2. Обратный отсчет до жизни

День 5: Небесный голос

Дживон стояла в коридоре, окруженная коробками, и никак не могла вспомнить, зачем вообще начала всё это собирать. Вещи лежали как попало и где попало: старые тетради, рамки с фотографиями, мягкие игрушки с выцветшими бантами, какие-то открытки, которые она не перечитывала годами. Дживон опустилась на корточки и взяла в руки одну из рамок: на фото она, еще совсем маленькая, между родителями, улыбается так широко, что щеки распирает от счастья. Она аккуратно провела пальцем по стеклу, боясь стереть это воспоминание. Что-то неприятное заныло внутри, и Дживон схватилась за грудь, сжав в кулаке ткань толстовки. — Это было так давно, а кажется, что только вчера… — тихо прошептала она, а непрошенная слеза упал на стекло. — Я скучаю… Дживон окинула взглядом коробку с надписью «мусор» и быстро придвинула к себе, начав доставать фотоальбомы, вещи родителей и кучу других вещей, словно передумала воплощать план в реальность. Она взяла кофту матери и уткнулась в нее носом, вдыхая аромат цветов. Следом схватила отцовский шарф, часы, которые ему подарил дедушка, и сейчас все эти вещи обрели другой смысл. Иногда воспоминания приносят счастье, а иногда сводят с ума. Дживон собрала у двери много коробок и пакетов, чтобы выкинуть, но если бы она действительно хотела уйти, то уже давно выбросила бы всё. Если бы действительно хотела умереть — не стала бы переносить встречу с человеком, который мог забрать Челси. Если бы действительно… Дживон шмыгнула носом, услышав за дверью какой-то скрип. Она пожала плечами, подумав, что ей почудилось, но опять что-то ударилось о бетонный пол подъезда, разбив вдребезги все ее сомнения. Сердце предательски екнуло, приятное тепло разлилось в груди, ведь Дживон уже знала, кто несется на третий этаж — несется к ней. Она перевела взгляд на Челси, лениво лизавшего себя за ухом, и, поднимаясь, пробормотала: — Только не говори, что это и правда он… В этот момент раздался громкий стук в дверь, отчего Дживон подпрыгнула и наступила на игрушку Челси, затем запищав от боли. — Дживон-а! — донесся из-за двери голос, которого в последние дни в ее жизни очень много. — Я знаю, что ты дома. Она зажмурилась и вздохнула, запрокинув голову. Дживон могла бы стоять на месте и молчать, пока он не уйдет, так она и поступила бы пять дней назад, но сейчас ноги сами вели к двери. Без него тишина в квартире и в жизни кажется теперь слишком громкой. — Если ты умерла, то постучи два раза. Дживон закатила глаза, но уголки губ сами по себе дрогнули, и она открыла дверь. Чанёль стоял, слегка запыхавшийся, с растрепанными волосами и скейтом под мышкой. На его щеке была едва заметная полоска пыли, будто он снова чуть не поцеловался с асфальтом, а алые губы как всегда растянуты в широкой улыбке. Только сейчас Дживон заметила, что нижняя чуть больше верхней. — Ты решила открыть барахолку? — Чанёль ввалился в квартиру, так и не дождавшись приглашения, положил скейт на пол и достал из какой-то коробки брелок с пингвином. — За сколько отдашь? — Это мусор, — Дживон потянулась к некогда любимому брелоку, который отец купил для нее, когда сделал дополнительный ключ квартиры. — Если это мусор — значит, могу делать то, что хочу. Чего всё тебе-то, — буркнул Чанёль, состроив обиженное лицо, и достал из кармана ключ, начав цеплять брелок. — Пусть успокаивает меня, если я снова задумаюсь о том, что потерял ключи. Кстати! — радостно воскликнул он, хлопнув в ладоши. — Сегодня пятый день, у нас грандиозные планы! — Я надеюсь, что мы не будем прыгать с парашютом, — фыркнула Дживон, проходя мимо него, и взяла из коробки с вещами «выброшенное» платье, отчего-то неосознанно начав собираться. — Заманчивая идея, но у меня нет пока столько денег. Есть кое-что покруче! Поэтому одевайся и выходи во двор, первым делом у нас по плану уроки по катанию на скейте. Чанёль снова улыбнулся, вытерев грязь с щеки тыльной стороной ладони. Но он только всё усугубил, размазав до самого подбородка, а Дживон тотчас потянулась к нему, положила одну руку на плечо, а другой, взяв с фоторамки носовой платок, вытерла щеку. Он был таким рассеянным, за ним самим еще нужен глаз да глаз. Чанёль напоминал маленького беззащитного щеночка, и Дживон согласилась бы на всё, стоило ему только посмотреть. — Ты пытаешься спасти меня… — тихо, остановив взгляд на его приоткрытых губах, заговорила она. — Но кто спасет тебя? — ее рука скользнула по ключицам вниз и медленно обхватила локоть, на которой сияла новая рана поверх еще не зажившей. Дживон дрожащим пальцем провела вдоль пореза, размазав кровь, и дунула на рану. — Чанёль… — Что? — он дышал через раз, а когда столкнулся с ее взглядом, то вообще замер, позволяя ее глазам проникнуть в душу. Дживон не убегала, стояла ближе, чем обычно, и от этого становилось дурно. — Я знаю, что ты хочешь сказать, но я не могу уйти… я не смогу, — быстро добавил Чанёль и аккуратно положил поверх ее ладони руку. — Раны на теле затянутся, а я хочу помочь подлатать твое сердце. — Ты ведь не обязан… Не возвращай меня обратно к жизни. — Процесс уже запущен, Ким Дживон, — до этого сжатые в тонкую линию губы Чанёля дрогнули в полуулыбке, а потом и вовсе прижались к ее щеке, оставив обжигающий поцелуй. — Иди, собирайся, а я пока заполню миски Челси. А Дживон стояла на месте, со сжатыми кулаками и распахнутыми глазами. Слова вертелись на языке, но связать их вместе и осыпать его вопросами казалось сейчас той еще задачей. Чанёль делал вид, будто ничего не произошло, когда у самой Дживон ноги подкосились от такой нежности, как и мысль о десяти днях. Челси лезла к нему с ласками, терлась макушкой о руку, мурлыкала и мяукала, пытаясь залезть на него. — Удивительно, — Дживон, повернувшись, скрестила руки на груди, наклонила голову и улыбнулась, наблюдая за тем, как Чанёль, сидя в позе лотоса, выдавливал в миску жидкий корм из маленького пакета. — Обычно Челси шипит и агрессирует, когда в доме появляется кто-то чужой, но тебя он радушно принял. — Это любовь с первого взгляда, — Чанёль почесал кота за ухом, а затем и вовсе поцеловал в макушку. — Он так вкусно пахнет. Ты это чудо хотела кому-то впихнуть? Чтобы там всех перерезал? — Кто теперь здесь драматизирует? — закатив глаза, рассмеялась Дживон и направилась к себе в комнату, попутно взяв из еще одной коробки сумку. — Видишь, а ты уже шутишь. Это такая методика. Дживон лишь снова рассмеялась, закрывая за собой дверь, а Чанёль в это время уже копался в новой коробке, которая была полна открытками, детскими рисунками и всякими самодельными штуками, например, снежинками из бумаги или гирляндами. Смешок сам по себе слетел с уст, когда на глаза попалась открытка с надписью: «Дживон, 12 лет». Он посчитал это реликвией, достал из коробки и положил на подставку с обувью. Следом потянулся к мятому листку и теперь расхохотался, схватившись за живот. — «Как я мечтала стать феей Динь-Динь»? — Чанёль начал вслух читать сочинение Дживон, игнорируя ее просьбу сжечь этот листок. — Ты серьезно хотела балетки как у нее? В коридор забежала Дживон, натягивая на красное платье в белый горошек черный короткий кардиган. Чанёль медленно поднялся на ноги, рассмеялся, облокотившись о стену. — Пак Чанёль! — Мне нравится, когда ты меня так называешь. Ты