Глава 38. «За углом»

***

Костёр трещал так уютно, что казался почти заколдованным. В камине в гостиной Слизерина пламя било выше обычного, отбрасывая зелёные отблески на стены. Часы давно перевалили за время, когда приличные студенты должны были спать, но никого это не волновало. Воздух был густ от запаха дыма, сладостей и алкоголя, замаскированного под «тыквенный сок». Блейз, полулёжа в кресле, рассказывал какую‑то особенно циничную историю про выпускавшихся до них слизеринцев, Дафна тихо хихикала, Пэнси делала вид, что ей скучно, хотя бокал в руке у неё явно был уже не первый. Эйви сидела на подлокотнике кресла рядом с Драко, босыми ступнями упираясь в тёплый ковёр. В голове было легко и чуть звонко — тот самый мягкий перегиб, когда мысли уже не режут изнутри, но ещё не разъезжаются. Бокал в руке оказался как‑то подозрительно часто полным. Блейз подливал незаметно, как настоящий специалист. — Я не пью, — пыталась возражать она ещё час назад. — Ты уже, — философски заметил он. — Расслабься, Джордан, ты не на допросе, а на дне рождения. Тебе восемнадцать, ему тоже, мы все ещё живы — это повод. — Статистика выживаемости в этой школе, — хмыкнула она, — вообще повод каждое утро шампанским запивать. — Вот, видите, — вмешался Драко. — Она уже начала мыслить правильно. Смех, тосты, чьи‑то колкости заполонили пространство. Голос Драко держал её как якорь, знакомый тембр, устойчивая интонация. От этого по комнате плавал странный, тёплый уют: будто весь мир сузился до этого камина и этих лиц. Тот самый «тыквенный сок» оказался коварно мягким. Щёки горели лёгким, пунцовым румянцем, шея была приятно горячей, в животе казалось витали лёгкие пузырьки. Музыки не было, но кто‑то негромко отбивал ритм по столу, и разговоры ложились на этот ритм, как на базовую партию джаза. — Эйви, — Блейз прищурился, — признавайся, ты вообще когда‑нибудь… нормально веселилась до этого, или всё твоё существование — один длинный курс по выживанию? — Восемнадцать лет лабораторных работ, — отмахнулась она. — Сегодня — первый теоретический выход в люди. — Тогда мы обязаны сделать его запоминающимся, — подмигнул он. Эйви махнула рукой, сделав ещё глоток. Мир стал чуть мягче по краям. Она не сразу заметила, что кто‑то подошёл сзади. — Эй, Джордан, — голос у самого уха, слишком гладкий, с тянущейся ноткой самодовольства. — Можно тебя на минутку? Она обернулась. Маркус Треверс. Слишком ухоженные волосы, лёгкая полуулыбка, и взгляд, который всегда цеплялся за людей, как крючок, подцепляя добычу. — Зачем? — язык чуть заплетался, но она держала осанку. — Показать одну штуку, — его улыбка стала ещё более обезоруживающей. — Там, у лестницы. На пять минут. Он даже не ждал согласия, просто сделал маленький приглашающий жест в сторону тёмного коридора. — Игнорируй, — лениво бросил с кресла Блейз. — У него хроническое желание быть интересным. — Я быстро, — отмахнулась она. Драко в этот момент как раз спорил с Дафной насчёт какого‑то артефакта, повернулся только краем глаза, отметил, что Эйви отошла, и вернулся к фразе, не уловив детали. За первым поворотом было уже заметно темнее. Шум из гостиной приглушился до глухого фона. Холодные каменные стены лишь изредка озаряемые небольшими факелами. — И где твоя «штука»? — прищурилась Эйви, пытаясь держать голову прямо. Маркус остановился в небольшом углу, полутёмном, почти скрытым от взгляда из основного коридора. — Тут, — сказал он. — Подожди. Он развернулся… и вместо того, чтобы что‑то показывать, шагнул ближе. Слишком близко. Его запах — терпкий, тяжёлый, с ноткой дешёвого одеколона и огненного виски, тут