Глава 2. «И снова все повторяется»

Эйвелин чувствовала себя уставшей и мечтала скорее отправиться в свою комнату, но пир был в самом разгаре, а покинуть зал сейчас она сочла бы неприличным. Аппетита у неё не было — чего не скажешь о её друзьях, которые с удовольствием поглощали одно блюдо за другим. Взгляд волшебницы по привычке скользнул к учительскому столу. От скуки Эйвелин начала рассматривать знакомые лица. Хотя её деканом был профессор зельеварения Северус Снейп, за прошедшие годы девушка успела проникнуться уважением и даже лёгкой симпатией ко всем преподавателям. Профессор Макгонагалл особенно импонировала ей — как, впрочем, и сам факультет Гриффиндора. Эйвелин не была близка с Гарри и Роном, отчасти потому, что те не доверяли девушке, дружившей с Малфоем. Зато с Гермионой и Джинни общий язык она нашла сразу — ещё на первом и втором курсах. Её внимательный взгляд задержался на новом преподавателе, которому предстояло вести у них занятия по Защите от тёмных искусств. Когда директор представлял его, Эйви, погружённая в воспоминания о первом школьном дне, умудрилась пропустить его имя. Новый профессор выглядел доброжелательно — что совершенно не совпадало с образом, который представляла себе Эйвелин для преподавателя подобной дисциплины. На эту роль, как ей казалось, куда больше подошёл бы её декан. Вот уж кто идеально вписывался бы в придуманный девушкой стереотип: исключительно чёрная одежда, холодный взгляд и отсутствие любых эмоций, кроме презрения, злости и отвращения. За годы обучения Эйвелин научилась улавливать едва заметные изменения в выражении его лица или голосе — но лишь на краткие мгновения. Зельеварение не было её любимым предметом, однако давалось ей вполне неплохо. Их общение ограничивалось короткими, порой язвительными замечаниями о её работах и весьма средними оценками. И всё же она не могла объяснить, почему профессор вызывал у неё искреннюю жалость. Девушка часто задумывалась — что должно было произойти в жизни человека, чтобы он превратился в столь закрытого и холодного отшельника? Поймав себя на том, что слишком уж долго смотрит в его сторону, Эйвелин уже хотела отвлечься, но заметила, что глаза профессора встретились с её. Девушка поспешно отвела взгляд, чувствуя, как ей становится не по себе. — Как зовут нового преподавателя по ЗОТИ? — тихо толкнув Драко в бок, спросила она. — Профессор Люпин, — ответил тот. — Отец говорил о нём и клялся, что не допустит его появления в школе. Но, видимо, что-то пошло не так. — Он кажется мне хорошим человеком... по крайней мере, на первый взгляд, — произнесла Эйви, пожав плечами. — Да тебе все кажутся хорошими! — усмехнулся Малфой. — Удивительно, как ты вообще попала на Слизе... — он осёкся, поняв, что сказал лишнее, и бросил на подругу виноватый взгляд. — Эйви, прости, я не это имел в виду... — Ничего, всё в порядке, Драко. Не бери в голову, — быстро пробормотала девушка и, воспользовавшись тем, что пир подошёл к концу, направилась в сторону гостиной Слизерина. Для Эйвелин тема её принадлежности к этому факультету всегда была болезненной. За годы учёбы она не раз слышала за спиной шепотки и колкие замечания. Почти каждый считал своим долгом заметить, что девушка ничуть не похожа на типичного слизеринца. Порой ей и самой начинало казаться, что в этом есть доля правды. Дорога в гостиную прошла в молчании. Драко всё ещё чувствовал неловкость, ведь за время, проведённое вместе, они успели стать действительно близкими друзьями, и обидеть её ему не хотелось. Свою язвительность он обычно берег для гриффиндорцев, но никогда не относил Эйви к их числу, даже несмотря на её общение с ними. — И всё-таки, что с тобой происходит? — вспомнил Драко свой вопрос, заданный ещё в поезде, пытаясь разрядить тяжёлую атмосферу. — Просто волнуюсь... — тихо произнесла Эйвелин. — Это ведь последний год. Неизвестность пугает. Что будет дальше... — Она не успела договорить: впереди появился декан Слизерина, уже ожидавший студентов в гостиной для ежегодного собрания. — Надеюсь, за этот год вы не растеряете и без того скромные запасы своих крохотных мозгов, — произнёс Снейп ледяным голосом. — Напоминаю, что по окончании выпуска вы будете сдавать финальные экзамены. Провалите — и забудьте о карьере в мире магии. Рекомендую серьёзно подойти к выбору дисциплин. На размышления у вас две недели. Не уложитесь — пеняйте на себя. И да, советую сосредоточиться на собственных целях, а не шататься по коридорам в сомнительных компаниях других факультетов. Его внимательный взгляд с намёком задержался на Эйвелин, и тут же по залу прокатились смешки и перешёптывания. В такие моменты у девушки мигом пропадали и жалость, и сострадание. Всё, чего ей хотелось, — это провалиться под землю. Или... завалить своего декана на землю. Когда за профессором со стуком закрылась дверь, ученики начали расходиться по комнатам. Эйвелин поднялась по лестнице и отворила дверь своей почти родной спальни. Её соседки-одногруппницы не обращали большого внимания на слухи, касающиеся Эйви, — им попросту было всё равно, за что она, как ни странно, была им благодарна. Откинувшись на кровать, девушка ощутила, как долгожданный сон накрывает её с головой. На этот раз без кошмаров — редкое и потому особенно ценное явление. Где-то в глубине сознания Эйвелин понимала: скорее всего, это будет единственный спокойный сон за весь год. Словно внутренний голос предупреждал её об этом — и лишь на одну ночь позволил отдохнуть по-настоящему.