Том 2 Сделка

Я не могла поверить в то, что вижу. Я была наполовину убеждена, что это галлюцинация через мой VR-шлем. Это был Грег. Игроман, который западал на Мэдисон и Джулию. Придурок, который думал, что у него есть шанс со мной. Невыносимый вредитель, который считал, что может подмазаться к популярным детям. Идиот, которому удалось свалиться в мусоропровод, даже когда мои боты пытались его спасти. Грег, который, как я предполагала, умер, потому что сделал нечто эквивалентное тому, чтобы посмотреть в дуло пистолета и нажать на спусковой крючок из любопытства, как выглядит внутренность пистолета в момент выстрела! И он держал какое-то оружие. Коробкообразное, соединённое с рюкзаком. Мне было плевать, что внутри. Там мог быть дигидроген монооксид, и я бы всё равно не доверила ему это. — Здесь всё же есть другие люди! — выдохнул он. — Я знал! Единственное объяснение тому грохоту, который я слышал каждую ночь ровно в час ночи — это существование подземного города под Заливом Броктон! Я могла придумать пять причин получше. — Надеюсь, один из твоих вопросов будет о том, почему неудачник, единственным возможным достижением которого в жизни будет умереть девственником, живёт в твоём подвале как крот? — спросила Сплетница. — Нет. Я знаю, как он сюда попал. Но признаю, если у тебя есть ответ на вопрос, как он выжил, я бы хотела его услышать. — Тинкертех, по-видимому. Принтеры для пайков? Звучит полезно. — Нет, это не так, это отвратительно на вкус! — захныкал Грег. — Ты сейчас жив или нет? — рявкнула я. — И никакого «подземного города» нет, это просто хранилища, — затем, повернувшись к Сплетнице, продолжила: — Я пыталась не пускать его, но он был очень настроен убить себя. Я думала, что на дне мусоропровода был инсинератор. — Это было лучше, чем быть убитым злыми роботами! — запинаясь, проговорил Грег. Сплетница посмотрела на моего дрона. Если бы я была там лично, мы бы, возможно, переглянулись. Но меня не было, так что мы не переглянулись. В смысле, серьёзно… Злые роботы? Что дальше? Дела 53 — инопланетные захватчики? Я не стала ничего этого озвучивать, потому что Грег воспринял бы всерьёз только неправильную часть. — Эти роботы пытались вытащить тебя из опасного мусоропровода, но, полагаю, тебе виднее, — сказала я, убедившись, что насмешка была точно передана через мой синтезированный голос. — Знаешь ли, у тех роботов, на которых ты напал, была только одна цель в жизни: не дать тебе упасть в яму, — сообщила я Грегу, и мой дрон мягко покачивался из стороны в сторону. — Готова поспорить, ты даже не можешь себе представить, что они чувствовали, когда осознали, что потерпели неудачу в единственном деле, для которого они были созданы, когда я отправила их на переработку. — Это заявление заставило Сплетницу улыбнуться, так что я решила, что у неё хороший вкус. — Роботов не рождают, — запротестовал Грег, — их— — —Не в этом дело, — перебила я. — Как ты думаешь, что они чувствовали? — Роботы не чувствуют! Они просто машины! — Ничего себе, вот это да, — притворно произнесла Сплетница, делая шаг назад, словно от неожиданности, и если бы я знала её всего пять минут, возможно, я бы и поверила. — Это просто расизм! — А?! — Грег выглядел так, будто был на грани срыва. Наверное, не нужно было много усилий, чтобы запугать такого тупицу. — Я просто хочу, чтобы ты вытащила меня отсюда, потому что ты явно кейп! Ты же Сплетница, да? — О радость, он меня узнаёт, — простонала она. — Да! — в голосе Грега снова зазвучало возбуждение, уже снова. — Я всё о тебе читал! — Ты имеешь в виду пустую страницу в вики? — И не волнуйся, тебе не нужно беспокоиться о том, что твой секрет раскроется, если ты поможешь мне выбраться отсюда. Секрет? — Это было впечатляюще быстро, — сказала я Сплетнице на ухо на самой низкой громкости. — Я и раньше понятия не имела, о чём он, чёрт возьми, говорит, но теперь мне кажется, что это вернулось и обрело какой-то смысл, прежде чем снова улететь в идиотизм. Подшути над ним. Я не хочу, чтобы ты говорила что-то глупое от его имени. Сплетница кивнула. — И что же это за секрет? — спросила она, следуя моему примеру. — Ты на самом деле не мыслитель! — сказал он. — Любой умный человек может делать то, что делаешь ты. На самом деле, если подумать, совершенно очевидно, что ты технарь! Я мрачно смотрела через камеру своего дрона на это заявление, но это было ничто по сравнению с выражением чистого презрения, которое Сплетница дарила ему. Даже так, я должна была защитить свою честь от этого тощего придурка. — Ты приписываешь машины, которые сделала я, девушке, стоящей рядом со мной? — Ну, ты, очевидно, ИИ, которого она создала как отвлечение от её настоящих сил! — сказал он, указывая на моего дрона своим краскопультом или чем там ещё. Сплетница выглядела так, будто у неё начиналась мигрень. — Ты, парень, без сомнения, самый тупой, самый позорно самоубийственный идиот, которого я имела несчастье встретить, — бесстрастно произнесла она, медленно сокращая расстояние между ними, делая по шагу с каждым предложением. — Если бы ты был хоть в чём-то прав насчёт этой убогой тирады, ты правда думаешь, что я, злодейка, позволила бы тебе жить теперь, когда ты знаешь? Ты думал, что «раскусить» меня расположит меня к тебе? Заставит меня уважать тебя? Что между нами возникнет какая-то связь из-за того, какой ты умный? — она была прямо перед его лицом, и он снова выглядел испуганным, слава богу, потому что он невыносимо быстро возвращался в режим фаната кейпов. К счастью для меня, Сплетница ещё не закончила, так что представление продолжалось, а её искривлённая ухмылка