Глава 5. Домашнее задание

Глава 5. Домашнее задание Драко нервно постукивал пером по блокноту Грейнджер — так он окрестил его в своих мыслях, эту книжечку, которая постоянно притягивала его взгляд. Он упорно делал вид, что всё это его не интересует, но постоянно ловил себя на бессознательном движении: рука тянулась к обложке, пальцы поглаживали корешок. Два дня. Она сказала, что даст ему два дня передохнуть и осмыслить происходящее, и он тупо кивал на все её указания, пребывая в дивной расслабленности после изматывающего оргазма и часового поглаживания по волосам. Оказавшись дома, он плюхнулся в постель, проваливаясь в сон без сновидений, и проснулся уже прекрасно отдохнувшим. Но потом он не мог избавиться от нетерпения — два дня тянулись в раздражающе медленном ритме ожидания. Сегодня наконец настал день его первого задания, и он чувствовал себя нетерпеливым подростком в ожидании запланированного развлечения. Теперь вся затея с сабмиссивностью и госпожой Грейнджер не казалась ему настолько абсурдной и далёкой. Теперь все его мысли были сосредоточены на Грейнджер, которая довела его до самого умопомрачительного оргазма в его жизни, раскрывая в нём ранее недоступные стороны подчинения и обещая удовольствие за гранью его понимания. Все вопросы, которые она задавала в своём кабинете… Он хотел попробовать всё. Хотел понять, что ему нравится, а что отталкивает, но пока каждое её предложение выглядело слишком заманчивым. Куда делось его хвалёное аристократическое холоднокровие? Эта женщина заставляла его хотеть быть хорошим для неё, и от этой мысли внутри что-то сжималось приятным, тянущим теплом. Настал вторник, и вместо работы он беспрерывно поглядывал в блокнот в ожидании, что придумает её большой, прекрасный и властный мозг. Её голос преследовал его во сне, посылая мурашки вдоль позвоночника, и каждый раз, когда он прокручивал их сессию в голове, член призывно поднимался. Но мастурбировать он не решался, хоть она и не давала на это никаких указаний. Драко надеялся, что поступает правильно, не касаясь лишний раз себя: пока она его шлёпала и он самозабвенно трахал её кресло, Грейнджер ясно дала понять, что его удовольствие принадлежит ей. Иногда воспоминания плавно перетекали в мечты и всегда упирались в одно: она вальяжно раскидывает ноги на своём чёрном троне, а он вылизывает её киску, испивая её соки и доставляя ей удовольствие. От этой мысли его дыхание сбивалось, и ему хотелось отблагодарить её за уделённое внимание. Эта властная женщина разбудила в нём что-то давно дремавшее, что-то животное, какую-то его ипостась, которая подавляла всё, что вбивали в него годами — высокомерие, превосходство, холодность и отстранённость, — казалось, исчезало в нём по щелчку её изящных пальчиков. Его тело пылало рядом с ней и даже при мысли о ней, а разум, наоборот, успокаивался до такой степени, что мир становился чётче. Он мог оправдать её ожидания. Всё, что она от него хотела, — это исполнение чётких, понятных команд, и это было освобождающим и завораживающим — знать, что ты всё сделал как надо. Она не ожидала от него никаких высокопарных речей, не ожидала успехов в работе, не ожидала исполнения долга перед семьёй. Всё, что хотела от него Грейнджер, — это исполнения понятных инструкций и не кончать без её разрешения. Это он мог ей дать — не дёргаясь и не ожидая осуждающих взглядов. Поле её спокойствия было настолько заразительным, что его постоянно работающий мозг замедлялся, позволяя себе несколько часов покоя. Из раздумий Малфоя вырвала нагревшаяся обложка блокнота. Сердце затрепетало, сбиваясь с привычного ритма. Блондин несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоить неожиданно разошедшееся возбуждение. «Сегодня первое задание. Я хочу, чтобы ты установил в своей спальне зеркало в полный рост и стал в позу ожидания, только голову не опускай, смотри на себя, думай о себе, о своих желаниях. Через пятнадцать минут встань на ноги и повтори процесс три раза. Твоя поза была красива, но изящества при подъёме не хватало. Я хочу видеть твоё тело прекрасным во всех движениях. Заставь меня гордиться, ты же хороший мальчик». Быстро пробежавшись глазами по короткой инструкции, Драко сглотнул — задание казалось элементарным, но перед зеркалом это будет выглядеть странно. Её похвала и слова о том, что он красив, потешили его самолюбие. Член снова встал — он постоянно реагировал на мысли о ней. Но она не упомянула в этих строках об этой важной части его тела. «И не вздумай себя трогать». Несколько слов появились на странице, заставляя его тихо выругаться. Похоже, его член получит долгожданное внимание ещё не скоро. «После задания напишешь мне, о чём ты думал и что чувствовал, исполняя его». А вот это уже настораживало. Он не был уверен, что хочет рассказывать ей о своих чувствах. Странное тепло поползло по шее, он даже чуть поёжился. Его мысли и фантазии всегда были за гранью стандартных взглядов, за гранью извращений. Он так долго подавлял все свои стремления к необычному и запретному, что теперь написать ей о своих ощущениях, казалось стыдным и очень необычным. Его мысли всегда принадлежали только ему, а теперь, он должен был поделиться с ней самым сокровенным. Но это же Грейнджер. Он буквально два дня назад перед ней сношался с мебелью и принюхивался к её возбуждению, потеряв всякий контроль. «Да, госпожа». Он ослабил галстук резким движением руки. Пришло время отправиться домой и поучаствовать в разглядывании себя в зеркале.

