Глава 7. Поцелуй…

Казалось, весь мир сузился до пульсирующего члена, перетянутого силиконовым эрекционным кольцом. Драко не знал, радоваться или возмущаться. Секунда отделяла его от оргазма, секунда — от блаженства и Грейнджер его нагло отобрала. Но он бы нарушил приказ. Госпожа чётко обозначила: никакого удовольствия без разрешения. Но его тело было явно против этого правила. Казалось, агония разрывает яйца, жар проносился по спине, по ягодицам и туманил разум.   Гермиона в своём обворожительном наряде не умаляла его возбуждения. Девушка прошествовала к своему любимому креслу и на этот раз на нём не обнаружилось подлокотников, которые он так самозабвенно трахал на прошлой сессии. А Драко так и остался стоять на коленях, уставившись в пустоту и стараясь совладать с собственным возбуждением, попытки вынырнуть из пелены в голове проваливались с треском. Если он сейчас сосредоточится, то получит своё, так она сказала, но позже и это «позже» маячило несбыточной мечтой где-то на закате сегодняшнего дня. Потом он получит оргазм, а сейчас, судя по её позе, наконец познает, какова Госпожана вкус.   Прекрасные длинные ноги, затянутые в чёрную кожу сапог, раскинулись в стороны, открывая вид на самую желанную киску в жизни Драко Малфоя. Слюна обильным потоком наполнила рот, мужчина тяжело сглотнул, не в состоянии отвести глаз от великолепной картинки перед ним, с гордостью замечая, что девушка сочится влагой, буквально истекает для него. Гермионе Грейнджер нравился коленопреклонённый, жаждущий Малфой, и об этом красноречивее всего сообщала слегка поблёскивающая в тусклом свете киска.   Драко практически забыл о собственном возбуждении, вожделенно всматриваясь в великолепный экземпляр женского тела. Он был уверен, что это самая красивая киска в мире, готов был доказывать это всем и каждому, и сейчас самой главной его мечтой было облизать эти великолепные складки, познать её вкус и удостовериться, что такая прекрасная женщина истекает истинной амброзией.   — Ползи сюда, питомец, — Грейнджер властно махнула стеком, призывая его к себе. Её голос томно тянулся, как густой сироп, обволакивая его тело сладкой негой.   Если ещё несколько секунд назад он дёргался как пубертатный щенок, желавший заполучить долгожданную разрядку, то сейчас её вальяжная поза в ожидании удовольствия и завораживающий голос сменили вектор происходящего, заставляя тело и разум томиться в ожидании, а не подрагивать от нетерпения. Драко опустился на четвереньки, и укол унижения пронзил его разум, заставляя желудок неприятно сжиматься. Вся эта ситуация противоречила его воспитанию, его нутру, всему, в чём он варился всю жизнь. Ещё и изнывающий член не добавлял уверенности. Возникло резкое желание остановить происходящее, секунда и вся сцена показалась неправильной.   Он не мог позволить себе такое поведение. Не с его статусом, не с его достижениями. Ползать перед ней, изнывать неделями от желания, поклоняться малознакомой женщине, той, кто всегда умела пошатнуть его мир и далеко не всегда в правильную сторону.   Сомнения… Сомнения… Унижение…   Она унижала его… Это доставляло ей удовольствие?.. Она мстила ему за прошлые обиды?   Он остановился, заколебался и решил прекратить этот нелепый фарс, пойти домой, кончить и забыть обо всём раз и навсегда.   — Дорогой, ты доставляешь мне эстетическое удовольствие. Ползи ко мне. Я хочу насладиться твоим великолепным телом в движении. Такой прекрасный питомец мне достался, невозможно оторвать взгляд.   Её голос, подобно мёду, обволакивал сомнения Малфоя. Коварная женщина знала, что делать и на какие кнопки нажимать. Самолюбование и желание заслужить похвалу делали его податливым.   Малфой медленно поднял взгляд и уставился на великолепную картину. Девушка медленными движениями поглаживала клитор, всматриваясь, казалось, в каждую частичку его подтянутого тела.   — Не могу удержать руки при себе, когда ты так великолепно двигаешься.   Гермиона обмакнула два пальца во влагу, собравшуюся вокруг входа в её сексуальное тело, и протянула их к нему в призывающем жесте.   О да, женщина, я должен это попробовать.   — Молодец, хороший мальчик.   Похвала заставила спину покрыться мурашками. Он пришёл в движение, направляясь к желанной влаге.   Все малодушные сомнения развеялись от её слов. Он медленно приблизился к разведённым ногам госпожи почти вплотную, оставалось всего несколько сантиметров, и он сможет провести языком по вожделенным складкам, попробовать её, насладиться вкусом и ароматом.   Напряжённый до предела член, был обласкан каждым воздушным колебанием, и Малфой бы уже кончил, если бы не злополучное кольцо. Оргазм собрался где-то в позвоночнике, и мышцы на ягодицах слегка подрагивали. Казалось, всё его тело умоляет о разрядке.   Драко выпрямился, оставаясь на коленях, ожидая дальнейших указаний.   — Открой рот и высунь язык, — томный приказ заставил его подчиниться, и пальцы, покрытые её соками, опустились на его нелепо вываленный язык. Сейчас он был готов на любое унижение, лишь бы попробовать её, лишь бы услышать, что он ей нравится, услышать, что он хороший для неё. — Оближи и пососи.   На его языке взорвались мириады вкусов. Великолепный напиток богов попал наконец на его рецепторы и заставил член мелко подёргиваться. Он непроизвольно качнул бёдрами в погоне за удовольствием.   — Не трахать воздух, — в томном голосе появилась строгая нотка, приправленная лёгким ударом стека по плечу, не сильнее небольшого укуса, но боль быстро вывела Драко из эйфорического блаженства, заставляя сосредоточиться на приказах.   Девушка забрала свои пальцы из его рта, и он практически потянулся за ней, прося о большем. Вкус её кожи, смешанный со вкусом возбуждения, был лучшим десертом, который когда-либо попадал ему в рот.   — Да, Госпожа.   Голос звучал жалким и нуждающимся, и Драко непроизвольно поморщился от этого звука.   Это проклятое кольцо сегодня заведёт меня в могилу.   — Ты умеешь делать кунилингус? — она выдохнула этот вопрос, не меняя тональности, но Малфой встрепенулся и замешкался, отвлекаясь от пульсирующего члена и прекрасного вкуса на языке. Он не слишком хотел отвечать на этот вопрос.   Лёгкий удар стека по другому плечу, немного сильнее предыдущего, заставил его тихо застонать. Удар не причинил боли, а обжёг жгучим удовольствием, и ему захотелось выдать: «Ещё, пожалуйста». Жжение имело освобождающий эффект. Снова захотелось качнуть бёдрами, а ещё больше — прижать к чему-нибудь истекающий смазкой член, дать ему немного трения, чтобы притупить агонию.   — Отвечай, питомец, — опять строгие нотки разбавили мягкий и соблазнительный тон, и где-то в подсознании Драко укрепилось правило не вызывать такой тон. Это плохой тон. — Ещё одно правило: внутри сцены мы говорим правду друг другу. Если тебе не подходит это по той или иной причине, мы остановим сцену и продолжим, когда ты будешь готов.   Правила — это хорошо. Ему нравились правила.Становилось понятно, чего от него ждут и в каком направлении двигаться. Если в какой-то момент вопрос вызывал у него хаос в голове, то сейчас была чётко намеченная тропа успокоила его сомнения: правда или стоп-слово.   — Я не знаю, что ответить. У меня мало опыта, — неуверенно выдал Драко, не желая признавать свою некомпетентность и чувствуя, как краска стыда затопила шею и скулы. Тело пылало, и смущение не уменьшало возбуждение, а в какой-то мере даже подпитывало его.   Казалось, всё вокруг стало его воплотившейся в реальность фантазией: комната, обстановка, стек, правда, возбуждение, кольцо и, в конце концов, Она. Гермиона Грейнджер — центр всей этой вакханалии, апогей его желаний, стремлений и скрытых порывов. Она вытаскивает все его страхи, боль и неуверенность наружу и очищает его, освобождает. Он хотел не просто доставить ей удовольствие, он мечтал, чтобы она задыхалась в порывах страсти от его прикосновений. Она заслуживала самого умелого и самого чуткого любовника, а в его голове в этот момент было слишком много сомнений и слишком мало опыта.   — Со сколькими партнёрами у тебя был оральный секс?   Как она могла оставаться серьёзной и продолжать с ним беседу, когда её киска маячила прямо перед его лицом, умоляя прикоснуться к ней?   — И смотри мне в глаза, когда я говорю с тобой. Мы закончим беседу, и ты сможешь её облизать.   Лёгкая насмешка вывела Драко из замешательства, но он не почувствовал привычной обиды. Никогда никто не имел права насмехаться над Малфоями, но её смешок не выглядел злым. Казалось, она просто хотела перевести его внимание на разговор, а не посмеяться над его растерянностью.   — С двумя девушками, и я не уверен, что им это понравилось, — правда вырвалась наружу, стыдная и неприглядная. Он взрослый мужчина, не умеющий доставлять девушкам удовольствие. На секунду его посетила мысль, что она засмеётся и отправит его восвояси. — Мне сложно было найти партнёра, с которым я чувствовал бы себя свободно и мог ему доверять, поэтому секс был посредственным. Правда, возымела странный освобождающий эффект, и теперь он не мог остановиться. Наверное, ему необходимо признаться в этом, признаться, что он неудачник, не имеющий опыта, объяснить, что она должна либо остановить это всё сейчас, либо научить его, как быть умелым и послушным.    Захочет ли она теперь его? Захочет ли тратить своё время на неподходящего партнёра?   — Но сейчас ты здесь, и мы вместе сможем воплотить твои желания в жизнь, — Грейнджер поигрывала стеком в руках, явно довольная его ответом. Лёгкая улыбка играла на её красивых губах. За эту улыбку он готов был выдать ещё немного унижающей его достоинство правды, лишь бы она оставалась им довольна. — Я научу тебя…   Чему она будет его учить, объяснений не последовало, но он был готов. Готов учиться, готов подчиняться, готов для неё. Его мысли и тело жаждали находиться здесь, слушать её медовый голос, следовать за её сексуальными указаниями, наслаждаться её близостью.   Тихий стон сорвался с его губ непроизвольно, и бёдра снова дёрнулись, ища трения и удовольствия.   — Драко, ещё одно такое движение, и я оставлю тебя без оргазма, — гортанная, опаляющая строгостью нота, сорвавшаяся с её губ, заставила его член сочиться с удвоенной силой. Он истекал, не понимая, от тона это или от его имени на её устах.   Никогда она не называла его по имени, и никто не произносил его имя с таким сексуальным придыханием. Непонятно, что возбудило его больше: тон или название созвездия, в честь которого его величали, впервые произнесённое ею вслух, но всё, чего он жаждал в этот момент, — это уткнуться лицом в её промежность, кончить и умереть счастливым.   — Ты можешь приступать, питомец, — она провела краем кожаного аксессуара ждя его воспитания, по своей киске, слегка смачивая его влагой. Теперь ему хотелось пососать не только её пальцы, но и кончик стека. — Если мне не понравятся твои действия, стек даст тебе понять, что стоит изменить тактику, и, думаю, так мы сможем найти ритм, в котором тебе нужно работать.   Мужчина, получив разрешение, подался всем корпусом вперёд и припал губами к вожделенной влаге, размашисто проводя языком по складкам и упиваясь вкусом, прикрыв глаза от удовольствия. Влага на её пальцах явно уступала изысканности вкуса испитой прямо из источника. Эйфория затопила его сознание. Не важно, что он не мог кончить, не важно, что оргазм разрывал его яйца, не важно, что минуту назад он вывалил правду о своей неопытности. Всё, что сейчас было ядром его вселенной, — это её потрясающий вкус её киски и сексуальные стоны.   Он присосался губами к её клитору, и пальцы ведьмы запутались в его волосах, притягивая голову плотнее к киске. Её бёдра зашевелились, покачиваясь, а тихие стоны ласкали его слух. Ногти слегка проскребли кожу головы, и теперь уже его стон заполнил комнату. Звуки смешались в прекрасной мелодии страсти.   Драко воспринял это движение как поощрение к действию и втянул клитор с большей интенсивностью. Глаза так и оставались закрытыми, и в темноте всё происходящее ощущалось ярче, насыщеннее. Вкус будоражил сознание, стоны пускали миллиарды приятных мурашек по телу, ему казалось, что он растворился в желании доставить ей удовольствие.   Он засосал маленький комочек нервов с удвоенной силой, и хлёсткий удар стека в правое плечо заставил его выпустить клитор изо рта. Он нехотя открыл глаза и уставился на Гермиону.   — Мягче, не так сильно, — спокойно направила Грейнджер. Её щёки приобрели нежный румянец, грудь тяжело вздымалась, а взгляд, направленный на него, транслировал слишком многое: восхищение, возбуждение и поощрение. И ему захотелось никогда больше не отнимать губ от её киски, лишь бы она всегда смотрела на него именно так, всегда была им довольна. Ему показалось, что он заурчал, как довольный кот. — Продолжай.   Мягкие посасывания возобновились, как и лёгкое колебание её прекрасных бёдер. Стоны вперемешку со всхлипами разрезали тишину. Она двигалась всё интенсивнее, и ему хотелось доставить ей ещё больше удовольствия, услышать ещё больше этих восхитительных звуков. Он поднял руку, нежно проводя ладонью по её бедру…   Удар опалил его левое плечо, и наслаждение настолько сильно захватило тело, что он дёрнулся и застонал, почувствовав, как яички подтянулись ещё ближе к телу. Ненавистное кольцо, казалось, передавило все каналы, и член протестовал против такого издевательства, умоляя отпустить его во все тяжкие.   — Без рук, питомец, — приказала Госпожа.   Он резко одёрнул ладонь от её гладкой тёплой кожи. Укол разочарования пронёсся по телу от потери ещё одной точки соприкосновения.   — Засунь свой язык в меня, — чёткий приказ хриплым голосом. Приказы он любил, чётко обозначенные точки в его действиях.   Как только его язык начал ласкать Госпожу внутри, она прижала его голову ещё ближе к промежности, быстрее покачивая бёдрами, изливая свою влагу на его язык, заставляя его стонать в унисон с ней от её вкуса и страсти. Она самозабвенно трахала его лицо, и он наслаждался этим, гордился этим. Гордился тем, что мог заставить Госпожу издавать такие прекрасные звуки и сгорать от страсти.   — Хороший мальчик… — сквозь какофонию стонов услышал Драко, и член решил напомнить о себе, за пульсировав с новой силой. — Так отлично справляешься. В какой то момент стало не важным что его тело не может кончить. Что-то в его мозгу получило свой оргазм от её похвалы. Голова полностью опустела, все заботы ушли на второй план, вернее, вообще исчезли. Он хороший, хороший мальчик, его госпожа довольна, он доставит ей лучшее наслаждение, он умеет быть правильным.   Мысли о послушании набатом бились в голове, прекрасные мысли, заставляющие его тело невесомо парить.   Жгучий удар в правое плечо заставил его заскулить, пульсирующая боль распространилась к руке и в ягодицы, переползая в многострадальный член. Ему казалось, что кольцо лопнет от напряжения. Член начал побаливать, но эта боль настолько тонко граничила с удовольствием, что казалось, будто микрооргазмы постоянно сотрясают его тело.   — Теперь клитор, заставь меня получить оргазм, — приказала прекрасная Госпожа, и он был готов на всё, лишь бы исполнить её приказ. — И я разрешу тебе кончить.   Долгожданная разрядка замаячила на горизонте, заставляя его усерднее работать. Он мягко посасывал её клитор, вдыхая её аромат, ощущая её руку в своих волосах, всё сильнее прижимавшую его голову к промежности. Её стоны перешли практически на всхлипы, и бёдра мелко задрожали.   Сквозь бессвязные звуки оргазма он слышал: — Хороший мальчик…  А в ответ он смог только негромко поскуливать, заторможенно анализируя происходящее, но гордый собой. Когда её бёдра перестали дрожать, сводя посторгазменную дрожь на нет, Малфой осознал, что ее соки стекают ему на подбородок и украшают её прекрасную попку. Он принялся самозабвенно вылизывать Госпожу, мечтая собрать всё, оставить всю эту амброзию себе, насытиться ею.   — Ты отлично справился, — похвалила девушка, отпуская его волосы из своих цепких пальцев.   Он откинулся немного назад, чтобы лучше видеть её лицо, на котором расцвела улыбка блаженства. Так выглядела в его мечтах удовлетворённая женщина. Гермиона Грейнджер воплотила это эфемерное видение в жизнь: взъерошенная причёска, прекрасная улыбка, затянутые пеленой страсти глаза, покрасневшие губы и прелестный румянец, окрашивающий щёки и шею. Она выглядела хорошенько оттраханной, и это была его заслуга.   — Ты заслужил ответные ласки, — её рука нежно прикоснулась к щеке Малфоя, и слова не сразу дошли до него. — Поднимись на ноги. Это простое указание было понятным. Мужчина постарался грациозно подняться, так, как тренировался дома. Она тоже поднялась с кресла и оказалась, так близко, что он ощутил жар её тела. Захотелось прижаться к ней, чтобы она обняла его, приласкала, провела изящными пальцами по волосам. Тактильность никогда не была его сильной стороной, но почему-то именно с ней он хотел прикосновений, жаждал их и был готов умолять об этом.   — Молодец, прекрасно справился, — похвала погрузила его ещё дальше в приятную туманность, но болезненно пульсирующий член не давал ему полностью уплыть в манящий мир беззаботности. Драко на секунду повело в сторону от нахлынувших чувств и долгого стояния на коленях, но он смог устоять на ногах.   — Ох, милый, тут болит, — её ладонь слегка провела по пульсирующему члену, и его мир накренился в право, поближе к ней, и только неведомой человечеству силой воли он не начал толкаться в её руку. Казалось, он уже и забыл, как приятно ощущать прикосновение к члену, какое это приятное чувство, когда к настолько возбуждённой плоти прикасается что-то кроме воздуха.   — Да, госпожа, — выдохнул Малфой. Сейчас он был готов на всё, лишь бы кольцо исчезло и пружина наслаждения, спиралью закручивающаяся уже который день к ряду, наконец смогла распрямиться. Наверное, этот оргазм свалит его с ног, если только от прикосновения её пальцев глаза закатывались куда-то к затылку. — Можно мне кончить?   Он решился на вопрос, потому что сил терпеть больше не было. Он разрывался между желанием уплыть в ожидающий его туман безмятежности и с рыком требовать свой оргазм, и всему виной было туго сжимающее основание его члена кольцо. Последний рубеж, держащий его оргазм в узде.   — Конечно, ты это заслужил, — он, кажется, простонал в благодарность. — Садись в кресло.   Мужчина не совсем понимал зачем ему садиться, и почему она не сняла кольцо, не дала ему возможность наконец достичь оргазма. Драко даже, скорее всего, не понадобятся её прикосновения — он кончит просто в момент снятия кольца, только от пережитых только что эмоций, только от воспоминания её прекрасной киски на его лице, от звуков её голоса.   Но приказ смиренно исполнил и опустился на чёрный бархатный трон, а она грациозно опустилась у его ног. Смена ролей выглядела странно. Он уже почти привык быть перед ней на коленях, слушаться, ждать, замирать от любого мановения руки и манящего взгляда. Казалось, этот обмен властью должен был смутить его, сбить настрой, но она настолько властно и прекрасно выглядела на коленях перед ним, внимательно всматривалась в его лицо. Всё в её позе, в её взгляде сочилось властью, и ему стало неуютно восседать в кресле, когда его госпожа опустилась перед ним на колени.   Руки Грейнджер нежно провели по его коже, надавливая на бёдра и заставляя его расставить ноги немного шире, чтобы она поместилась между ними. Член стоял перпендикулярно земле, нарушая все законы притяжения. Мягкое силиконовое кольцо перетягивало основание. Каким бы эластичным ни был материал, он крепко сжимал ствол, не давая оргазму найти выход. Головка мерно пульсировала в такт биению сердца, выделяя предэякулят мелкими толчками, член выглядел болезненным и ощущался таким же. Всё указывало на то, что он может кончить от малейшего дуновения ветра, и то, как она снизу вверх взирала на него своими прекрасными, поблёскивающими от возбуждения глазами, не добавляло ему сдержанности.   А прикосновения нежных пальцев с каждым движением загоняли его всё дальше в блаженный туман.   Великолепная и прекрасная Госпожа на коленях перед ним — за гранью возможного, за гранью фантазий, за гранью всего мироздания.   Несдержанный стон сорвался с его губ только от этого прекрасного зрелища.   — Ты это заслужил, я хочу тебя порадовать, — она выдохнула эти слова, и они отозвались в нём не только колебанием воздуха, ласкающим член, но и удовольствием от похвалы. — Ты был таким хорошим мальчиком, так хорошо справился, послушный питомец.   