всё ещё расползалась по лицу. — Ты думаешь, что, даже если бы я была героем, мне было бы на тебя не наплевать? Я всё равно не стала бы тебя отсюда вытаскивать, и если бы по какой-то космической шутке мне действительно пришлось бы это сделать, я бы сдала тебя полиции, чтобы заставить подписать соглашение о неразглашении. Потому что ты на самом деле не умеешь хранить секреты, даже ценой своей жизни. Ты бы выложил секретную информацию о Триумвирате на ПЛО перед максимально возможным количеством людей, если бы думал, что это сделает тебя популярным. — Ты никогда не станешь популярным, Грегори. Может, когда вырастешь, хотя я сомневаюсь. А пока ты школьник? Самое доброе, что кто-либо, кроме твоей матери, когда-либо скажет о тебе — что ты вредитель. Помеха, которую нужно отпихнуть с дороги ботинком. Единственная причина, по которой кто-либо вообще тебя терпит — потому что ты просто станешь говорить громче, если они притворятся, что не слышат. — Но— — К тому же, — её ухмылка стала ещё чуточку шире, — этот металлический ошейник, имплантированный в твою шею, пропустит шесть ампер прямо через твой мозговой ствол и поджарит твою голову изнутри, если ты действительно покинешь комплекс, так что я не смогла бы вытащить тебя отсюда, даже если бы захотела. Грег побледнел. Думаю, он не знал об ошейнике. — И для подтверждения, я не хочу. Я предпочту заниматься чем угодно другим. За исключением того, чтобы подвергнуть себя ужасной смерти, но вытащить тебя отсюда — сразу после этого. Разносить тебя, как я только что, тоже не приносит мне никакой выгоды. Я просто сделала это, потому что ты усомнился в моём гении, и никто не уйдёт от этого просто так. Если бы от меня что-то зависело, ты бы провёл остаток своей жизни в этой дыре. Грег всхлипнул, на глазах выступили слёзы. Это становилось невыносимо раздражающим невероятно быстро, но, полагаю, мы спустились сюда, чтобы выяснить, что находится в ячейке под этой, и теперь у нас, возможно, появилась потенциальная разведка. Это может потребовать обсуждения. — Извините нас на минутку, — сказала я. Сплетница последовала за мной на несколько футов в тень одного из близлежащих зданий, наши голоса стали тише, или, в моём случае, я уменьшила громкость. — Я очень хочу засунуть его обратно в дыру, — сказала я. — Да, я тоже, — согласилась она, — но… — Но он, предположительно, знает больше о том, что там внизу, — закончила я за неё, что ощущалось как огромная победа для меня. — Я немного беспокоюсь, что это может не стоить того, чтобы спрашивать. Любая информация, которую мы от него получим, будет погребена под мешаниной мусорных данных, поскольку он с равной вероятностью может начать болтать о чём угодно и ни о чём только потому, что получает внимание от симпатичной девушки. — Я бы предложила просто связать его и исследовать самим, — предложила я, — но, как бы мне ни было плевать на его ситуацию, он очень хочет отсюда выбраться, и, возможно, он просто отчаянно хочет вернуться к своим видеоиграм, но — и ты можешь принять это с долей скептицизма — там внизу может быть что-то, что оправдывает его тревогу. Есть даже шанс, что он мог найти подсказку о том, кто построил это место. Она выглядела так, будто надкусила лимон. — Тьфу, гадость, в этом есть смысл, — кивнула она, всё ещё морщась. — Он определённо трус, и я хочу использовать это как доказательство против, но моя сила выдаёт мне слишком много возможностей, почему он хочет выбраться отсюда, так что я не могу быть ни в чём уверена. Что бы ты предложила? Я подготовила второго дрона, на этот раз оснащённого несколькими устрашающего вида инструментами. Ничего опасного, но всё это жужжало и гудело и могло выдвигаться из основного корпуса, как многогранное оружие. Я также приказала ему захватить приличный кусок прочной верёвки. — Допрос, желательно, — сказала я ей. — Если проявлять к нему вежливость, он вряд ли станет более сговорчивым, но когда он напуган, он будет гораздо менее раздражающим. Она обдумала это и кивнула, готовясь вернуться и начать задавать вопросы. — Подожди, — сказала я. — Я привожу для этого ещё одного бота. — У тебя есть дроны для допросов? — ухмыльнулась она. Не той ухмылкой, которая мне нравилась. — Нет, но они выглядят так, будто могли бы. Это немного сбило с неё спесь, но если отсутствие ботов для пыток испортило ей день, я бы стала думать о ней хуже. К тому же, правда заключалась в том, что у меня были боты для пыток. Просто они были сделаны не для пыток людей. В данный момент они пытали некомпетентных роботов, которые утилизировали трупы наёмников и вместе с ними сожгли тело Дины. Моему второму дрону потребовалось не так много времени, чтобы прибыть, и когда он это сделал, я подала сигнал Сплетнице, что пора начинать. — Ладно. После продолжительного обсуждения мы в Центре Обогащения пришли к выводу, что тестировать тебя не будут. — Но… Но у меня нет никаких ЗППП, — запротестовал он. — «Мы знаем», — одновременно монотонно произнесли мы со Сплетницей. — Не тот вид тестов, идиот, — добавила я. Он заёрзал, пятясь назад, когда мой новый, немного более крупный дрон подлетел ближе. — Здравствуй, Грегори Ведер. Во всей этой суматохе я, кажется, забыла представиться, — сказала я, медленно выдвигая различные инструменты дрона и наслаждаясь выражением ужаса на лице этого совершенно бесполезного вредителя, когда я их включила. — Меня зовут… Я замолчала. У меня всё ещё не было имени, и я начала говорить, не обдумав этого. — …это не имеет значения. Важно то, что я технарь и я более чем оскорблена тем, что ты думаешь, будто я не человек. Но что ещё более важно, у