Глава 80. «Навстречу свету»

***

Крики напоминали эхо кошмаров, которые наконец выбрались из сна наружу. Хогвартс уже не хранил прежнюю тишину. Воздух дрожал от беготни, от магии, от паники. Где‑то глухо звенели оживлённые доспехи, портреты перекликались, повторяя одно и то же: «В Большой зал! Всем в Большой зал!» Казалось, сам замок сбился с привычного ритма, камень едва ощутимо вибрировал, будто под кожей у него билось огромное, учащённое сердце. Эйви и Драко мчались по коридору, который ещё вчера казался обычным переходом между башнями, а теперь превратился в узкое горло, через которое дом проталкивал страх. Факелы вспыхивали рывками, стекло в окнах звенело от каждого далёкого удара, воздух тянуло озоном и каменной пылью. Под ногами проскальзывали древние плиты. По сводам мелькали отблески первых заклинаний: то голубые, то ядовито‑зелёные вспышки врывались через дальние проёмы, где уже сходились те, кто пришёл, и те, кто не собирался отступать. — В Большой зал, — бросил Драко, едва переводя дыхание. — Там Макгонагалл, там остальные. Он сжал её запястье чуть сильнее, чем требовалось, и потащил вперёд. Эйви едва поспевала, ощущала, как что-то в груди отзывается тупой болью на каждом вдохе, как холодный воздух обдирал лёгкие изнутри, но она не позволяла себе остановиться. Не тогда, когда Хогвартс гудел тревогой, словно колокол. За очередным поворотом их буквально вдавило в поток учеников. Маленькие, перепуганные лица лепились к стенам. Старшекурсники натягивали на себя маску спокойствия, но у многих дрожали руки, когда они раздавали указания младшим. Кто‑то всхлипывал в полный голос, кто‑то грыз ладонь, чтобы не сорваться. Над всем этим звоном и шорохом разрезал воздух знакомый, сухой голос. — Спокойно! — профессор Макгонагалл стояла у входа в Большой зал, как каменный бастион. — Двигайтесь колоннами. Слушайте старост. Без паники! Палочка в её руке была поднята, тон оставался жёстким и ровным. Она раздавала короткие приказы, как точные заклинания. Нескольких преподавателей жестом отправила прочёсывать коридоры. Филч суетился у стены, с кем‑то шептался, миссис Норрис жалась в тень, растопырив усы. Толпа подхватила Эйви и понесла вперёд. Взгляд Макгонагалл скользил по лицам, по знакомым и незнакомым чертам, словно она на ходу сверяла живой список с тем, который когда‑то читала у учительского стола. Как в ту ночь, когда детей выстраивали после битвы, считая тех, кто вернулся. В какой‑то момент эта быстрая перекличка взглядом оборвалась. Профессор словно споткнулась глазами. Зрачки расширились, цепляясь за одно лицо, за русые волосы, за шрамы, за слишком узнаваемый разворот подбородка. Мир вокруг будто приглушился. Крики отступили, шаги растворились, даже грохот за стенами показался тише. — Мисс… — выдохнула она. Фамилия «Джордан» так и не сорвалась с губ. — Эйвелин? Имя прозвучало так, словно она произнесла заклинание, в правдивость которого не решалась поверить. В глазах Макгонагалл отразилось всё разом: шок, боль, облегчение и та тихая ярость, которую она никогда не позволяла себе вслух, на войну, на коллег, на собственную слепоту. — Профессор, — Эйви кивнула. Голос прозвучал хрипло, будто долгое время она разговаривала только шёпотом. Макгонагалл рванулась с места, как будто её потянуло вперёд, но остановилась на полпути, перехватив себя строгим жестом. Сейчас не было ни лишней минуты на объяснения. — Вы… — она судорожно втянула воздух, заставила себя собраться. — Разберёмся позже. Сейчас — в зал. Немедленно. — Нам нужно… — начала Эйви. — В зал, — повторила та тоном, за который ученики любили и боялись её одновременно. — Там защита. Насколько это ещё возможно. Мистер Малфой, — взгляд метнулся на Драко, — очень надеялась, что