готова? Я тут много нового узнаю о тебе. — Отдай сюда! Дживон попыталась выхватить листок, но Чанёль поднял руку выше ее головы. Опять, как тогда, когда они собирались на тхэквондо. Она снова уткнулась носом в его шею, сейчас он пах карамельным попкорн, словно искупался в нем. — Подожди, тут самое интересное, — невозмутимо продолжил он. — «Когда я вырасту, то обязательно научусь летать и чинить поломанные вещи». Ты с плойкой обращаться не умеешь, а тут мастерицей вздумала стать, — Чанёль без остановки смеялся, поглядывая на сведенные к переносице брови и надутые губы. — Да и ты правда похожа на злого гномика. — Я тебя ненавижу!.. — подпрыгнув и наконец-то схватив его за запястье, выплюнула Дживон. — Да, все так говорят, — Чанёль протянул ей листок с сочинением и быстро щелкнул по носу, затем направившись на выход. — Все мы знаем, что в итоге выходит из этого. Давай, кохай, время не ждет! Дверь за ним захлопнулась, и Дживон уронила на раскрытие руки голову, застонав, а затем и вовсе рассмеялась, посмотрев на коряво написанное сочинение. Детская мечта была у всех, по крайней мере, она не написала, что хочет пробиться в Голливуд и начать курить травку, как это сделал Ким Чонин — ее одноклассник. Дживон бросила на пол потрепанный лист, взяла сумку и с улыбкой до ушей побежала вслед за Чанёлем, который уже ждал ее на улице, рассматривая рисунок на дне скейта. — Эй, Кик Бутовский! — позвала она его, ища бальзам для губ. — Я еще никогда не каталась на скейте и не горю желанием разбить колени. Смотри, — Дживон ткнула указательным пальцем на ногу, — они у меня и так черные, с самого детства. — Знаешь, у тебя ноги в принципе черные, — намекая на капроновые колготки, прыснул со смеху Чанёль и легким движением ноги покатил скейт к Дживон, которая пыталась намазать губы бальзамом. — А ты позовешь стилистов на свои похороны? Дживон, ранее смотревшая во фронтальную камеру, медленно перевела рассерженный взгляд на Чанёля, и тот быстро поднял руки в знак капитуляции. В первый день она была похожа на вяленый помидор, а сейчас выглядит как человек, медленно обретающий желание жить. И Чанёль видит, как она с каждым днем светится всё больше. Он не знает, какой была старая Ким Дживон, но новая версия вызывала в нем волну непонятных чувств, а самое главное из них — гордость. — Если будешь падать, то не пугайся, я поймаю тебя, — когда она убрала в сумку бальзам для губ, Чанёль оказался позади нее и, подождав пока встанет на скейт, совсем невесомо прикоснулся к талии. — Медленно отталкивайся от земли и старайся держать равновесие, как на уроках тхэквондо. Здесь как и а жизни: всё должно быть в меру. — Только сам не толкай меня, — высунув кончик языка, Дживон левой ногой оттолкнулась от земли, потом еще раз, но сильнее, что она, не ожидав, потеряла равновесие, но Чанёль, как и сказал, схватил ее. — Я ведь ехала прямо! — Ты набрала скорость и попыталась поставить на скейт и правую ногу. Новичок, не жертвуйте собой, — прижимаясь грудью к ее плечу, выпалил Чанёль, и Дживон почувствовала, как его горячее дыхание окольцевало шею, как шарф в холодную не щадящую зиму. — Делай всё плавно. — Тебе-то легко говорить. Ты со скейтом в руках родился, — хмыкнула Дживон и наклонила голову, чтобы видеть его лицо. — Я не знаю, что ты задумал сегодня, Пак Чанёль, — она закусила, вглядываясь в его глаза и натянула болезненную улыбку, не реагируя на медленно скользящие вниз руки. — Но ты можешь проводить меня домой и… — тихий вдох, — зайти. Я хочу кое-чем поделиться с тобой. — Надеюсь, что ты не будешь меня мучить из-за моей излишней навязчивости, — попытался отшутиться Чанёль, но видя чересчур серьезное лицо Дживон, быстро стер улыбку. — Я зайду, Дживон. И этого было достаточно, чтобы цветы саду снова начали цвести.

꘎♡━━━━━━━━━━━━━━━♡꘎

Пак Чанёль не изменял себе и делал всё возможное, чтобы прилюдно опозориться. Дживон стояла, сжимая кожаные ручки сумки, и ждала его, ведущего переговоры с администратором в караоке, который пытался доказать, что они не бронировали комнату. Правда, напор Чанёля и желание угодить Дживон выиграли, а потому они плечо к плечу шли к своей комнате. И ладно бы, оры в микрофон тоже можно назвать некой терапией, но по его словам стало ясно, что один из них обладает уникальным голосом, а к другому в горло залетела чайка. — Сегодня у нас по плану позор в караоке. Но не надейся на танцы, я в этом ужасен, — протараторил Чанёль, кинув на диван рюкзак, и плюхнулся сам же напротив ноутбука. — Да ладно, кроме готовки, ты еще в чем-то плох? — садясь рядом, хихикнула Дживон. Она приблизилась к нему, прижимаясь к плечу, и тыкнула на экран ноутбука, заметив знакомую песню. — Я хочу спеть эту. Но предупреждаю сразу, что твоим увядшим ушам я не смогу помочь, — микрофон был уже в руках, да и бежать Дживон не хотела. Сегодня желание оглядываться назад отпало, как и отпали мысли о десяти днях. — Ты ведь споешь вместе со мной? — Я постараюсь даже перепеть тебя, — взяв второй микрофон, Чанёль вскочил с дивана и, подмигнув Дживон, запел: — I threw a wish in the well. Don't ask me, ill never tell. Дживон закрыла лицо и рассмеялась, но, наверное, больше с того, что он исключил танцы с сегодняшней программы, но сам при этом двигал ягодицами в такт песне. Чанёль указал пальцем, тем самым молча намекнув продолжить. И Дживон, сжав двумя руками микрофон, запела, мысленно кривясь из-за собственного голоса: — I looked to you as it fell. And now you’re in my way, — положив руку на бок, она слегка качнула бедрами, и Чанёль, сделав вид, что обжегся, приложил кулак к губам и помахал потом рукой. Они по очереди пели каждую вторую строчку, занимая максимально странные и смешные позы, отчего смех накатывал сам. Чанёль сейчас стоял спиной к Дживон, расставив ноги и смотря на нее через плечо, в попытке изобразить сексуальную диву. Правда, у него это выходило очень коряво, но уверенный в себе на все сто процентов Пак Чанёль был доволен собой. Он приблизился к ней, когда дело дошло до припева, взял за руку, как будто они закадычные подружки, и задвигал плечами, едва сдерживая смех. — Я надеюсь, что уборная недалеко, — держась за живот, сквозь смех протараторила Дживон и продолжила петь. Чанёль не делал резких движений, танцевал как старик под шестьдесят, лениво размахивая руками. А Дживон сорвалась с цепи, кружилась вокруг себя, прыгала и пела так фальшиво и так громко, что, наверное, у людей в соседних комнат кровь из ушей пошла, но единственный и неповторимый слушатель только хлопал ей, топая ногой. Чанёль либо прикидывался, что ему нравится, либо и правда проникся волчьим воем. Он отчасти даже не слышал ничего, смотрел на сверкающую Дживон и просто наслаждался ее счастливым взглядом. В момент их столкновения в нем была лишь леденящая душу пустота, а сейчас сияли ярче всех звезд. Чанёлю они больше напоминали бездну — медленно утягивающую бездну. И он, сам того не осознавая, оказался в ее плену. Это не он сбил Ким Дживон и перевернул жизнь вверх ногами, а она. Чанёль потер потную шею, вздохнул и снял с себя рубашку, затем плюхнувшись на диван и схватив со стола бутылку воды. Он открутил крышку и сделал несколько жадных глотков, наблюдая за Дживон, убирающей свой микрофон на месте. Она села рядом с ним и отобрала воду, тыльной