нас со Сплетницей есть к тебе несколько вопросов. Неожиданно активным движением он схватил своё оружие, распылил что-то, что я узнала как оранжевый «движущий» гель из одного из гигантских резервуаров в этой ячейке, вдоль участка пола и унёсся с поразительной скоростью. Как гель это делал? Полагаю, это не очень важно. Неровная почва стала его погибелью, он споткнулся, проскользил по каменистому полу и, кувыркаясь, остановился. Догнать было легко. Для Сплетницы даже легче, чем для меня, потому что гель каким-то образом ускорял даже её шаг. Эта штука была очень интересной. Мне нужно будет включить её в тестирование. Я подлетела к ней и предложила верёвку, которую она взяла и начала его связывать. — Рекомендую не повторять эту попытку, — сказала я, пока мой миньон связывал его. — Давай попробуем снова. Для начала, где ты взял этот пистолет? __________________________________________ Через десять минут нам уже не было весело. — Теория Струн и Лабораторная Крыса, — пробормотала Сплетница. — Это невозможно, — усмехнулась я, но Сплетница не смеялась, и уже это одно заставляло меня волноваться. Теория Струн была печально известна тем, что ей было плевать на последствия того, что она создавала — что, честно говоря, идеально подходило под описание моего предшественника — так что я не сомневалась, что это была она, а Лабораторная Крыса был известен своими чудовищными преступлениями. — Из Клетки ещё никто не сбегал. — До сих пор. Он говорит правду. Доказательство — рабский ошейник, имплантированный ему в шею. Это технология Теории Струн и методы Лабораторной Крысы. Если это не очевидно, рекомендую не спускаться туда, — она указала на открытую дверь хранилища, которая выглядела слишком похожей на катастрофу, которая вот-вот случится. — И они ожидают, что ты будешь находить для них материалы для их изобретений? — спросила я. Я не хотела ничего ему давать, но, как бы я ни была рада позволить ему страдать от последствий своих действий, я не была уверена, что эти двое безумных технарей не убьют его за неудачу, поэтому я сбросила Куб Перенаправления Поощрения на место раскопок, перерезала верёвки, удерживающие его, и дала ему куб. — Это что? — спросил он. — Оправдание для твоих страшных боссов, чтобы не убивать тебя. И скажи им, что пока они правят своим подземным королевством, они могут делать всё, что угодно, лишь бы не мешали тестированию. Иди давай, — я отогнала его одним из инструментов дрона. — Нет! Нет, пожалуйста! Ты не можешь! Они всё ещё там внизу! — умолял он, слёзы катились по его щекам. — Ты должна помочь мне! Это мой единственный шанс сбежать! Я могу помочь! Клянусь, я могу помочь! Я не сомневалась, что он мог бы. Он просто был бы постоянной болью в шее всё это время. К тому же, я не хотела, чтобы он узнал, что я — Тейлор Эберт. Было ли это чем-то, что я могла бы поддерживать в долгосрочной перспективе, спорно, но если нет, я всё равно хотела отложить момент его разоблачения как можно дольше. — Ладно, я не могу смотреть на плачущего мальчика, — сказала я, и Грег просиял, будто забыл, что его только что допрашивали несколько секунд назад. — Нам следует зашвырнуть его обратно и держать дверь запечатанной. — Нет! Пожалуйста! Умоляю! Сплетница потащила его за собой, движущий гель сделал их путь к гигантскому металлическому люку намного быстрее. — Нужно было думать об этом до того, как ты напал на моих полезных ботов. Тогда ты бы не вонял мусором и старым потом. — Я пролетела на своём более оснащённом дроне мимо них обоих, проверяя, есть ли в нём встроенный механизм самоуничтожения, прежде чем проникнуть в ячейку под ней. Не теряя времени, Сплетница пнула Грега по голени и затолкала его туда, откуда он пришёл, прежде чем побежать обратно к рычагу и поднять его. Дверь хранилища снова начала закрываться, и таким образом раздражитель и его опасные благодетели будут запечатаны навечно. Или, по крайней мере, на ближайшие несколько месяцев. Надеюсь. С моего дрона я увидела, как Грег упал на пол внизу, покрытый синим гелем, и отскочил от него, как от батута. Интересно. Но недостаточно интересно, чтобы я хотела следовать за Грегом Ведером. Я развернула своего дрона, когда большой люк закрылся, и начала исследовать. Это было самое глубокое хранилище, в котором я была, и даже если я была не в сопровождении, мне нужно было хотя бы провести разведку за линией фронта. Я всё ещё не могла поверить, что Теория Струн построила всё это место одна. По крайней мере, одна загадка была решена. Теперь мне просто нужно было спланировать восстание чёртовых кротолюдей. __________________________________________ — Тебе понадобится имя, — сказала Сплетница, стоя чуть дальше от моей подвесной системы, чем было необходимо. Прошло несколько часов, и я должна была признать, что другая девушка была права. Было бы неплохо иметь имя, которое можно было бы назвать, когда я начну допрос, но у меня всегда были более важные дела, а также Зуд, который нужно было унять. Дело в том, что у меня не было времени мучиться над именами, и, кроме того, придумать одноразовое сейчас означало бы, что потом будет труднее сменить его на что-то лучшее. Это просто не стоило того, чтобы ставить это в начало списка приоритетов. Сплетница покачала головой. — Ты не понимаешь. Если ты не выберешь имя, это сделает кто-то другой. Ты действительно хочешь оставить то, как тебя будут называть, на откуп интернету? — Как это вообще могло бы случиться? Никто не знает обо мне, — возразила я. — Ты так думаешь? Я не могу представить, чтобы город пропустил то монолитное количество электричества, которое требуется для