыграть. — Я могу починить… Но он знал. Каким-то образом. — Ты ужасная лгунья. — строго объявил Выверт. — Я не понимаю, о чём ты— — [Суперзлодей Выверт похитил меня. Меня держат под землёй на базе с вооружёнными охранниками и системой безопасности. Мой куб тоже забрали]. — Выверт сжал пальцы и раздавил прослушивающий жучок. — Отправлено твоему отцу, в твою школу и на публичный email-адрес СКП Восток-Север-Восток. — Я н-не… — Я отказывалась реагировать, я отказывалась реагировать, я отказывалась реагировать… — Что ж. Давай сыграем в эту игру. — Выверт достал телефон. — Эндрюс, убей её отца. — Нет… — Только не папа. Он не заслужил этого! Даже если он не смог меня спасти, даже если ему было всё равно на меня весь последний год, даже если он выглядел мёртвым внутри в последний раз, когда я его видела, потому что совершил ошибку, полюбив меня. Я отогнала прочь эти предательские, ужасные мысли. — Не надо… пожалуйста, я не… — Понятно. Отмена. — Выверт захлопнул телефон, разглядывая меня. — Я не— — Ты отказалась от него. — сказал Выверт. Словно он знал, о чём я думаю. Словно он контролировал мои мысли. — Он не может тебе помочь, поэтому ты отбросила его. Как прагматично. — Это была его сила? Мои глаза расширились. — Конечно, я забочусь об отце! — Не глупи. Ты бы стояла и слушала, как его душат до смерти, лишь бы насолить мне. Ты хладнокровна, как никто. Я сделаю пометку об этом в твоём деле. — Выверт сделал знак своим охранникам. Они забрали мои инструменты и прижали меня к столу. — Признаю, я был не так чёток, как следовало бы. Это закончится сегодня. Мистер Питтер достал из чемоданчика шприц. Он был наполнен какой-то коричневатой жижей, от которой пахло дезинфектантом даже сквозь упаковку. — Держите её крепче. — пробормотал он. — Что вы делаете? — дрожала я. — Я делаю, что вы просите, клянусь! Я правда не могу— Игла вошла мне в руку, и внезапно мир стал тёплым. Всё обрело смысл. Как будто я стояла посреди открытого поля, и весь мир был у моих ног. Бесконечный горизонт, принадлежащий только мне, такой далёкий от того места, где я была сейчас. Бесконечное, вечное удовлетворение от того, что мой куб был у меня в руках. Что-то, что было только моим, и даже если Выверт стоял рядом, и темнота возвращалась, и меня всё ещё держали— Я судорожно вдохнула, когда реальность резко вернулась. Всё счастье в моей жизни исчезло в одно мгновение. Я всё ещё была здесь. Всё ещё прижата к столу. Всё ещё гнию и страдаю. — Как оно действует? — спросил Выверт. — Её реакция соответствует ожидаемой. — ответил мистер Питтер. — Все показатели в норме. Удачный пробный запуск, сэр. — Хорошо. — Выверт наклонился и мягко взял меня за подбородок, приподнимая мою голову, чтобы я смотрела на него. — А побочные эффекты? — Мы узнаем через несколько часов, но у меня нет причин сомневаться в них. — Что вы со мной сделали!? — завизжала я. — Какого хрена это было? — У технарей обычно есть навязчивое желание создавать. Даже в самых незаметных случаях это становится лёгким неврозом. — терпеливо объяснил Выверт. Словно разговаривал с собакой, которую ткнул носом в газету. — Я дал тебе кое-что, усиливающее это чувство. Что-то мерзкое зашевелилось у меня в животе. — Но… зачем… — Я дал тебе шанс работать на меня, а ты попыталась сбежать. Теперь ты моя собственность. И я жду, что ты будешь вести себя соответственно. — Выверт отпустил меня. — Ты почувствовала приход. Закончи свою работу в ближайшие два часа, без жалких попыток сбежать, и мистер Питтер вернётся с увеличенной дозой. Выверт снова повернулся, чтобы уйти. Его люди отпустили меня и последовали за ним. — Провалишься — познаешь ломку. _________________________________________ Я пыталась сопротивляться. Правда пыталась. Я пыталась сидеть со своим кубом и игнорировать мир. Я думала, что смогу. Люди же постоянно бросают резко, да? Это будет нелегко, и куб всё жужжал мне в ухо, но это было выполнимо. Мне просто нужно было продержаться. Так ведь работает кайф, да? Я выдержала год бесконечной, ужасной травли. Я сильная. Я смогу через это пройти. Я постоянно твердила себе это. А потом начался зуд. Сначала он был едва заметен. Я чувствовала его в пальцах. Ощущение под кожей. Я пыталась его расчесать, но становилось только хуже. Зуд поднялся по рукам, через плечи, и я продолжала чесаться, а зуд продолжал распространяться. Он поднялся по шее и проник в мозг. И тогда это стало невыносимо. Я перепробовала всё: