1. Обратный отсчет до смерти

День 10: Шторм

После чрезмерного употребления мед начинает горчить. Так бывает и с жизнью: мы наслаждаемся ею, но в один момент она встает поперек горла. За окном шел сильный весенний дождь. Ветер шумел даже сквозь щели пластиковых окон, словно пытался унести всё вокруг вместе с человеческой болью. Погода изменится, но на душе останется всё так же пасмурно. Завтра, послезавтра, через неделю, месяц, год… Время не лечит, оно учит жить с болью. Дживон абсолютно пустым взглядом смотрела на две больших банки и на фотографию между ними. Жизнь порой и правда непредсказуема: недавно она сидела за одним столом вместе с родителями, а сегодня прощалась с ними навсегда. Отпустить и идти дальше? Дживон сыта по горло этим. Люди пытались ее поддержать и лениво хлопали по плечу, как обычно себя ведут на похоронах, но они никогда не узнают, каково в двадцать один год остаться одной… Ни друзей, ни нормальных родственников, ни родителей. Лишь давящая грудную клетку боль. Столкновение двух машин унесло три жизни. Дживон без остановки винила себя. Если бы она не засиделась в библиотеке; если бы не забыла предупредить родителей; если бы вспомнила, что нужно зарядить телефон… Слишком много «если бы», но в судьбу она не верила. Не хотела мириться с тем, что их больше нет. Они унесли вместе с собой и часть ее души. С оставшейся частью Дживон планировала вернуться к ним как можно скорее. Шмыгнув носом и в последний раз окинув взглядом фотографию родителей, она тихо закрыла стеклянную дверь ячейки и поспешила покинуть колумбарий из-за нехватки воздуха. Дживон была готова умереть хоть сейчас, но есть завершенные дела, поэтому, оказавшись на улице, она начала жадно глотать воздух. Что и требовалось ожидать: дождь стих, серые тучи рассеялись и некогда мрачный Сеул осветили яркие лучи солнца. Почему человек не способен так же быстро исцеляться? Почему он годами тащит на себе тяжелую ношу и в конце концов умирает, так и не вздохнув полной грудью? В этом мире полно несправедливости, но с ней невозможно что-либо сделать. Просто смириться и научиться жить с болью. Оттолкнувшись от стены, Дживон пошла в никуда — возвращаться домой не было никакого желания. Улицы, которые ранее пустовали, вновь ожили, а машины начали двигаться куда быстрее без пробок. Дживон соврала бы, сказав, что не завидует тому, как радуются люди даже мелочам. Раньше и она была такой, но сейчас начала забывать, когда улыбалась в последний раз. Смерть родителей перечеркнула ее прежнюю жизнь. Подходя к светофору, Дживон открыла дневник с очень мрачным названием и прочитала первый пункт списка дел. Десять пунктов — десять дней до ее самоубийства. Осталось не так много времени. Сначала необходимо расплатиться с хозяином квартиры, погасить коммунальные счета и подумать над тем, куда деть Челси — вредного пушистого кота. Дживон шла, не глядя по сторонам, до побеления пальцев сжимая дневник, как единственную вещь, державшую ее в реальности. Она остановилась на светофоре: машины проносились мимо, ветер трепал ее волосы, а душу угнетала какая-то странная пугающая пустота. Так, наверное, чувствует себя человек, решивший оставить боль и тяжесть мира на страницах дневника. Правда, Ким Дживон не учла одну вещь — ничего и никогда не идет по четкому плану. — Эй, осторожно! Крик, резкий скрип колес, и что-то тяжелое врезалось в нее сбоку. Мир на глазах перевернулся. Она потеряла равновесие и упала на землю, больно ударившись локтями. Мимо нее сначала проехал скейтборд, которому, судя по виду, лет было столько же, сколько и ей, а следом, прямо к ногам, рухнул парень. — Айщ… — простонал он, приподнимаясь на локтях. — Ты вообще смотришь, куда идешь? Дживон моргнула, удивленная столь внезапному столкновению и его наглости. Перед ней был незнакомый парень с щенячьей внешностью: растрепанные темные волосы, большие карие глаза, тонкие алые губы и нос с еле заметной горбинкой. С рук до самых плеч он был в грязи, как и рваные джинсы, а рубашка в красно-черную клетку вокруг пояса порвана сбоку. — Это я, по-твоему, гоняю на скейтборде на оживленной улице? — не сдержав гнева, выплюнула Дживон, пока сам виновник хлопал длинными ресницами и делал вид, что не причастен к этому. Их глаза встретились всего лишь на миг, но стоило взгляду парня опуститься ниже, как вся душа затряслась от волнения. Прямо между ними лежал черный дневник с выведенными красной ручкой несколько раз словами: «10 дней до моего самоубийства». Дживон резко потянулась к нему, но парень среагировал быстрее и успел перехватить дневник прежде, чем ее пальцы коснулись твердого переплета. Она искренне не хотела, чтобы кто-то лез в ее жизнь, а тем более — знал о последних десяти днях. — Верни, — вежливо потребовала Дживон, протянув руку, но парень даже не поднял голову, сверля взглядом надпись. — Это творческий проект? Очень мрачный, кстати, — он без всякого стеснения открыл страницу с пунктами и усмехнулся. — «Отдать Челси в хорошие руки»? Думаешь, их уже что-то спасет? — Верни, — строже попросила Дживон и он, сдавшись, вернул-таки дневник. — Если это маркетинговый ход по продаже личных дневников, то должен признаться, что он работает отлично. Где такие продаются? Она на секунду задержала на нем взгляд. Он выглядел нелепо: поцарапанные локти, грязь на лице, чуть сбитое дыхание, скейт валялся в стороне, а сам сидел так, словно падать для него — обычное дело. Отдаленно послышался шум машин, цвет на светофоре сменился. Люди начали обходить их, бросая раздраженные взгляды, поэтому парень поднялся первым и протянул руку Дживон. — Вставай. Нас сейчас точно кто-нибудь переедет, и это будет очень глупый конец истории. Надо еще Челси отдать в хорошие руки. Дживон шикнула, раздраженная его чрезмерной позитивностью, но помощь приняла, взяв его за руку. Следом он поднял скейт, под которым красовалась надпись, при виде которой она вскинула густые брови. — Что? — парень поставил на свой транспорт ногу. — Никогда не смотрела «Кика Бутовского»? Кстати, я Чанёль, профессионально врезаюсь в людей, — он стряхнул пыль с джинсов и вдруг широко улыбнулся, посмотрев на всё еще удивленную Дживон. — Пак Ча-нёль, — уже по слогам проговорил свое имя. — Я поранила локоть, но мозг пока на месте, — фыркнув, съязвила она и скинула с плеча рюкзак, чтобы убрать дневник, пока в нее еще кто-то не врезался. — Слава Богу, а я распереживался. Слушай, я очень опаздываю. Как всегда. Ты же не собираешься… ну это, — Чанёль кивнул на ее дневник и неловко потер шею. — Через десять дней. Читать не умеешь, что ли? Этот парень, казалось, не слышал, не замечал или просто игнорировал все негативные вещи, ведь вместо того, чтобы испугаться, запаниковать или, в худшем случае, убежать, он вдруг фыркнул: — Отлично! Значит, у меня десять дней, чтобы доказать тебе, что это очень плохой план. — Тебя это не касается. Я вижу тебя в первый раз. Лучше пойди и прими душ, — Дживон закинула лямку рюкзака на плечо, закатив глаза, и сделала шаг, но Чанёль беззаботно улыбнулся на ее слова: — Теперь касается. А это, — указывая на грязную одежду, продолжил он, — я разучивал кое-какие трюки. — Это моя жизнь. И я вправе распоряжаться ею, как захочу. Не пытайся даже. Но Чанёль ничего не ответил. Он откатился назад, ловко развернулся и, уезжая, крикнул: — Я уже начал! Дживон осталась стоять на месте, пока красная рубашка не исчезла за поворотом. Сердце билось до странного быстро, как будто что-то спустя время сдвинулось с места.