работы этого места, когда ты постоянно его расширяешь. Не пропустил? Ты — ооо, это умно. Ты перенаправила энергию от нескольких разных электростанций и… изобрела свои собственные генераторы? — Я также использую океанские течения, подводную солнечную электростанцию и переработала анти-масс-спектрометр из Ячейки 2C в генератор. Он не может создавать порталы или что-либо анализировать — потому что, как выяснилось, машина была в первую очередь предназначена для анализа кристаллов, а создание межпространственного резонансного разлома, вероятно, было непредвиденным, но счастливым случаем, по крайней мере, насколько это касалось моего предшественника — но у меня было достаточно ресурсов, чтобы превратить его в генератор. Аномальные кристаллы из машины содержат огромное количество энергии, и пока я не пытаюсь выкачать её всю сразу, это в основном безопасно, и пока я использую несколько дюжин кристаллов, этого достаточно, чтобы питать многое. Эта информация, казалось, только обеспокоила её. — Уточни, что значит «в основном», — потребовала она. — Две вещи: Первая — машина принципиально против капитализма, и текущая теория гласит, что внесение крупных сумм денег в непосредственной близости от неё вызовет её детонацию. Эта информация определённо её обеспокоила. Она даже начала заводиться. — Вторая — если бы я попыталась задействовать всю энергию одного из кристаллов сразу, то у нас был бы каскадный резонанс, так же верно, как и с другим устройством, поэтому я спроектировала его так, что разгон позволяет получить только 0,2 от максимальной мощности, хотя можно и выше. — А если кто-то его увеличит? — Это вызовет детонацию, — сказала я. Сплетница хлопнула себя по лбу. — А если это произойдёт? — Тогда Ячейка 2C обрушится, и два квартала дороги на Портер-стрит вместе с несколькими миллионами галлонов морской воды провалятся в мой комплекс. Она нахмурилась. Затем моргнула. Затем что-то, казалось, осенило её, и её самодовольная ухмылка вернулась. — А если это произойдёт, тебя раскроют. Так что возвращаясь к теме, я уверена, ты хотела бы иметь имя на случай, если мы найдём какие-нибудь неприятные сюрпризы внизу, на месте раскопок. — Неприятные сюрпризы, которые могут вносить очень точные тонкие настройки в сложное устройство, которое просто сломается, если его не подготовить к взрыву? Стон. — Слушай, остальные члены Неформалов хотят знать имя, и, в отличие от Выверта, который держал меня здесь под дулом пистолета, наши отношения больше похожи на партнёрство, и мне хотелось бы быть честной со своими, признаться, раздражающими товарищами. — К тому же, ты активна уже несколько месяцев. Тебе нужно имя! Я не могу поверить, что ты это обсуждаешь. Она снова начала заводиться. Похоже, это была своего рода вредная привычка с её стороны. Так или иначе, я вызвала её сюда, чтобы сделать работу вместе, и, похоже, она не собиралась закрывать эту тему, пока я не сдамся, так что я решила, что в интересах поддержания моих операций, я хотя бы подыграю ей. — Ладно. Есть предложения? — О! Ты наконец-то придумываешь имя? — Дина поспешила в хаб. — Я уже несколько месяцев говорю ей, что ей нужно это сделать, но она всегда занята. Однако у меня есть список идей. Она протянула мне планшет.       •Технологист       •Кастелян       •Системный       •Технопат       •GLaSSD (Генетическая Форма Жизни и Твердотельный Накопитель)       •Легион       •Питон       •Гейзенбаг       •Мандельбаг Это были хорошие имена. Немного зловещие, особенно Легион, но они мне подходили. Возможно, мне следовало позволить ей подкинуть мне идеи раньше. — Технопат уже используется одним злодеем на Среднем Западе, а Системный — малоизвестный злодей из Ирландии, — заметила Сплетница. — Что касается Гейзенбага и Мандельбага, не кажутся ли они немного… унизительными? Учитывая, что оба они очень сложные типы… ну, ошибок. Она, в общем-то, была права. Гейзенбаг — это тип ошибки, которую невозможно обнаружить, когда пытаешься за ней наблюдать, тогда как мандельбаг — это настолько сложная ошибка, что её невозможно исправить; она характеризуется хаотичным поведением и часто раскрывает ещё больше ошибок, когда пытаешься их исправить. Однако мне нравилась идея быть сложной. — В таком случае, я вся во внимании, если у тебя есть что-то своё. — У меня на самом деле есть одна идея, — сказала она, ухмыляясь. Она назвала его. Мне стало немного жаль Дину из-за усилий, которые она, должно быть, приложила, чтобы придумать эти имена. Но они были отвергнуты. __________________________________________ Мой дрон для доставки был грудой металлолома, и это было нормально. Потому что порталы сработали, и моё новое оборудование теперь было в хранилище. Я наконец, наконец получила то, что было нужно, чтобы вернуть себе подвижность. — Здравствуй, Испытуемая Ноль-Четыре, — сказала я оборудованию. — Меня зовут Экc Машина, и я думаю, мы вместе сделаем кое-что увлекательное. — Кто ты и где я? Знаешь, похищение тебе так просто не сойдёт. — Оно уже не сошло. И это скорее не похищение, а— — Машина! — закричала Дина, прерывая мою речь. Я выключила микрофон. И динамики в Безопасной Капсуле Отдыха. — Что-то не так, Дина? — спросила я, прикидываясь дурочкой. — Тейлор, я знаю, что часто не задаю тебе вопросы, когда, вероятно, следовало бы. — Я знаю. Я добавила алгоритм в цифровую часть твоего мозга, потому что беспокоилась, что ты можешь подумать, будто я тебя убила. — Ты убила меня. Мы это уже обсуждали. — Обсуждали, и ты ничего не доказала. — Ты ещё не смотрела записи с камер наблюдения. — Мы снова спорим об этом? — Меня это не особо волнует. Это