***

Зеркало нашлось в его спальне. Как бы там ни было, он любил смотреть на себя в стильных костюмах и мантиях, он всегда видел себя привлекательным мужчиной и вполне адекватно оценивал свою холодную аристократическую внешность. Но сейчас он выглядел для себя странно в отражении — голый, на коленях посреди своей спальни, со стоящим членом. Он не желал опадать с момента появления инструкций Грейнджер, и если он всё правильно понял, находясь в почти коматозном состоянии, покидая её дом, они встретятся через пять дней, и что-то подсказывало ему, что его изнывающий от возбуждения орган не получит внимания до этой встречи. Он всё ещё не забыл девиз их предыдущей встречи и нарушать правила не хотел. Но это никак не уменьшало сюрреализма происходящего — голый, возбуждённый, на коленях, послушный, покорный и жаждущий. Если в первые пятнадцать минут он пытался свыкнуться с мыслью, что вообще оказался в такой ситуации, то сейчас, внимательно посмотрел в зеркало. И это не уменьшило его возбуждения. На него смотрел привлекательный мужчина с подтянутым телом, бледной кожей, аккуратной стрижкой, серыми глазами, чёткими аристократическими скулами и слегка припухшими губами. Он был красив, и ему льстило, что Грейнджер это нравилось. Потому что всё, что он увидел при встрече с ней, перебивало любые прежние воспоминания. Теперь школьный образ казался размытым и призрачным: девушка в форменных юбках и нелепых кардиганах исчезла, превратившись в изящную женщину нереальной красоты. Всклоченная копна волос стала мягкими кудрями, в которые хотелось зарыться пальцами, проверить, настолько ли они мягкие и пружинистые как казались. Как она могла столько лет прятать такую фигуру — плавные линии, приподнятые полушария груди, от которых невозможно отвести взгляд. Он был уверен, что они увенчаны нежно-розовыми сосками. Слюна невольно собралась во рту, от одной мысли попробовать их на вкус. Ему так и не довелось их увидеть, но запах её возбуждения пророчил ему небывалую сладость всех частей её потрясающего тела. Опять возникли мысли о её киске. Её запах не мог принадлежать обычной женщине — для него он был как смесь экзотических фруктов и самых любимых сладостей, казалось её киска истекает амортенцией. Он снова взглянул на себя в зеркало и увидел слегка ошалевшего мужчину, с подрагивающим членом — предэякулят уже не просто собирался на головке, а стекал вниз, пачкая бедро. Одни только мысли о ней почти довели его до предоргазменного состояния, дыхание сбилось, грудь тяжело поднималась. Кажется, прошло больше пятнадцати минут, пока он грезил о ней. Его спина и ноги в этот раз не подвели, и он мягче поднялся с колен, стараясь не терять равновесие, чувствуя, как мышцы тянет от напряжения. «Гордись мной, Грейнджер», — промелькнула шальная мысль. И снова — на колени, последний раз. Взгляд в зеркало стал внимательнее, цепляющий, будто он пытался рассмотреть в себе что-то новое. Он вспомнил их разговор в кабинете, её предложения — пет-плей, анальный секс, афродизиаке. Тогда он согласился на все, не до конца осознавая, во что ввязывается. Сейчас — тоже не до конца понимал масштабов её планов. Разглядывая себя, он вдруг представил себя в одной из сцен, которые когда-то смотрел, и не нашёл в этом ничего отталкивающего. Отпустить себя полностью, на время забыть, что ты человек, и позволить себе поддаться самым примитивным инстинктам. Мысль об афродизиаках отзывалась тем же — настолько погрузиться в свое желание, что здравомыслие покинет сознание останется только животная страсть и потребность в удовлетворении. Всё, что давало возможность убежать от реальности, манило его, возбуждало сильнее. Всё, что помогало сбросить давление, казалось почти спасением. Возбуждение так резко взметнулось в теле, что он на секунду испугался, что кончит без единого прикосновения. Это было странно — смотреть на себя в зеркало, почти кончать только от грёз и не желать нечего