Она хвалила его, а воздух из её рта ласкал головку, заставляя его бёдра слегка покачиваться. Он понимал, что нарушает приказ, но тело больше не подчинялось ему. Он точно сойдёт с ума, если её губы сомкнутся на члене в обещанной ласке. Он просто выпрыгнет из собственного тела, потеряется в волнах эйфории и не сможет вернуться назад. И она это сотворила, открыла свой прелестный рот, и влажное тепло накрыло пульсирующую головку. Он закричал или зарычал — сам не понял какофонию звуков, собравшуюся у него в горле.   — Госпожа... — он выдыхал, прося, о чём-то, а она мерно и легко посасывала возбуждённую плоть, вторя его нежным ласкам её клитора. — Умоляю...   Малфой забыл, кто он и что здесь делает. Дымка удовольствия туманила мозг, практически весь мир окрасив приятным белым сиянием. Только её голова двигающаяся у него между и великолепные ощущения посасывая оставляли его на этой земле, не давая воспарить к небесам.   Её губы опустились ниже по стволу, заглатывая его глубже медленным движением. Агония — только так можно было назвать эти ощущения. Что-то похожее на оргазм вырвалось из него, но эякуляции не было. Она была отрезана чем-то, сжимающим его член, не давая сперме выйти на поверхность. Он уже хотел протянуть руку и снять это, но голос в голове напомнил: «Не трогай... Будь послушным...»   — Кончить, — кажется, это слово сорвалось с его губ, и он толкнулся бёдрами вверх, упираясь в её горло. На секунду туман приоткрыл завесу, и он подумал, что сейчас его накажут, но нет — она продолжала сосать, мерно покачивая головой, её прекрасные кудри рассыпались по его ногам легонько щекоча чувствительную кожу.   Пытка... Агония... Разрывала его тело. Оргазм бился в яичках, в голове, в позвоночнике, во всех неизведанных уголках его тела и никак не мог выйти на свободу.   — Я был хорошим... — как-то слабо вырвалось из него, прозвучало как просьба на последнем издыхании. Так оно и было. Он завис в секунде от потери своего здравого смысла. Оргазм захватит его всего. Всё тело горело, член пылал, пульсировал и жаждал освобождения. Он заслужил этот оргазм, так долго был хорошим… хорошим для неё… всегда будет хорошим для неё.   — Хороший мальчик, — выдохнула она, оторвавшись от его пульсирующей плоти. — Можешь кончать. Она щёлкнула пальцами, и в тот же момент припала губами к его нуждающейся воспалённой головке. Кольцо исчезло, выпуская удовольствие из плена.   — Спасибо... спасибо... спасибо, Госпожа, — он выдавал это сквозь крики, стоны и поскуливания. Он обязан её поблагодарить, обязан сказать, как она великолепна, что подвела его к такому божественному ощущению. Оргазм захватил всё его тело. Он понимал, что его трясёт, но не мог совладать с собственным телом, а она с упоением высасывает его сперму. В какой-то момент глаза закатились, а бёдра продолжали толкаться в её великолепный рот, выплёскивая всё скопившееся наслаждение. Кажется, немного слюны вытекло изо егорта скапливаясь в уголках губ, но это блаженство он не променял бы ни на что. Он готов ещё на дни и недели ожидания, лишь бы снова ощутить её прекрасный ротик на своём члене, ощутить это всепоглощающее удовольствие на грани с катарсисом.   — Благодарю... — вырвалось из его рта, и он уплыл в приятные объятия успокаивающей эйфории. Этот туман так долго звал его, так долго манил в свои объятия, и наконец он полностью занырнул туда, как только пробормотал слова благодарности. Весь мир успокоился, стал цельным, и больше ничего его не заботило. Минуты, а может и часы, бесконечной эйфории под чутким руководством прекрасной Госпожи. Казалось, она что-то ему говорила, гладила по голове, но голос звучал отдалённо и приглушённо. Хотелось прильнуть к ней ближе. Мысли разбегались, а тело плавало во всепоглощающем наслаждение, ощущаясь невесомым. Единственным желанием было прижаться к её теплу и оставаться в этой эйфорической неге навсегда. Кажется, он ещё несколько раз поблагодарил её, но так и не понял, произносил ли это вслух или только в своей голове. Но он всегда будет ей благодарен за то, что она сопроводила его в такое прекрасное место, где не было ничего, кроме спокойствия и приятной неги, и заставила его тело испытывать наивысшее наслаждение из возможных.