꘎♡━━━━━━━━━━━━━━━♡꘎

День 9: Незваный

Будильник звенел уже третий раз по кругу. Дживон кое-как убрала с лица одеяло и окинула взглядом назойливый предмет, который не давал нормально поспать. Но прогулять учебу было нельзя, у нее и так много пропусков. Осталось совсем ничего, чтобы закрыть хвосты. Поэтому она через силу выключила будильник и окончательно раскрыла глаза. Белая краска на потолке в углу потрескалась. Дживон замечала это каждое утро и каждый раз думала о том, чтобы закрасить, но не делала этого. Зачем красить потолок в квартире, в которой не собираешься жить долго? Дживон медленно присела на кровати и тяжело вздохнула. Даже от странной пустоты на груди было невыносимо, словно она робот, не имеющий никаких чувств и эмоций. С таким невозможно ни жить, ни мириться. Она перевела взгляд на будильник, рядом с которым лежал дневник. Несколько секунд Дживон просто смотрела на него, не двигаясь, а затем таки взяла вместе ручкой. Она лениво зачеркнула цифру десять и подушечками пальцев прикоснулась к нарисованному скейту. Пак Чанёль не покидал голову ни на минуту, как бы Дживон не пыталась отвлечься. Это злило и пугало одновременно. Она отбросила дневник, шикнув, и, прежде чем пойти в душ, решила покопаться в шкафу. Такие люди, как он, не возвращаются. Они как шумный порыв ветра — налетают, сбивают с ног и исчезают, оставляя после себя лишь раздражение и воспоминания. Возможно, это даже к лучшему. Дживон не хотела, чтобы кто-то или что-то помешало ее плану.

꘎♡━━━━━━━━━━━━━━━♡꘎

Дорога до университета заняла пятнадцать минут — пятнадцать ничем не примечательных минут, наполненных шумом машин, разговорами прохожих и запахом свежего хлеба из пекарни. Дживон шла привычным маршрутом, опустив взгляд и считая шаги. Четыреста тридцать один от дома до ворот университета. Правда, сейчас она считала шаги, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей и от жалости людей. Никто не подходил, ничего не спрашивал, но пытался прожечь в ней дыру взглядом. Это безумно раздражало. — Эй, «через десять дней», подожди! Мир снова перевернулся. Шум вокруг не исчез, люди продолжали идти мимо, но для Дживон это стало каким-то отдаленным. Ей не нужно было поворачиваться или гадать над тем, кто сейчас стоял за спиной. Пак Чанёль выглядел так же, как и вчера, но одежда, да и он сам, чистая, а за счет белой майки можно рассмотреть пластыри на локтях. Он точно не заботился о своем здоровье. Или был мазохистом. Других вариантов Дживон не видела. — Ты… — она нахмурилась, чувствуя очередной подступающий приступ злости. — Что ты здесь делаешь? Чанёль сделал пару шагов, перекатив по асфальту скейт, и, бросив взгляд на здание университета, с притворной обидой ответил: — Учусь, вообще-то. Я тоже студент, не раздолбай какой-то. Привет, Сухо! — он похлопал проходящего мимо парня и широко улыбнулся, помахав затем тому рукой. — Я Хёнджин. — Да без разницы, — уже тихо сказал Чанёль, когда тот ушел, и повернулся к Дживон. — Он, походу, новенький, никак не могу запомнить имя. — Ты следил за мной? — скрестив руки на груди, спросила она, устало вздохнув. Это начинало надоедать. — Я? Следил? — он театрально приложил руку к груди и обиженно зыркнул на неё. — Я просто случайно увидел тебя у ворот, потом случайно пошёл в ту же сторону, потом случайно ускорился, чтобы не потерять из виду… — сгибая третий палец, Чанёль задумался. Это и правда выглядит как слежка. — Ладно, звучит чересчур подозрительно, но в свое оправдание могу сказать, что у меня только благие намерения. Дживон закатила глаза и сделала шаг назад, чтобы отвернуться и вбежать в университет… Правда хотела, но ноги почему-то не двигались, как будто их присверлили к земле. Чанёль же подошел еще ближе, всем своим видом показывая, что для него не существует никаких преград. Это не могло не пугать. Он чуть наклонил голову, убегая от солнечного света, чтобы поймать упрямо бегающий взгляд Дживон. — Твой график в силе? — на сей раз Чанёль говорил без улыбки, сарказма, а на полном серьезе. — Это не твое дело, — яд сам стекал по уголкам губ, но она всего лишь не хотела, чтобы он разрушил её планы. — Не, теперь мы в одной лодке, — Чанёль усмехнулся и лениво потер правый глаз, а Дживон на секунду засмотрелась на то, как весело двигался браслет на его запястье в такт движениям. — Возможно, я не случайно прочел тревожное название твоего дневника. Если не постараюсь сделать хоть что-то, то буду думать об этом каждый день — до конца своей жизни… А я ненавижу сожаления. В груди что-то болезненно сжалось, и Дживон быстро отвернулась в попытке скрыть чувства. Зачем ему всё это? — Не пытайся. Я не стою этого. — Ты даже не представляешь, сколько глупостей я делал в этой жизни. Поверь, попытка провести с тобой девять дней — далеко не самая худшая из них. Улыбка на его лице едва заметно дрогнула, но Дживон успела заметить это. Она снова хотела сказать, чтобы он оставил ее в покое, но слова застряли в горле. Вместо это тихо спросила: — Думаешь, что у тебя получится? Я всё уже решила. Чанёль замедлил. Он смотрел на нее долго и очень внимательно, словно пытался запомнить каждую морщинку на ее лице, усталые глаза и чуть сжатые губы. — Я не знаю, — честно признался Чанёль и пожал плечами. — Но я знаю, что хочу попробовать. Дживон до боли закусила губу, не желая оголять и часть своей души перед ним, поэтому быстро отвернулась, затем направившись внутрь университета. Даже некогда лучшие друзья проходили мимо, а этот сумасшедший Пак Чанёль, казалось, слышал ее немой крик о помощи. — Во сколько ты заканчиваешь? — крикнул ей вслед он, покатив скейт чуть вперед. — Ты ведь здесь учишься, — Дживон остановилась на последней ступеньке и повернулась к нему. — Должен знать. Чанёль упер руки в бока и пожевал нижнюю губу. Все студенты уже зашли внутрь, нет никого, у кого можно было бы спросить. Поэтому он, достав из рюкзака завернутый в фольгу свежий кимбап, сел на скейте, решив дождаться Ким Дживон.

꘎♡━━━━━━━━━━━━━━━♡꘎

Когда пары закончились, на часах уже было два часа. Дживон поправила воротник голубого вязаного свитера и перекинула рюкзак через плечо, направляясь на выход. День прошел спокойно, как и всегда, если не считать критику профессора Хона, который в очередной раз ткнул ее лицом в пропуски. Скоро он найдет себе новую жертву, потому Дживон не особо переживала по этому поводу. Жмурясь из-за солнца, она покинула стены университета и, пройдя чуть вперед, выдохнула, не увидев чересчур радостного лица Пак Чанёля. Оно к лучшему, сегодня Дживон планировала закинуть на страницы объявление с Челси. Если она умрет, то он останется на улице и последует за ней, ведь хозяин квартиры на дух не переносил котов. Дживон открыла дневник, который ранее прижимала к груди, и едва не зачеркнула пункт с Челси. Однако Чанёль всё же решил помешать ее планам. Он снова слегка врезался в нее на скейте и радушно улыбнулся, поглядывая на страницы дневника. Кажется, всё это время он правда ждал ее. — Ты чего так долго? Я успел проголодаться, — пробубнил Чанёль и взъерошил густые волосы. Кому-то пора стричься. — Деньги есть? Дживон чуть слюной не подавилась от такого вопроса и приоткрыла рот, удивленная его поведением. Он реально такой человек или прикидывается дурачком, чтобы развеселить ее? А может, он просто человек, который любит эту жизнь. Дживон забыла этот сладковатый привкус. — Ты ждал меня здесь пять часов?.. — моргнув пару раз, спросила она. — Технически пять часов и семнадцать минут, — Чанёль смахнул вниз серебряный браслет и взглянул на запястье, делая вид, что смотрит на часы. — Но какая разница? Я просто преданный преследователь с очень благими намерениями. — Это ненормально, — вздохнула Дживон, но в голосе не было прежнего яда, а скорее растерянность. — Возможно. Зато эффективно. Везде надо искать плюсы. Дживон сжала дневник крепче, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Каждое слово, слетевшее с его уст, врезалось в самое сердце, и это до безумия раздражало. — Деньги есть? — повторил Чанёль, посматривая на проходящих мимо студентов, которые тоже глазели и не скрывали этого. — Нет. Я последние деньги отдала за квартиру и коммунальные услуги. — Тогда план меняется, — торжественно объявил он, повернув голову. — У меня есть предложение. Очень экономически выгодное. У меня тоже нет денег, — признался Чанёль без тени смущения. — Поэтому предлагаю пообедать у меня дома. Он, наверное, шутил, поэтому на его предложение Дживон только фыркнула, мотнув головой. Не будет же приглашать к себе на полном серьезе, они познакомились всего лишь несколько часов назад. Однако, когда Чанёль склонил голову и выгнул бровь, шутки отошли в сторону. — С ума сошел, что ли?! — вскрикнула Дживон и еле сдержалась, чтобы не стукнуть его по плечу. — Вдруг ты вообще маньяк и только притворяешься? Да и я не голодна, — она хотела пройти мимо него, но Чанёль преградил ей путь. — Ты сама не веришь в это… Кстати, как тебя зовут? — Ким Дживон, и я… — Во-первых, твой урчащий живот явно не согласен с таким заявлением, во-вторых, я не маньяк, а в-третьих, хочу блеснуть своими кулинарными способностями. Чанёль оттолкнулся ногой от асфальта, чуть откатившись назад на скейте, и снова подъехал ближе, будто проверяя, не сбежит ли она. Солнце скользило по его волосам, отчего они приобретали рыжеватый оттенок, да и сам он сейчас выглядел до смешного беззаботно. — Пошли, — уже чуть мягче сказал Чанёль. — Если тебе не понравится моя стряпня, ты смело можешь продолжать ненавидеть меня. — Я и так прекрасно справляюсь, — буркнула Дживон и скрестила руки на груди. — Кто знает, может, жареная курица и токпокки снизят уровень ненависти процентов на десять? Это ведь уже какой-никакой прогресс. Дживон хотела отказаться… Очень сильно хотела сказать, что у нее дела, что нужно выложить объявление с Челси, что вообще не собирается тратить свое и так короткое время на какого-то странного парня со скейтом и без чувства самосохранения. Но вместо этого сделала шаг вперед. — А ты умеешь готовить? — Пф, конечно, что сложного? Видел в дорамах, там всё просто: режешь, жаришь и красиво подаешь. — Дорамы — это не кулинарная книга. Вдруг мы отравимся? — Господи, не будь такой пессимисткой. В этом тоже есть плюс, я избавлю тебя от необходимости ждать десять дней. — Пак Чанёль! — Дживон уже подняла дневник, чтобы замахнуться, но тот быстро поднял руки, капитулируя: — Ладно, — заулыбался он, — я пошутил. Идем лучше. Чанёль оттолкнулся от асфальта и медленно проехал вперед, взяв за руку и Дживон, которая то и дело смотрела на их сплетенные пальцы. Он не спросил разрешения, просто взял и сделал то, что хотел. И Дживон не против… Она не против.

