Часть 6 Месть.

В свете фар я увидела обезумевшее от страха лицо Сушихи — она была словно загнанный кабан, застигнутая врасплох. Защищая её честь, я подхватила Сушиху под руки и потащила прочь. Сзади послышался гул машины — она ехала вслед за нами. Адреналин бурлил в крови, я изо всех сил тащила Сушиху, падая и спотыкаясь, а она то и дело терялась в кустах. Наконец мы выбежали на тропинку парка. Вдалеке виднелся тусклый свет фонаря, у которого некоторое время назад остановилась Сушиха. Заметив нас на горизонте, испуганных и запыхавшихся, Вадим и Павел что-то крикнули нам, но я не расслышала — рядом со мной надрывно дышала Сушиха, заглушая любые звуки. Когда мы наконец приблизились, парни выглядели, мягко говоря, не лучшим образом, словно за ними тоже кто-то гнался. Особенно Павел: его вид оставлял желать лучшего. — Что с вами? — поинтересовался Вадим, внимательно глядя на нас. — Ничего… всё в порядке, — соврала я. Я не стала рассказывать про казус, который случился с Сушихой — думаю, она бы тоже не хотела этого. Разбудив Лёху, Вадим взял его на руки и заботливо положил возле бордюра, оставив там отдыхать. — Может, отведём его домой? — предложила я, видя, как Вадим оставляет на земле друга. — Если его родители узнают, что он пил, да ещё и вынес из дома самогон, больше никогда не выпустят его, — пояснил Вадим. Я молча кивнула, хотя всё происходящее казалось мне каким-то абсурдом. Павел, не упуская случая пофлиртовать с Сушихой, снова оказался рядом с ней и полез обниматься. Под предлогом убрать с её лица рыжий локон он наклонился ближе и, как бы невзначай, полапал её за грудь. Решив никак не препятствовать этому, я отдала подругу в «надёжные» руки Павла, понимая неизбежность их близости. В конце концов, я сама хотела провести вечер с Вадимом, а рыжая подруга была бы третей лишней. Вадим был очень пьян и едва стоял на ногах. — Ну что, пошли домой? — обратилась я к нему. — Да, только давай не будем спешить такой замечательный вечер. Прогуляется? — предложил он, чуть шатнувшись. — Хорошо, — сказала я и взяла его под руку, решив, что если падать, то вместе. Ночь в Богородицком была тихой, только вдали слышались обрывки чьих то громких разговоров. Мы с Вадимом брели по узкой тропинке парка. Самогон ударил в голову — мы оба были изрядно пьяны, шаги вихляли, смех вырывался то и дело. Я опиралась на его плечо, моя рука скользила по его руке, и вдруг что-то изменилось. В воздухе повисло напряжение, притяжение, как магнит. Я подняла взгляд, мои губы слегка приоткрылись. Вадим видимо почувствовав тоже самое, отреагировало мгновенно — я чувствовала как его член напрягся в штанах, прижимаясь к ткани. — Настя... — пробормотал он, останавливаясь. Я не ответила, просто шагнула ближе, грудь коснулась его торса. Мы стояли так секунду, а потом наши губы встретились — неловко сначала, но быстро перерастая в жадный поцелуй. Его язык скользнул в мне рот, исследуя, я ответила, посасывая его, руки вцепились в его рубашку. Вкус алкоголя смешался с моей слюной, сладкой и горячей. Вадим прижал меня к себе, чувствуя, как соски твердеют под тонкой блузкой, трутся о него. Не став ждать — спотыкаясь, добрались кое как до дома. Дверь захлопнулась за нами, и искра вспыхнула по-настоящему. Вадим толкнул меня к стене в коридоре, его рот снова накрыл мои губы, целуя яростно, зубами покусывая нижнюю губу. Слегка застонав, расстегнула его рубашку, скользнула по груди, по животу, ниже — к ремню. — Давай... — прошептала я хрипло, мое дыхание обжигало его шею. Он сорвал с меня блузку, обнажив кружевной лифчик, приподнимающий полные груди. Крючки расстегнулись легко, и они вывалились наружу — тяжелые, с набухшими сосками, розовыми и твердыми. Вадим наклонился, захватил один в рот, посасывая сильно, языком кружа вокруг, пока я не выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи. Его руки спустились к юбке, задрали ее вверх, пальцы нырнули под трусики, найдя мокрую киску. Она была уже влажной, губы набухли, клитор пульсировал под его касаниями. Он потер его большим пальцем, проникая средним внутрь — тесно, горячо, я сжалась вокруг него. Потянула его штаны вниз, член выскочил — твердый и толстый. Я обхватила его рукой, дроча медленно, сжимая у основания, и Вадим зарычал, толкаясь глубже в руку, и добавляя второй палец в щель, растягивая ее стенки. Мы были почти раздеты — моя юбка задрана, трусики сдвинуты в сторону, его штаны на лодыжках. Он прижал меня к стене, член уперся в бедро, скользнул по мокрым складкам, готовый войти. Я раздвинула ноги шире, глаза горели похотью, тело дрожало от алкоголя и желания. — Войди в меня... — выдохнула я, целуя его шею, кусая кожу. Вадим схватился за бедра, приподнял слегка, и головка члена раздвинула половые губы, надавливая на вход. Он толкнул вперед, входя на половину, чувствуя, как она обхватывает его тесно, сжимаясь. — О да... трахай меня... — простонала я. Но в порыве страсти, когда он вонзился полностью, заполняя меня до упора, шлепая по заднице, Вадим выдохнул неожиданно имя. Не мое. — Алина... блядь, какая ты тесная... — слова вырвались хрипло, автоматически. Я замерла, тело напряглось, глаза расширились от шока. Член все еще был внутри, пульсируя — она оттолкнула его, слезы смешались с возбуждением на лице. — Что? Алина? Твоя бывшая? — голос дрожал, злость и боль прорвались сквозь алкогольный туман. Вадим осознал, что сказал, лицо побелело, он попытался вытащить член, но я уже вывернулась, юбка упала на место, груди колыхнулись. — Настя, подожди, это... ошибка, я не то имел в виду! — Он потянулся ко мне, но я отшатнулась, хватая блузку, прикрываясь. Комната вдруг показалась холодной, притяжение испарилось, оставив только неловкость. Дверь хлопнула, когда я вышла в другую комнату, оставив его стоять с опущенными штанами, членом, все еще твердым, но теперь бесполезным. Зайдя к себе в комнату слезы хлынули, и я, не раздеваясь, рухнула на кровать. Плакала я почти всю ночь. Пока дверь моей комнаты не открылась, и кто-то, шоркая и спотыкаясь, рухнул рядом со мной. Сушиха. Я повернула к ней заплаканное лицо и обняла её, словно плюшевого мишку.