стороной ладони вытирая пот. Чанёлю казалось, что сегодня его подменили, ведь он не мог отвести от нее взгляда, на сей раз изучая ее безупречный профиль и уделяя особое внимание аккуратному носу, на левом крыле которого была родинка. Дживон отпустила горлышко бутылки и так облизнула влажные губы, что у Чанёля перехватило дыхание, как и сердце. — У меня что-то на лице? — она прикоснулась к лицу, искоса посматривая на Чанёля. — Неужели кунжут на зубах? А я ведь не хотела тот кимбап. — Да, — усмехнулся Чанёль и кое-как отвернулся. — У тебя на лице красота. Дживон сначала замерла, подумав, что ей послышалось, но когда его щенячьи глаза снова скользнули по подбородку и губам, она опустила голову и накрыла пунцовую щеку рукой. Не то чтобы такое ей говорили в первый раз, но это был не Пак Чанёль и сердце отбивало чечетку только в его присутствии. — Знаешь, — Дживон покрутила в руках бутылку, которая приятно охлаждала кожу, и бросила на него короткий взгляд, — а я ведь после седьмого дня ничего не писала в дневник… Все мои пункты так и висят, я ничего не сделала. — Ты учишься жить, а это уже о многом говорит. Чанёль умел успокоить и поддержать одним словом, и сейчас Дживон не чувствовала себя виноватой перед самой собой. — Три месяца назад, — шумно сглотнув, продолжила она и сжала в кулаках подол платья, — мои родители погибли в аварии. Я изо всех сил пытаюсь сказать и доказать себе, что в этом нет моей вины, но всегда всё выходит с точностью наоборот, и мечтаю лишь об одном — перестать чувствовать. — Почему ты считаешь себя виноватой? — В ту ночь я задержалась в библиотеке. Я правда забыла зарядить телефон, забыла сказать родителям, что буду чуть позже, чем обычно, но… моя безответственность выиграла, и родители выехали искать меня. В итоге из-за сильного дождя отец не справился с управлением и разбился вместе с мамой. Они умерли мгновенно, — когда подбородок задрожал, Дживон быстро отвернулась и смахнула слезу. О смерти родителей знали все, но мало кто знал, как она переносила эту потерю. — Ты поэтому создала тот дневник? — аккуратно спросил Чанёль, боясь копнуть поглубже и спугнуть ее, кое-как пытающуюся обнажить свою душу. — Да… Я думала, что справлюсь без них. Прошел месяц в полной тишине, которая заполнялась моими слезами. Так прошел и второй, потом начался третий, и я поняла, что жить без опоры, без людей, не разделяющих с тобой чувства, будь то радость или боль, нет никакого смысла. По этой причине я создала дневник и десять дней. Но, если честно, — Дживон всхлипнула и закрыла глаза дрожащими руками, — глубоко в душе я надеялась, что в течение этих дней я смогу найти то, что остановит меня. Тихие всхлипы превратились в крики отчаяния, и Чанёль в какой-то момент завис, не зная, что ему сказать. Он ненавидел говорить, что всё будет хорошо. У этой фразы нет никакого помогающего действия. Вместо слов он убрал руки с ее лица, чтобы видеть глаза, и утер слезы. — Слушай, — Чанёль тихо вздохнул. — Я могу ошибаться, но… — он посмотрел в ее глаза, которые без стеснения и прежней холодности требовали помощи. — Если бы моя дочь пропала, то я бы тоже поехал искать ее. Мне просто было бы страшно за нее, и я ни в коем случае не считал бы ее виноватой. — Мне кажется, что все живут. Одна я остановилась и не знаю, что делать дальше, — Дживон отчаянно вцепилась в глаза Чанёля, ища в них ответ, но он находился у нее под рукой. — Я не хочу забывать их, хочу помнить их каждый день. — Помни, — пожал плечами Чанёль. — Никого невозможно разлюбить или стереть все воспоминания. Но человека можно отпустить и всё равно продолжать любить. Я думаю, что твои родители хотели бы видеть тебя счастливой, Дживон. Она закрыла глаза и опустила голову, вцепившись рукой в его футболку. Чанёлю не приходилось утешать людей, даже сейчас ему было сложно до конца понять Дживон. Но он знал и видел то, что она нуждается в нем, и поэтому он будет рядом столько, сколько потребуется. Чанёль медленно придвинулся к ней и потянул на себя, заключив в неловкие, но в такие теплые и нужные объятия, что Дживон тотчас прижалась к нему, уткнувшись в шею. — Вчера ты спросила, почему я так отчаянно цепляюсь за жизнь, — заговорил Чанёль, подушечками скользя по ее волосам. — Я думаю о жизни намного больше, чем ты можешь себе представить. Но я не хочу тратить время на вечные раздумья, а просто… — он облизнул губу и на секунду перестал дышать, когда Дживон подняла свои заплаканные глаза. — Я просто хочу жить. Воздух стал плотнее, слова повисли между ними невидимой стеной. Дживон всё еще держалась за его футболку, будто боялась, что он исчезнет, стоит ей ослабить хватку. Чанёль же дышал через раз и шумно сглатывал, чувствуя, как теплое дыхание Дживон касалось шеи и, кажется, даже сердца, ведь оно колотилось как никогда прежде. Ее глаза всё еще оставались влажными, но в них не было той отчаянной паники и мольбы о помощи, как несколько минут назад. — Ты странный, — шмыгнула носом Дживон, мягко отстранившись от него. — Но мне это нравится. — Это официальное заявление? Чанёль тихо рассмеялся в попытке уничтожить висящую в воздухе неловкость. Обычно после таких разговоров человек, давший слабину и решивший впервые открыться, хочет как можно быстрее забыть о произошедшем. Именно поэтому Чанёль притянул к себе ноутбук и вбил в поиск название песни, которую хотел спеть прямо здесь и сейчас. — Ты серьезно? — смотря в экран ноутбука, удивленно вскинула брови Дживон и в предвкушении закусила губу, когда Чанёль взял микрофон. — Не бойся, — прежде чем включить песню, усмехнулся он. — Танцевать я не буду. В небольшой комнате, в которой горела лишь светодиодная лента розового цвета и телевизор с плоским экраном, заиграла музыка. С самых первых секунд смуглая кожа Чанёля покрылась мурашками, а от боли сдавило грудь, что он невольно прикоснулся к ней и сжал в кулаке ткань футболки. Прочистил горло, уперся локтями в колени и поднес микрофон к губам, а через секунду прозвучал низкий голос Чанёля. — When you were here before. Couldn’t look you in the eye, — он не пел фальшиво и пафосно, как вместе с ней, а с несвойственной ему серьезностью, что у Дживон уголки губ медленно опустились вниз. Взгляд его медленно переметнулся к ней, и в глазах Чанёля вспыхнул огонь, которого ранее она не замечала. — You’re just like an angel. Your skin makes me cry. Дживон сглотнула вязкую слюну и сжала вспотевшие руки в кулаки, взглядом скользя по лицу Чанёля — от глаз к губам, и так по кругу. Вся кровь в теле прилила к щекам, а голова загудела из-за невыносимого потока мыслей. Но вот главный вопрос: «Почему?..» Почему именно Пак Чанёль стал единственным пунктом в ее гребаном списке? — And I wish I was special. You’re so fuckin special, — голос Чанёля дрогнул, но он горестно усмехнулся в микрофон, словно смеялся над самим собой. — But I’m creep, I’m a weirdo, — на последней строчке голос снова дрогнул, и Чанёль, вздохнув, провел ладонью по лицу. Смотрел в никуда, слушая лишь играющую на фоне музыку. И как бы сильно он сейчас ни пытался надеть дурашливую маску, Дживон всё видела и чувствовала. Поэтому, тихонько подсев к нему, молча положила руку на плечо. — Ненавижу эту песню… Дживон нашла в себе силы поделиться сокровенным. Но Пак Чанёль… с ним всё гораздо сложнее.