сегодня вы не сделаете выбор, о котором будете жалеть. — Уже сделал, — отозвался он холодно. — Не переживайте, профессор, на этот раз вам он понравился бы больше, чем моим родителям. Их втолкнули в Большой зал вместе с последней волной вошедших. Потолок показывал не небо, а рану над замком: тусклые звёзды затягивало тяжёлыми тучами, прорезанными вспышками заклинаний. Свет от них ложился на длинные столы, сдвинутые к стенам, оставляя в центре пустое пространство. Оно отдавало ощущением арены. По периметру выстраивались преподаватели, кто‑то уже поднимал вокруг зала первые барьеры, кто‑то пытался организовать перепуганных учеников. Рядом мелькнули знакомые силуэты. — Эйви! — Рон выпрямился, оттолкнув локтем Гарри. — Смотри! Гарри обернулся так резко, будто его дёрнули за невидимую нить. На лице отразилась недоверчивая пауза, сменившаяся почти болезненным облегчением. Выглядел он так, словно мир в очередной раз сыграл с ним злую шутку, только на этот раз в сторону жизни. Джинни рванулась сквозь толпу, словно стрела. Через пару мгновений её руки сомкнулись на плечах Эйви, и притянули к себе в слишком крепком, слишком реальном объятии. — Ты жива, — повторяла она, уткнувшись той в волосы. — Слышишь? Жива. — Меня вроде бы не так просто угробить, — попыталась отшутиться Эйви, но фраза вываливалась хриплым шёпотом. Гермиона подошла следом. Взгляд блеснул, но слёзы не пролились, она лишь сжала пальцами плечо Эйви. Рон встал слева, чуть сзади, словно стеной, Гарри застыл по правую руку, неосознанно закрывая собой часть зала. — Что вы здесь делаете? — Гарри, казалось, заставил себя говорить ровно, но каждое слово звучало, как щелчок. — Вы должны были оставаться в убежище. Мы же… — Убежище только что перестало оправдывать своё название, — ответил за двоих Драко. — Дом вскрывали. Если бы мы задержались, вы сейчас вспоминали бы нас прошедшим временем. — Они добрались уже и туда? — Гермиона ощутимо побледнела. — Настолько быстро… Снаружи что‑то содрогнулось. Плиты пола дали едва заметную вибрацию, с потолка посыпалась пыль. Глухой удар резонировал в костях, как будто по самому Хогвартсу пришёлся первый настоящий выстрел. — Они у ворот, — тихо сказала Джинни. — Или уже за ними. — Тем больше причин, — добавил Гарри, не спуская глаз с Эйви, — чтобы ты держалась подальше от линии фронта. — Нет, — ответ прозвучал резко, почти режуще. В нём не было каприза. Лишь усталость от чужих решений, за которые платило её тело. — Эйви… — Гарри чуть приподнял ладонь. — Я не вернусь в подвал, — сказала она, и голос зазвенел ледяной уверенностью. — Не намерена снова сидеть в стороне, пока другие выходят и погибают за войну, которую начали без меня и без моего согласия. С меня хватит. Их взгляды сцепились. В обмене глазами читалось одинаковое: «Я знаю, каково это — быть пешкой. И не хочу больше». — Они охотятся за тобой, — напомнил Гарри. — Не просто как за участницей. Как за целью. Если поймут, что ты в Хогвартсе… — Тем более, — отрезала она, — я не стану ждать, пока за мной явятся в уютную нору. Я уже вдоволь насиделась по вашим норам. — Великолепно, — Драко качнул подбородком. — Первый раз ты уже «не сидела». Мы оба отлично помним, чем это закончилось. Он перевёл взгляд на друзей Гарри. — Нам нужно скрыться где-то, — произнёс он жёстко. — Не в центра зала. — Есть комнаты… — начал Рон, но замялся. — Класс Защиты, — проговорил он через пару секунд. — Тот, который мы переделывали под штаб. Там столько слоёв чар, что даже Флитвик бы утомился их разбирать. Если хоть одно место и выдержит первую волну — то оно. — Туда, — отрезал Драко. — Сейчас. — Я не пойду прятаться, пока вы… — Эйви попыталась высвободить руку. Драко не дал ей договорить. Он перехватил её за