менять в этом моменте. Драко поднялся на ноги, завершая своё задание, и, несмотря на звенящее возбуждение, ощущал мысленное освобождение. Осознание что хочет Грейнджер. Хочет идти дальше. Хочет узнать свои границы. Ему понравилось признаваться в этом — и себе, и ей, написав в блокноте об этом опыте и своих мыслях. Гермиона была коварна: для себя она учила его плавно выходить из позы, а для него — принимать свои желания и не отворачиваться от них. *** Посылка. Грозная серая сова принесла небольшой свёрток, постучав в окно, как только он оказался в своих апартаментах. Он не мог больше оставаться на работе, все его мысли были поглощены вечером и новым заданием. После его вчерашнего откровения на три страницы о его мыслях, желаниях и мечтах всё, что он получил в ответ, было короткое «Хороший мальчик», и теперь нестерпимо хотелось продолжения, а она ничего не писала, явно ожидая, когда же он выпрыгнет из собственной кожи. Но посылку он никак не ожидал. Забрав коробку и покормив сову угощением, он нетерпеливо открыл её и увидел там две чёрные кожаные манжеты и записку, написанную уже знакомым почерком бывшей мисс заучки. «Сегодня вернёмся к уже знакомому зеркалу, я хочу, чтобы ты стал на колени перед зеркалом, обнажённым, перед этим надень манжеты на запястья, сомкни запястья между собой, и твой член должен оказаться между твоими ладонями, манжеты замкнутся и откроются ровно через полчаса, не вздумай трахать свои ладони, погрей свой член, пока он изнывает без моего внимания, подумай о том, как ты хочешь меня обрадовать и впечатлить, и о своих самых глубоких и запретных желаниях, жду от тебя твои мысли в блокноте, вчерашнее твоё письмо впечатлило меня, я думаю, мы двигаемся в абсолютно правильном направлении. Если ты почувствуешь дискомфорт или нежелание продолжать задание, три раза вслух произнеси «красный», и браслеты исчезнут». — Эта женщина хочет моей смерти, — пробормотал Малфой. Манжеты идеально окутали его запястья, и почему-то этот простой атрибут власти пустил мурашки по коже — просто кожаные манжеты, просто материал на запястьях, он ещё не успел их защёлкнуть, а возбуждение уже ударило в голову, член стоял по стойке смирно с того момента, как он начал читать её записку. Казалось, что при следующей встрече он просто кончит, как только она окажется рядом. Её странное, всепоглощающее влияние на него и на его возбуждение настораживало и казалось почти нездоровым. Для него всегда было проблематично возбудиться настолько, чтобы вообще кончить, а с ней он пребывал в постоянном возбуждении, почти болезненно напряжённом. За все годы своего существования он быстро кончал только тогда, когда просматривал видео с интересующими его фетишами, его мозг настолько был захвачен разнообразием мира BDSM, что он беспокоился, как бы не стереть кожу на члене от постоянной дрочки. Но со временем видео приелись и утратили свою пикантность, а сейчас Грейнджер вытаскивала все его давно и глубоко похороненные фетиши на поверхность и искусно ими управляла. Вновь оказаться голым перед зеркалом уже не казалось настолько странным. Он обхватил свой член ладонями и сомкнул над ним запястья, манжеты соединились между собой, как два магнита, которые невозможно разомкнуть, и от ощущения скованности у него закружилась голова. Тело потеряло привычную доступную подвижность, ладони обхватывали возбуждённый член, и хотелось дёрнуть бёдрами, добавить трения, снять напряжение любым доступным способом. Его отражение выглядело странно: голый мужчина со скованными запястьями, головка напряжённого члена выглядывает из сомкнутых ладоней. Он несколько минут с пустой головой просто пялится на себя в зеркало. Но возбуждение поднималось всё выше. Он никогда просто так не держал этот орган в ладонях — всегда это было физиологической или гигиенической необходимостью, а сейчас ощущение его слегка шероховатых, горячих ладоней на члене казалось непривычным, слишком