꘎♡━━━━━━━━━━━━━━━♡꘎

Часы пикнули, и Чанёль рефлекторно бросил на них взгляд — стрелка перевалила к семи. Он засунул руки в карманы джинсов, лениво толкая скейт ногой, и мельком взглянул на Дживон, идущую впереди него. Руки потели, как и всё тело. Он прикинул множество вариантов, почему она пригласила к себе домой. Возможно, хотела отдать ему что-то. Чанёль же взял брелок, может, еще подарит. Но не себя же… Он остановился и закрыл глаза, шикнув, разозлившись на собственные мысли. — Ты идешь? — открывая дверь подъезда, спросила Дживон и прошмыгнула внутрь. Чанёль пнул носком кроссовки камень и последовал за ней. Неизвестность обхватила шею и сдавила ее тугим узлом. Может, она и вовсе решила отдать ему Челси? Тогда насчет хороших рук Ким Дживон явно ошиблась. Чанёль скинул обувь в коридоре и прошел в гостиную, чувствуя какую-то неловкость. Он пару раз приходил без спроса, но когда сама Дживон приглашает — это совсем другое дело. — Что-то случилось? — когда она зашла в гостиную, спросил он, но, повернувшись, застыл. — Не может быть… — Расслабься, — улыбнулась Дживон и прошла мимо, чтобы поставить на журнальный стол торт и фотографии. — Сегодня день рождения мамы… Я не хотела отмечать его в одиночестве. Чанёль оступился и приоткрыл рот от удивления. Позавчера Дживон и видеть его не хотела, всячески избегала разговора с ним, а сегодня захотела, чтобы он избавил ее от одиночества… Он растерялся. Наверное, будь у нее люди, с кем можно было бы разделить боль, Чанёль сейчас не стоял бы рядом с ней и, возможно, врезался скорее в столб, чем в жизнь Ким Дживон. Она села на пол, тихо всхлипывая, и подушечками пальцев прикоснулась к фотографии улыбающейся матери. Теперь стало ясно, в кого у Дживон такая красивая улыбка и глубокие ямочки. Чанёль аккуратно присел рядом и мягко взял из ее дрожащей руки зажигалку, чтобы зажечь свечи. Он не представлял, что она испытывала, но если его присутствие хоть немного поможет, посидит с ней столько, сколько потребуется. — Мы с ней вместе загадывали желание, — грустно усмехнулась Дживон и утерла слезы рукавом кардигана. — Сколько себя помню, мы обе задували свечи. — Тогда загадай два. Одно для себя и одно — для нее. Чанёль не был бы Чанёлем, если бы не выкинул что-то подобное, но Дживон это развеселило. Она, улыбнувшись, перевела на него взгляд и, прежде чем задуть свечи, решила представить гостя. — Мама, это тот парень, о котором я тебе рассказывала. — Стой, ты хочешь нас познакомить? — он вскочил с пола и чуть отошел, неловко потирая шею. — Подожди, — Чанёль пригладил растрепавшиеся волосы и поправил рубашку. — Я нормально выгляжу? Дживон на секунду зависла, а затем прикрыла губы ладонью и тихо посмеялась. Он и правда выглядел так, словно из соседней комнаты выйдут родители, чтобы оценить нового друга единственной дочери. — Чан-а, — покачав головой, ласково назвала его она, что Чанёль не смог скрыть довольной улыбки, — это просто фотография. Но он проигнорировал ее слова. Выпрямился, еще раз пригладив волосы, и вновь встал напротив фотографии, кашлянув. — Здравствуйте, — глубоко поклонился Чанёль под радостный взгляд Дживон. Она благодарно улыбнулась, ведь сейчас как никогда нуждалась в присутствии кого-то. — Я Пак Чанёль — друг вашей дочери. Кстати, теперь я понимаю, в кого она такая красавица, — он замолчал лишь на несколько секунд, почесывая бок, думая, что бы еще такого сказать. — Она страшна в гневе, госпожа, честное слово. — Пак Чанёль! — воскликнула Дживон, выразив свое возмущение ударом в колено. — А ведь пару минут назад был «Чан-а»… — он тихо засмеялся, опускаясь обратно на пол, и легонько толкнул ее в плечо. — Но она правда хорошая, — здравый смысл Чанёля таял как свеча, вспыхивая ярким пламенем. — И я позабочусь о ней, — он вздрогнул, когда теплые пальцы Дживон коснулись его сжатой на колене руки, и шумно сглотнул, падая лицом прямо в свои чувства. — Не переживай, мам, — она сквозь слезы улыбнулась и придвинулась ближе к столу, всё еще сжимая руку Чанёля. — Ты всегда переживала, что я не умею разделять свою жизнь с другими и вечно убегаю от друзей и любого общения. Я сейчас не одна и учусь жить заново. Чем больше Дживон говорила, тем сильнее билось сердце Чанёля, намереваясь выскочить из груди. Чем больше Дживон говорила, тем сильнее Чанёль понимал, что десять дней для них — катастрофически мало. Почему не двадцать дней?.. Почему не месяц, в конце концов? А если он не смог спасти ее и она покинет этот мир по истечению срока? Голова гудела от этих мыслей, даже улыбка Дживон, которая задувала свечи, не помогала. Он повернулся к ней всем телом и прикоснулся к подбородку пальцем, поворачивая к себе ее голову. — Давай растянем эти десять дней?.. — Чанёль… — Дживон улыбнулась шире, смотря в его раскрытые глаза, напоминающие две большие бусины. — Для меня больше не существуют эти десять дней.

