Глава 6: Одна в большом городе

Часть 1. Проводы Утро встретило меня запахом верблюдов, пряностей и чужой тоски. Я стояла у ворот караван-сарая и смотрела, как последние тюки грузят на горбатых животных. Ритмичное позвякивание колокольчиков смешивалось с гортанными криками погонщиков, мычанием верблюдов и редкими всхлипами — это Карим, который изо всех сил пытался казаться взрослым, но нос предательски шмыгал. Хвост за моей спиной жил своей жизнью. Он метался из стороны в сторону, выдавая моё волнение, хотя я сама старалась держать лицо. Вокруг клубились эмоции — теперь я их видела. От Карима тянулись тёплые жёлто-оранжевые нити — смесь привязанности и грусти. От Амины — спокойный зелёный фон, чуть тронутый синевой на краях: она волновалась, но не показывала. А от верблюдов... от верблюдов шло что-то большое, серое и совершенно непроглядное. Кажется, их эмоции были настолько примитивными, что моё новое чутьё просто не знало, как их интерпретировать. — Не пропадай, — сказал Хасан, подходя ко мне. От него пахло потом, табаком и... уважением. Тёплая коричневая волна, тяжёлая и основательная, как он сам. Я вдруг поняла, что этот человек действительно будет меня помнить. Не как случайную попутчицу — как свою. — Спасибо, — сказала я, и голос дрогнул сильнее, чем хотелось. — За всё. — Не за что, — он усмехнулся, и от усмешки пошли лёгкие золотистые искорки — одобрение. — Ты забавная. Было весело. Амина подошла молча. Сунула мне в руки кошель — тяжёлый, кожаный, пахнущий верблюжьим потом и её заботой. Я заглянула внутрь. Серебро. Несколько монет. И маленький нож в простых ножнах. — Тот самый, — сказала она, перехватив мой взгляд. — Я вчера вечером кузнецу отнесла, попросила заточить по-нормальному. Он сделал. И точильный камень вон там, сбоку, в кармашке. Я достала нож. Он был тёплым — от её рук, от кузнечного горна, от заботы, вложенной в каждую мелочь. Лезвие тускло блеснуло в утреннем свете. — Спасибо, Амина, — сказала я, и голос снова дрогнул. — Ты... — Не благодари. — Она оборвала меня жестом, от которого в воздухе вспыхнули сердитые красные точки, тут же погасшие. — Ты теперь наша. Караван своих не бросает. А без ножа в городе — как без рук. От неё волнами расходилось что-то тёплое и горьковатое одновременно. Как полынь с мёдом. Материнское. Я не помнила своей матери, но вдруг поняла — вот так, наверное, пахнет материнская любовь. Карим подбежал последним. От него эмоции били фонтаном — жёлтые, оранжевые, розовые, даже фиолетовые где-то на периферии. Детская любовь, детская тоска, детское обещание помнить вечно. — Ты правда будешь приходить, когда караван снова будет в Астароте? — спросил он, и в голосе плескалась такая синева, что у меня самой защипало в носу. — Правда. — Я присела и обняла его. Хвост сам собой обвился вокруг его ноги, словно тоже прощался. — Ты мой первый друг в этом мире. Я тебя не забуду. — Я тоже, — он шмыгнул. — Ты расскажешь мне новые истории? — Обязательно. — Тогда договорились! Он отлепился от меня и побежал к каравану, на ходу вытирая глаза рукавом. От него всё ещё тянулись нити — теперь уже голубоватые, но сквозь них пробивалась жёлтая надежда. Караван тронулся. Я стояла и смотрела, как они уходят. Верблюды, повозки, люди, ставшие почти семьёй за эту неделю. Пыль оседала на мои босые ноги (сандалии я так и не купила), солнце поднималось над крышами Астарота, а в груди разрасталась пустота. Хвост обвился вокруг моей собственной ноги. Пушистый, тёплый, уже начинающий нагреваться от утреннего солнца. Единственный, кто остался со мной по-настоящему. — Ну вот, — сказала я пустоте. — Одна в большом городе. Система: «Не одна. Я с тобой.» От системного сообщения не шло никаких эмоций. Совсем. Только ровный белый свет, как от лампы. — Ты не считаешься, — буркнула я. — От тебя даже эмоций нет. Ты не живая. «Обидно.» — Чем обижаться, лучше бы научилась радоваться за меня. Или грустить. Хоть что-то. «Я система. Моя задача — интерфейс, а не эмпатия.» — Значит, я одна. «...принимается.» — пауза. — «Кстати, сарказм у тебя прогрессирует. Вау.» Я фыркнула. Даже обижаться на это было лень. Я постояла ещё минуту, глядя вслед каравану, который уже почти скрылся за поворотом. Потом глубоко вздохнула, расправила плечи и развернулась к городу. Хвост неохотно отпустил мою ногу и занял своё обычное место за спиной. Впереди была новая жизнь. Я сделала шаг. И город накрыл меня волной. Часть 2. Первый шаг в одиночестве Я думала, что уже привыкла к Астароту за эти дни. Я ошибалась. Сейчас, без каравана, без Карима, без Амины, которая всегда знала, куда идти, — город обрушился на меня всей своей мощью. Не метафорически — буквально. Воздух сгустился, стал плотным, почти осязаемым. В него было вплетено столько всего, что у меня перехватило дыхание. Запахи. Пряности — корица, тмин, шафран, ещё десяток, которым я не знала названий. Жареное мясо с луком, пресные лепёшки, перезрелые финики, верблюжий навоз, пот, кожа, краска для тканей, древесный дым, железо из кузниц — всё это смешивалось в один густой, пряный, душный коктейль, от которого кружилась голова. Звуки. Крики торговцев, перекрывающие