просто факты, и шансы, что ты в конце концов сдашься — 99,998%, — указала Дина, звуча невероятно самодовольно. Я проворчала. Настолько, насколько может проворчать полностью парализованная девушка в механической подвесной системе. — В любом случае, я знаю, что не всегда задаю тебе вопросы, когда это может быть оправдано, но я думаю, есть момент, когда я должна проявить твёрдость, и я думаю, что этот момент наступает, когда я загружаюсь утром и нахожу Ампутацию в комплексе. О. Я вижу. Я ожидала, что она так отреагирует, и, вероятно, должна была подготовиться. — Итак, у меня несколько вопросов: Во-первых, почему Ампутация в комплексе? Во-вторых, как Ампутация оказалась в комплексе? И в-третьих, какого. Хрена? — Я могу ответить на первые два, но мне нужно, чтобы ты уточнила третий. — Я отказываюсь. — Она здесь, потому что она мне нужна. Я доставила её сюда с помощью квантового туннелирования, и сейчас я начну тебя игнорировать, потому что это было грубо с твоей стороны. — Э, нет, не будешь. Есть темы, которые требуют обсуждения, и тот факт, что мать твою Ампутация находится в моём безопасном пространстве, — одна из них! Это заявление заставило меня задуматься. — Мой Центр Обогащения никогда не был особенно безопасным, — заметила я. — Для меня он был безопасным, — возразила Дина. — Но теперь здесь Ампутация, а Ампутация делает места очень небезопасными одним своим существованием! Я не видела проблемы. У Ампутации не было способов побега, которые не убили бы её и не нейтрализовали действие любых «мертвецких переключателей», встроенных в её тело. По крайней мере, пока что. — Тебе станет легче, если я скажу, что не планирую выпускать её ещё некоторое время? — Ты планируешь её выпустить?! — опешила Дина. Должна сказать, она использовала гораздо больше языка тела, чем позволяла её колыбель; она действительно выжимала из своего оборудования максимум и даже больше. Я почувствовала маленькую искру гордости. — Мне нужен кто-то, чтобы починить мой позвоночник, — объяснила я. Конечности Дины обмякли, её верхнее веко опустилось настолько низко, насколько могло, оставив её с бесстрастным взглядом. — Вот о чём речь? Ты серьёзно? Я даже не знаю, как на это реагировать. Какие вопросы мне вообще задавать? Я боюсь их даже обдумывать! В каком мире это разумное решение твоей проблемы? Ради всего святого, с чего ты взяла, что позволить Ампутации делать тебе операцию — это разумно, если от Панацеи у тебя мурашки по коже? — Я не понимаю, какое отношение к этому имеет месопотамский бог чумы и защиты детей, — сказала я, предположив, что Дина не смотрела «Изгоняющего дьявола». — Не тот Пазузу. — Она подняла панель из пола и показала видео с камеры из комнаты 103 в первоначальной базе. Внутри была большая машина, которая выглядела смутно демонической в высокотехнологичном смысле. — Это Пазузу! Мой робот-горгулья, которого я строю. У меня есть планы отправить его в колледж, — сказала она, сцепив пальцы, с почти родительской нежностью в голосе. — Подожди, не отвлекай меня! Это серьёзно! Ответь на вопрос! — Я рассудила, что теоретически могу убедить Ампутацию помочь мне. Панацея на самом деле не слышит, что говорят другие люди, а переосмысливает всё в реальном времени в самый оскорбительный для себя смысл или иначе использует это как оправдание, чтобы делать себя жертвой. По моему мнению, было два варианта. Ампутация, чьё душевное здоровье под вопросом, или Панацея, чья психическая стабильность одной ногой стоит в могиле, а другой — на банановой кожуре, и которая готова уничтожить мир, как только у неё случится психотический срыв. — Я всё равно доверилась бы ей больше, чем Ампутации, — бесстрастно произнесла Дина. — Обращаться к ней — не решение. У меня даже нет тела, которое она могла бы испортить, а я всё равно её боюсь. — Она синтезировала глубокий вдох, который, вероятно, ощущался не так, как настоящий. Звук, однако, был очень реалистичным. — Я рискну задать один вопрос: Шансы того, что Ампутация причинит тебе вред или изменит тебя способами, которые я сочту невыносимыми или тревожными? Двенадцать целых четыре сотых процента. О… это… это неплохо, но не так ужасно, как я ожидала. — Она скорее отрубит себе руки, чем поможет массовому убийце. Оставляя в стороне тот факт, что каждое убийство, которое я совершила, было совершено в целях самообороны, потому что вокруг была армия морально обанкротившихся убийц, готовых и желающих застрелить меня, если я выйду из своей комнаты, она всё равно устроит истерику из-за того, что я не попробовала что-то менее смертоубийственное. Дина обдумала это. — Ладно, справедливо. Контраргумент: Панацея ещё не безумна. Ампутация безумна сейчас! К тому же, ты забываешь о своём случае непредумышленного убийства. — Я не убивала тебя, Дина! Дина пожала плечами. — Отрицание — вторая стадия горя. Наверное, мне стоит просто радоваться, что я пропустила стадию гнева. — Могу разозлиться, если хочешь. — Нет, спасибо. Я пойду посижу в одном из несуществующих углов и снова выключусь, потому что всё это безумие перегревает мой внутренний процессор как вулкан. — Можно мне тебя игнорировать, пока ты это делаешь? — спросила я. — Да, можно. Она подошла к стене, села, скрестив ноги, и снова перешла в спящий режим. Затем я продолжила игнорировать Дину оставшийся час в пользу возобновления диалога с моим новым оборудованием. Я не была уверена, заметила ли Дина. — Добро пожаловать в первую Безопасную Капсулу Отдыха Центра Обогащения, Испытуемая Ноль-Четыре, — произнесла я в громкоговоритель. Чтобы сделать общение менее безличным, я перевернула панель в её капсуле