билась головой об стены, раздирала кожу на голове, пока волосы не начали вылезать, пыталась утопиться в унитазе. Ничего не помогало. Зуд никуда не делся. Он грыз мои кости. Я миновала точку невозврата. Мне было плевать, что случится. Мне нужно было прекратить это. Я схватила свой ТПЛ, наставила его себе на голову, и даже когда пальцы дрожали и дёргались— А потом мой куб пульсировал ещё одним гудением. В голову пришла новая идея: как починить проблему с питанием, которая меня мучила. Что ещё важнее, зуд уменьшился, хоть ненадолго. Я сглотнула и опустила ТПЛ, чтобы снова взглянуть на свою работу— И не успела я опомниться, как закончила проект. Я не знала, сколько времени прошло или как долго я работала, но это заставило зуд уйти, хоть ненадолго, и проект был завершён к тому времени, как я пришла в себя. И больше работать было не над чем. А потом зуд вернулся. И мне было не над чем работать. Я попробовала всё снова. Чесаться, воду из унитаза, перенастраивать куб, ТПЛ. Ничто не заставляло его остановиться, он просто продолжался и продолжался, и зудел, и рылся под моей кожей, и делал себя хуже, и почему Выверт не дал мне больше работы, мне нужно было больше технарить, почему оно всё ещё чесалось— Когда я снова пришла в себя, Выверт снова смотрел на меня сверху вниз. Мистер Питтер снова втыкал шприц мне в руку. — Я вижу, ты тянула время, несмотря на моё предупреждение. Что я тебе говорил? — Ч-что… что ты был… — Я сглотнула. Пытаться давить было плохой идеей. Но мне было уже всё равно. И зуд утих. И я не могла позволить ему думать, что он победил. После одной-то дозы. — Ч-что ты был хреновым объясняльщиком. Я ожидала, что он ударит меня. Заставит снова почувствовать зуд. Вместо этого Выверт хмыкнул. — Пожалуй, что так. — Казалось, моя попытка дерзить его позабавила. — Полагаю, опыт оказался лучшим учителем? Он дал мне дюйм. Я отчаянно хотела отхватить милю. Я попыталась огрызнуться в ответ, но у меня не хватило на это сил, поэтому я просто уставилась на Выверта. Он хмыкнул. — Так или иначе, вот новые правила игры. Теперь ты знаешь все последствия провала. Уверен, ты будешь работать исправно. — Его голова слегка повернулась к игле в моей руке. — И как я уже сказал, я человек справедливый. Ты выполнила задание. Хочешь снова испытать приход? Я уставилась на него со всей злостью, на которую была способна. Я пыталась передать своими маленькими глазками всю глубину своей ненависти. А потом я почувствовала, как зуд снова заползает в пальцы. — Да. — выдавила я. Выверт не шелохнулся. Я не видела его глаз, но знала, что они сверкают. — Да…? Следи за манерами, девочка. Он хотел, чтобы я это сказала. Он не позволил бы мне этого не сделать. — Да, сэр. Всё продолжалось. Я продолжала создавать вещи для Выверта. Он продолжал кормить меня и сдерживать зуд. Когда я хорошо справлялась, он давал мне ещё одну дозу удовлетворения, что отвлекало меня от мыслей. Ненадолго. Я никогда не могла продержаться больше получаса. Ощущалось дольше, но просто не могло. Охранники продолжали меня игнорировать. Я пыталась кричать на них, когда они заходили. Они даже не били меня. Никто не бил. Хуже всего было одиночество. Я думала, в школе было плохо. Я думала, что постоянное игнорирование, пока моя бывшая лучшая подруга мучает меня, — это худшее, что могло быть. По крайней мере, тогда у меня был папа. Когда он приходил домой. Когда он пытался поговорить со мной несколько минут, прежде чем сдаться. Это было даже приятно. Теперь у меня не было даже этого. Теперь моим единственным компаньоном был куб, который я создала, который гудел инструкциями у меня в голове. Когда я напрягалась, гудение иногда звучало как пение. Это была песня, решила я. Я пыталась подпевать. У меня всегда выходило ужасно. Охранники продолжали меня игнорировать. Мистер Питтер сказал мне сосредоточиться на работе. Это поможет сдержать зуд. Мне больше ничего не нужно. Время от времени, когда я набиралась смелости убить охранника, или мистера Питтера, или себя, появлялся Выверт. Он вкалывал мне что-то, от чего зуд становился сильнее. Достаточно, чтобы напомнить мне о моём месте. Я ведь ещё ничего не сделала, но он всё равно знал. Каким-то образом он знал. Он знал всё. Иногда он выцарапывал линию на стене. Я спросила, что это значит, когда он выцарапал пятую линию поперёк остальных четырёх. Выверт сказал мне не беспокоиться об этом. Что мне никогда не побить рекорд Сары. Кем бы она