꘎♡━━━━━━━━━━━━━━━♡꘎

День 4: Рецепт одного вечера

Чанёль впервые за долгое время проснулся в девять. Обычно он валялся в кровати до двенадцати, а потом уже приводил себя в порядок. Родители были не в курсе, что он пропускает пары, тысячу раз успел пожалеть, что решил посвятить себя музыке. Клацать по клавишам рояля или трясти головой с гитарой в руках весело, но куда веселее доставать Ким Дживон, чем Чанёль, собственно, планировал заняться и сегодня. Четвертый день… Остальные шесть пролетели слишком быстро и незаметно, а оставшиеся хотелось растянуть. Перевернувшись на бок, он взял телефон и первым делом нехотя набрал друга, который любил трепаться и подшучивать над тем, что у кое-кого два месяца не было секса. Не то чтобы Чанёль не был обделен женским вниманием, напротив, зачастую девушки сами подходили знакомиться, а в университете за ним закрепилось имя главного недотроги, ломающего кровати ночью. Правда, это всего лишь слухи от тех, с кем он спал, и ни одна ножка кровати не была сломана, если не считать фанеру, которая прогнулась под их весом. После Пэк Йерим и этого неловкого случая Чанёль больше ни с кем не спал, а Бэкхён обязательно напомнит ему об этом. — Сам позвонил или тебя заставили? — сразу, не поздоровавшись, начал он сонным голосом. — Я чуть с кровати не свалился, увидев твой звонок. Тебя в заложниках держат? — Щибаль… — ругнулся Чанёль, прикрыв глаза, чувствуя, как счетчик раздражения достигает своего пика. — Если будешь доставать вопросами, я просто отключусь. — Не веди себя как ПМС-ница, господи, — вздохнул Бэкхён. — Чего звонишь-то? Что-то случилось? — Нужна помощь, — Чанёль принял сидячее положение и взглянул в окно. Погода пасмурная, не та, чтобы гулять до глубокой ночи. — У твоего двоюродного брата ведь есть магазин, не знаешь, бывают ли у них зеленые балетки?.. — ему стоило огромных усилий, чтобы позвонить, а уж тем более — просить о таком, зная, что Бэкхён до конца жизни будет издеваться. — Зачем тебе? — протянув небольшую паузу, спросил Бэкхён и Чанёль даже услышал, как щелкнула кофемашина по ту сторону «провода». — Погоди, Питер Пэн и фея Динь-Динь? — на его смех ушные перепонки реагировали слишком сильно, что ему пришлось поставить на динамик и положить телефон на стол. — Неужели в тебе снова проснулся маленький извращенец, разрушитель кроватей? — Господи, какой же ты озабоченный придурок! — закрыв двумя руками лицо и протяжно простонав, выплюнул Чанёль. — Мне для одного дела надо. Так есть или нет? — Я свяжусь с ним и напишу тебе. Кстати, будь осторожен. В твоем положении лучшая поза — это поза наездницы или миссионерская. Если это ваш первый раз, думаю, что второе ей больше понравится. — Идиот, — вздохнул Чанёль и отключился, решив отправить эсэмэску, чтобы он приехал к нему с балетками и помпонами, ведь скажи ему об этом во время звонка, тот бы совсем с ума сошел. Чанёль заправил диван и убрался на скорую руку, подумав, что пропустит завтрак и пообедает с Бэкхёном. Но не прошло и получаса, в дверь начали стучать, а быть ясновидцем вовсе не нужно, чтобы понять, почему два взбудораженных друга стояли и глядели в видеодомофон, держа в руках пакеты. Чертов трепач Бён Бэкхён не смог сдержаться. — Нам птичка нашептала такую весть, — сразу с порога начал О Сехун, ворвавшись в однокомнатную квартиру и поставив на стол пакеты. — И когда ты хотел поделиться с нами? — Вообще-то я был в курсе, — Кёнсу покосился на друга, доставая продукты из пакетов. Зная Чанёля, он либо питается заказной едой, либо ждет очередные гостинцы от матери. — Но я не знал, что у вас с Дживон всё серьезно! — Ах, Дживон… — протянул Сехун, смакуя имя, за что получил оплеуху от Чанёля. — Ты смотри, — обратился он к Кёнсу, — уже ревнует. — Да чего вы приперлись! Билеты на этот спектакль еще не поступили в продажу! — он прошел мимо, решив открыть окно и проверить комнату. — Я этой птичке крылья вырву, ей-богу. — Ты такой дерганый и раздраженный, потому что у тебя не было секса два месяца, теперь всё ясно. Сложно, наверное, сдерживать себя, да? Не представляю, — Сехун не переставал издеваться, а когда придет Бэкхён, то начнется групповая травля. Один лишь Кёнсу посмеется в сторонке, а потом похлопает по плечу. — Ладно, без шуток. Рассказывай, как познакомились. Чанёль понял, что сбежать от двух носящихся по гостиной и кухне тараканов у него не получится, разве что броситься из окна, поэтому опустился на диван, приняв свою участь. И, к большому счастью, подоспел и Бэкхён: рассказывать одну и ту же историю два раза подряд не нужно будет. Тот бросил пакет с коробкой в Чанёля, взял со стола холодную банку пива и плюхнулся рядом, одним искрящимся взглядом требуя подробностей. — Я хочу знать, что не зря опозорился в магазине, перепутав помпоны с тампонами, — поглядывая на друзей из-под густых ресниц, пробормотал Бэкхён. Сехун так и не обхватил губами горлышко бутылки с водой, вцепившись взглядом в друга, который от смущения смотрел на свои ноги. Чанёль и Кёнсу отнеслись к этому абсолютно спокойно, чего нельзя было сказать о третьем. О Сехун всегда цеплялся к словам и постоянно подтрунивал всех. Дружба, начавшаяся в младшей школе после драки из-за пунопана, длилась уже двенадцать лет. — Ты… Что перепутал? — расхохотался Сехун и согнулся пополам. — Господи, я отдал бы всё, чтобы увидеть лицо продавщицы в тот момент. — Она, наверное, подумала, что я решил устроить вечеринку для матки, — вздохнул Бэкхён и пожал плечами, легонько стукнув Чанёля по затылку. — Так что, дружище, сделай так, чтобы мой позор не был напрасным. В ответ на это Чанёль потер глаза и откинулся на спинку сидения. Они все пытались помочь ему и поддержать, но когда он сам еще не понимал, что конкретно испытывал, сложно выслушивать их троих, в особенности Сехуна и Бэкхёна. Первый вообще достал коробку из пакета, а следом вытащил одну балетку, рассмотрев ее со взглядом, полным восторга. Эта обувь явно не сочеталась четырьмя сидящими в квартире парнями, один из которых чесал задницу, ожидая продолжения. Кёнсу обычно больше слушал и молчал, но когда он врывался в разговор, то становилось еще веселее. — Я правильно понимаю, ты купил это для нее, да? — Сехун поиграл густой бровью и кинул обувь Бэкхёну, поднявшему ее вверх так, словно он держал в руках археологическую находку. — Друзья, мы стали с вами свидетелями редкого явления, — начал он, и Чанёль сразу закатил глаза, а Кёнсу, наконец разобравшись с продуктами, подошел к ним. — Наш щенок влюбился. — Да не влюбился я! — взвыл Чанёль и вскочил с дивана. — Я просто нашел листок с сочинением Дживон и узнал, что она в детстве хотела обувь, как у феи Динь-Динь. Вот я и решил порадовать ее. — Мой отец тоже так подарил маме найки на девятнадцатилетие, узнав, что она давно хотела их. А спустя год появился я, — пробубнил Кёнсу, доставая помпоны и клей вместе со стержнями. — Я стоил пятьдесят долларов. — Я не планирую заводить детей до тридцати, а уж тем более жениться! Это всего лишь подарок, да и она мне просто друг! — Чанёль устало потер шею и снова упал на диван. Дни без друзей в компании Дживон оказались слаще самого вкусного десерта. — Да, — Сехун достал вторую балетку и опустился на пол напротив журнального стола, пока