предплечье, жёсткой хватко, будто удерживая от шага в пропасть. — Драко! — вырвалось у неё. Боль от нажима разожгла старую обиду, на любую руку, которая тянулась принимать решение за неё. — Один раз я уже наблюдал, как тебя теряют, — процедил он ей в самое ухо, так, чтобы не слышал никто. — Только потому, что все вокруг решили, будто знают, как «правильно». Второй раз я это не выдержу. Хочешь — ненавидь, бей, кричи. Но сначала — живи. Она дёрнулась, но тело ещё не успело восстановить сил. Упрямство упиралось в слабость мышц. — Веди, — бросил Драко Рону. Тот замялся лишь на миг. Снаружи, совсем рядом, прогремела серия заклинаний и воздух над залом засветился изнутри, словно его полоснули молнией. Макгонагалл перекратила строить ряды приказами и занялась барьером над головами. — За мной, — сказал Рон коротко. — Гарри! — успела выкрикнуть Эйви. Тот обернулся. — Я вернусь, — пообещал он. — Но сначала добьюсь того, чтобы было куда. Обещание прозвучало просто, как любая фраза, которую он привык держать на вес войны. Джинни наклонилась и быстро чмокнула Эйви в висок. — Если в укрытии окажется скучно, — бросила она, — не смей умирать от тоски. Нам дополнительных трупов не надо. Гермиона прижала ладонь к её руке, на секунду переплетя пальцы. — Береги себя, — прошептала она. — Хоть кто‑то из нас обязан дожить до конца. Их повели к боковой двери. Шум Большого зала стремительно превращался в глухой рёв. За спиной вспыхивали первые серьёзные щиты. — Где Снейп? — вырвалось у Эйви между двумя судорожными вдохами. — Кто‑нибудь видел его? — После совета он исчез, — ответил Рон, не оборачиваясь. — Макгонагалл сказала, что он занимается защитой. Никто не знает. Фраза ударила сильнее, чем удар сердца. «Занимается защитой» в устах тех, кто не знал, кем он был на самом деле, звучало почти утешительно. Для неё же, как нож. Если он здесь, в замке, значит, он стоял где‑то между теми, кто ломился к воротам, и теми, кто стоял внутри. Между приказом открыть и теми, кого это решение приговорит к смерти. Первый залп заклинаний прозвучал совсем близко. За стеной что‑то громыхнуло, замковые камни отозвались низким гулом. За окнами сверкнул зелёный свет, тот самый, слишком яркий, чтобы спутать его с чем‑то иным. Старый класс Защиты встретил их запахом пыли и копоти. Когда‑то здесь Отряд Дамблдора учился отбиваться от страха. На стене всё ещё висела кривая табличка с лозунгом, скрытым под слоем паутины. Потемневшие отметины от заклинаний напоминали, что этот кабинет тоже уже видел свою маленькую войну. — Быстрее, — Рон принялся поднимать активированные когда‑то чары. — Укрепление стен, глушащий купол… если кто чужой сунется — получит по рёбрам. Серебристые линии прошли по камню, свивая барьер. — Ты останешься здесь? — спросила Эйви. — Нет, — Рон невесело усмехнулся. — Нас ждёт незабываемое рандеву с парой крестражей. Они, знаешь, обижаются, если их долго не убивают. Он уже тянулся к двери. — Рон, — остановила его Эйви. Он обернулся и Эйви поймала себя на мысли, что пытается запомнить его лицо, на случай, если это последний раз, когда она видит его. — Спасибо, — произнесла она. — Оставь на потом, — ответил Рон. — Если будет потом. И не лезь геройствовать, слышишь? Это моя специализация. Дверь захлопнулась. Заклинания легли щёлчком, как задвижки. Тишина обрушилась на класс тяжёлым куполом. Отдалённые грохоты пробивались сквозь неё глухо, словно сражение разворачивалось под водой. В воздухе висела пыль, и всё ещё чувствовались следы давних чар — похожие на отголоски старых голосов. Драко распахнул пальцы, разжимая хватку на её руке. — Можешь ненавидеть меня, — сказал он, когда она потёрла побелевшее запястье. — У мертвых обычно не бывает претензий. Эйви пошла вдоль стены, будто измеряла клетку. Каждый вдох отзывался в груди натянутой струной. Снаружи война дёргала пространство, а здесь всё притихло настолько, что собственные мысли звучали громче. — Ты и правда ожидал, что я спокойно усядусь и буду считать, сколько раз что‑то взорвётся снаружи? — она обернулась. — Пока Гарри там… пока все там… — Ожидал? — Драко чуть повёл плечами. — Нет. Надежда была, слабая.