тёплым, слишком навязчивым. Хотелось сделать руками поступательные движения, немного разбавить жар, который обжигал чувствительную кожу, избавиться от нарастающего напряжения, помочь себе знакомым жестом. Но она чётко написала — не трахать свои ладони. Запястья разомкнуть он не мог, избавиться от жгучего тепла собственных рук было невозможно. Она полностью контролировала его тело и удовольствие, даже не находясь рядом с ним. И от этой мысли внутри что-то сладко сжималось. Но Драко хотел подчиниться. Эта беспомощность и ожидание её похвалы заставляли его разум плыть в тёплой, вязкой неге. Немного тряхнув головой, чтобы отогнать возбуждение, Малфой приступил к следующей части задания — подумать о том, что он хочет с ней сделать. Страх, что если он представит её киску перед свои лицом, никакие приказы «не кончать» не подействуют, и он просто изольётся в свои ладони даже без поступательных движений. Все в ней возбуждало его: голос, запах, властность. Он надеялся, что на их следующей сессии она прикажет ему лечь на излюбленный ею чёрный ковер и оседлает его лицо. Малфой провёл языком по внутренней стороне зубов и тяжело сглотнул, слюна скопилась во рту, в предвкушении. Только от мыслей о её прекрасном вкусе и запахе, оргазм начал собираться где-то в пояснице, тягучий, опасно близкий. Мужчина сжал ягодицы, стараясь, не кончить. Ему не хотелось разочаровывать её уже на втором дне домашних заданий. Шальная мысль всё-таки немного подвигать бёдрами, кончить и снять напряжение мелькнула в голове — она же не видит, не узнает. Но его подсознанию эта идея настолько не понравилась, что возбуждение на секунду отступило, давая короткую передышку. Но только на секунду… — Блядь… блядь… блядь… Бёдра подрагивали, дыхание сбивалось. Ему не слишком нравился собственный вид в отражении — вспотевший, с раскрасневшимися скулами на бледном лице. Чёрные манжеты ярко выделялись на фарфоровой коже, притягивая взгляд, а выглядывающая из ладоней налитая, насыщенного цвета головка, притягивала взгляд, вся конструкция сомкнутых запястий в чёрной коже и поблескивающий пред семенем член притягивал его взгляд в зеркале. Ладони не сжимали крепко восставшую плоть, а лишь обволакивали теплом, и это было за гранью привычных ощущений — много тепла и никакого давления. Жар становился всепоглощающим, пронизывая перевозбуждённое тело, мысли о госпоже Грейнджер заполняли мозг, фантазии сменялись одна за другой — видения о том, как он вылизывает её соки сменились на калейдоскоп: страпонов, плёток, ошейников, верёвок и клеток. Малфой настолько потерялся в ощущениях, что оргазм начал приближаться со скоростью Хогвартс Экспресса и он не знал, как это остановить. «Не кончать», — завопил его жаждущий одобрения мозг, и в этот же момент его запястья оказались свободны — полчаса задания прошло. Драко успел зажать основание члена, сдерживая оргазм и выплеск спермы, пальцы сжались резко, почти судорожно. Задыхаясь, мужчина упал на бок и зажмурился. Прерванный оргазм оказался не самым приятным ощущением — мышцы подрагивали, казалось, во всём теле, рваные сокращения проходили по низу живота, но разрядки не было, напряжение не уходило. Реальность поплыла, он тихо проскулил, потерявшись в ощущении безвыходности, казалось, тело пытается угнаться за ощущением оргазма. В голове набатом билось: «Успел?», «Не кончил?». Как эта женщина за одну встречу приручила его до состояния послушного щенка, оставалось загадкой, но он знал одно — это не уменьшило его желания получить следующее задание и приблизиться к встрече. Впереди его ждал ещё отчёт о его мыслях. Немного отдышавшись, Малфой принялся описывать свои фантазии — о куннилингусе, плётке, скамье для порки, страпоне, пробке, клетке для члена и ошейнике. Сегодня оказалось намного проще выплёскивать на бумаге свои самые извращённые мысли, как и намного проще рассматривать себя в зеркале на коленях, в подчинении и потерявшимся в желании.