ни была. Я хочу домой. Я скучаю по Уинслоу. Я хочу обратно в тот шкафчик. По крайней мере, там я слышала, как люди проходят мимо. Я разговариваю с кубом. Мне кажется, он меня слушает. Я хочу, чтобы он меня слушал. Мама ушла от меня. Эмма предала меня. Папа забыл меня. Но куб всё ещё со мной. Кажется, я схожу с ума. _________________________________________ Это пришло ко мне однажды ночью, когда я заканчивала работу над каким-то спасённым тинкертехом. Похоже, Выверт получал много своей техники с какой-то свалки. Её откопали из-под того места, где я застряла. Я не до конца понимала эту технику. Не по-настоящему. Я могла перепрофилировать её, но не могла по-настоящему понять. Это раздражало меня. Я знала, что не должна, но это было так. Провода и цепи были созданы для чего-то очень специфичного. Они не проводили электричество, или, точнее, это было не единственное, что они проводили. Я не была уверена, что именно, или даже была ли это энергия. Я не могла понять. Я была близка, но не могла понять. Мой куб не говорил мне. Если я не могу это понять, я не могу развиваться. Если я не развиваюсь, я застряну здесь. Навсегда. А если я застряну здесь, это значит, что я никогда не избавлюсь от зуда. А это значит— Это значит— Это значит, я буду одна вечно. У меня всё ещё есть мой куб, у меня всё ещё есть мой куб, у меня всё ещё есть мой куб, у меня всё ещё есть мой куб— И вдруг я поняла, как решить проблему. Мне нужно было понять больше. Я должна была слышать то, что не могла. Мне нужен был более чёткий сигнал. Я не могла позволить всему ускользнуть. Я не могла позволить себе быть одной. Я должна была соединиться сама. Со своим кубом. Стать его частью. Сделать его частью себя. Это звучало безумно. Возможно, так и было. Но с другой стороны, если я провалюсь, я, скорее всего, умру. Это было больно. Мне пришлось прятать кусочки проводов и другие обрывки в течение нескольких дней. А затем мне пришлось сделать себе операцию на мозге. Без анестезии. Только с электронным треском коробки, которую я понимала лишь отчасти, чтобы направлять меня. Я не могла дать Выверту узнать. Он бы попытался остановить меня. В конце концов, было неважно, принесло бы это ему пользу или нет. Выверт всегда забирал у меня то, что я любила. Я ждала, пока он придёт проверить мою работу, а затем считала до шестидесяти шестьдесят раз. Он был злодеем. У него была тайная личность. Это означало, что днём ему нужно было где-то работать. И даже если я до сих пор не знала, в чём заключалась его сила, когда-нибудь ему приходилось спать. Вот что я, по крайней мере, говорила себе. Я чуть не потеряла сознание. Несколько раз. Но я продолжала. Я должна была продолжать. И я не могла издать ни звука, иначе охранники попытаются остановить меня, и тогда зуд вернётся, и я никогда не смогу перестать чесаться— Вспышка чего-то. Песня стала громче — нет, изменилась тональность и ускорилась. Хорошо. Это хорошо. Значит, я делаю всё правильно. Наша связь устанавливается. Или я только что перерезала что-то важное. Неважно. Я не могла остановиться сейчас. Я продолжала следовать инструкциям песни. Нужно было больше точек. Мне нужно было ввести больше проводов в череп. Только так она сможет меня услышать. Привет, прошептала я. Ты здесь? Кто-то кричал за дверью. Я проигнорировала это. Я была полностью сосредоточена на своей задаче. Мой куб сказал мне, как это сделать. Она никогда раньше не давала мне неправильных инструкций. Она никогда не предавала меня. Просто я не могла выполнить их правильно. Выверт заставлял меня подводить её. Я ввела больше проводов в свой мозг. Сигнал становился сильнее. Я могла слышать, как начинают формироваться слова. Привет, Ты меня слышишь? — Дверь распахнулась. Мистер Питтер взглянул на меня и побледнел. Забавно. Я не знала, что он способен чувствовать дискомфорт. Я думала, он вырезал эту часть своего мозга. Это было неважно. Мне всё ещё нужно было больше кабелей. Больше точек входа. Больше мест, где наши разумы могли бы соединиться. Чтобы работать вместе, одновременно. Стать единым целым с машиной, стать так близко, что Выверт никогда не сможет нас разлучить. Её песня изменилась. Это были уже не просто инструкции. Пожалуйста, подумала я ей. Пожалуйста, дай мне знать, что ты здесь… И тут мои чувства захлестнуло. В глазах помутнело. Позже я узнала, что у меня случился припадок, по словам мистера Питтера. Но это было неважно. [СВЯЗЬ] была установлена.