Бэкхён и Кёнсу искали переноску для клея-пистолета. — Мы тоже кентам дарим балетки с помпонами. Дальше начался хаос, в котором Чанёль не планировал участвовать. Он придумал идею с обувью, осуществил мечту Дживон, а парни пусть сами дальше разбираются. Всё равно никто из них не позволит ему присоединиться к кружку «Умелых ручек». Так было всегда: Чанёлю что-то приходили в голову, и они сразу срывались с места, чтобы помочь. Один Кёнсу порой ворчал, даже сейчас говорил, что помпоны, скорее всего, оказались на его лбу, чем на обуви. — Итак, — Бэкхён взял один пушистый шарик и приложил к круглому носку балетки. — Думаю, здесь будет идеально. Сидящий рядом Сехун наклонил голову и прищурился так, что еле заметные глаза полностью исчезли. Они у него всегда сами собой смыкались, особенно когда он смеялся. — Нет, криво. — Это ты кривой! Сехун дал звонкий подзатыльник Бэкхёну и вырывал помпоны, убедив всех, что у него глаз мастера. А Пак Чанёль сидел и мысленно молился о том, чтобы обувь в итоге не пришлось выкинуть. Однако из Сехуна мастер вышел таким себе, ведь капля горячего клея сначала упала на палец, а затем и на стол, который Чанёль перевез к себе из родительского дома. — Может, я сам?.. — тихо спросил он, но тут же подпрыгнул от крика: — Нет! — хором ответили трое, а некогда молчаливый Кёнсу включился в процесс, и у него выходило всё куда лучше, ведь он за минуту приклеил один помпон и протянул Бэкхёну. — Устрой нам показ моды. Посмотри, как смотрится на ноге. — Золушка совсем не подходит, — пробурчал Чанёль, заламывая пальцы, но когда Бэкхён, уперев руки в бока, модельной походкой прошелся по гостиной, не смог сдержать улыбки. — Ладно, простите меня. Я благодарен за помощь. — Ты лучше расскажи нам про Дживон. Только Кёнсу, оказывается, был в курсе твоих похождений, — отозвался Сехун, стоя у открытого холодильника. — Я просто врезался в нее на скейте… Вот и всё, — Чанёль пожал плечами, решив на этом закончить рассказ и умолчать о дневнике. Это личное дело Дживон, и делится этим даже с лучшими друзьями он не горел желанием. — Я хочу сегодня позвать ее в одно место, но мне нужна твоя помощь. Сехун, который уплетал за обе щеки шоколадный пудинг, остановился и ткнул в свою грудь пальцем. У его отца сеть ресторанов по всему Сеулу, и Чанёлю впервые захотелось воспользоваться этим, дабы приготовить вместе с Дживон что-нибудь в более комфортных условиях. И желательно подальше от его квартиры, а господин О простит ему пару сожженных сковородок… и кухню. — Я как-то попытался приготовить для нее обед, но в итоге в тот же вечер я соскребал со сковородки сгоревшую яичницу. Хочу показать ей свои кулинарные навыки. — Как показать то, чего нет? — Кёнсу вставил свои пять копеек, и Чанёль бы стукнул его посильнее, но когда тот протянул готовую обувь, то плечи расслабились, а на лице снова появилась улыбка. — Если ты сжег яичницу, то и с остальным справишься плохо. Тебя нужно познакомить с кухней для начала. — Согласен, — присаживаясь рядом, поддержал Кёнсу Бэкхён. — Послушай нашего шеф-повара и приготовь ей что-нибудь легкое, только не рамён. А господин О, думаю, согласится. — Мы ему не скажем, — заговорщически улыбнулся Сехун и тут же начал что-то печатать в телефоне. Подарок готов, занятие на четвертый день Чанёль нашёл, осталось дождаться встречи с Ким Дживон, которая наверняка, как и он, ждала этого.

꘎♡━━━━━━━━━━━━━━━♡꘎

Когда стрелка на часах перевалила к двум, Дживон обессилено упала на пол, подложив под голову плюшевого медвежонка, выигранного Чанёлем. Она с утра носилась по дому с тряпкой и пылесосом, лишь бы не прикасаться к телефону каждый две минуты. Лучше уж пыль будет действовать на нервы, которую, кстати, Дживон не вытирала с полок месяц. Было не до уборки, сил хватало на душ и сон. Но шум пылесоса и стиральной машины ее успокоили, ведь она не думала о Чанёле почти час — это уже рекорд. Правда, когда силы иссякли, перед глазами снова встал образ этого дурашливого парня. — Скоро три, а он до сих пор не вышел на связь, — Дживон перевернулась на живот, взяла телефон и открыла чат. Чанёль был в сети буквально минуту назад, но так и не написал ей ничего. — Неужели решил исчезнуть после моих слов?.. — чем больше она смотрела на его фотографию, тем больше ужасных мыслей посещало ее голову. — Не может быть, я его вчера еле выпроводила. Дживон снова подумала о том, что Чанёль чувствует на телепатическом уровне, ведь эсэмэска от него поступила в ту же секунду, как она вышла из чата. Писк вышел слишком громким, что пришлось прикрыть губы рукой, а сама Дживон резко присела и сжал кулаки, задумавшись. Отвечать ему мгновенно не хотелось, подумает еще, что сидела без дела и ждала его. По факту так и было, правда, без дела она точно не сидела. Чанёль попросил ее приехать в Каннам и сразу вышел из сети. Не заехал за ней на мотоцикле или не постучался в дверь, как у него уже вошло в привычку. Дживон насторожилась, съежилась от колких и неприятных мурашек, погладив плечо. Что-то явно случилось, иначе найти объяснение холоду Чанёля пока сложно. Она сто раз подумала о том, что поторопилась, познакомив его с матерью, но… Это ведь тоже часть ее жизни. Как бы то ни было, Дживон крутилась напротив зеркала, выбирая наряд, дабы поскорее увидеть Чанёля.

꘎♡━━━━━━━━━━━━━━━♡꘎

Чанёль впервые после знакомства не находил себе места. Он стоял напротив ресторана отца Сехуна, который дал добро поэксплуатировать его кухню, и ходил из стороны в сторону, сложив руки на пояснице. Нервы были на пределе, Дживон должна прийти с минуты на минуту, поэтому, чтобы хоть немного успокоиться, он решил зайти внутрь ресторана и выпить холодной воды. Если она увидит стоящий напротив заведения мотоцикл, то сама зайдет. Сложно не узнать, кому принадлежит двухколесный зверь, ручки которого были обклеены наклейками «Хэллоу Китти». Какие-то девочки долго кружились вокруг мотоцикла, а когда они ушли, то Чанёль застал это произведение искусства и решил в итоге оставить. Ресторан, как и планировалось, был пуст, не было никого. Неизвестно, где они, господин О куда-то отослал их на пару часов. Сехун не особо хотел втягивать в это отца, но лучше попросить о помощи, чем получить потом по голове. Чанёль обошел барную стойку, открыл холодильник и взял маленькую бутылку воды, открутив крышку и тут же обхватив губами горлышко. Он в последний раз так нервничал в семнадцать лет перед первым разом. Настолько переволновался, что достиг кульминации раньше девушки. Сейчас было то же состояние, но Чанёль переживал от неизвестности: понравится ли Дживон его подарок и кулинарные способности, или нет? — Скажи честно, — услышав знакомый голос, он поперхнулся и быстро повернулся к только что зашедшей Дживон, стоявшей у стола, кончиками пальцев поглаживая лепестки тюльпанов, — ты тот самый сын чеболей, который не хочет унаследовать деньги отца и компанию? Она сделала шаг вперед и улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу. Сегодня Дживон выглядела как обычно, но по-особенному красиво: белое короткое платье, сверху рубашка сиреневого цвета и распущенные волосы. Волнистые локоны аккуратно касались ее плеч и под светом ламп сверкали, как и сама Дживон. Дело было не в одежде — дело