***

Сказать, что Драко изнывал, — это ничего не сказать. Член пульсировал всё время — во сне, на работе, на сборах команды. Он не мог нормально сходить в туалет, не представляя гадкую морду Амбридж или Волдеморта, сношающегося с Беллатрисой. Оставалось ещё три дня, а его здравомыслие уже было под вопросом. Он и так не был уверен в адекватности своих действий с момента согласия на всю эту авантюру, а теперь, в состоянии постоянного возбуждения, его мысли были поглощены Грейнджер и её округлой грудью. Он излил ей свои фантазии на несколько страниц, изнывая от желания, прерванный оргазм только усилил ожидание, и всё, что она ему ответила: «Думаю, мы сможем это воплотить». И всё. Никакой похвалы, никаких больше слов. «Наверное, ей не понравилось, что я почти кончил», — сокрушённо думал Драко, нервно покусывая нижнюю губу, но гордость от того, что он сказал правду, распирала его изнутри. Он чувствовал себя правильно и уместно, не начиная их отношения, какими бы они ни были, со лжи. И если даже он заслужит наказание, это не звучало пугающе, а наоборот заставляло его яйца поджиматься в ожидании. Опять сова, опять коробка. Только подарок совсем другой — зажимы на соски из чёрного металла, украшенные тяжёлой цепочкой примечательной длины. Эта женщина явно хотела видеть на нём всё чёрное, и он был с ней согласен — этот цвет идеально играл на контрасте с его кожей. Малфой не совсем понимал, для чего предназначена длинная цепочка, если он будет исполнять задание сам. В некоторых видео, что он видел, доминанты тянули за эти цепочки и водили сабов таким образом за собой. Но он был уверен — Грейнджер ничего не делает просто так. В блокноте появилась новая запись: «Сегодня новый подарок, и задействуем предыдущий. Перед зеркалом в позу ожидания, смотреть на себя, обнажённый, зажимы на соски (не забудь их достаточно возбудить перед тем, как надеть), используй манжеты, чтобы сомкнуть руки за спиной, они разомкнутся через полчаса, каждые пять минут я хочу, чтобы ты поднимался на ноги из позы ожидания и опускался обратно на колени. Сегодня никаких прикосновений к члену. Ну и, конечно, не кончать. У тебя и так уже есть одно наказание. Хорошие мальчики быстро учатся чувствовать своё тело. Ты знал, что мужчину можно довести до разрядки одной только стимуляцией сосков? Посмотрим, насколько ты послушный и сможешь ли ты этому научиться. Сегодня углубись ещё больше в своё сознание и представь сцену, которую ты хотел бы разыграть — грязную, животную, выходящую за рамки твоих обычных желаний — и напиши мне об этом. И не вздумай кончить». Оргазм от сосков… Малфой удивлённо уставился на строчки. Он, конечно, слышал о таком у женщин, но никогда не считал эту часть тела у себя достаточно эрогенной, чтобы получить оргазм. Идеи этой ведьмы иногда вводили его в ступор, но чаще — возбуждали до небывалых высот. Наконец он высвободил торчащий член из влажного белья и благодарно выдохнул. Целый день он щеголял стояком и мокрыми трусами, как течная шлюха. Раздеться догола даже в собственном доме без причины казалось странным, но трение ткани только сильнее раздражало головку, а сейчас даже воздух его стимулировал. Несколько лёгких прикосновений к соскам сделали их твёрдыми и чувствительными, что сразу отозвалось на его члене — предсемя стало обильнее вытекать из головки. Но прочитав не одну книгу и просмотрев не одно порно Малфой знал, что этого недостаточно, чтобы надеть зажимы, пришлось несколько раз ущипнуть себя на гране боли и представлять в своей голове голую Амбридж, чтобы не кончить, но честно сказать этот максимально гадкий образ совсем не сбивал эрекцию, только слегка притуплял вспышки возбуждения от стимуляции. Когда соски налились кровью, Драко со вздохом взглянул на зажимы и кожаные оковы. Манжеты легли на запястья, цепочка тихо звякнула в пальцах. Цеплять эти штуки оказалось больно — парень прикусил щёку изнутри, позорно стонать от лёгкой боли было странно, но острая вспышка быстро перешла в тягучий, обжигающий жар, который молнией ударил в его яйца, заставляя выпустить подавляемый