же ударил ей прямо в ноздри. Ладони легли ей на плечи, чуть сильнее, чем нужно. — Треверс, — нахмурилась Эйви, — это очень странная… экскурсия. — Расслабься, — протянул он. — Ты сегодня такая… милая. Пальцы скользнули по её плечу вниз, к ключице. — Даже не шипишь. Редкий кадр. Она попыталась сделать шаг назад, но угол уже упирался ей в спину. — Отойди, — ровно сказала она. — Сейчас же. Он усмехнулся, не двигаясь с места. — А у тебя интересная штучка, — вдруг заметил он, потянувшись к её шее. Эйви тут же ощутила небольшой холодок, но не от стены, а от его пальцев. Он задел цепочку, медальон выскользнул из‑под воротника, блеснув в тусклом свете. Маркус подцепил его и прокрутил между пальцами. — Какая прелесть, — его голос стал вязким. — Малфой подарил, да? Эйви дёрнулась. — Не твоё дело, — отрезала она. Язык уже не был так послушен, как хотелось. — Всё, что носит на себе девушка в нашей гостиной, — моё дело, — протянул он. — По крайней мере, если я захочу. Медальон блеснул у него в руке. — Драко, Драко… такой щедрый. Навешивает на девчонок свои игрушки. Сердце у неё ухнуло. Руки стали будто ватными. — Отдай, — коротко потребовала она. — Сейчас. Он поднял руку выше, не давая дотянуться. — А чего ты сразу всполошилась? — прищурился он. — Такая важная штучка, да? Маркус наклонился ближе, его дыхание обжигало. — Не бойся, Джордан. Я не монстр. Поцелуешь — и я отстану. И цепочку верну. Он сказал это с таким тоном, будто предлагал оказать ей милость. Голова у неё гудела, а мысли расползались. Алкоголь подтачивал границы, но паника отчаянно пыталась собрать их обратно. — Отстань, — повторила она, но голос сорвался, и вышло почти шёпотом. Маркус ухмыльнулся шире. — Да не ломайся ты, — шипяще сказал он. — Ты же не какая‑нибудь святая гриффиндорка. Один поцелуй — и я забыл, что ты вообще существуешь. Разве это плохо? Его ладонь скользнула ей на талию, прижав к стене. Запах спиртного от него резанул, в животе всё сжалось. Она попыталась оттолкнуть, но мышцы отзывались с большим опозданием. — Хватит, — выговаривала она по слогам. — Отпусти. Немедленно. Он наклонился ближе, губы почти задели её щёку, вторая рука, с медальоном, поймала её запястье и прижала к стене. Где‑то в глубине коридора послышались шаги. Глухо, но неотчётливо. Треверс, увлечённый своей игрой, не обратил внимания. Эйви дёрнулась сильнее, засопела, звук получился больше похожим на приглушённый всхлип, чем на крик. — Тише, — прошипел он у уха. — Не порть мне настроение. В гостиной Драко в какой‑то момент поймал себя на том, что давно не слышал её голос. Смеялись Блейз, Дафна, кто‑то ещё, а вот её обычно слегка звонкой интонации не было. Он скользнул взглядом по комнате. Кресло, где она сидела, пустовало. — Где Эйви? — спросил он у Блейза. Тот пожал плечами: — Треверс минут десять назад что‑то там звал её показать. За угол утащил. Я думал, она его уже послала обратно. Лёд мгновенно прошёлся по позвоночнику. Драко встал так резко, что стул скрипнул. — Куда именно? — коротко бросил он. — В коридор, налево вроде, — отмахнулся Блейз. — Ты чего… Он уже не слушал. Шум в гостиной остался за спиной, когда он шагнул в полумрак коридора. Алкоголь, явно присутствующий в его крови, будто отхлынул, оставив после себя только смесь страха и ледяного гнева. За поворотом стало тише. И тогда он услышал приглушённое: — Хватит… — и в ответ презрительное: — Не ломайся… И ещё какой‑то странный, сдавленный звук, от которого у него заломило виски. Он свернул за угол — и мир резко сузился. Маркус, навалившийся на Эйви. Её плечи были целиком вжаты в камень, руки прижаты, одна