꘎♡━━━━━━━━━━━━━━━♡꘎

Чанёль жил в небольшой однокомнатной квартире в центре Сеула. Дживон, как только зашла, споткнулась о гору кроссовок, а затем, потеряв равновесие, задела гитару, которая с грохотом упала на пол. Квартире явно не помешала бы генеральная уборка и чуть женского взгляда, чтобы придать больше уютности голым стенам. Но, по всей видимости, Чанёля устраивало всё, ведь, по его словам, он скорее готов жить в кошачьем домике, чем с родителями. — Разувайся, — без всякого стеснения сказал он, скидывая кеды и пинком отправляя их к другой грязной обуви. — Чувствуй себя как дома. Только не смотри на беспорядок слишком осуждающе, я ранимый. Дживон сказала бы, что сомневается в этом, но вместо этого разулась и последовала с ним на кухню, которая была объединена с гостиной. Тут тоже было не лучше: не заправленная постель, пустые банки из-под газировки, которые Чанёль быстро собрал, неловко улыбнувшись, гора постиранной одежды и вишенка на торте — боксеры с принтом острых перцев. — Это… — аккуратно взяв их и сжав в кулаке, Чанёль почесал за затылком. — Подарок моего лучшего друга. У него отвратительное чувство юмора, — он неловко улыбнулся и, подходя к холодильнику, запихнул боксеры в карман джинсов. — У нас есть два яйца, половина лука и… — Чанёль достал контейнер, который до самой крышки был покрыт плесенью, и скривил губы. — Кажется, он уже начал жить своей жизнью. — Какое обширное меню, я ведь не съем всё, — съязвила Дживон и, скрестив руки на груди, бедром облокотилась о кухонный гарнитур. — Ты сказал, что будешь готовить. — Яйцо — это база. Из него можно много чего приготовить, — Чанёль не опускал руки, напротив, он включил плиту, поставил сковородку, налил немного растительного масла и стал дожидаться, пока оно нагреется. Однако, когда яйца оказались на сковороде, он перестал быть таким самоуверенным. — Я думаю, это вполне нормально. Это звуки процесса, — отойдя чуть дальше, чтобы избежать брызг, Чанёль натянул улыбку. — Пак Чанёль, оно горит! — Нет, оно подрумянивается. Дживон проигнорировала его слова и быстро выключила плиту. На сковороде лежало нечто, отдаленно напоминающее яичницу, но больше похожее на абстрактное произведение искусства. Чанёль наклонился, слегка прищурился и драматично вздохнул. — Я был так молод, у меня были мечты, планы… — Ты стоишь перед сковородкой, — поджав губы, чтобы не улыбнуться, отчеканила Дживон. — Это символично. Мои кулинарные способности умерли слишком рано. Чанёль продолжил бы свой спектакль, завыл бы хуже волка, но в дверь неожиданно позвонили, и он побежал открывать, бросив, что никого не ждет. Вернулся он обратно на кухню с улыбкой до ушей и большим пакетом в руках. — Мы спасены! — Чанёль начал радостно доставать контейнеры с едой, принюхиваясь. — Мама отправила обед. Дживон медленно подошла к нему ближе, когда живот запел серенаду. Она ела вчера днем, и то только полстакана рамена, поэтому сейчас во рту образовался водопад при виде жареной говядины, кимчи, маринованной редьки, риса, супа. Дживон аккуратно отцепила записку с одного контейнера и, прочистив горло, прочла: — «Чанёль, ты снова забываешь нормально поесть. Я передала тебе немного еды. Разогрей и не выпендривайся, ты всё равно не умеешь готовить». Ну, — отложив записку, Дживон сняла крышку с одного контейнера и исподлобья взглянула на Чанёля, — вынуждена с ней согласиться. Он ничего не ответил, продолжая доставать из пакета гостинцы, пока взгляд не зацепился за что-то яркое на дне. Чанёль взял маленькую коробку и с ужасом осознал, что это презервативы. Он бросил быстрый взгляд на Дживон, которая тут же отвернулась, и перевернул пачку, словно это могло изменить ситуацию. — Это не то, что ты думаешь… — заикаясь, начал оправдываться Чанёль. — А о чем я думаю? — абсолютно спокойно спросила Дживон, чем еще больше застесняла его. Он судорожно отцепил от пачки очередную записку и, запинаясь, начал читать: — «Чанёль, ты уже взрослый мужчина. Я на всякий случай положила, если вдруг твои закончатся. И, пожалуйста, накорми сначала девушку, а потом уже… ну ты понял». Чанёль резко скомкал записку и выбросил в мусорное ведро под раковиной. Щеки и уши предательски порозовели, как и у Дживон, беспрерывно смотревшей на него. — Твоя мама… — она облизнула губы и сделала паузу, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, — очень предусмотрительная женщина. — Какой позор! — Чанёль застонал и уткнулся лбом в стол. — Я перееду, сменю имя. Исчезну, в конце концов! Их взгляды на секунду встретились, и Дживон, не сдержавшись, впервые за долгое время искренне рассмеялась. Чанёль не надеялся услышать ее смех так скоро. Во всяком случае, не на второй день. Улыбающейся она выглядела еще красивее, особенно ее глубокие ямочки на щеках. Чанёль сам, не выдержав, рассмеялся. — Ладно, — он убрал пачку презервативов в выдвижной ящик, а вместо них достал палочки. — Сделаем вид, что этого не было. Лучше садись за стол. Мама изумительно готовит. Дживон молча приняла его предложение и придвинулась к столу. Обед, приготовленный матерью, наверняка будет вкусным. Она в последний раз ела домашнюю еду месяц назад вместе с родителями за одним столом. С тех пор Дживон не притрагивалась к плите и ела крайне редко. Но сейчас, смотря на Чанёля, накладывающего в ее тарелку всё, что было в контейнерах, она без сомнений подцепила палочками кусок говядины и съела его, получив удовольствие вместо обыденной пустоты.