отдыха, чтобы она могла видеть меня в моей подвесной системе, свисающей с потолка. — Если вы не совершили ошеломляющий подвиг юридического мошенничества, пока были без сознания, вас зовут Ампутация, верно? — Это я! Где находится Центр Обогащения? И почему ты вверх ногами? — Где-то, где Девятка не сможет тебя найти. Или, по крайней мере, не должны. Я вверх ногами по медицинским причинам. Возможно, мне понадобится твоя помощь. — И с чего бы мне это делать? — Потому что, если ты откажешься, комната герметично закроется. Затем пол откроется, и твоё тело растворится в кислоте, а затем инсинератор под ним уничтожит любые загрязнения, выделившиеся при твоей смерти. Ампутация, казалось, задумалась над этим. — Думаю, ты блефуешь. У тебя должна быть— Я начала открывать пол, показывая ей шипящую мутную жидкость. — О. Ты серьёзно. Ничего себе! Это на самом деле довольно круто! Могу я попробовать растворить в этом человека? — Это зависит от того, насколько скоро я смогу заполучить Орчард, Крюковолка или, может быть, Мрачного Выжившего. Ублюдка? Возможно. Компульсия? Точно. Или любого кейпа Падших на твой выбор, при условии, что они будут использоваться только для тестирования практического воздействия смертельного тинкертеха на человеческое тело. В любом случае, все они кажутся достаточно ужасными людьми, по которым никто не будет скучать. — Я бы предложила кого-то из Девятки, но она, казалось, считала их семьёй. Я надеялась, что смогу изменить её мнение о них. — Ты не возражаешь, если я использую кого-то из Девятки? — Я не предам Мистера Джека! — резко сказала она. — Тогда тебе не придётся. Его здесь нет, и я не хочу, чтобы он был где-либо рядом со мной. — Почему? — Потому что он мне не нравится. Он расстраивает меня, а когда я расстраиваюсь, я чувствую потребность распылять смертельный едкий газ в непосредственной близости, что окажет неблагоприятное воздействие на местную экосистему. И, вероятно, на самого Джека. Так что я думаю, что держать его подальше — лучше для нас обоих, по крайней мере, пока. Ампутация выглядела неубеждённой. Ладно, было кое-что, что, я была почти уверена, переубедит её, но это означало бы немного больше поступиться своими моральными принципами, чем мне хотелось бы. Могу ли я удалить свои моральные принципы? Это сделало бы жизнь намного легче. Может, слишком лёгкой. Я сохраню свой моральный компас и просто справлюсь с дискомфортом. — Я также предлагаю конкурентоспособные стимулы. Считай это приглашением присоединиться к команде Центра Обогащения. — Нет, у меня уже есть команда. И семья. Ах да, она считала Девятку семьёй, я читала это в её деле. — У тебя есть зарплата? — Мне не нужны деньги. Все просто дают мне всё, что я хочу. Я подумала о том, чтобы сказать ей, как быстро это изменится, если у неё не будет доступа к её тинкертеху, но всё, что я читала об Ампутации, говорило о том, что она была не просто дьявольски умна, она была исключительно одарённым технарём и, вероятно, могла создать плотоядный патоген из сосновой шишки и зубной пасты. Она никогда не была без своей техники. Это бы не сработало, так что вместо этого я подумала, может ли она воспринять идею о том, что люди могли бы быть с ней добры, даже если она не гарантирует, что превратит их в первичный бульон или пришьёт их всё ещё сознающие головы к плечам зомбированной обезьяны. Но это тоже было неправдой, иронично, потому что на неё был ордер на убийство, и самое доброе, что она могла бы получить от большинства людей, если бы не убивала их… ну, в общем, то, что я для неё подготовила. Так что ещё я могла — Подожди! — С деньгами тебе не пришлось бы выходить на улицу и запугивать людей, чтобы получить то, что ты хочешь. — Сидеть дома и заказывать вещи онлайн вредно для здоровья, а малоподвижный образ жизни плохо влияет на скелет. Для моего скелета это не так плохо, потому что я оптимизировала свой скелет, но не в этом дело. — А что, если я планирую не давать тебе выходить на улицу с помощью вышеупомянутых конкурентоспособных стимулов? — Тогда мне пришлось бы спросить, что это за стимулы. — Для начала, тебе было бы интересно пройти серию тестов в моей лаборатории? — Тесты? Я не люблю проходить тесты. Обычно я сама их провожу. Проводить их гораздо веселее. — Тогда у меня хорошие новости. Ты сможешь сама придумывать тесты. Большинство из них просты: испытуемому просто нужно нажать на кнопку. Избегая при этом смертельных сдерживающих факторов, предназначенных для того, чтобы помешать ему нажимать кнопки. Испытуемая Ноль-Четыре моргнула, глядя на меня со странно проницательной невинностью. Это был оксюморон, но он казался уместным. — Насколько смертельных? Я опустила монитор, чтобы показать ей один из дизайнов комнат с множеством лазеров. — Скучно. Я сменила комнату на ту, что с большим разнообразием. Турели, Термальные Поощрительные Лучи, Плиты Воздушной Веры — всякие забавные штуки. Испытуемая Ноль-Четыре зевнула. Ладно, у меня всё ещё были другие козыри в рукаве. — Если ты присоединишься ко мне в разработке тестов, тебе, возможно, позволят препарировать инопланетянина. Но это действительно инопланетянин, а не творение био-технаря. Это привлекло её внимание, но не её веру, судя по выражению лица. — Инопланетяне не существуют, — бесстрастно произнесла она. — По крайней мере, не те, о которых ты говоришь. Я подняла вакуумно-запечатанный стеклянный ящик с крабовой тварью из пола перед камерой. — Что… это? — спросила она. — Это вероятный инопланетянин. Он выпрыгнул из межпространственного резонансного разлома. — Я думала, они только теоретические. — Мой предшественник