ладонь была зажата к стене, медальон в его пальцах, почти на уровне её лица. — Отпусти её, — голос Драко прозвучал так ровно, что самому стало страшно. Маркус дёрнулся, обернулся, не отпуская. — О, Малфой, — растянул Треверс. — Твоя девочка немного заблудилась, я всего лишь… Договорить он не успел. В Драко за одну секунду вспыхнуло всё: образ матери, стискивающей нитку связи; Снейп, говорящий о последствиях; Эйви, лежащая на больничной койке; и вот — её, прижатую к чужой груди, с этим мерзким лицом слишком близко. Кулак сжалcя сам, и в теле мгновенно зародился чистый, режущий импульс: Ударить. Со всей силы. Чтобы переломать всю его самоуверенность вместе со всеми костями. Он рванулся вперёд. И… не смог. Не потому, что передумал. Просто в следующий миг невидимая стена словно ударила его в грудь. Ноги подкосились на долю секунды, мышцы одеревенели, рука остановилась в воздухе. Как будто воздух вокруг резко стал вязким. — Мистер Малфой, — раздался позади холодный, обрубленный голос. — Шаг назад. Сейчас же. Команда легла, как заклинание. Он отшатнулся ровно на шаг, даже не успев осознать, что подчиняется. Треверс тоже замер — и только после этого медленно обернулся к источнику голоса. В полумраке коридора, прямо на границе света, стоял Снейп. Чёрная мантия, чёткий силуэт, глаза — тёмные и почти светящиеся от ярости, не повышая голоса. — Так, — произнёс он ледяным тоном. — Весёлый вечер Слизерина оказался ещё богаче, чем мне доложили. Рядом с ним маячил Филч с виновато‑злобным видом, но Снейп его мгновенно отсёк взмахом руки: — Свободны, мистер Филч. Дальше — моя территория. Филч что‑то проскрипел про «пьяные дети» и «распущенность», но благоразумно ретировался. Снейп сделал два шага вперёд. — Мистер Треверс, — произнёс он, отчеканивая каждое слово — как каплю кислоты. — Немедленно — отойдите от мисс Джордан. И верните ей то, что принадлежит ей. Маркус попытался изобразить невозмутимость. — Профессор, — растянул, — мы просто немного… — Я был достаточно юн, чтобы помнить, как выглядит «просто», — оборвал его Снейп. — То, что я вижу сейчас, к этому определению не относится. Тут голос уже не оставлял места для игр. Маркус, проглотив что‑то, резко отдёрнул руки. Медальон соскользнул с его пальцев, Эйви едва успела ухватить цепочку, прижимая к груди. Ноги у неё подгибались, но она упёрлась в стену, стараясь стоять. — В гостиную, — отрезал Снейп. — Все. Сейчас же. Маркус дёрнулся. — Профессор, но я… — Если вы сделаете ещё один шаг в сторону моей свободы выбора, — ровно сказал Снейп, — я вам продемонстрирую, что такое настоящее отсутствие выбора. На секунду в голосе мелькнула такая сталь, что даже Драко отступил бы, будь он на месте Маркуса. Треверс всё‑таки подчинился, медленно сжал губы, но кивнул. — Позже, — холодно пообещал Снейп. — Я бы порекомендовал вам вспомнить, что ваш отец не единственный, кто умеет «разговаривать» с молодыми людьми. Он обвёл глазами троих. — Малфой, Джордан — за мной, — бросил он. — Треверс — ждёте у меня в коридоре. — Остальных в гостиной я разгоню сам. Когда они прошли вглубь, на секунду наступила мёртвая тишина. Все видели выражение лица профессора — и этого хватило, чтобы все разговоры разом умерли. — Все по спальням, — произнёс он спокойно, без крика, и от того ещё более зловеще. — Немедленно. Взгляд прошёлся по бутылкам. — А это я заберу как наглядное пособие к следующему воспитательному часу. Тон был таким, что даже Блейз не рискнул отшутиться. Все поползли к лестницам. Пэнси бросила на Эйви странный, быстрый взгляд — не издёвка, не жалость, что‑то более сложное, но сразу спрятала.