꘎♡━━━━━━━━━━━━━━━♡꘎

День 8: Дождь

Вечером в субботу пошел сильный дождь. Дживон вздрогнула, когда загремел гром, и задвинула шторы. Настроение с утра странное, не хотелось абсолютно ничего, но и торчать в четырех стенах не было никакого желания. Пункт с Челси так и остался висеть, поэтому она взяла телефон и принялась фотографировать кота. Он был до злости вредным в такие моменты, но очень ласковым, что бросить его просто так Дживон не смогла бы. Осталось восемь дней, надо ускоряться. Сделав пару снимков, она села в позу лотоса и начала подготавливать пост с объявлением. Чтобы ни делал и ни говорил Пак Чанёль, а Дживон давно приняла решение и не планировала менять его. Такая жизнь не для нее. Однако в тот момент, когда голова гудела от подобных мыслей, он появлялся как гром среди ясного неба. Чанёль чувствовал ее на телепатическом уровне. — Алло? — приложив телефон к уху, заговорила Дживон. — Это кто? — Это спасательная компания «Save beautiful girl». Дживон замерла. Все органы по щелчку пальцев перестали функционировать. Во рту пересохло, ладони вспотели, а бьющееся сердце отзывалось в ушах глухим стуком. Она всё ждала, что Чанёль окажется тем самым ветром и исчезнет из ее жизни, но он упрямо пытался пробиться к ней, игнорируя все преграды. — Выгляни в окно. Она быстро сорвалась с места, подбежала к окну и открыла шторы. Чанёль стоял прямо посреди дороги с зонтом и смотрел в ее окно, улыбаясь. — Прости, если бы ты жила на втором этаже, то я как бы попытался залезть на балкон. — Ты что здесь делаешь? — сжимая край подоконника, спросила Дживон, еле стоя на ватных ногах. И почему только тело и сердце так реагируют на него? Ей это вовсе не нравилось. — Как что? Сегодня восьмой день. Думаешь, что дождь для меня — преграда? Дождь барабанил по окнам, стекая кривыми дорожками вниз. Чанёль стоял прямо под ливнем, держа зонт, который беспощадно колыхался от ветра, и улыбался, словно это самый солнечный день в его жизни. А Дживон то открывала, то закрывала рот, не в состоянии связать и пары из-за резко накативших эмоций. Никто прежде так не жертвовал своим здоровьем ради нее и никто не пытался так отчаянно спасти ее… Пак Чанёль невероятный человек, именно поэтому Дживон боялась. У нее слишком мало времени. — Ты сумасшедший, — выпалила она, изо всех сил надеясь, что сейчас он скажет, что замерз, и просто побежит домой. — Спасибо, я стараюсь, — рассмеялся в трубку он и помахал ей. — Спускайся. — Что? Нет, я не выйду! — воскликнула Дживон и покрутила пальцем у виска. — Там холодно, мокро и… Вообще, у меня куча дел. — Ах, да, всегда забываю о списке покупок, — вспомнив о ее планах, попытался отшутиться Чанёль, однако улыбка так и не проскользнула на его лице. Он постоял несколько секунд, тяжело дыша в трубку, а затем, сложив зонт, бросил на землю. — Ты что творишь?! — закричала Дживон и прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая за тотчас промокшим до ниточки Чанёлем. — Ты ведь заболеешь! — Отлично! — расхохотался он. — Тогда ты будешь чувствовать себя виноватой. А чувство вины — это уже эмоция. Прогрессируем! — он точно издевался, потому что так же резко отключился, как и позвонил, и раскрыл руки, позволяя дождю прикоснуться к оголенным участкам тела. — Пак Чанёль! — Дживон топнула и застонала безысходности и от того, как сердце отбивало удары. Это неправильно, так не должно быть. Человек, решивший умереть, не может испытывать какие-то теплые чувства к тому, кто воврвался в ее жизнь с первым весенним дождем. Чанёль промок насквозь, волосы прилипли ко лбу, как и черная футболка, а кроссовки, кажется, впитывали лужи как губка. Но он не уходил, упрямо стоял, задрав голову, и смотрел прямо на нее, лишь одним взглядом говоря, что стерпит даже самую холодную погоду. Так оно и было. Снова загремел гром, который вывел Дживон из пучины мыслей. Она тихо ругнулась, бросила телефон на кровать и, накинув на тонкую майку серый джемпер, пробежала мимо зевающего Челси как ураган. Ноги вели вниз, как и сердце, но разум тянулся обратно к квартире, однако в этом противостоянии Дживон проиграла. Она выскочила на улицу и попала под ливень. Воздух пах мокрым асфальтом и чем-то свежим, а Чанёль так тепло улыбался, что прежняя злость быстро отступила. — Я знал, что ты выйдешь! — Ты идиот! — Дживон подбежала ближе и толкнула его в плечо. — Зачем стоять под дождем? Ты ненормальный, что ли? — Я не мог… я не мог не прийти. Она замерла. Дождь стекал по щекам, давно смешавшись со слезами. Почему он так отчаянно пытается ее спасти? Дживон разрывалась на части. — План: промокнуть до нитки и сделать что-нибудь глупое, — как ни в чем не бывало, заулыбался Чанёль. — Ты когда-нибудь просто стояла под дождем и ни о чем не думала? — крикнул он сквозь шум ливня. — Нормальные люди прячутся от дождя! — А мы ненормальные! — он отошел назад, и по его глазам Дживон без слов поняла, что он что-то затеял. Это Пак Чанёль, глупости — его конек. Вскинув одну руку вверх, другую, сжав в кулак, он поднес к губам, и когда Дживон открыла рот и начала махать, запел: — Я стою под дождем, потому что у меня нет зонта, в общем, — Чанёль сделал паузу и трагично посмотрел в небо, как будто его предали высшие силы. — Ты стоишь и молчишь. Наверное, думаешь: «Боже, он кринж». Дживон дернула бровью и быстро отвернулась, изо всех сдерживая вырывающуюся наружу улыбку, в то время как уголки всё равно предательски дрогнули. А Чанёль заметил это и запел еще громче, кружась на одной ноге, как фея на музыкальной шкатулке или балерина. — Запомни этот момент! Я — твой бесплатный и странный концерт! — он слегка наклонился назад, двигая пяткой правой ноги, как самый что ни на есть день. А выпрямившись, направил на Дживон указательный палец. — Чего только я пою? Где бэк-вокалистка? — Я не буду петь, — буркнула Дживон и, спрятав руки в задних карманах джинсов, сделала шаг назад. Она вполне могла бы убежать обратно в квартиру, но где-то глубоко в душе ей было интересно, чем в итоге закончится концерт горе-артиста. — Позорище, — под нос прошипела Дживон, но спустя секунду, еле слышно, почти шепотом, запела: — …странный концерт. Чанёль удивленно распахнул и так большие глаза, а потом расплылся в самой искренней и счастливой улыбке, будто только что выиграл в лотерее. Поднял правую руку и левую ногу одновременно, сделал то же самое снова, но только наоборот, показывая импровизированные движения Дживон, которая вяло повторяла за ним и подпевала заодно. — Народ, слышали, она поет! — торжественно объявил Чанёль, обращаясь к пустующей улице. — Я не пою! Ты меня заставил! — Всё, ты уже не отвертишься, контракт подписан дождем. Давай! — он схватил Дживон за руки и закрутил ее прямо посреди лужицы, нелепо напевая: — Мокрые кроссовки, мокрые штаны, но зато сегодня улыбаешься ты! Это была последняя ступень — стена рухнула, разбившись вдребезги. Дживон впервые спустя несколько месяцев искренне и громко рассмеялась, задрав голову, позабыв о существовании дневника и восьми днях… Позабыв обо всём на свете. И Чанёль смог хотя бы на минуту разгрузить ее мысли, ведь режущая холодным ножом реальность воткнула острие прямо в лоб. Человек, который решил умереть, не должен получать от этого удовольствие и не должен смеяться. — Я… — она закусила губу и отрицательно покачала головой, отказываясь принимать реальность происходящего. — Я не могу так… это неправильно. — Можно. Тебе можно всё, Дживон. И эти слова стали спусковым крючком. Чанёль тяжело дышал и морщился, незаметно хватаясь за грудь, но в глазах его продолжало гореть пламя. Он видел этот мир в ярких красках, наслаждался каждым моментом, и упрямо игнорировал всё плохое… Дживон так не умела… вряд ли сможет научиться, но… — Мокрые кроссовки, мокрые штаны, но зато сегодня улыбаешься ты… — тихо пропела она, всхлипнув, и взяла Чанёля за руку.

