Часть 1

Однажды вечером в дверь фамильного особняка Вуарон, расположенного неподалёку от Гренобля, постучали. Отец семейства, маленький лысеющий мужчина, в это время подсчитывал расходы на хозяйство, жалование и пополнение запасов до наступления весны. Услышав стук, он поднял голову и спросил у сыновей, ждут ли они кого-нибудь в гости. Его старший сын Жак в тот вечер читал «Историю франков». Сей монументальный труд переписывали так часто, что нельзя было с полной уверенностью сказать, кто его автор: Эмуан де Флёри, чьё имя было указано на обложке, или сотни безымянных монахов. Жак дошёл до истории о дереве, растущем из живота женщины, и в этот самый момент услышал стук в дверь. А затем — оклик отца. — Я никого не жду, — сказал Жак и посмотрел на младшего брата, Жерома. Тот сидел, положив ногу на ногу, и левой рукой аккуратно срезал с пятки сухую мозоль размером с кулак младенца. — Я тут причём? — буркнул Жером, даже не подняв головы. Стук повторился. Тут из угла послышалось ворчание Абели, кухарки и привратницы. Шелестя юбками, она побежала в прихожую. Жак с неприкрытым вожделением наблюдал, как подрагивает её большая, стеснённая корсетом грудь. Шелест юбок сменился скрипом открывающейся двери и приветственным возгласом Абели. «Позвать хозяина? Да-да, конечно! Позвольте узнать ваше имя, месье?». Месье не успел ответить, как отец встал и вышел к нему. Жак захлопнул книгу и направился за отцом. Жером нехотя отложил нож и последовал за ними. За порогом стоял высокий худой человек в чёрном плаще. Лицо у него было бледное, с выступающими скулами. Чёрные волосы припорошила седина, а на щеках и подбородке виднелись жёлтые пигментные пятна. Жидкая бородка едва скрывала неестественно большой кадык. Отец тут же рассыпался в любезностях, приправленных ноткой недоумения. Он представил незнакомцу себя и сыновей, пригласил гостя снять плащ и пройти в дом. —Как же так? — восклицал он. — Мы не готовились, в гостиной не прибрано… Абель, принеси из погреба вино и засоленное мясо. Месье наверняка голоден. Месье… Простите, как ваше имя? — Кадавриан, — сухо ответил незнакомец. — Маг Кадавриан. Тут же наступило молчание. Отец знал, кто такой Кадавриан. Это знали и его сыновья. Даже Абель знала. Она вдруг позабыла про погреб, остановилась у дальнего конца прихожей и повернулась к гостю. — Вы… кто? — бесцеремонно переспросила она. Гость повторил своё имя. «Так вот кто предложил османскому султану волшебные мечи в обмен на военный союз с Францией», - подумал Жак. Он подождал, пока Кадавриан снимет плащ, пройдёт в гостиную и сядет за стол, сцепив руки. А затем спросил, правдивы ли слухи о нём. — Правдивы, — ответил маг. — Я подарил султану три дюжины, острых, как бритва, мечей, разящих всегда в цель. Пройдёт десяток битв, полсотни, сотня — а на них ни зазубрины не останется. Уж я постарался. Ещё я приказал наложнице султана выпить арак, принесённый ею своему господину. Наложница скончалась в муках — а если бы не я, то на узорчатом шёлковом ковре корчился бы сам султан. — Ничего себе! — восхищённо протянул Жером. — И как же вы угадали, что в вине был яд? Отец жестом заставил его замолчать. — Позвольте мне осведомиться о цели вашего прибытия, — сказал он. — Столь благородный господин в нашем доме — большая редкость. Не может быть такого, что вы лишь зашли к нам отдохнуть у нас от долгой дороги. — Не может, — согласился Кадавриан. — Я ищу учеников, и некоторые… влиятельные лица подсказали мне, что я могу найти их здесь. — Учеников? — удивлённо переспросил отец. Жак и Жером переглянулись. — Мне нужны двое крепких юношей в возрасте от пятнадцати до двадцати лет. Я хочу, чтобы они умели читать и писать, не боялись тяжёлой работы, были усидчивы, терпеливы и достаточно умны, чтобы выучить все тонкости волшебного дела. Эти юноши станут моими подмастерьями, месье де Вуарон. В дальнейшем я обеспечу их всеми полномочиями настоящих магов… если, конечно, их обучение пройдёт успешно. Последнее слово Кадавриан произнёс с нажимом. — А как часто обучение проходит неуспешно? — спросил Жером, постаравшись в точности скопировать интонацию гостя. За подобную дерзость отец заставил его выйти вон из гостиной. Жака выгнали следом — видимо, за недостаточно почтительное молчание. Дверь захлопнулась, и братья тут же приникли к ней, чтобы узнать, согласится ли отец на предложение волшебника. Послышался голос Абель — она вернулась из погреба. Следующие полчаса прошли в беседе о судьбе братьев, сопровождаемой треском дров в камине и плеском вина в бокалах. Жак представлял себе, как ходят желваки под кожей у Кадавриана, как двигается его кадык. Жёсткое засоленное мясо хрустит под его зубами. Отец в это время нервно ёрзает на своём скрипучем стуле и скребёт щёку — он беспокоится о расходах, но не желает подавать виду. Абель склоняется над столом с кувшином в молочно-белых руках. Картина, достойная кисти живописца. Отец тараторил, не давая собеседнику и слово вставить. Кадавриан говорил медленно, чётко, раздельно. Отец расписывал, не стесняясь в эпитетах, блестящий ум Жака и усердие Жерома. Кадавриан задумчиво хмыкал. Он сказал, что несколько лет ищет учеников, отбирая лишь лучших из лучших, но и они отсеиваются после полугода. «Ваши сыновья справятся с моими испытаниями?», — спрашивал Кадавриан строго. «О да, да, конечно, они невероятно смышлёны! — с готовностью отвечал отец. — Но сколько длится обучение?». «Без малого семь лет». «Долгий срок, нельзя ли побыстрее?». «Никак нельзя», — возражал Кадавриан. «Есть ли время подумать? Я ведь тут останусь совсем один, не считая пары-тройки слуг». «Есть». «Вы ведь не в Гренобле живёте?». «Нет, в Лионе». «Далековато. Смогу ли я хотя бы изредка приезжать, чтобы навестить их?». «Сможете». — И какова же плата за обучение? — спросил отец в конце концов. — Видите ли, месье, я небогат… Вот обратились бы вы ко мне пять-шесть лет назад, я бы даже и не раздумывал, но сейчас, понимаете, тяжёлые времена… Тут, как представилось Жаку, на лысине у отца вспыхнуло красное пятно, а белые кустистые брови сдвинулись. — Да нет у меня всего этого! — воскликнул он. — Зерна мало осталось, лошади все старые, конюший совсем ещё мальчик, и я его не отдам! — Вы не поняли. Не вы мне платите. Я плачу вам.