***

Снейп шёл первым, его мантия буквально резала воздух. Эйви шла между ним и Драко, который плёлся чуть сзади, с такой напряжённой челюстью, что казалось, хрустнут зубы. Внутри его кабинеты царил привычный полумрак. — Сюда, — коротко бросил Снейп, указывая на два стула перед столом. Эйви опустилась почти машинально. Колени дрожали. Голова гудела уже не от алкоголя, а от резкого обвала адреналина. Драко остался стоять. Он, судя по виду, вообще не собирался садиться. Снейп обошёл стол, опёрся ладонями о край, и посмотрел на них обоих долгим, презрительным взглядом, не мигая. — Прекрасно, — тихо сказал он. — День рождения удался, полагаю? Голос был тихим и по ощущениям опасным. — Начнём с вас, мистер Малфой, — бросил он, не меняя тон. — Сколько у вас сегодня было «тыквенного сока»? — Достаточно, чтобы признать, что это было не очень умно, профессор, — отрезал Драко. — Но недостаточно, чтобы я перестал понимать, что происходило. — Прямо‑таки потрясающая честность, — холодно отметил Снейп. — Я спрашиваю, потому что следующий мой вопрос заключается в том, что именно вы собирались сделать, прежде чем я вмешался? Взгляд Снейпа впился в Драко еще сильнее, но тот выдержал, даже не дрогнув. — Ударить, — честно ответил он. — Со всей силы. В лицо. А потом — ещё раз. — Чудесно, — сухо отозвался Снейп. — Значит, вы намеревались устроить драку в коридоре, будучи навеселе, и дать мистеру Треверсу полное моральное право при любом удобном случае представить себя жертвой… Он слегка скривился. — Впрочем, учитывая, что вы собирались сделать это по вполне определённой причине… в этот раз моё разочарование носит более сдержанный характер. Драко сжал кулаки. — Я не собирался смотреть, как он… — Вы и не будете, — резко перебил Снейп. — Потому что вы уже не там. Он чуть выпрямился. — Тем не менее: вы позволили вечеру выйти из‑под контроля. Вы не первый год здесь и прекрасно знаете, чем заканчиваются такие невинные посиделки. Драко молчал, сжав губы тонкой линией. Вина и злость боролись в нём, вот вот готовясь вырваться наружу, но он держался. Снейп ещё секунду смотрел, а потом махнул в сторону двери. — В коридор, — отрезал он. — Ждать. Разговор с вами продолжится после. Тон стал особенно жёстким. — И да, если вы сейчас же не выкинете из головы идею добить Треверса после, я это почувствую. Драко дёрнулся, но подчинился. На выходе задержался на секунду, и метнул на Эйви быстрый взгляд, давая понять, что он рядом. И вышел, плотно прикрыв дверь. Тишина стала другой. Более личной. Снейп обернулся к Эйви. Она сидела, всё ещё судорожно стискивая медальон в пальцах, как якорь. Цепочка впилась ей в кожу. — Итак, — сказал он уже совсем иным тоном — не громче, но режущим. — Мисс Джордан. — Как вы считаете, какой именно степенью безрассудства нужно обладать, чтобы в вашем состоянии пить неизвестно что и уходить в тёмные коридоры с человеком, который уже не раз демонстрировал… сомнительное отношение к границам? Она сглотнула. Горло было сухим, а язык ватным. — Я… — начала было она и тут же поняла, что оправданий нет. — Вы знаете, — не дал ей договорить Снейп, — кто такой Маркус Треверс и откуда он. Вы знаете, в каком положении вы находитесь сами. Вы знаете, насколько нестабильны некоторые магические и не только структуры вокруг вас. Каждое «знаете» било, как удар, проникая всё глубже. — И, несмотря на всё это, — продолжил он, — вы решаете напиться в компании таких же умников, а затем уйти в темноту с тем, кому я не доверю даже поручение вынести мусор из класса. Он прищурился, сократив расстояние между ними. — И на что вы рассчитывали? Она наконец подняла голову, ощутив на себе пронзительный взгляд бездонных, чёрных глаз, заглядывавших ей в самую душу. Алкоголь, страх, стыд, ярость — всё смешалось. От его слов внутри что‑то болезненно