꘎♡━━━━━━━━━━━━━━━♡꘎

День 7: Тхэквондо

Сегодня Дживон встала очень рано и, посчитав это неким сигналом, решила пройтись дальше по пунктам. Она собрала все книги, журналы, плакаты, альбомы любимых артистов и небрежно бросила всё в одну коробку. Необходимо избавиться от хлама и от того, что больше не приносило радость. Поэтому сейчас она направлялась к мусорным ящикам, попутно проверяя активность под объявлением с Челси. Несколько человек уже заинтересовались, осталось только ждать, но Дживон заранее предупредила, что ожидание должно занять максимум два дня. Больше она не сможет. Поставив коробку на землю, Дживон быстро вернулась обратно в квартиру, но приоткрытая дверь ее немного напрягла. Она не могла уйти просто так… Или так залипла в телефон, что не заметила этого. Шумно сглотнув, как можно аккуратнее и тише, Дживон зашла внутрь и обнаружила у порога мужские кроссовки. Возможно, это хозяин квартиры приехал на очередную проверку, но она решила перестраховаться и взяла тумбочки сложенный зонт. Вот только, к сожалению или к счастью, оружие применять не пришлось. Ведь, сидя на ковре в позе лотоса, Чанёль гладил Челси по голове и улыбался. — Я умру раньше времени из-за тебя! — закричала Дживон, бросив на пол зонт. — Вот видишь, как я тебе помогаю, — невозмутимо ответил Чанёль и почесал Челси за ухом. — Ускоряю процесс. — Ты… ты вообще в своем уме? Как ты вообще сюда попал? — уперев руки в бока, Дживон наклонила голову и выгнула бровь, ожидая ответа. Но Чанёля ничего не смущало, как и всегда. — Через дверь, — он пожал плечами. — Она была открыта, и я подумал: «О, это явно приглашение!» Дживон, стиснув зубы, затопала ногой и представила, что в ее сжатых кулаках его шея. Он издевается, черт возьми? — Это не приглашение, а моя невнимательность! — Дживон, наклонившись, взяла с пола кожаную куртку Чанёля и бросила в него, затем указав на выход: — Выметайся! — Не оправдывайся, Дживон. Признайся, ты просто скучала. — Я собиралась выкинуть мусор! — Отлично, — Чанёль поднялся на ноги и хлопнул в ладоши. — Тогда давай начнем с тебя. — Чего?.. Он не ответил, молча прошел мимо и взял из коробки фотоальбом, затем начав его листать. Дживон тут же бросилась к нему, но Чанёль, смеясь, поднял руку вверх, просматривая ее детские фотографии. — У тебя здесь почти метровая сопля! Дживон задрала голову и в первую очередь встретилась с широкой улыбкой Чанёля и рядом идеальных зубов. Глаза превратились в полумесяцы, в которых сверкал беззаботный блеск. Хотелось одновременно закатить глаза и оттянуть этот момент, чтобы полюбоваться им намного больше, особенно ямочкой на левой щеке… Этим они были похожи друг на друга. Взгляд невольно пополз ниже и остановился на рельефной шее со взбухшими венами. — Я заберу ее себе, — Чанёль вынул из альбом фотографию пятилетней Дживон и, сложив, засунул в карман, игнорируя ее попытки достать до руки. Но это бесполезно: он метр восемьдесят девять, а она — всего лишь метр шестьдесят четыре. — Ладно, раз ты выбрасываешь прошлое, значит, пора создавать новое, — бодро заявил он и щелкнул ее по носу. — Собирайся. Дживон, поняв, что всё это время принималась к его крепкой груди, прочистила горло и аккуратно сделала несколько шагов назад, смущенно опустив голову. Опять разум вел борьбу с сердцем, ведь прижиматься к нему и вдыхать естественный запах вместе с его парфюмом оказалось очень приятно. — К-куда? — заикаясь, спросила Дживон и убрала выбившуюся из пучка прядь волос. — На тхэквондо. Я записал нас на пробное занятие. Чанёль продолжил экскурсию по гостиной и на сей раз взял с журнального стола игрушку Челси и потряс ею, смеясь с того, как кот реагирует на пластмассовую мышь. — Нас?! — Дживон, разозлившись, вырвала из его рук игрушку и отбросила в сторону, что Челси тотчас сорвался с места. Этого парня хоть что-то остановит? У него своих дел нет, что ли? — Ну да. Я не брошу тебя одну среди суровых мастеров боевых искусств. Я же джентльмен. Собирайся, а то мы опоздаем. Пять минут на сборы! — Чанёль похлопал в ладони и подрыгал плечами, пытаясь подбодрить Дживон, которой и правда станет легче, если слегка… нет, посильнее надерет ему задницу. — Я не согласилась! — Четыре минуты пятьдесят девять секунд. — Пак Чанёль! — Четыре минуты пятьдесят пять секунд! Она схватила подушку и кинула в него, но он ловко увернулся, будто только этого и ждал. — Агрессия! Отлично! Ты уже готова к занятию! — Ненавижу тебя! — Врёшь, — тихо сказал Чанёль уже у двери, надевая кроссовки. — Но ничего. После тренировки возненавидишь ещё сильнее. Дживон посмотрела на него: на растрёпанные волосы, дурацкую улыбку, абсолютную уверенность, и, тяжело вздохнув, пошла в комнату переодеваться. Бежать некуда, а подать на него заявление в суд она не сможет. Щенячий взгляд Чанёль разбивал лед с каждым днем всё сильнее.