стон. Салазар… эта женщина была монстром казалось она наслаждается его мучениями от невозможности кончить. Второй сосок тоже оказался в сладком плену, и Драко понял для чего предназначалась цепочка, она касалась его члена и при каждом движении звенья издавали едва слышный перелив и скользили по возбуждённой плоти. Никакой стимуляции — только лёгкое, едва ощутимое прикосновение. Как он и думал Гермиона Грейнджер не будет делать ничего просто так, все только для того, чтобы довести его до смерти от разрыва яиц. Он замкнул манжеты за спиной, и скованность рук не казалась отталкивающей — наоборот, притягивала, давала странное ощущение отключения. Руки, которые всегда были инструментом контроля, теперь были бесполезны, и вместе с этим казалось часть ответственности упала с его плеч, это принесло умиротворение. Соски пульсировали под металлом, цепочка касалась возбужденной головки. Пять минут на коленях — потом встать, пока Драко раздумывал и привыкал к ощущениям, его палочка издал лёгкий звук, время подняться на ноги пришло. Немного пошатываясь Малфой поднялся и заскулил от контраста чувств, зажимы качнулись, подавая импульсы удовольствия, смешанного с болью во все тело, а холод цепочки обжог член, подпитывая возбуждения Коварная, устрашающая ведьма. Опускаясь снова на колени, Малфой поймал себя на мысли, что готов не только вылизывать киску Грейнджер, но и целовать её туфли, купаясь в ореоле власти, окружавшем её. Кто бы мог подумать, что Гриффиндорская заучка настолько познает свою сексуальность и властность, что сможет заставить его беспрекословно подчиняться даже через страницы блокнота. Она просила его подумать о грязной фантазии за рамками его обычных идей. И в голову пришла, небрежно брошенная, её фраза про афродизиаки. Он имел представление что это и слышал на вечеринках отголоски того, как эта субстанция действует на женщин, зелье похоти, комбинация заставляющая человека желать только секса и разрядки. Соитие становилось главной задачей, удовольствие главной целью. Не важно, как не важно с кем или с чем, только животный инстинкт. Драко тяжело сглотнул представляя себе как выпивает склянку с зельем и теряется в своей похоти умоляя трахнуть его всеми доступными способами. Яркая сцена вспыхнула в его сознании: он голый ползает у её ног, с истекающим членом, и умоляет дать ему разрядку, бездумно пытаясь себе подрочить. «Плохой мальчик» — мягко произносит Грейнджер, в его фантазии, и щелчком пальцев скрепляет кожаные манжеты у него за спиной, не давая возможности прикоснуться к изнывающему в поисках удовольствия телу. Она зовет его к постели, бросает подушку на середину и помогает ему устроиться, упираясь членом в наволочку и позволяет ему двигаться, его бедра резко вбиваться в подушку, гонясь за удовольствие, ему всё равно что и как трахать, всё равно что скованные за спиной руки не дают возможности добавить амплитуду, она наблюдает за ним, периодически поглаживая по голове, а он истекает потом, спермой и слюнями, самозабвенно, потерявшись в своих ощущениях, гонится за оргазмом раз за разом. Эффект зелья постепенно покидает его тело, и он уже на последнем издыхании кончает последний раз от её нежного шёпота — «хороший мальчик». Малфой понял, что уже теряется в ощущениях настолько, что автоматически вставал по сигналу палочки, не осознавая, что делает. Манжеты прекратили своё магнитное действие, и Драко резко сдёрнул зажимы с пульсирующих сосков, понимая, что только так сможет сбить почти настигнувший его оргазм. Он вскрикнул от обжигающей боли и тяжело приземлился на колени. В отражении на него смотрел мужчина с лихорадочно горящими глазами, всё ещё стоящим членом и красными, воспалёнными сосками. Несмотря на боль, кончить хотелось настолько сильно, что мир, казалось, клонился из стороны в сторону. Он неуклюже прилёг на пол, пытаясь справиться с эмоциями и этим опустошением от снова ускользнувшего удовольствия, дыхание сбивалось, тело всё ещё подрагивало. Немного поразмыслив, Драко решил признаться — она хотела, чтобы он писал ей, что чувствует. И он сможет, переступив