дернулось. Не потому, что он был неправ, а потому, что сказать было уже нечего. — А вам‑то что? — неожиданно вырвалось у неё. Голос сорвался выше, чем она хотела. — Какое вам вообще дело до того, на что и с кем я рассчитываю? Он мгновенно отреагировал: — То самое, которое заставило меня только что останавливать вашего друга, пока он не превратил конфликт в повод для вашего семейного совета в Министерстве, — холодно отрезал он. — То самое, которое держало меня на ногах в ту ночь, когда вы… — Я знала, — перебила она, и тут голос уже сорвался окончательно. — Что вы начнёте. Что я во всём виновата, что я должна была предугадать, просчитать, не пить, не ходить, не дышать… Смех сорвался истеричным обломком. — Я всё время должна. Всем и всюду! Он чуть приподнял бровь. — Я лишь констатирую факты, — ровно ответил он. — Вы… — Я хотела, — выкрикнула она вдруг, — всего лишь один вечер побыть нормальным человеком! Слова вылетели, как выстрел. — Не жертвой, не инструментом, не связью, не чьей‑то проблемой, а просто… просто выпить, посмеяться, подарить другу подарок! Без того, чтобы каждый шаг сопровождался лекцией и последствиями! Она уже почти кричала. В глазах жгло. — Я устала, — выдохнула она. — От того, что любой мой выбор — это либо «ты погубишь всех», либо «ты подвела чьи‑то ожидания». Я ненавижу это. Я ненавижу, что всем не всё равно. Я… Голос сорвался на хрип. — Я ненавижу, что вам не всё равно! Последние слова вышли почти как плач. Снейп замолчал. Это «ненавижу» уже звучало однажды — в другом помещении, в другой ночи. Тогда оно ударило его неожиданно, а сейчас уже больно, но предсказуемо. — Прекрасно, — медленнее произнёс он. — Ненависть — тоже чувство. Сильнее, чем безразличие. Он выпрямился. — Тем не менее: ваш «один нормальный вечер», как вы выразились, закончился тем, что вас прижали к стене и предложили обменять чужой медальон на своё тело. Голос стал тише. — Это то, что вы вкладываете в понятие «нормально»? Она резко вдохнула, как будто ей в лицо плеснули ледяной водой. — Я… не знала, что он… — попыталась Эйви. — Вот именно, — перебил он, но уже не так жёстко. — Вы не знали. И всё равно пошли. Он сжал пальцы на краю стола. — Вы имеете право на усталость, Мисс Джордан. И на злость. Но не имеете права выбрасывать себя на растерзание каждому, кто захочет нажать на ваши слабые места, только потому, что вам захотелось «один вечер без последствий». Слова впивались, как иглы. Где‑то внутри что-то не выдержало и лопнуло. — Я больше не могу, — прошептала она, почти не слыша сама себя. — Я… Грудь сжало. Воздух стал вязким. Мир вокруг просто размазался. — Я… так устала… — и тут всё оборвалось. Слёзы, до этого стоявшие где‑то на краю, сорвались сразу, внезапной, неконтролируемой волной. Она сглотнула, пытаясь их удержать, но было уже поздно. — Хватит… — выдохнула она, непонятно кому. — Пусть… хоть кто‑нибудь перестанет… Слова захлебнулись. Она закрыла лицо ладонями — и это стало последней точкой. Плечи затряслись, воздух рвался всхлипами. Стало уже всё равно, как это выглядит, кто видит, что будет потом. Снейп замер. Ситуация, с которой он имел дело без труда в теории, на практике всегда ставила его в тупик. Особенно, когда это не абстрактный студент, а конкретное, уже слишком знакомое существо, которое упрямо не умирает, несмотря ни на что. Секунду он стоял неподвижно. Потом, почти рывком, обошёл стол и опустился на корточки рядом с её стулом, чтобы оказаться на одном уровне. Рука поднялась сама. Он положил ладонь ей на плечо, осторожно, почти нерешительно, как будто касался чего‑то хрупкого. — Дышите, — негромко произнёс. — Вдох. Выдох. Его голос стал другим — ниже, мягче. — Истерика — совершенно не тот способ заявить миру, что вы его ненавидите. Она вздрогнула под его пальцами и, вместо того чтобы