꘎♡━━━━━━━━━━━━━━━♡꘎

Чанёль притащил Дживон в какое-то маленькое светлое помещение, в котором не было ни души. Значит, ее позор не увидит никто, кроме тренера и самого прилипалы. Он развалился на маты, отбросив сумку с формой в сторону, и проорал чье-то имя, дрыгая ногами. В зал, пропитанный потом и резиной, зашел парень невысокого роста лет двадцати двух в белой форме и первым делом пнул ногой лежащего Чанёля, который тут же лег на бок, подперев голову рукой. — Здравствуйте, сенсей! Я привел вам нового ученика! Дживон вжала голову в плечи, стиснув ручки сумки до побеления пальцев, и отвела взгляд. За три дня много чего изменилось. Ей всё еще было некомфортно, но она начинала привыкать к присутствию Чанёля, несмотря на то, как огрызалась в его адрес. Он не лез в душу, не спрашивал, зачем создала тот чертов дневник, а пытался спасти ее простыми действиями. — Здравствуйте, — тихо поздоровалась Дживон и слегка поклонилась. — Приносим извинения за доставленные неудобства. — Ты смотри, — фыркнул Чанёль, смотря на нее. — Сама вежливость. — Всё в порядке, это зал моего отца. Давай опустим формальности, я не тренер. Чанёль попросил потренировать вас немного. Я его друг — До Кёнсу, — его губы дрогнули в приветливой улыбке, и Дживон, успокоившись, пожала руку, после чего и сама представилась. — Раздевалка прямо напротив зала. Слегка улыбнувшись в ответ, Дживон пошла переодеваться, а когда дверь за ней закрылась, Чанёль быстро стянул с себя белую однотонную футболку и потянулся к сумке за формой. — Вроде не тренируешься, а такой здоровый. Это меня раздражает, — Кёнсу подошел к Чанёлю и потрогал его рельефную грудь. — В чем секрет? — Генетика, дружище. И да, если хотел потискать мою грудь, мог бы просто сказать, я ведь с радостью похвастаюсь, — пролепетал Чанёль и закусил губу, когда Кёнсу скривил лицо и протер руку кимоно. — Недотрога. Загрузи ее по полной. — Что ты вообще задумал? — Ничего, — улыбнулся, завязывая узел на кимоно. — Всего лишь спасаю ей жизнь. Кёнсу молча смотрел на него, надеясь, что Чанёль выложит то, что обычно прятал за улыбкой. Но он никогда не говорил о своих чувствах, а уж тем более не показывал слезы. Упрямый Пак Чанёль, эгоистично делающий вид, что близким будет легче, если они не знают ничего о его внутреннем мире. — Начини с разминки, но не переусердствуй. — Какая скука, — протянул Чанёль, но всё же встал на позицию, лениво потягиваясь и хрустя шеей. Дживон неловко вышла из раздевалки в форме, которая оказалась ей чуть велика. Рукава закрывали запястья, а штанины собрались складками у щиколоток. Она чувствовала себя нелепо и чужеродно в этом зале, но когда встретилась взглядом с Чанёлем, то вдруг выпрямилась и едва заметно улыбнулась. — Ого, — присвистнул он. — Ты выглядишь как маленький злой гномик. — Замолчи, — буркнула Дживон, поправляя пояс, который всё время норовил развязаться, и встала рядом с ним. — Разминка, — напомнил Кёнсу и хлопнул в ладоши. Они начали с простого: вращения плечами, наклоны, растяжка. Дживон старалась повторять за Кёнсу, но выглядела так, будто находилась уже в возрасте и каждое движение отдавалось болью. Она никогда особо не занималась спортом, не посещала какие-то секции, а всё время проводила либо за учебой, либо за компьютером. Пальцы рук не смогли даже соприкоснуться со ступней, и по тяжелому вздоху Кёнсу стало ясно, что всё куда хуже, чем можно представить. — Я похожа на ребёнка, которого насильно отправили в секцию, — пробормотала она и уперла руки в бока, обмакнув кончиком языка сухие губы. — Ты и есть ребёнок, — невозмутимо ответил Чанёль, лениво вращая плечами вперед-назад. — Просто с кризисом существования. Дживон стиснула зубы и перевела взгляд обратно на Кёнсу, без проблем и с легкостью выполняющему каждое движение. А у неё уже тянулось то, что, кажется, не должно был тянуться. Кое-как она начала делать прыжки, задыхаясь, и украдкой заметила, как Чанёль прижал ладонь к груди, а когда почувствовал ее взгляд на себе, сделал вид, что поправляет форму. Дживон хотела было спросить, в порядке ли он, но Кёнсу неожиданно хлопнул в ладони, привлекая внимания, и попросил стать в стойку. — Левая нога впереди, колени слегка согнуты, а руки у лица. Дживон попыталась повторить, но вышло немного криво, что Чанёль, стоящий рядом, прыснул со смеху, а затем и сам принял такую же стойку. Уроки тхэквондо — не очередная шутка, попытка развеселить или просто вытащить ее из дома. Вся жизнь — это тхэквондо, и он хотел показать, что от всех ее ударов нужно уклоняться, а если удар всё же пришелся в солнечное сплетение, то найти в себе силы достойно принять проигрыш. — Начнем с ап-чаги — это прямой удар ногой, — Кёнсу поднял ногу, чтобы показать им обоим. — Поднимаете колено до живота, резко выпрямляете ногу и возвращаете обратно. Здесь важно иметь взаимное уважение с равновесием. Дживон, сжав кулаки и сглотнув, под пристальным взглядом Кёнсу попыталась повторить удар, однако она была в плохих отношениях не только с жизнью, но и с равновесием. Стоило ей выпрямлять ногу, как Дживон начала падать на левый бок. К счастью, а, может, к сожалению, ее быстро подхватил Чанёль. — Так и хочется упасть в мои объятия, да? — Чанёль, улыбаясь, поиграл бровями, смотря в испуганные глаза напротив. — Если хочешь умереть, научись драться. А вдруг передумаешь и захочешь дать кому-то в глаз? — наклонившись к ее лицу, прошептал он и выпрямился, когда Кёнсу легонько стукнул по затылке. — Давайте теперь избивать людей, которые пытаются мотивировать других. Дживон, отстранившись от него, поправила форму и попробовала еще раз. Второй и третий, а на четвертый у нее получилось, хоть и не идеально. Прежняя лень отступила, теперь было интересно, что будет дальше. — Вот, — Кёнсу выставил вперед руку с лапой и попросил Чанёля подойти к ним. — Теперь вам надо ударить по очереди по мишени. Чанёль уступил эту честь Дживон, и та ударила, поджав губы, но несильно, что Кёнсу попросил улыбнулся и попросил повторить, но жестче. Ей было неловко, она смотрела сначала на Чанёля, как будто спрашивая, стоит ли ей это делать, а потом и на Кёнсу, который взглядом указывал на лапу. Тогда Дживон скользнула по ней еще несколько раз, пока рука терпеливого тренера не дернулась от сильного удара. Дышать словно стало легче. Она продолжала, пошатываясь, бить лапу до тех пор, пока во вискам не потекли капли пота и перед глазами не встал образ улыбающихся родителей. — Черт!.. — вскрикнула она и отвернулась, пальцами зарываясь в густые короткие волосы. Это было некстати, Дживон хотела забыться, не думать о них, но в то же время понимала, что она поступала эгоистично. Родители любили ее и сдували пылинки, а она не могла хотя бы раз в неделю посещать колумбарий и сохранять память о них. Более того, Ким Дживон хотела сделать то, что разбило бы сердца родителей, будь они живы. Кёнсу молча опустил лапу и отошел назад, поняв, что они прошлись по швам еще не зажитой раны. Дживон всхлипнула и сжала кулаки до боли, пока ногти не впились в кожу. Она ненавидела слабость, ненавидела жалость и ненавидела то, что так сломалась перед Пак Чанёлем. Ему необязательно знать, что ее жизнь катится к чертям — в самую могилу. Он не оставить попытки остановить, напротив, теперь крепко схватит за руку и не позволит ей зачеркнуть последний пункт в дневнике. — Знаешь, — он встал рядом и вцепился взглядом в маты перед собой, — в тхэквондо есть странное правило: тебя учат драться, но еще больше — падать. Дживон шмыгнула носом и медленно повернулась к нему. Чанёль не жалел ее, не толкал длинные философские речи, а просто… просто говорил то, что приходило на ум. — Идеальных бойцов не существует, любого когда-нибудь собьют с ног. Вопрос не в этом, — он наконец-то посмотрел на нее без привычной дурашливости. — Вопрос в том, встанешь ли ты снова, или решишь, что падение — это и есть конец боя, — Чанёль вдруг тыльной стороной ладони смахнул слезы с ее покрасневших щек и мягко улыбнулся. Но его нежности хватило всего лишь на несколько секунд, потому что в следующее мгновение он хлопнул ее по-братски по плечу и занял свою позицию. — Ну всё, философия закончилась. Еще десять ударов. Я не дам тебе сдаться так быстро. С меня ужин! Чанёль рассмеялся на весь зал, и Дживон не смогла не улыбнуться в ответ, ведь его смех исцелял лучше любых слов. Пак Чанёль не хотел, чтобы она падала. Он хотел, чтобы она поняла, что несмотря на все удары, можно найти в себе силы стойко стоять на ногах.