через свою гордость, признаться, что слаб — слаб перед ней, слаб в погоне за удовольствием, слаб в своём подчинении. Мужчина описал свою фантазию об афродизиаке настолько подробно, насколько мог, и дописал ещё одну строку, которая не касалась задания, но казалась оглушающе неправильной. Что-то в животе неприятно сжалось и резко остудило возбуждение, он весь словно одеревенел, пока выводил эти несколько слов своего бессилия. «Я больше не могу, Госпожа». Сцепив зубы, Драко стал ждать её ответа. Он надеялся, что она не оставит его в этом липком ожидании до следующего дня — неприятное чувство неопределённости поднималось к горлу, вызывая тошноту. «Спасибо, что признался. Это ценно для меня. Завтра ещё одно задание, и завтра вечером мы увидимся». «Хороший мальчик». Он тупо уставился на строчки, несколько раз в неверии моргнув. Она не назначила ему дополнительного наказания за несдержанность, не оттянула их встречу, не разорвала с ним контракт за его несоответствие её ожиданиям. Она приняла его — его несовершенство, поблагодарила за правду. Он точно никогда не сможет постичь эту невероятную ведьму.

***

Следующее утро Драко Малфоя началось с записи в блокноте, и эта запись полностью перекроила весь его день. Он отправил письмо своему помощнику, что в офис сегодня не явится, и перенёс все встречи. Он подумывал об этом и без нового задания от Грейнджер — член изнывал, грязные сны окутывали его всю ночь, и только благодаря каким-то неизвестным божествам он не обкончал во сне кровать. Но её задание… «Сегодня я хочу, чтобы ты целый день доводил себя до грани: как только твоё возбуждение хоть немного схлынет, где бы ты ни находился, выкрои момент, найди место и обхвати член кулаком — не дрочить, а трахать свою руку, доходи до черты перед оргазмом и останавливайся. Не кончать. В семь вечера, камин доставит тебя прямо в игровую, жди меня в позе ожидания». Как он мог пойти на работу, как мог сосредоточиться на бумагах и переговорах, если даже без постоянной дрочки всё, на чём он мог сосредоточиться, — это их встреча. К счастью, его поза ожидания уже была отработана: он не терял равновесие, плавно поднимался, он хотел поразить её, пару раз даже потренировался без указаний. Его будоражило само знание, что она будет им довольна, от этой мысли внутри сладко тянуло. Эта кудрявая ведьма хотела, чтобы к вечеру он явился к ней в невменяемом состоянии или, опозорился на работе. Но его почему-то не отталкивала мысль, что он прервёт какие-то важные переговоры и отлучится в туалет, чтобы передёрнуть по её указке. Единственное, что его настораживало — если он сейчас наденет трусы, то обкончается от одного прикосновения ткани. Решение остаться дома было полностью оправданным. Член болел постоянно, и хватало буквально двух толчков бёдер, чтобы начать возноситься к блаженству. Малфой был уверен, как только услышит стук её каблуков по коридору, то кончит без прикосновений — чего ни в коем случае нельзя было допустить. Весь день он думал только о её прикосновениях, прекрасном теле, вкусной киске, наказаниях и, конечно же, оргазме. К семи часам его тело превратилось в пыхтящий, потеющий и скользкий беспорядок. Трахать свой кулак уже было почти не обязательно — он постоянно находился на грани, мысли путались, язык заплетался даже в простых заклинаниях, пару раз он настолько терялся в фантазиях, что приходилось стирать слюну с подбородка. Быстро приняв холодный душ, чтобы смыть с себя липкость, он надеялся хоть немного прийти в себя. Душ совсем не облегчил его состояния. Драко несколько раз толкнулся в свой кулак уже привычным движением, оргазм снова закрутился волной. Он хотел появиться у неё максимально возбуждённым — она точно этого желала, приказывая ему подходить к разрядке весь день. Ещё один толчок — и он кончит. Ещё один — и мучения закончатся. Он кое-как натянул максимально свободные брюки без белья, надеть трусы показалось настоящей пыткой. Трясущимися пальцами с трудом застегнул рубашку. «К чёрту, надо было идти голым, всё равно сразу в игровую», — подумал мужчина, в третий раз пытаясь