отшатнуться, как делала обычно при любом физическом контакте, наоборот, вцепилась. Дрожащие пальцы, схватили его мантию на груди, смяли ткань. Она почти соскользнула со стула вперёд и уткнулась лбом ему прямо в грудь. — Я… не хотела… — пробивалось сквозь рыдания. — Я правда… только один раз… просто… быть… Мантия намокала, посередине его рубашки вскоре проступило тёмное пятно. Он инстинктивно подался чуть назад — не от отвращения, скорее от рефлекса, — но сдержался. Обеими руками обхватил её плечи, удерживая, чтобы она не свалилась. — Тише, — сказал он почти шёпотом. — Вы уже достаточно громко заявили миру, что он вам надоел. Он услышал. Сейчас — просто дышите. Сколько это длилось — минуты, десять, вечность, он не знал. Время сузилось до ритма её рыданий и собственных ударов сердца, которое, к его досаде, тоже участилось. Постепенно всхлипы стали реже, а дыхание глубже. Она ещё какое‑то время цеплялась за ткань, как утопающий за обломок лодки, а потом пальцы наконец ослабли. — Простите… — выдавила она хрипло, не поднимая головы. — Я… кричала… на вас… — Заметьте, не в первый раз, — сухо отозвался он. — Я как нибудь переживу. Он аккуратно отлепил её пальцы от мантии, и вернул их на подлокотники стула. Затем взял с тумбочки у стены чистый стакан, одним движением наполнив его водой, поставил перед ней. — Пейте, — приказал он. Она послушно взяла, ещё дрожа. Вода оказалась почти ледяной, отрезвляла, возвращала тело на место. Глоток, второй, третий. Голос уже не рвался. — Я… — попыталась она начать. — Не сейчас, — жёстко перебил Снейп. — Сейчас вы молчите и дышите. Объяснительные речи оставим на то время, когда в вашем организме не будет одновременно алкоголя, адреналина и всего остального. Эйви опустила глаза, уткнувшись взглядом в медальон в своей ладони. — Я… правда ненавижу, что вам не всё равно, — тихо, почти спокойно произнесла она. — Но… ещё больше ненавижу всех, кому всё равно. Он чуть дернул уголком губ. — Жаль, что вы не выбираете себе окружение по этому критерию заранее, — заметил он. — Мы бы избежали многих сцен. Еще спустя небольшую паузу, Снейп наконец то выпрямился и заявил: — Так, — его голос снова стал деловым. — Сейчас вы идёте в спальню. Не спорите, не возражаете. И если завтра хотя бы одна бутылка из сегодняшнего «скромного празднования» всплывёт в коридоре — я устрою такой разбор, что вы будете ностальгировать по этому разговору, как по самому мягкому, что было в вашей жизни. Уяснили, Мисс Джордан? Она кивнула — устало, но без сопротивления. Подняться оказалось труднее, чем ожидалось: ноги все еще были ватные, но он подхватил её под локоть, не давая снова упасть. — И да, — добавил он у самой двери, — в следующий раз, когда вам захочется «один нормальный вечер», вы приходите ко мне до того, как начнёте пить с Забини. Я вам выдам список допустимых глупостей. Она хрипло фыркнула: — Вы… правда… будете составлять… список… допустимых глупостей? — По крайней мере, это даст мне иллюзию контроля, — сухо отозвался он. — А вам — шанс прожить вечер, не оказываясь в таких ситуациях. Он отпёр дверь бросив заклинанием куда-то вдаль. Драко, стоявший всё это время в коридоре, почти отпрянул от косяка, в попытках подслушать. Лицо его было мрачным, но, увидев Эйви, он быстро спрятал слишком явное облегчение в уголок ухмылки. Снейп перевёл на него взгляд. — Мистер Малфой, — коротко. — Вы проводите её до входа в спальни. Убедитесь, что она дошла. Голос чуть потемнел. — А потом вернётесь. Разговор с вами я ещё не закончил. — Да, сэр. Снейп отпустил руку Эйви, но ещё секунду задержал на её плече ладонь. — И запомните, — тихо сказал он. — Вы имеете право не быть идеальной. Но не имеете права больше так рисковать собой. Не только из‑за себя. Эйви только кивнула, и оперевшись на Драко медленно зашагала вперёд.