꘎♡━━━━━━━━━━━━━━━♡꘎

День 6: Эмоциональные качели

После изнурительных тренировок и легкого спарринга с Кёнсу у Дживон болело всё тело, а в частности спина из-за падения. Она постукивала ручкой по парте и глядела на профессора Квона, который эмоционально о чем-то рассказывал, жестикулируя руками. Последняя пара длилась мучительно долго, такое ощущение, что она шла уже два часа, если не меньше. Дживон от скуки смотрела то в окна, то в телефон, проверяя время и наличие уведомлений. Нет, не то чтобы она ждала Чанёля, просто надеялась, что сегодняшний день обойдется без его приключений, потому что в планах у нее избавиться от всех комнатных растений и встретиться с возможным будущим хозяином Челси. Ждать сообщения от Чанёля всё равно бесполезно. Он без спроса ворвался в ее жизнь и так же без спроса продолжал собирать заново ее саму — кирпич за кирпичом. Вчерашний вечер и правда был насыщенным, тяжелым, но ужин и сам Чанёль спасли всю ситуацию, что боль в теле ощущалась не так сильно. Дживон не могла объяснить свои чувства, почему продолжала проверять чат и почему так злилась, что сообщение приходили не от него. И в какой-то момент она просто усмехнулась и мотнула головой, подумав, что всего лишь проверяет время до окончания пары, глубоко в душе понимая, что обманывает саму себя. Дживон проторчала перед зеркалом битый час, подбирая одежду: то джинсы велики или слишком узки, то цвет свитера не подходит. В итоге она не стала себе изменять: обычные широкие джинсы, а сверху надела свитшот. Умирающий человек не должен думать о том, как он выглядит в глазах других, пусть даже если эти «другие» — Пак Чанёль. Ему необязательно знать, что она разгромила весь шкаф и обожгла два пальца плойкой. Да и он начал бы свою тираду и сказал бы что-то в стиле: «Увидела меня и обожглась?». Дживон не устала закатывать глаза, но на такую правду она раскраснелась бы. Когда одногруппники начали собирать вещи, Дживон тотчас оживилась, закинула всё в рюкзак и быстрым шагом направилась к выходу, не смотря по сторонам. Раздражение подступило к горлу, она не хотела и не могла принять правду — правду, что Чанёль врезался не только в нее, но и в ее сердце. Однако на смену пришло и другое чувство, незнакомое, колящееся и не особо приятное. У входа в университет стояли несколько студенток и без всякого стеснения глазели на высокого и широкоплечего парня, стоявшего спиной к ним возле мотоцикла. Возможно, какой-то парень решил пафосно забрать свою девушку после занятий, но Дживон точно не думала, что этой самой девушкой окажется она сама. Чанёль медленно повернулся к ним, и первое, что отметила Дживон — его одежда… Нет этих рваных джинсов, маек с названиями рок-групп или пошлыми фразами, нет клетчатой рубахи, а волосы… Он коротко подстригся, так, что она впервые заметила, что у него торчащие уши, но они подчеркивали его красоту и ничуть не уродовали. Чанёль заметил ее и улыбнулся, лишив Дживон опоры под ногами, что она пошатнулась. Только он мог так приехать и сделать так, чтобы все девушки вздыхали при виде него. — Долго будешь стоять? Его голос выдернул ее из пучины мыслей, и она, сжав лямки рюкзака, направилась к нему. Оленьи глаза Чанёля еще сильнее вцепились в нее, что Дживон на минуту подумала, что он видел, как она носилась сегодня по квартире, пытаясь привести себя в божеский вид. — Я просто задумалась, — встав напротив него, буркнула Дживон, изо всех сил сдерживая себя от рассматривания его лица вблизи. — Что с пальцами? — Чанёль опять без спроса и капли смущения взял ее за руку, начав рассматривать обмотанные пластырем пальцы. — Ты в первый раз в руках плойку держала, что ли? Вскинув брови, Дживон вырвала руку и сделала незаметный шаг назад. У него везде глаза и уши? Она на секунду задумалась, а не установил ли Чанёль в ее квартире камеры. — Расслабься, я просто всё сложил: твоя прическа и обожженные подушечки пальцев, — он усмехнулся, радуясь тому, что раскрыл эту тайну, и засунул руки в карманы темно-синих джинсов. — Для меня наряжалась? — Губу закатай, — Дживон фыркнула и отвела взгляд, ведь правда так и выливалась из ее глаз. А Пак Чанёль видел в них всё. — Развлечемся? — он закусил губу и наклонил голову вбок, что Дживон хлопнула его по плечу, дабы вытрясти все пошлые мысли. — Ты чего? Я не такой озабоченный, как ты! — схватившись за плечо, вскрикнул Чанёль и продолжил: — Сегодня у нас день адреналина. На сей раз он указал на мотоцикл, а Дживон шумно сглотнула и сделала еще один шаг, чтобы Чанёль наверняка не слышал стук бешено бьющегося сердца. Она никогда не любила скорость, особенно после смерти родителей, никогда не любила высоту, и уж точно никогда не мечтала сидеть позади Чанёля на этой ревущей махине. — Держи, — он протянул ей шлем, и Дживон дрогнула, словно она находилась в зале суда и только что огласили приговор. С одной стороны, ей нечего терять, она всё равно планировала умереть, но с другой… — Ты чего зависла? — Чанёль из-за разницы в росте наклонил голову и поймал ее бегающий взгляд. — Не говори, что боишься. — Я? — Дживон быстро фыркнула и улыбнулась, чтобы это выглядело максимально естественно. — Не смеши. Я и так умру, мне уже нечего бояться. Слова прозвучали абсолютно небрежно, и именно от этого внутри всё сжалось в тугой узел, а сердце кольнуло так, что перехватило дыхание. Улыбка Чанёля на долю секунды дрогнула, но он быстро вернулся в прежнее состояние. — Ого, какие мрачные шутки, — протянул он. — Значит, если я сейчас поеду сто двадцать, ты даже не пикнешь? — Да хоть двести, — отрезала она, поднимая подбородок. — Мне всё равно. Чанёль прищурился, внимательно разглядывая ее лицо, пытаясь сквозь эту браваду увидеть то, что прятала Дживон, но напряженные плечи, побледневшие пальцы, которыми она сжимала шлем, частое дыхание давно выдали ее. — Дживон, — тихо сказал он, наклоняясь ближе, — если страшно, можешь просто сказать. Я не буду смеяться. — Мне. Не. Страшно, — отчеканила она по слогам, и резко надела шлем, чем поставила жирную точку в разговоре. — Тогда залезай, бесстрашная, — хмыкнул Чанёль, садясь на мотоцикл и удивляясь тому, что она как обычно не начала тему о своих незаконченных делах и оставшихся днях. — Только потом не хватай меня за шею и не умоляй остановиться. «Пак Чанёль, остановись, я же жутко боюсь!» — пискляво проговорил он, за что еще раз получил по плечу. — Я? Хватать тебя? — Дживон возмущенно фыркнула, перекидывая ногу через мотоцикл. — Еще чего. Она устроилась позади, как можно сильнее стараясь держать дистанцию, оставляя между ними хотя бы пару сантиметров. Но стоило мотоциклу завестись, как тело само напряглось, а пальцы рефлекторно вцепились в черную рубашку Чанёля. — О-о-о, — протянул он, смеясь и не оборачиваясь. — Это твоя бесстрашная часть пытается сбежать? — Я просто… чтобы не упасть, — процедила Дживон сквозь зубы и без капли смущения окольцевала дрожащими руками его пояс. Либо Чанёль заразил ее своим сумасшествием, либо адреналин уже начал действовать, ведь она всё еще не понимала, почему согласилась сесть на этот драндулет. — Конечно-конечно, — усмехнулся он, посматривая на ее сплетенные пальцы на его животе. — Исключительно в целях безопасности. Дживон мысленно пообещала себе, что как только они доедут до места назначения, она обязательно его ударит. Возможно, ногой. Желательно — с разворота. Однако, когда мотоцикл рванул с места, все ее мысли разлетелись. Она невольно прижалась к его спине, зажмурившись. Чанёль и правда решил проверить ее на прочность, ведь неслись он по городу, по всей видимости, со скоростью света. — Ты там жива, десять дней? — крикнул он сквозь шум ветра и рассмеялся так, что вибрация прошлась по ее ладоням — прямо в колотящееся сердце. Дживон не ответила. Сжала губы и уткнулась лбом в его плечо, молясь, чтобы они добрались в целости и сохранности и чтобы она могла надрать задницу Пак Чанёлю.