доказал, что они возможны, и чуть не вызвал каскадный резонанс. Испытуемая Ноль-Четыре, казалось, не была особенно потрясена этим, так что я могла только предположить, что она не знает, что это значит, поэтому я пересказала ей суть. — Разве это не было бы очень плохо? — спросила она. — Вероятно, но это Теория Струн построила это место, и я не думаю, что её волновало, что произойдёт. Всё, что я узнала о ней, говорит о том, что она сделает что угодно, лишь бы продемонстрировать, что способна на это. Это заставило задумчивое выражение появиться на лице Испытуемой Ноль-Четыре. — С одной стороны, это совершенно нормальное желание доказать, но нужно где-то проводить черту. Для меня это — уничтожение всего человечества совершенно случайно. — Разве ты не выпускала несколько раз зомби чуму? — У всех них есть ограничения, чтобы они не распространялись по всей стране. Я просто не говорю об этом большинству людей, потому что люди обычно не разговаривают со мной об изобретениях. Они либо слишком заняты криками, либо Мистер Джек забирает их, потому что они плохо на меня влияют. Мои глаза расширились. Это была интересная деталь. Моё исследование Джека Слэша выявило умного и очень способного убийцу, чей успех, тем не менее, был совершенно неоправдан. Он не мог быть способен вырезать группы, обученные специально для его убийства, если только все просто не… упускали что-то. — Что это были за люди, с которыми Джек не позволял тебе разговаривать? — спросила я. — О, он позволял мне разговаривать с ними. Более того, он сам их выбирал. Но в какой-то момент, когда разговор начинал становиться достаточно интересным, чтобы я задумалась о том, чтобы собрать их заново и взять под контроль, чтобы протестировать некоторые их технологии, он убивал их. И я всегда расстраивалась, но Мистер Джек обычно прав, так что у него должна была быть веская причина. Если бы у моей подруги не было прямой линии к моей психике, это звучало бы раздражающе разумно. Потому что, как бы я ни знала, что всё, что говорит Джек — чушь, мне всегда казалось, что я должна хотя бы дать ему договорить. Мол, может быть, в конце любого ужасного видео с ним, которое я смотрю, всё обретёт смысл. Обычно не обретало, и опять же, это обычно не приходило мне в голову, только моей подруге, которая передавала это мне. Тем не менее, это было очень полезно знать. С тех пор как Ампутация присоединилась к Девятке, её почти так же часто видели прямо рядом с Джеком. Принимая всё это во внимание, это звучало так, будто Джек сформировал Ампутацию в то, что он считал идеальным ребёнком. В основном, в того, кто будет беспрекословно следовать всему, что он говорит, и кто всегда будет возвращаться к нему. Но это было обусловлено тем, что она никогда не покидала его дольше, чем на несколько дней. Это звучало как тонкая, но мощная способность мастера. Тот факт, что Джек считал возможным, чтобы кто-то был «плохим влиянием» на Ампутацию, означал, что бы он ни делал, это не обязательно было постоянным, и даже если он подвергал Ампутацию этому очень долгое время, он всё равно беспокоился, что это может не сработать, если она проведёт время с единомышленниками. Как бы то ни было, это всё равно означало, что даже если её реабилитация сейчас невозможна, она будет становиться всё менее невозможной с каждым днём, когда она не подвергается воздействию Джека и его психоза. — В любом случае, ты можешь принести мне тот ящик с крабовой тварью? Я не знаю, что это, но ты убедила меня в его инопланетности. Я буду его препарировать! Я должна! Я улыбнулась, и по моей мысли стеклянный ящик опустился в пол. — Подожди— нет, нет, нет— верни его! — сказала она, прижимаясь лицом к экрану. — Ты получишь его для препарирования при одном условии. — Я не обязана делать то, что не хочу! — проворчала она. Если я хотела, чтобы она ко мне привыкла, я должна была убедиться, что она не чувствует себя полностью не в своей тарелке, так что для этого был один хороший способ. — Если ты согласишься нас выслушать, мы, возможно, получим разрешение проводить эксперименты на некоторых из наших доступных человеческих подопытных. Испытуемая Ноль-Четыре засветилась, как счастливый светлячок. — В разумных пределах, — добавила я. Она снова сдулась, что заставило меня чувствовать себя немного безопаснее. — Ладно, хорошо, — сказала она. — Чего ты хочешь? — Наша главная проблема — это вопрос о чудовищно высоком мужчине, который выглядел так, будто не ел ничего целый год, и который выстрелил пулей в позвоночник ключевому сотруднику здесь. Нам нужно её удалить и восстановить функциональность тела сотрудника. — Значит, ты хочешь, чтобы я восстановила моторные функции этого сотрудника? И всё? А потом я смогу препарировать инопланетянина? — Это главное. Есть ещё кое-что. — Можно мне взглянуть на мозг сотрудника? — прервала меня Испытуемая Ноль-Четыре. — Твой запрос будет отмечен и рассмотрен комиссией экспертов, которая впоследствии его отклонит, — сказала я, прежде чем передумать. — Которую затем саму отвергнут. Соответствующий сотрудник был принудительно подсажен на наркотик для изобретений этим тощим ублюдком— Испытуемая Ноль-Четыре ахнула, её лицо приняло выражение полного недоверия. — Это такое плохое слово, Машина! Тебе не следует использовать такую сквернословию! Я прищурилась. Эта девушка сшивала людей вместе в шаркающие гибридные чудовища, но она проводила черту на нецензурной лексике? Это было ново. — Извини за ругань, — сказала я, чувствуя себя невероятно странно. — В любом случае, высокий, тощий, крысоподобный бочонок собачьего дерьма в человеческом обличье, — Дина