Умерла минутой раньше. Он на миг прикрыл глаза, словно проверял, чья это вообще жизнь его, их, этого замка, или это все просто огромный кошмар от которого они вот вот очнутся. — Если ты выйдешь туда сейчас, — продолжил он, — и первая же шальная вспышка попадёт по тебе, вместо одного трупа мы получим десяток. Потому что начнётся паника. Потому что ради тебя полезут те, кто вообще не должен был туда высовываться. Ты прекрасно понимаешь, какую цену назначили за твою голову. — А если останусь, — возразила она, — снова буду той, за кого платят другие. Мне от этого легче не станет. — Верю, — сказал он коротко. — И всё равно пытаюсь хоть на пару минут задержать тебя тут. Из чистого эгоизма. Драко сунул руку во внутренний карман мантии, нащупал что‑то знакомое, вытянув на свет. Небольшой флакон с густой золотой жидкостью. Эйви всмотрелась, узнала и будто споткнулась внутри. — Это… — она осеклась. — Жидкая удача, — подтвердил он. — Та самая. Кабинет Снейпа, его голос, режущий воздух сухими командами. Её собственная рука, дрожащая над зельем, и его ладонь поверх её кисти, стабилизирующая движение. Тепло от котла, щекочущее лицо. «Не рывком. Плавно». Она тогда сварила это зелье для него. Для его дня рождения, потому что хотела, чтобы у него был шанс. Хотя бы один. И он хранил его всё это время. — Ты её даже не пробовал, — тихо произнесла она. — Ждал, видимо, подходящего идиотского случая, — усмехнулся он. — Похоже, дождался. Он аккуратно откупорил флакон. Тёплый, терпкий запах мягко ударил в нос как память о редком солнечном дне. — Это твой подарок, — возразила она. — Ты не обязан… — Был, — поправил он. — Пока был только мой день рождения. Сейчас — наша война. Он достал из другого кармана пустой флакон, деликатно перелил половину золотистой жидкости. Стекло в его пальцах чуть дрожало. — Ненадолго, — сказал Драко. — Не на весь этот цирк. Но, возможно, на тот кусок, где мы успеем что‑то изменить. Он протянул ей один из флаконов. Эйви смотрела на свет, переливающийся в стекле, и чувствовала, как внутри всё сжималось до болезненной точки, где сходились страх, вина, желание наконец действовать и странная, почти детская благодарность за то, что он делил с ней именно это. — Мы могли бы… — выдохнула она, — спрятаться здесь до конца. Дождаться исхода. Сделать вид, что мы просто двое выживших, которые ничего не решают. — Могли бы, — согласился он. — И ты потом ненавидела бы себя больше, чем сейчас ненавидишь меня. А я не собираюсь жить с такой сестрой. Эйви фыркнула, не до конца сдерживая улыбку. — Гад. — Рад, что соответствую ожиданиям, — кивнул он. Они встали рядом, плечо к плечу. Две линии, наконец сошедшиеся, хотя всю жизнь шли порознь. — До дна, — произнёс Драко. — Как в последний раз, — отозвалась она. Они выпили одновременно. Тёплая вязкая жидкость скользнула в горло, расплескалась по жилам. Мир стал чуть‑чуть иным: контуры обострились, звуки приобрели структуру. Там, где раньше был просто грохот, теперь различались оттенки — удар по щиту, вспышка атаки, провал чьей‑то защиты. Магия вокруг перестала звучать как сплошной гул превратилась в систему линий, по которым можно было идти. Боль в груди отодвинулась, словно кто‑то убрал её на полку повыше. Страх не исчез, но превратился в тонкую нить, которую можно было держать в руках, а не уноситься с