***

С Сушихой мы проснулись поздно. Был вторник. На учебу идти я не могла: голова гудела, а тело ныло. Сушиха же проснулась как ни в чем не бывало, только немного потрепанная. Я вышла на кухню за водой и встретила Вадима. Он пожелал доброго утра и, как ни в чем не бывало, молча готовил завтрак. По всей видимости, вчера он был так пьян, что даже не помнил, что произошло. Наверно, это было к лучшему. Общаться с ним после того что произошло, было тяжело. Мы молча позавтракали, удивительно — даже Сушиха молчала. Видимо, ей тоже было что-то скрывать, ведь половину ночи она провела с Павлом. Вернувшись в комнату, я не выдержала и в слезах рассказала Сушихе о том, что произошло между мной и Вадимом. Выплакавшись в её жилетку, я немного успокоилась. Мы так же не забыли обсудить ситуацию с преследовавшим нас Матизом. Все это казалось нам очень, и очень странным. — Да пошел он тогда со своей Алиной… — сказала Сушиха. — И вообще какого хрена она ему мозги пудрит? Нужно сделать так, чтобы конкурентка исчезла раз и навсегда. Её воинственная речь произвела на меня впечатление. Заверив, что у неё есть план, мы собрались и пошли в магазин за пивом. Вернувшись и немного опохмелившись, Сушиха изложила свой рыжий план: — Ты же знаешь, где она живёт. Мы можем заявиться к ней и сделать «подарок» с намёком, чтобы она отстала от Вадима. Или разбить стекло камнем с запиской, или, в крайнем случае… ебало. — вещала Сушиха. Выпив литр пива, я уже была готова на всё. Но была проблема — как добраться до селухи, где жила Алина? Сушиха заверила, что решит этот вопрос. Каким образом, я боялась даже представить. Выйдя на улицу, она кивнула на стог сена на обычке с лошадью. План был идеален: Сушиха договорилась с местным цыганом, который развозил сено, и он согласился довезти нас до соседнего села. У нас оставалась бутылка пива, и, чтобы развлечься в дороге, мы поиграли с Сушком в ее любимую игру «Лесенку». Мы веселились и обсуждали месть. Цыган остановил лошадей, мы спрыгнули с повозки, отряхнулись от сена и направились к дому Алины. Хотя если честно,я смутно помнила, где она жила. Идя по улице, нас привлекла канава и запах. В сточной канаве лежал труп огромной полу сгнившей змеи, источавший зловонный запах. Сушиха посмотрела на меня многозначительно — наши мысли совпали. Раз эта змея увела у меня Вадима, значит, вот «подарочек». Мы спустились в канаву. Не боясь, я смело вынесла труп змеи. Сушиха следовала за мной, не желая упустить ничего интересного. Я радовалась, увидев распахнутые окна Алины и отсутствие москитных сеток. Я заботливо положила труп змеи на подоконник и вытерла руки об занавески. Сушихе этого показалось мало, и она своей красной губной помадой написала на окне слово — «уничтожу». Счастливые, мы пошли прочь от её дома. Настроение было прекрасным — то ли от мести, то ли от выпитого пива. Но вскоре сгустились тучи и пошёл дождь. Мы стояли на бордюре, не в силах сдвинуться. Грязные, мокрые и вонючие мы стояли прислонившись к друг другу, как вдруг возле нас остановилась машина, и неизвестный, открыв заднюю дверь, прокричал: — Прыгайте, не бойтесь запачкать сидение! Мы тут же прыгнули. Водитель спросил, куда нас отвезти. Я хотела домой, но у Сушихи были свои планы: она хотела продолжить своё алко-турне и отмечать «месть». — Отвезите нас в какую-нибудь пивнуху, какая тут есть, — скомандывала она. Через пять минут незабываемой поездки мы были на месте. Выйдя из машины и поблагодарив водителя, мы посмотрели маленькое здание, с яркой вывеской — «Ковчег».