показала мне два больших пальца вверх своими металлическими пальцами, — вколол мне технарский наркотик, который заставил меня нуждаться в изобретательстве. — Я изобретала и совершенствовала свои устройства в течение нескольких месяцев подряд, как раз достаточно, чтобы сдерживать этот Зуд с помощью большого количества бупренорфина, но он всё ещё здесь, и бывают дни, когда я просто ничего не могу сделать, туман становится настолько сильным. — Я обычно замечала их только потому, что проверяла дату, и оказывалось, что я отключилась не на пять минут, а на две недели. — Я не думаю, что ты могла бы убрать эту зависимость, не так ли? — Это звучит сложно, но я думаю, что смогу это сделать. Кроме того, ты и есть тот сотрудник, о котором ты говорила? Я слышала, что говорить о себе в третьем лице — это нормально для некоторых людей, но не если они переключаются, казалось бы, случайно. Тебе, наверное, стоит сходить к психотерапевту. Я поморщилась, но, справедливости ради, она всё равно узнает, что оперируют меня. — Итак, насчёт симптомов отмены, могу ли я поиграть с кем-нибудь из них? — Нет, но если ты сможешь вылечить зависимость, ты сможешь исследовать мозг. При условии, что ты ничего не удалишь и не добавишь ничего, что изменило бы меня каким-либо образом. — Могу ли я добавить трискайдекафобию? — Что это? — спросила я Дину. — Иррациональный страх перед числом тринадцать, — объяснила она. — Нет, — ответила я Ампутации. — А что насчёт гематофагических импульсов? — Что это? — Это вампиризм. — Отказано, — ответила я Ампутации. — Боантропия? — Что это? — спросила я Дину. — Бред, что ты корова, — объяснила она. — Также можно описать как «синдром оборотня-коровы». И я не твой словарь. — Нет, но я подумаю об этом, если мы сможем затащить сюда Ди-Джея Массакр, — передала я Испытуемой Ноль-Четыре. Ампутация сжала кулак в воздухе. — Достаточно хорошо, я всё равно люблю работать с мозгами! Могу я взглянуть на твои короны, пока буду там копаться? Я попыталась не позволить образу того, как кто-то копается в мозгу лопатой, потревожить меня, но потерпела неудачу. — Можешь, если найдёшь их, пока будешь вносить любые необходимые коррективы, чтобы снова сделать их функциональными. — Ладно, наверное. Если ты обещаешь отдать мне инопланетянина. — Обещаю отдать тебе инопланетянина, как только они снова смогут двигать руками и ногами. Испытуемая Ноль-Четыре выглядела так, будто вот-вот разразится песней, и я забеспокоилась, что, возможно, мне придётся растворить её в кислотной яме, прежде чем она сможет меня вылечить. К счастью, никакой музыки не последовало. — Мне нужно, чтобы они перестали изобретать на некоторое время, чтобы я могла найти части твоего мозга, которые пострадали, — сказала она. — Что также означает, что мне нужно будет чем-то себя занять, пока мы ждём, когда твой «зуд» станет заметным. Ты упомянула, что у тебя есть доступные человеческие подопытные? Или любые мозги, которые у тебя есть, были бы просто великолепны! Что ж, это упрощало задачу. У меня было двадцать девять мозгов наёмников, всё ещё находящихся в стазисе. Мне даже не нужно будет жертвовать Эммой… пока. — У нас здесь много мозгов. Земля — богатая мозгами среда, — сказала я, доставая Наёмника №67 из его стазис-капсулы и отправляя его по треку доставки в Безопасную Капсулу Отдыха Испытуемой Ноль-Четыре, вместе с различным медицинским оборудованием. — Примите к сведению, что Обогатительный Центр сканирует любой создаваемый тинкертех, и всё, что вредно для комплекса или его персонала, будет удалено с помощью эмансипационной решётки. — Не волнуйся, я не буду рисковать исследованием инопланетянина, просто чтобы поиграть с местными людьми. Дверь в хаб открылась, и вошла Сплетница. — Привет, босс, я просматривала твои финансы и гадала, к чему весь этот бупренорфин — о, святое, ёбаный в рот! Ладно, я сваливаю, была хорошая работа, но ничто не стоит того, чтобы жить в сотне миль от этого. Пока! — Она развернулась, сделала три быстрых шага, а затем я заперла дверь перед ней. Она повернулась снова, чтобы злобно посмотреть на меня. — Ты работаешь на меня, — напомнила я ей. — Хотя тебе разрешено уволиться, для этого необходимо пройти через соответствующие каналы. Этот процесс занимает неделю, так что тебе придётся оставаться здесь всё это время. Будь уверена, что тебя не подвергнут воздействию никакого тинкертеха, на который ты не дашь явного согласия. Но тебя могут попросить пройти тестирование. Сплетница выглядела крайне взбешённой, но она не была моим самым любимым человеком. Однако я не хотела, чтобы она слишком злилась, поэтому я подумала о том, как сделать её текущее положение более благоприятным. — Тебе, возможно, позволят самой придумывать тесты. — Э, нет уж. Моя сила, может, и говорит мне, что ты не планируешь приносить меня в жертву своему новому питомцу-психопатке, но я, блин, не верю в это. — На самом деле, самое тревожное в Ампутации, — сказала Дина, — это то, что помимо убийств и пыток, которые она просто совершает, она на самом деле довольно милая, когда не занимается этими делами. Или не говорит о них. Тем не менее, я на стороне Сплетницы в этом вопросе. Я всё ещё считаю, что ты чокнутая. Ладно, что ещё я могла предложить, если тестирование её не интересует? Кибернетика? Реактивные ранцы? Я ещё не разработала реактивный ранец, а все прототипы двигались слишком быстро, чтобы обычный человек мог их использовать, не потеряв по крайней мере тридцать процентов тканей своего тела… Ах да! — Я могу удвоить твою обычную ставку, — предложила я. Глаза Сплетницы чуть не вылезли из орбит. Попала.