ней. — Уже лучше, — констатировал Драко, ставя пустой флакон на полку. — Хотя бы иллюзия, что мы знаем, что делаем. — Иллюзия иногда спасает не хуже заклинаний, — заметила она. Он вдруг чуть улыбнулся уголком рта. — Эйви, — позвал он. — Скажи что‑нибудь. — Ты только что меня силой втащил сюда, а теперь просишь говорить? — прищурилась она. — Что именно? — Любую ерунду, — пояснил он. — Перед тем, как мы распахнём эту дверь. Чтобы потом вспоминать и думать, какие же мы идиоты. Это почти традиция у всех безумцев, идущих на битву. Эйви на мгновение задумалась. Где‑то совсем близко трещал щит, наверху завыли ветра над башнями. Секунда тишины тянулась, как тонкая нить. — Не знаю… — проговорила она и вдруг позволила себе абсурд, достойный момента: — А что, если бы мы влюбились друг в друга? Драко застыл, вытаращив глаза. — Что? — искренне переспросил он. Эйви вскинула подбородок чуть упрямее. — Представь, — продолжила она самым невозмутимым тоном, на который была способна. — Все вокруг и так запутались, кто кому кто: Блэки, Малфои, Поттеры, Лестрейнджи. Допустим, мы с тобой берём и влюбляемся. Что они тогда делают? Как объясняют? Особенно родители. И… — она на секунду запнулась, — Северус. На лице Драко сначала отразился неподдельный ужас, потом в его голове явно начали складываться картины одна безумнее другой. Маски сорвались. На смену сначала растерянности, потом потрясению, пришёл смех. Он не сдержался. Смех вырвался резким, громким, неровным, с оттенком истерики и облегчения. Он отозвался в пустых стенах, разлившись по комнате. — Мерлин, — выдохнул он, хватаясь за бок. — Лица у них были бы… Он попытался представить взгляд Нарциссы, выражение Люциуса, реакцию Снейпа, возможно, даже Беллатрису, узнавшую про такой поворот, и захохотал громче. — Вот, — удовлетворённо заметила Эйви. — Настроился. Он стёр ладонью выступившие в уголках глаз слёзы. — Никогда, слышишь, никогда больше так не шути, — попросил он. — У меня и так травм достаточно. — Ничего обещать не могу, — ответила она. Его взгляд стал серьёзным. В нём впервые за долгое время не проглядывало ничего лишнего, только принятие. — Ладно, идем, — сказал Драко. — Пора посмотреть, что там за цирк без нас устроили. Он снял заклинания с двери. За камнем ударило по ушам: война пела уже в полный голос. Эйви шагнула вперёд вместе с ним.

***

В это же время в Малфой‑Мэноре часы в гостиной отбивали секунды так громко, будто издевались. Люциус стоял у камина, пальцы впивались в рукав, под которым горела метка. Чёрное клеймо отзывалось жгучим зудом, словно в венах вместо крови ходил раскалённый металл. Каждый новый пульс звал настойчивее. — Призыв усилился, — глухо произнёс он. — Он не ждёт. Нарцисса неподвижно стояла у окна. Перед взглядом расплывался сад — чёрная масса кустов и деревьев, которые ветер гнул в стороны. Когда‑то здесь цвели её розы. Теперь шипы чернели на голых ветвях, и это казалось правильным. — Мы пойдем, — сказала она. Голос звучал ровно, но под этой ровностью угадывалась натянутая до предела струна. — Мы? — он повернулся. Лицо выглядело старше, чем ещё несколько недель назад. — Тебя не тянут. Цисси, не вздумай… — Метки у меня действительно нет, — перебила Нарцисса. — Мне было достаточно видеть, как она пульсирует на руках почти всей моей семьи. Она перешагнула через ковер, подошла чуть ближе к камину. — Отсутствие клейма не мешало мне стоять рядом каждый раз, когда он являлся в этот дом, — напомнила она. — Не мешало врать ради него. И ради тебя. И… — она сглотнула, — ради тех, кого от меня прятали. Люциус отвёл взгляд к языкам пламени. — Там будет не приём, — произнёс он. — Не совет, не очередное собрание. Там будет штурм. Хогвартс, Орден, все, кто ещё не определился, чью