Начало I части. Глава 1. «Тяжелый груз прошлого»

— Год… Остался всего лишь один год…   Очередной поток давно не меняющихся мыслей вновь витал в ее голове.   Эйвелин по привычке заняла место у окна: из года в год она всегда заранее занимала его, чем снова и снова вызывала легкое недовольство одногруппников. В этот раз не стало исключением: вот уже седьмой год подряд она оказывалась в вагоне одной из первых, а на вопрос, как ей это удается, девушка лишь пожимала плечами и слегка усмехалась.   Но в отличие от предыдущих шести раз, когда она была преисполнена желанием поскорее оказаться в Хогвартсе, на сей раз на душе было тяжело, а внутри жила необъяснимая тревога. Все время, что они ехали, Эйвелин была погружена в свои мысли, и лишь редкие, уж очень громкие выкрики ее друзей заставляли ее оглядываться и притворяться, что она слушает их истории о том, как они провели каникулы, которые обычно приносили ей куда больше интереса и удовольствия.     — Эйви, ты идешь? Или собираешься остаться тут навсегда? — вопрошающий голос с легкой издевкой резко выдернул девушку из глубин размышлений.   Она резко отстранилась от окна и заметила, каким вопрошающим взглядом уставился на нее Драко. — Извини, я задумалась… В этот раз мы так быстро доехали.   — По-моему, время осталось таким же, как всегда. Да что с тобой? За многие часы ты ни слова не проронила, могла бы хоть притвориться, что слушаешь. Отец снова все лето стращал меня бесконечными лекциями… — начал Малфой и, кажется, уже позабыл о своем первоначальном вопросе и цели разговора.   — Знаю, знаю, я просто ужасная подруга, и как ты до сих пор общаешься со мной — не понимаю! — смеясь, девушка начала передразнивать его. — Пошли уже на выход, а то, и правда, не хватало еще в поезде на всю ночь остаться, — добавила она, выскальзывая из вагона и беря под руку младшего Малфоя, который продолжал неустанно рассказывать и жаловаться на «отвратительные» каникулы под строгим надзором отца.   Всю дорогу Эйвелин успокаивала и пыталась поддержать друга, но собственные тревожные мысли настойчиво отказывались покидать ее голову. От этого девушка начинала чувствовать себя виноватой, потому что не могла полностью погрузиться в искренний рассказ собеседника.   Отстающую парочку уже успели хватиться на общей проверке перед Большим залом: Драко с Эйвелин появились буквально в последний момент, перед тем как высокие двери распахнулись, впуская толпы учеников в просторный яркий зал с тысячей свечей, невесомо парящих над головами восхищенно глазеющих первокурсников.  

***

«СЛИЗЕРИН!» — громко произнесла шляпа, и Эйвелин будто заново прожила собственный момент распределения.   Она четко помнила каждую деталь своего первого дня в школе: как впервые оказалась на вокзале и как, плача, нехотя отпускала объятия матери, понимая, сколь долгая разлука им предстоит. Однако еще ярче она помнила собственные сомнения о том, на какой факультет она подойдет. Именно подойдет, а не попадет. В этих словах она видела кардинальную разницу: даже тогда, в детском возрасте, эти размышления не давали ей покоя. Напряжение, которое скрывалось в ее маленькой головке, не ускользнуло и от Распределяющей шляпы, которая едва ли не впервые оказалась в столь долгом замешательстве.   Ее слова вновь и вновь звучно повторялись в голове девушки, она помнила их наизусть:   «Сложно. Очень сложно. Я вижу преданность, отвагу, доброту, большие амбиции. Хммм… А чего же хочет сама юная волшебница?» — хрипловато спросила шляпа у маленькой Эйви, которая, ерзая на стуле и жмурясь, прокручивала тысячу противоположных мыслей в секунду.   Сразу после того, как маленькая волшебница получила долгожданное письмо из Хогвартса, она каждый день до отправления мучила мать вопросами: куда лучше поступить, где учились она и отец, чего ей предстоит ждать и еще миллиардом других «почему» и «как», которые сыпались на уже измученную женщину каждую минуту.   Именно тогда Эйвелин узнала, что школу чародейства и волшебства окончил только ее отец. Его факультетом был Слизерин, а на вопрос дочери, почему матери пришлось бросить школу, маленькая волшебница получила лишь неоднозначный ответ, что придет день — и ей обязательно все расскажут.   Эйвелин ненавидела такого рода ответы, но стоять на своем дальше было бесполезно: если мать решила чего-то не говорить, заставить ее было практически невозможно.   Маленькой волшебнице пришлось довольствоваться лишь тем, что она узнала неоконченный факультет своей матери. Им оказался Гриффиндор. Сама же мать, на вопрос, куда, по ее мнению, дочь подошла бы лучше всего, посоветовала ей не зацикливаться на этом, а просто прислушаться к себе и позволить всему идти своим чередом.   «Никогда не позволяй никому и ничему влиять на тебя и твои решения, всегда помни о чести, достоинстве и не забывай о человечности. Ничего не бойся, я всегда буду рядом».  Это был единственный совет, который удалось получить маленькой Эйви. В тот день и все последующие она пыталась вытянуть из матери хоть что-то еще, но каждая попытка оказывалась безуспешной.   «Хочу в Гриффиндор, как мама… Хотя нет, лучше в Слизерин, как у отца. Нет, вдруг я не справлюсь… Может, лучше Когтевран или Пуффендуй?»   Поняв, что конкретного ответа от волшебницы ей, судя по всему, не получить, шляпа наконец произнесла свой вердикт:   — Пусть будет СЛИЗЕРИН!   За то время, пока шляпа оглашала свое решение, Эйвелин уже успела убедить себя в том, что из‑за ее беспорядочных мыслей ей точно не попасть в Слизерин, который в глубине души был самым желанным факультетом.   В редкие встречи с отцом еще малышкой Эйви впитала рассказы о том, что лишь там можно обеспечить себе «достойное» будущее. В этом ее отец так сильно напоминал старшего Малфоя, с которым за прошедшие годы она успела неплохо познакомиться. Именно поэтому она так понимала Драко и всегда старалась помочь ему справиться с давлением отца.   Вот почему маленькие, новоиспеченные слизеринцы сумели так быстро сблизиться друг с другом: семейные «проблемы» стали для них сначала первой, а затем и главной точкой соприкосновения.  

***

Речь директора вынудила нахлынувшие воспоминания покинуть девушку. Громкие приветствия заставили ее вздрогнуть и окончательно вернуться в реальность. Распределение новеньких закончилось, и на столах появились уже знакомые блюда.