в ней самой. — Черт, ты меня раскусила, — Чанёль хмыкнул, ставя на стол пустую бутылку, взял еще одну и подошел к ней, протягивая воду. — Теперь ты знаешь мой самый большой секрет. Не отвертишься. — А если серьезно? — выгнула бровь она, скользя пальцами по холодной пластиковой бутылке. — Надеюсь, что мы не делаем ничего незаконного? Ты снял ресторан или проник сюда? — Ну, иметь богатых друзей очень даже неплохо, — выпятив нижнюю губу, Чанёль засунул руки в карманы джинсов и обвел взглядом зал. — Расслабься, всё законно. Я подумал, что было бы здорово приготовить что-нибудь вместе в более в комфортных условиях. — Хорошо… — тихо ответила Дживон и помолчала несколько секунд, прежде чем спросить: — А почему ты не заехал? Мне понравилось кататься на мотоцикле, — голос дрожал от волнения, а нервная улыбка не спадала с лица. — Мне показалось, что адреналина в твоей жизни и так достаточно, — Чанёль рассмеялся больше с реакции Дживон, потому что… она ждала его. — У меня были дела. Поверь, кататься по ночному городу намного приятнее. Наверное, так оно и есть. Дживон улыбнулась еще шире, когда Чанёль отвернулся, и последовала за ним в просторную кухню. Либо повара чистоплотные, либо убрались до своего ухода, но в помещении всё было стерильно — идеально. Дживон с изумлением осмотрела кухню и заметила, что вся посуда и оборудование чистые, одна из духовных плит даже не распакована. — Похоже, меня обманули, — Чанёль повесил рюкзак на спинку стула, который стоял в углу, и усмехнулся, схватив два фартука со стола. — Судя по состоянию, этот ресторан еще не открыли. Так даже к лучшему, нам не надо спешить. Сехун как всегда захотел выпендриться. — Это твой друг? — принимая фартук, спросила Дживон и принялась собирать волосы в низкий хвост. Чанёль, казалось, сегодня был немногословен, потому что на ее вопрос он просто кивнул головой. — Что-то не так?.. Такое чувство, что я тебе уже надоела. — Что? Нет, конечно, нет! — быстро начал отрицать и махать головой Чанёль, на что Дживон в ответ усмехнулась, пожав плечами. — Не надумывай себе ничего. Я просто… — он опустил голову, собираясь с мыслями. — Я немного волнуюсь. Дело не в кухне, не в том, что они могут что-то испортить или приготовить самый ужасный ужин. Чувства Пак Чанёля изменились, и теперь рядом с Дживон сердце отбивало чечетку, танцуя на его нервах. — Ты такой тихий сегодня. А обычно говоришь в три раза больше, — она легонько толкнула его в плечо, в попытке избавить от ненужных мыслей, ведь у Чанёля всё на лбу написано. Дживон и так знала и видела всё, потому что чувствовала то же самое. — Но что мы сегодня будем готовить? Сразу скажу, импровизация — не мой конек. Я всегда готовлю строго по рецепту. — А ты что, думаешь, я рискну своей жизнью? — фыркнул Чанёль, снял телефон с блокировки и протянул Дживон, открыв заметки. — Хочу стейк и корзиночки с белковым кремом на десерт. — Неужели ты узнал о моей любви к этому десерту? — одарила она его самым теплым взглядом, на который только была способна, и улыбнулась. — Я с ума схожу по этим корзиночкам. В последний раз ела их вместе с родителями. — Ух ты! — заулыбался Чанёль, покраснев, ведь и правда знать не знал о ее маленькой слабости. Но тот факт, что он попал в точку с этим десертом, удивил его самого. — Тогда я просто обязан впечатлить тебя сегодня, Ким Дживон. Чанёль устроил мини-экскурсию по кухне: сначала он взял сковородку, положил туда пару тарелок, щипчики, открыв дважды одну и ту же дверь шкафа, миксер. Тогда Дживон решила ему помочь и среди не распакованной электроники нашла небольшую коробку с миксером и, прежде чем открыть, спросила у Чанёля, не полетят ли их головы после этого, на что ответил, что жизнь дана для того, чтобы рисковать. Впервые возражать она не стала. Закатила глаза, но всё же достала из коробки большой венчик и металлическую миску, затем встав у раковины, чтобы помыть их. — Ты должен будешь оплатить мне стоматолога, если мясо окажется жестким, — прыснув со смеху, пролепетала Дживон, вытирая руки полотенцем, и взглянула на Чанёля, который доставал из холодильника два стейка в вакуумированных пакетах и овощи. — Приготовить стейки была идея Сехуна, так что он за нас обоих заплатит. А, кстати, — он неловко улыбнулся. — Как думаешь, я бы понравился твоим родителям?.. Прости, что так внезапно задаю этот вопрос. — Честно? — тихо рассмеялась Дживон, взяв два яйца и разбив их в миску. — Мама была бы в шоке, а отец устроил бы тебе допрос с пристрастием, потому что ранее я никогда не приводила домой парней. Он с детства слишком опекал меня, не позволял парням и близко подходить ко мне, всегда говорил: «От нас одни лишь неприятности». А мама лишь укрепила бы слова отца, сказав, что ты и правда выглядишь как человек, который вечно попадает в неприятности, — она, всё так же улыбаясь, бросила короткий взгляд на Чанёля, который смотрел на нее дольше, чем обычно, и вернула обратно в миску, на сей раз взяв сливочное масло. — Слава богу. — Слава богу? — выгнула бровь Дживон, приоткрыв рот. — Я думал, что она сказала бы что-то вроде: «Этот парень разобьет тебе сердце», — наливая на сковородку сливочное масло, усмехнулся Чанёль, а Дживон наклонила голову, чтобы уменьшить огонь, иначе они останутся без ужина, а от сочного мяса ничего не останется. — Ты фильмов насмотрелся, что ли? — она подошла к нему ближе, рассматривая один кусок стейка, пока сливочное масло не станет мягче. — Мама сказала бы, что ты слишком искренний, чтобы притворяться. Слова Дживон застряли где-то между ребрами и сердцем. Чанёль вцепился в нее взглядом, не имея никакого понятия, как реагировать на этот странный комплимент. Он искренен с самого первого дня их знакомства, но услышать это с уст Ким Дживон и знать, что такого мнения была бы и ее мать — что-то новое. Это означало лишь то, что ее родители с распростертыми объятиями приняли бы, но сначала помучили бы немного. От этого стало в какой-то степени приятно, и Чанёль не смог скрыть своей радости, улыбнувшись. От масла в сковороде уже исходил густой пар. Быстро взяв стейк, Чанёль немного отодвинулся и бросил в чугунную сковороду мясо, отчего по сторонам разлетелись брызги масла. Он сказал бы, что это часть рецепта, однако, судя по расширенным глазам, Дживон не особо была готов к очередным шуткам. Она сделала огонь еще меньше и вместе с миской отошла в сторону, дабы не стать жертвой вскипяченного масла. Дживон добавила к яйцам и сливочному маслу пару ложек сахара, муку, разрыхлитель вместе с ванилью, затем подставив миску под электрический венчик. Ей нужно жидкое, но густое тесто для корзинок. А Чанёл тем временем всё еще издевался над куском мяса. Он бросил в сковородку кусок сливочного масла, нашел в холодильнике веточки розмарина и положил поверх подрумянившего стейка, следуя видео-рецепту, и взял ложку, чтобы в ходе жарки поливать мясо маслом. Его рука дрожала, лицо немного покраснело из-за исходящего пара, а Дживон, смотря на его сжатые губы и сведенные к переносице брови, взяла телефон и аккуратно, без ведома Чанёля, сделала пару фотографий. Он выглядел сейчас по-особенному красиво, даже несмотря на выражение лица, потому что терпел жжение из-за брызг масла только ради нее. — Слушай, я