сторону занять. Ты не обязана… — Обязана, — сказала она и больше не отпускала эту ноту. — Там, где мои дети, моё место рядом. Даже если они повернулись ко мне спиной. Он медлил, словно надеялся, что слова всё‑таки изменят ход того, что уже складывалось. — Мы даже не знаем наверняка, что они в Хогвартсе, — попытался он. — Это может быть любая цель. Ещё один дом Ордена, очередная нора… — Мы знаем, — отрезала Нарцисса. — Белла на этот раз даже не старалась подбирать слова. «Нора», «убежище», «школа». Ничего нового. Они идут туда, где считают их слабым местом. А значит — туда, где, по их мнению, окажутся мои дети. Она всмотрелась в его лицо. — Я не собиралась прожить вторую жизнь, сидя в этом доме и слушая, как его стены шепчут о тех, кого мы отдали, — добавила она. — Один раз хватило. Люциус шагнул ближе, где луч камина выхватывал из темноты линии её лица. — Если ты поедешь, — произнёс он тихо, — окажешься между ним и теми, кто защищает школу. Для Ордена ты Малфой. Для Пожирателей — неудобный зритель. И те и другие будут бить не разбирая. Ты можешь погибнуть… не изменив ничего. — Погибнуть ничего не изменив, — повторила она его слова. — Это как раз то, что я делала все восемнадцать лет, когда молчала. Она подняла на него глаза. — Скажи честно, — попросила Нарцисса. — Если Эйви и Драко умрут там сегодня, ты сможешь остаться в этом доме и доживать, глядя на мрамор и портреты? Сможешь жить, делая вид, что всё, что мы сделали раньше, было не напрасно? Ответ пришёл не сразу. — Не уверен, — признался он наконец. И это было, возможно, самое честное, что он произносил вслух за долгое время. — Я уверена, — произнесла она. — Я не смогу. Я сожгу этот дом дотла. Вместе с нашим гербом, с фамильными реликвиями и со своими руками. Нарцисса всё же отвела взгляд в сторону, проглотила поднимающуюся к горлу волну. — Я уже жила так, — продолжила она. — Согласилась с тем, что мою дочь можно отдать во благо. Закрывала глаза, пока моего сына подталкивали к краю пропасти, прикрываясь долгом. Сейчас у меня осталась только одна возможность сделать хоть что‑то иначе. Я воспользуюсь ей. Она шагнула ближе. — Я всё равно пойду, — сказала она. — С тобой или без тебя. Люциус выругался едва слышно. — Хорошо, — произнёс он хрипло. — Вместе. Он поднял левую руку, проведя пальцами по ткани там, где под кожей пульсировало клеймо. С каждым толчком жжение усиливалось, переходило в тупую боль. — Цисси, — он задержался ещё на долю секунды. — Если там… если получится так, что у тебя будет шанс уйти… — Не уйду, — перебила она спокойно. — Я слишком много раз отходила в сторону раньше. Если что‑то пойдёт не так, я останусь там, где окажутся мои дети, в каком бы виде они ни были. Люциус прикрыл глаза, коротко кивнув, будто ставил подпись под приговором, который сам же и подписал. Нарцисса переплела пальцы с его рукой на этот раз почти до боли, как будто цеплялась не за мужчину, а за то, что от него ещё осталось.

***

Хогвартс постепенно сжимался. Башни, коридоры, лестницы — всё будто стягивалось кольцом, наполняясь магией, криками, светом заклинаний. Замок, который многие называли домом, превращался в огромный, скрипящий механизм, готовый принять удар. В тени верхних лестниц двигался человек в чёрной мантии. В его ладони лежала маленькая брошь в виде дубового листа, врезавшаяся в кожу, словно напоминание. Северус ощущал, как замок отзывался у него под ногами, дрогнувшими плитами, натянутыми до предела чарами, шёпотом камня, не желавшего подчиняться тем, кто рвётся его ломать. Он понимал, что каждая следующая минута будет очередным шагом по лезвию: он станет либо тем, кто открыл ворота палачам, либо тем, кто хотя бы раз выбрал тех, кого любил, а не тех, кто приказывал.