Глава 4 Грейнджер

Глава 4. Грейнджер — Годрик, Салазар, Мерлин, Моргана и все магловские боги, — пробормотала Гермиона Грейнджер, отходя от камина в своём кабинете. Она только спровадила всё ещё полу-хмельного от их сцены Малфоя восвояси, и первое, что сделала — стянула с себя насквозь мокрые черные кружевные трусы. Сегодня в ход пойдут явно не только пальцы, но и давно заброшенный вибратор. А сейчас ей стоило оставаться профессионалом и написать заметки о его реакциях на сессию. Но мысли не могли настроиться на рабочий темп, клитор пульсировал, и воспоминания буквально двухчасовой давности разрывали мозг — казалось, этот богоподобный мужчина, расположенный на черном ковре в коленопреклоненной позе, отпечатался на её сетчатке. Его фарфоровая кожа ярко контрастировала с мягким черным ворсом, создавая впечатление музейного экспоната. Переступая порог комнаты, девушка даже не рассчитывала увидеть идеальную позу подчинения и настолько прекрасный образец мужественности. Она догадывалась, что Малфой хорош собой — его мышцы были заметны и сквозь одежду, — но в оголенном виде от него невозможно было оторвать глаз. Её опасения были напрасными: он смог достаточно подавить свою нервозность и переступить все опасения, переступить даже возбуждение, которое явно перехлестывали через край ещё в кабинете, она искренне думала, что он настолько перенервничает, что обкончает брюки. Но увидев его умиротворенно ожидающего её в её комнате для игр, в её доме, по её правилам, она почувствовала как возбуждение настолько резко пробежало по венам, что мир немного пошатнулся. Он был прекрасным сабмиссивом, пока ещё не знающим своих границ, но явно желающим их прощупать и расширить, вся ситуация настолько возбуждала его, что казалось — он готов выпрыгнуть из собственной кожи, лишь бы прочувствовать всё и сразу. Ей ещё стоило научить его терпению и смирению. Гермиона провела пальцем по нижней губе и плотно сжала ноги, возможно, к помощи вибратора она прибегнет раньше, чем ляжет в постель. Основой его обучения и подчинения точно будет эджинг, наказание через отказ и смирение с ситуацией будет самым эффективным для избалованного мальчишки, который привык получать от жизни всё, не успев даже помечтать об этом. Он должен научиться ждать и подчиняться, но порка тоже не на шутку его завела, и, конечно, кинк на похвалу был настолько осязаем, что она не могла удержаться, всё чаще называя его хорошим мальчиком. Она уже прокручивала в голове все возможные сцены, которые сможет с ним разыграть, как много интересного сможет открыть для него и для себя, и, конечно, для своей научной работы. Но он возбуждал её настолько сильно, что на следующей сессии точно надо задействовать его язык, или она просто сойдёт с ума от перевозбуждения. Тихо застонав, девушка не удержалась и всё-таки нырнула рукой под юбку, слегка сползая в кресле. Перед глазами замелькало, как красиво он изгибался и стонал под её ладонью, как великолепно раскраснелась кожа его ягодиц, как член тёрся об её любимое кресло — казалось, он не может остановить своё тело. Такой возбуждённый, нуждающийся мальчик и весь покорный в её руках. Девушка застонала, вспоминая, как он уткнулся в обивку сидения, вдыхая её аромат, пальцы быстрее забегали по клитору, вспоминая, как он умолял разрешить кончить, извивался и стонал, капли слюны собирались на подбородке, член капал предэякулятом, ягодицы сжимались, и животные стоны вырывались из его приоткрытого в экстазе рта. Девушка кончила с лёгким стоном, вспоминая его прекрасное тело, которое совокуплялось с мебелью, выглядя при этом до невозможности эротично, было что-то греховное в его полной потере контроля над собой и своими инстинктами. Но самое главное, что он дождался разрешения, его член излился только когда она дала команду, он точно сможет кончать исключительно по её команде, и это будет наивысшей точкой подчинения. Её пьянила такая власть, полное обладание его удовольствием. Идеально послушный мальчик для госпожи, удовольствие которого принадлежит только ей. Сабмиссивность, казалось, текла у него по венам, все его импульсы и поведенческие реакции указывали на то, что покорность станет его второй натурой. В их сессиях он сможет убежать от директивной работы, воспоминаний о войне, деспотичных родителей и ожиданий общества. И это всё делало его идеальным кандидатом для её исследований. Всё было идеально, но настораживал Грейнджер только один факт: Драко Малфой уж слишком понравился ей внутри сессии, её подкупило не только эстетическое удовольствие наблюдать за красивым мужчиной, потерянным в животном удовольствии, но и вся ситуация подстрекала ее либидо. Возбуждение зашкаливало, и девушка искренне не знала, как долго сможет удерживать себя в рамках только научного интереса. А его покоряющая беззащитность после сцены всколыхнула в её груди давно забытые чувства нежности. Она как доминант должна была за ним поухаживать, но его нежные, щемящие душу просьбы прикоснуться к нему заставили её зачерствевшее сердце затрепетать в ритме забытой мелодии. Но ей предстояло ещё так много работы над диссертацией и над Малфоем, ещё так много интересного и нужного, чему она должна была его научить и открыть в нём, а также домашнее задание, которое она ему обещала. Пять дней её записок, пять дней заданий, раскрытия его чувств и желаний. Пять дней, за которые она решит окончательно, в каком направлении будут двигаться их сессии. И пять дней, за которые он будет изнывать в желании кончить.