думаю, что первый стейк готов… Я бы поставил его на пару минут в духовку для убедительности, — Чанёль переложил готовый стейк в тарелку и принялся жарить второй кусок, поменяв сковородку. Судя по всему, они надолго застряли в четырех стенах этой кухни, ведь Дживон была уверена, что посуды к концу ужина будет еще больше, как и бардака, потому что Чанёль бросил в раковину уже третью по счету ложку и две вилки. — На гарнир я ничего не придумал. Есть ли здесь рамён? — Ты в своем репертуаре, Пак Чанёль, — хихикнула Дживон, начав поиски формочек для корзинок. — Я уверена, что где-то здесь есть хотя бы одна пачка лапши, — она положила на стол то, что искала, и продолжила экскурсию по кастрюлям и шкафам, ища рамён. В конце концов, в микроволновке нашлось аж четыре пачки, что Чанёль, увидев радостное лицо Дживон, выдохнул. — Нэнси Дрю. Он обжегся пару раз, но пожарил и второй стейк, затем положил их на противень и отправил в духовку. А Дживон тем временем набирала в кастрюлю воду для рамёна, Чанёль же решил и дальше хвастаться своими кулинарными способностями. Он набрал маленьким половником немного теста и разлил в одну формочку. Посмотрел на Дживон, как будто перед ней лучший шеф-повар мира, вдоль и поперек знающий все кухни и все тонкости, а не человек, который сломал зуб, уплетая печенье собственного производства. — А твои родители?.. — Дживон встала рядом с ним, прижимаясь к плечу и смотря на то, как медленно и аккуратно Чанёль выполнял свою работу. — Ты вообще видишься с ними? — Ну, с моей мамой ты, можно сказать, уже познакомилась, — он рассмеялся, вспомнив тот инцидент с презервативами, а Дживон снова покраснела. — Она живет в Итэвоне, приезжала бы каждый день, но как-то держится, говорит, что я уже вырос. Странно, конечно, что сама пришла к такой мысли. Она только-только начала мириться с мыслью, что Юра, моя сестра, вышла замуж и покинула отчий дом… А прошло уже шесть лет, — Чанёль сделал шаг назад, любуясь своим трудом, и продолжил: — Отец в постоянных разъездах по работе, я его редко вижу, но если он приехал домой, то мне нужно отменить все дела, иначе голова с моих плеч точно полетит. — Почему? — открывая дверь духовки, спросила Дживон и, прежде чем Чанёль поставил на решетку форму с корзинами, взяла стейки. — Отец любит эти семейные сборы всем сердцем. Созывает всю родню, когда приезжает, а я дальше своего дяди никого не знаю. Хотя, — он фыркнул и прикрыл губы рукой, рассмеявшись в следующее мгновение, — Донсик сказал, что он не мой дядя. Пару бутылок соджу хватило, чтобы язык развязался. И как оказалось, что он всего лишь лучший друг моего отца. Дживон покачала головой, улыбаясь, и подцепила щипчиками горячий стейк, чтобы переложить на тарелку. Чанёль же, когда крышка с кастрюли из-за кипящей воды начала немного подпрыгивать, разорвал две упаковки рамёна и бросил лапшу. Ореховые глаза Дживон задержались на нем: Чанёль стоял рядом с немного растрепанными волосами, с красным пятном на запястье от брызг масла и с таким довольным выражением лица, словно это не он передержал мясо в духовке. И, почувствовав на себе взгляд, он повернулся к ней и слегка улыбнулся. Ким Дживон тоже соответствовала хаосу на кухне: несколько прядей волос выбились из хвоста, мягко касаясь щек, а на носу и рукаве рубашки были полосы от муки. Чанёль взял полотенце, обхватил запястье Дживон, притягивая ее к себе, и первым делом убрал следы муки с носа под ее пристальным взглядом, дыша через раз из-за чертовой аритмии, а потом легким движением смахнул «пылинки» с рубашки. В шумной кухне с каждой секундой становилось тихо, наполняя стены учащенным дыханием и стуком сердца, которые барабанили по грудной клетке. Рука Чанёль скользнула вниз от запястья к ее тонким пальцам, переплетая их, как взгляд, в котором пламя горело сильнее, чем под кастрюлей. Каждая часть тела и души тянулась к Дживон, и он чувствовал это притяжение и с ее стороны. Правда, пришлось нехотя отстраниться, когда вода из кастрюли начала вытекать по краям. — Не без этого, конечно, — коротко рассмеялся Чанёль, палочками разделяя лапшу и перемешивая. — Думаю, что через минут пять корзиночки будут готовы. Нужно приготовить крем. — Есть, шеф, — радостно, двумя пальцами, отсалютовала Дживон и подбежала к холодильнику, чтобы взять яйца — необходимы белки и еще абрикосовый джем. — Чан-а… Чанёль, который стоял спиной и перемешивал лапшу, добавив специи, замер. До встречи с ней никто не называл его так, если не считать Бэкхёна. Он для него навсегда останется придурком. — Что? — бросив на нее взгляд через плечо, спросил Чанёль. — Давай поужинаем, пока еда не остыла, а затем соберем нам десерт. На ее предложение он молча кивнул, и Дживон снова начала экскурсию по шкафам, ища миски. Чанёль распределил сначала лапшу, полил бульоном и подтолкнул одну миску к Дживон. Она же села на столешницу, подцепила палочками лапшу и с аппетитом налетела на поздний ужин. Живот урчал, ноги едва держали из-за голода. Чанёль нарезал на дольки мясо и она украла быстро один кусок, затем отправив в рот. Оно и правда оказалось немного жестким, но вкус перекрывал этот недостаток, и Дживон улыбнулась, похвалив старания своего шеф-повара. — Пока я не забыл, — Чанёль не притронулся к своей еде, поплелся к стулу, схватил рюкзак и, открыв его, взял коробку. Парни бы смеялись, увидев то, как он переминался с ноги на ногу и потирал шею. Разрушитель кроватей был похож на нетронутый цветок. — Я… — он облизнул нижнюю губу и таки протянул коробку. — Крылья я пока нигде не нашел, но начнем с этого. Дживон, улыбаясь, быстро поставила миску на стол, положила коробку на колени и сняла крышку. Уголки губ тут же рухнули вниз, а дрожащие пальцы сперва коснулись пушистых и мягких помпонов. Зеленые тканевые балетки, почти как у феи Динь-Динь. Пак Чанёль не просто запомнил эту детскую мечту маленькой и наивной Дживон, но и исполнил ее. Она подняла голову, изо всех сдерживая вырывающиеся наружу эмоции. И стоило Чанёлю улыбнуться, обнажая свою ямочку, первая непрошенная слеза упала на коробку. Приятно… Приятно настолько, что всё внутри сжималось от счастья, а язык и вовсе прилип к нёбу. — Купить их и приклеить помпоны было моей идеей, но парни решили оставить свой след и помогли приклеить их… Они выглядят немного коряво, — Чанёль держался как мог, но в итоге пальцами коснулся ее влажной щеки и смахнул горячие слезы. — Ну и чего ты расстроилась? Это всего лишь балетки. — Намного больше, чем просто балетки, — Дживон улыбнулась сквозь слезы и аккуратно взяла обувь, с изумлением разглядывая ее. — Передай друзьям, что они отлично справились. Я просто в восторге, Чанёль… Ты и правда исполнил мою мечту. — Я надеюсь, что все твои остальные мечты сбудутся… По крайней мере, я приложу для этого все усилия. Слова сами слетели с уст, а Дживон, рассмеявшись, притянула Чанёля к себе и обняла, окольцевав шею. Даже сидя на столе, он казался высоким, но так было приятнее обнимать его. Десять дней заканчивались, время летело с необъяснимой скоростью, а желание растянуть их застряло где-то между страницами дневника. — Спасибо, Чан-а, — тихо поблагодарила Дживон, утыкаясь в его шею, и закрыла глаза, растворяясь в руках Пак Чанёля. — Спасибо тебе за всё.