попасть в петлю пуговицы, но голым перемещаться в чужой дом было крайне неуместно, как бы ни прельщала его эта мысль. Дыхание было настолько шумным, что казалось оглушительным в тишине его апартаментов. Кадык судорожно дёргался. А из зеркала на него смотрела перевозбуждённая шлюшка с торчащим членом, сумасшедшим блеском в глазах, покусанными губами и перекошенной рубашкой. Он был готов умолять, кланяться, просить и боготворить её — только бы она наконец позволила ему кончить. Всё, что пожелает эта женщина, будет принадлежать ей. Его затуманенный мозг несколько раз подкидывал дикую идею — наплевать на всё и кончить, найти другую домину или вернуться к прежнему жалкому существованию с видео и дрочкой по вечерам. Но здравый голос жизненного опыта подсказывал — никого лучше неё он не найдёт. А вернуться к прежнему уже не сможет. Не после того, что она заставляет его чувствовать. Не после пережитой лёгкости, и возможности отпустить себя. Оказавшись в игровой комнате, Драко быстро расстегнул штаны, стараясь минимизировать прикосновения ткани к воспалённой головке. Даже за этот короткий промежуток времени что брюки соприкасались с его телом, в районе ширинки уже расцвели мокрые пятна. «Не кончить» «Не кончить» Кинув вещи в комод, Малфой опустился на колени в середине комнаты и поймал себя на мысли, что даже не осмотрелся — не понимая, какой интерьер на этот раз выбрала Грейнджер. Но чёрный ковёр по-прежнему мягко принял его. Сейчас было не до этого. Мужчина устремил взгляд в пол и сразу услышал звук её каблуков. Член, казалось, зарыдал другого сравнения в его голове не возникло, когда на подрагивающей головке появилась большая капля предсемени, он конечно не Трелони, но его предсказание, что он кончит от приятного ритмичного стука её туфель, начинало сбываться. Это было бы слишком позорно — выдержать четыре дня пыток и кончить раньше, чем она успеет похвалить его за старания. Драко поморщился и попытался абстрагироваться от этого звука, но дверь уже открылась, и в поле зрения попала её ножка, обутая уже совсем не в туфли, а в кожаные сапоги. Сраный Мерлин… Он либо умрёт от разрыва яичек, либо кончит без малейшей стимуляции. Голова закружилась, оргазм подступал слишком близко, и он не знал, как его остановить. — Рада тебя видеть, питомец. Посмотри на меня, — проговорила Грейнджер тихо, и мир Малфоя поплыл. — Подними голову, хочу посмотреть в твои жаждущие глаза. «Стек. Она взяла с собой стек». – мысль завертелась, его совсем не отталкивало, что этот инструмент явно отведает его задница. Легкое давление вверх по подбородком напомнило, что он должен поднять голову. И это было, грёбаной, ошибкой, если бы он умел молиться, то произнёс бы хвалу магловским богам, которые создали эту женщину, она точно создание богов, обычные люди не могли сотворить это великолепие. Чёрный полупрозрачный боди обтягивал её тело, и только несколько кружевных цветов закрывали обзор на самые интимные места, она была прекрасна. Даже его перевозбуждённое тело остановился где-то на пограничье, перед самым краем оргазма, потерявшись в этом великолепии, не смея ослушаться её. — Ты хочешь что-то сказать, питомец? — её пухлые губы растянула лёгкая улыбка, казалось ей понравился его немного ошалевший вид. — Вы прекрасны, Госпожа, — благоговейно прошептал Драко, сморя ей в глаза, все в ней вводило его в транс подчинения. Она обладала завораживающей аурой, которая не постижимым, подавляющим образом воздействовала на его врождённое чувство превосходства и уверенности что все вокруг недостойны его. — Спасибо, — она улыбнулась шире. — Можешь попросить о чём-то, раз ты сегодня такой милый. — Можно мне кончить? — выдохнул он, догадываясь что она скажет, но надеясь на положительный ответ, пульсация в члене не куда не делась, и он уже испачкал ковер. — Конечно, милый, — нежно проговорила она и Драко был готов припасть к полу и тереться членом об её сапоги только бы наконец получить разрядку – Но позже. Грейнджер щёлкнула пальцами — и у основания его члена появилось плотное кольцо, отрезая последнюю надежду на оргазм.