꘎♡━━━━━━━━━━━━━━━♡꘎

Мотоцикл резко затормозил, и Дживон едва не врезалась шлемом в спину Чанёля. Двигатель заглох, наступила оглушающая тишина, такая, что в ушах всё еще звенел ветер, а сердце продолжало биться под ребрами. Она открыла глаза и медленно расцепила пальцы, боясь, что если сделать это слишком быстро, то упадет. Злость и желание оторваться на Чанёле за такую выходку унес ветер, оставив какое-то приятное послевкусие. Дживон был страшно, до дрожи в коленях страшно, но вместе с тем и было весело. — Мы приехали, — радостно отозвался Чанёль, стягивая шлем и встряхивая волосами. — Но если тебе приятно держаться за меня, то я не против. Дживон ничего не ответила, только молча слезла с мотоцикла и, сняв шлем, протянула владельцу, после чего спрятала руки за спину. Внутри пусто, но это не прежняя пустота, которую нечем заполнить, а… освобождение от привычных негативных мыслей? Эта короткая поездка на мотоцикле и правда помогла ей забыться, особенно Чанёль. Сделав пару шагов вперед, Дживон подняла взгляд и замерла. Перед ней раскинулся парк аттракционов: огромный, шумный, залитый огнями даже днем. Где-то визжали дети, гремела музыка, вращалось колесо обозрения, лениво разрезая небо, а в воздухе стоял приторный запах карамели и попкорна. Здесь слишком живо и громко. Здесь кипела жизнь, в которой она не планировала оставаться. — Ты издеваешься? — тихо выдохнула она, не отрывая взгляда от медленно поднимающихся вагончиков американских горок. — Нет, — Чанёль встал рядом, проследив за ее взглядом, и мягко улыбнулся. — Сегодня у нас день адреналина. Я же предупреждал. Его попытки вернуть ее к жизни теперь не раздражали — они разбивали. Дживон сжала губы, пытаясь спрятать то странное чувство, которое неприятно кольнуло где-то под ребрами. Это не радость, не страх, а что-то третье… что-то, от чего хотелось одновременно развернуться и уйти, и остаться. — Мне всё равно, — буркнула Дживон, пингвиньей походкой идя за Чанёлем. — Я ничего не боюсь. — Проверим, насколько тебе «всё равно», — он рассмеялся, перекрывая весь шум, и бросил на взгляд через плечо, обнажив свою глубокую ямочку на левой щеке. Земля под ногами снова задрожала. — Сначала покатаемся на всех аттракционах, а затем поедим. — «Всех»? — Дживон остановилась как вкопанная. — Ты с ума сошел? — Поздно спрашивать, — пожал плечами Чанёль. — Ты уже села на мой мотоцикл. Это была точка невозврата. Дживон надула губы, не в состоянии связать свои мысли в несколько предложений из-за страха. Он решил проверить ее на прочность? — Я могу уйти. Фыркнув, Чанёль снова громко рассмеялся, не оборачиваясь. Он как будто знал, что это самая большая ложь в ее жизни, ведь Дживон, несмотря на дикое желание убежать отсюда как можно дальше, шла за ним. Чанёль же уверенно лавировал между людьми, словно этот парк принадлежал ему и он изучил его вдоль и поперек, как и движения людей, а Дживон оставалось только поспевать за его длинными шагами. Музыка гремела со всех сторон, дети визжали, где-то хлопали воздушные шары, и от этого шума у нее начинала кружиться голова. Здесь много жизни — это ей чуждо. — Начнем с легкого, — заявил Чанёль, резко остановившись. Дживон по инерции врезалась ему в спину и нахмурилась, потирая лоб. — Ты специально так резко тормозишь? — Тренирую твою реакцию, — невозмутимо ответил он и указал рукой вперед. У Дживон внутри всё похолодело и сжалось до боли. Ее взгляд поднимался выше и выше, измеряя высоту американских горок, и в какой-то момент у нее закружилась голова, а к горлу подступил ком. Сейчас радовал тот факт, что она ничего не ела. — Легкого? — переспросила она хрипло. — Ты назвал это легким? — Ну да, — он задумчиво потер подбородок. — Есть еще «Башня свободного падения». Вот там уже тяжеловато. — Я туда не пойду, — быстро сказала Дживон, мотнув головой, и скрестила руки на груди, стараясь выглядеть как можно более уверенно. — Ни за что, — на ее слова Чанёль медленно повернул голову и, заметив в его глазах искры пламени, она добавила, зная, о чем он подумал: — Хрена с два, я не боюсь! Мне просто… — голос сломался, выдавая всю правду, но Дживон продолжила свою тираду: — Мне не интересно. — Тогда тем более, прокатимся, остальные пусть смотрят и думают: «Ух, какие они крутые», — усмехнулся Чанёль и потянул ее за рукав к кассе. — Эй! — Дживон попыталась вырваться, но его пальцы крепко сжали ткань свитшота. — Пак Чанёль, я серьезно! — Я тоже, — он даже не обернулся, словно пытался доказать свою правоту или же просто хотел, чтобы она почувствовала вкус жизни. — Два билета, пожалуйста. Дживон хотела возмутиться еще раз, но слова застряли в горле, когда ей в руку сунули картонный билет. Сердце забилось так быстро, словно намеревалось выскочить наружу и убежать вместо неё. Она неосознанно вцепилась второй рукой в локоть Чанёля, смотря на людей, которые с радостью занимали свободные вагончики. Мазохисты. Чанёль продолжал нести чушь, смотря на то, как она прижималась к нему, но Дживон всё еще не признавалась в том, что никогда не каталась на американских горках. Она и в парке в последний раз была, когда училась в младшей школе. Родители решили сделать подарок в честь ее дня рождения. Однако, опять же, человеку, который через несколько дней планировал сброситься с моста, должно быть всё равно на страх. Но сейчас эта мысль не помогала. Они сели в вагончик. Металлическая перекладина с громким щелчком опустилась, запирая их на месте. Дживон тут же вцепилась в нее пальцами, чувствуя, как ладони становятся влажными. — А если аттракцион развалится на части, как в «Пункте назначения»?.. — дрожащим голосом спросила она и сглотнула, сильнее сжав перекладину. — Блин, тогда надо было поесть. Умирать на голодный желудок не особо интересно. Дживон, повернув к нему голову, стиснула зубы, ведь его спокойствие раздражало намного сильнее, чем навязчивость. Однако ничего сказать она не успела, ведь вагончик медленно тронулся, поднимаясь вверх. С каждым щелчком рельсов парк становился всё меньше, люди — крошечными точками, а сердце — всё тяжелее. И стоило Дживон схватить ртом воздух, как они со скоростью света покатились вниз, а ее крик, казалось, услышал весь мир. Она закрыла глаза, уткнувшись в плечо смеющегося Чанёля, который превращал ее страх и разрушающуюся жизнь во что-то странно счастливое.

꘎♡━━━━━━━━━━━━━━━♡꘎

Парк медленно накрывала ночь. От усталости не было ничего. Дживон стояла рядом с лавкой сладкой кукурузы и прижимала к груди мягкую игрушку: большого медведя, который Чанёль выиграл для нее. Он каким-то образом утащил ее в тир. Всё произошло так быстро, что Дживон даже не поняла, как оказалась рядом со стойкой, слушая звон выстрелов и глухие удары пластиковых пуль о мишени. Чанёль стрелял хорошо, и, к её удивлению, почти не промахивался. А когда последняя мишень упала, ему вручили мягкую игрушку — маленького кривого медвежонка с перекошенной улыбкой. — Похож на тебя, — протянув ей игрушку, фыркнул Чанёль. — Такой же недовольный жизнью. Дживон сначала состроила обиженное лицо, но спустя пару секунд взяла свой приз и сейчас улыбалась, пока ее не видел Чанёль. Ему необязательно знать, насколько сильно он осчастливил ее этим маленьким подарком. Она медленно, спрятав пол-лица медвежонком, повернулась к своему спутнику, ожидающему приготовления сахарной ваты. Он пинал носком белой кроссовки камушек, засунув руки в карманы джинсов, и думал о чем-то, что не сразу услышал парня, который протягивал ему две палочки с воздушным облаком. Таким серьезным Дживон его прежде не видела. Чанёль молча протянул ей сахарную вату и, сказав идти за ним, направился в сторону кассы. Дживон не стала задавать ему вопросы, может, задумался о своем и не хочет делиться. Она оторвала кусок, и сахар мгновенно растаял на языке, оставив липкую сладость. Чересчур приторно, но это в какой-то степени хорошо. Два билета на колесо обозрения куплены, вата съедена, а палочки выброшены в урну. Они простояли пару минут, ожидая свободной кабинки или пока кто-то слезет. Чанёль открыл дверцу одной, взял Дживон за руку, помог ей подняться и забрался следом в кабинку, затем сев напротив. Ночь покрыла город, яркие огни сейчас светили еще сильнее, превращая обычный аттракцион в нечто сказочное с такой высоты. Шум парка сразу отдалился: визги, музыка, смех — всё стало глухим, приглушенным, словно их накрыли прозрачным куполом. Дживон осторожно приблизилась к окну, вздрогнув от холодного стекла и наблюдая за тем, как земля медленно уходила вниз. Люди уменьшались, превращаясь в разноцветные точки, дорожки — в тонкие линии, а огни — в рассыпанные бусины. Сердце билось странно: не так, как тогда, на горках, громко, но в то же время спокойно. Даже висящая в кабинке тишина не давила тяжелым камнем, наоборот, в этом молчании было что-то такое теплое, о чем произносить вслух Дживон не решилась бы никогда. Слова казались лишними, слишком неискренними, ведь куда больше о потаенных чувствах говорил взгляд. А Пак Чанёль не смотрел в окно или по сторонам — он смотрел только на Дживон. И внутри всё сжималось и переворачивалось от осознания, что какой-то шумный парень смог изменить ее жизнь всего лишь за несколько дней. Кабинка добралась до самой верхней точки и на мгновение слегка качнулась. Небо оказалось необычайно близко, проникая темно-синим цветом в самую душу, а город внизу превратился в нечто несуществующее, отчего Дживон заметно занервничала, но быстро успокоилась, почувствовав убаюкивающее тепло на руке. Чанёль смотрел на нее без привычного веселья или улыбки, сжимал ее руку, давая понять, что в этом огромном мире она не одна. — Всё хорошо. Раньше Дживон не верила этим словам. Но раньше никто не был Пак Чанёлем. — Знаешь… — он продолжил, глядя вниз, и усмехнулся, большим пальцем поглаживая ее руку. — Люди платят деньги, чтобы испытать страх, чтобы сердце билось быстрее, чтобы хоть на несколько минут почувствовать, что они живы, — теперь Чанёль смотрел на Дживон, а он по его взгляду всё поняла. То, что он говорил, не звучало как попытка пристыдить, скорее, как эмоциональный крик. — А ты пытаешься от этого отказаться. Глаза защипало, а сердце укатилось в пятки. Если Чанёль заметил слезы, то сказал бы, что это тоже прогресс, но она не хотела, чтобы он видел ее такой. Не сейчас. — А ты? — Дживон посмотрела на их руки и закусила губу, когда подбородок предательски задрожал. — Почему ты так отчаянно цепляешься за жизнь? Чанёль улыбнулся, но не как обычно. Эта мягкая и нежная улыбка скрывала немало боли, но он здесь, чтобы спасти ее. На секунду перевел взгляд вниз, проверяя, реально ли люди там живут и наслаждаются жизнью, а затем снова на Дживон. Вопрос так и остался внутри кабинки, а непрошенные чувства вырвались наружу.