***

Коридор был прохладнее и тише. Голосов давно не было, все уже попрятались по спальням, после такого визита Снейпа никто не полезет высовываться. Шаги отдавались в камне. Эйви внимательно смотрела на пол, следя, чтобы ноги шли ровно. Мир ещё подрагивал, слёзы периодически скатывались с ресниц, но уже не рекой. Драко первым нарушил тишину. — Ты что, — протянул он, — правда рыдала у него на плече? В голосе было и шокированное любопытство, и попытка перевести всё в привычный сарказм. Эйви фыркнула, устало, но по‑настоящему: — Хуже, — призналась она. — Я на него орала. А потом уже рыдала. Он остановился на полшага, уставившись на нее. — Ты… — медленно начал он. — На Снейпа?Орала? В его кабинете? Драко выдохнул с тихим свистом. — Ты бессмертная, Джордан. — Мне всё чаще так говорят, — вздохнула она. — Знаешь, это не тот титул, которого я хотела. Он криво усмехнулся, но в глазах уже блеснуло что-то тёплое. — Что он сказал? — осторожно решил уточнить Драко. — После. — Что у меня… отвратительное понятие о нормальности, — ответила она. — Что я имею право ненавидеть всё, но не имею права… выкидывать себя куда попало, когда мне тяжело. Она пожала плечами и чуть помедлила: — И что… ему есть дело. Драко какое‑то время молчал. — Знаешь, — наконец сказал он, — это, пожалуй, худшая и одновременно лучшая комбинация: ты, алкоголь и его чувство ответственности. Она усмехнулась уже спокойнее. — Я просто хотела один раз не думать о последствиях, — тихо ответила она. — А в итоге… всё равно оказалась в кабинете у Снейпа. Это, наверное, и есть моя карма. — Моя карма — это быть рядом каждый раз, когда ты оказываешься в кабинете у Снейпа, — заметил он. — И каждый раз чуть не вляпываться по уши. Они подошли к развилке, где коридор разделялся на мужское и женское крыло. Эйви остановилась. — Дальше я дойду, — Честно. И… спасибо, что ты тогда пришёл. Он пожал плечами, словно это было очевидно. — Я бы пришёл раньше, если бы не был таким идиотом, — признался он. — В следующий раз я буду считать твои минуты более параноидально. Она качнула головой: — В следующий раз… — на секунду задумавшись. — В следующий раз, если я скажу слово «немножко», забери у меня бокал. Сразу. — С удовольствием, — фыркнул он. — И не только бокал. Они обменялись короткой, уставшей, но настоящей улыбкой. — Доброй ночи, бессмертная, — сказал он напоследок. — Доброй ночи, мальчик с личным запасом удачи, — ответила она и повернулась к своему коридору. Мандраж ещё жил под кожей, но поверх него уже ложилось что‑то другое: усталое, хриплое чувство… что она всё ещё здесь. И что, как ни странно, её падения всё равно кто‑то ловит.

***