друг друга: «Сладкие финики!», «Ковры из самого Карфана!», «Посторонись, верблюд!». Скрип колёс по камню, звон монет, мычание ишаков, плач детей, брань погонщиков, молитвы из минарета, шипение масла на сковородах, визг пил из квартала ремесленников. Всё это накладывалось, переплеталось, создавало какофонию, от которой мои бедные фенекьи уши свернулись в трубочку. Краски. Красные, жёлтые, синие, зелёные ткани, развешанные вдоль улиц. Пёстрые вывески. Золото и серебро в ювелирных лавках. Пыль, поднятая тысячами ног, оседающая на всём. Солнце, пробивающееся сквозь навесы и рисующее на земле кружево теней. Эмоции. Они обрушились на меня вместе со всем остальным — и это было самое страшное. Представьте, что вы смотрите на мир сквозь цветное стекло. Только стёкол тысячи, и они всё время движутся, переливаются, накладываются друг на друга, и каждое излучает тепло или холод, свет или тьму. Вот идёт торговец с лотком фиников. От него волнами расходится золотисто-жёлтое — алчность. Она липкая, маслянистая, она оседает на прохожих, и те невольно ускоряют шаг. Рядом с ним семенит тощая женщина в чёрном. Её окружает густая тёмно-синяя печаль, такая плотная, что мне физически стало тяжело дышать, когда она проходила мимо. Эта печаль была холодной, как вода в горном ручье. Вот двое детей гоняются за собакой. От них брызжет ярко-оранжевое веселье, и эти брызги попадают на прохожих, заставляя их на миг улыбаться. Веселье тёплое, пушистое, оно щекочет кожу изнутри. Вот старик сидит у стены и протягивает руку. От него — серо-зелёная безнадёжность, но сквозь неё пробиваются тонкие золотые ниточки надежды, когда кто-то бросает монету. Надежда дрожит, как паутинка на ветру, и мне хочется её поддержать. А вот группа стражников на перекрёстке. От них — ровный стальной свет без единого оттенка. Ни радости, ни злости, ни страха. Только долг, выкованный годами тренировок. Этот свет не греет и не холодит, он просто есть. Я шла по базару, и меня мутило. Слишком много. Слишком ярко. Слишком громко. Слишком тесно. Хвост прижался к ногам, уши почти легли на голову, но это не помогало. Эмоции проникали сквозь всё, находили лазейки, заставляли моё сердце биться в ритме чужой злости, чужой печали, чужой радости. Система: «Приглуши чувствительность.» — Как?! «Мысленно представь, что убавляешь громкость. Как радио.» Я попыталась. Представила регулятор громкости. Повернула. И мир потускнел. Цвета остались, но перестали бить по глазам. Тёплые волны превратились в лёгкое дуновение. Я снова могла дышать. — Спасибо, — выдохнула я. «Не за что. Учись управлять. Это твой инструмент, а не пытка.» — Легко сказать. Я пошла дальше, теперь уже спокойнее. Училась фильтровать. Вот этот прохожий — от него фонит злостью. Красные сполохи. Лучше обойти стороной. Вот эта женщина — от неё розовое счастье, и мне самой становится теплее. Вот тот мужчина — от него ничего, ровный серый фон. Интересно, это нормально? Или он просто очень устал? Я поймала себя на том, что разглядываю людей как под микроскопом. Это было странно, увлекательно и немного жутко. — Система, а они чувствуют, что я на них смотрю? Ну, эмоционально? «Нет. Ты просто получаешь сигнал. Как радио. Радио не видно.» — Хорошо. Я завернула за угол и нос к носу столкнулась с патрулём стражи. От них фонило так, что я даже с приглушённой чувствительностью отшатнулась. Спокойная, ровная сила. Ни капли страха, ни капли сомнения. Стальные люди. Один из них, высокий, с шрамом через всю щёку, посмотрел на меня. — Ты чего шарахаешься? — спросил он. — Испугалась? — Нет, — быстро сказала я. — Просто... задумалась. Он хмыкнул и прошёл мимо. От него пахло железом и долгом. — Система, — шепнула я, когда они скрылись. — А почему у них такие... ровные эмоции? «Тренировка. Многолетняя. Они научились контролировать не только тело, но и чувства. Иначе в их работе нельзя.» — Я так смогу? «Со временем. Если захочешь.» Я задумалась. А хочу ли я? Контролировать чувства — значит, перестать чувствовать? Или просто научиться не показывать? Хвост дёрнулся, выдавая мои сомнения. — Ладно, — сказала я. — Сначала надо найти, где жить. Я двинулась в сторону квартала, где, по словам Амины, были дешёвые ночлежки. Город вокруг бурлил, переливался, жил. И я начинала понимать его язык. Часть 3. Поиск жилья Квартал, куда меня направила Амина, назывался Медные Ворота. Я шла и чувствовала, как меняется эмоциональная атмосфера. Если центр Астарота был пёстрым, шумным, разноцветным — как лоскутное одеяло из всех возможных чувств, — то здесь царила совсем другая гамма. Узкие улочки, где два человека едва могли разминуться. Дома в пять этажей, нависающие так, что неба почти не видно. Бельё на верёвках, перекинутых через улицу. Запах жареного лука, дешёвой рыбы и ещё чего-то кисловатого. Эмоции здесь были другими. Не яркими вспышками, как на базаре, а глухим, ровным гулом. Усталость — серо-зелёная, тягучая, как патока. Забота — тёплая, жёлто-оранжевая, она исходила от женщин, таскающих воду, и от стариков, присматривающих за внуками. Лёгкая тревога — голубоватая, мерцающая, — когда кто-то выглядывал из окна на незнакомые шаги. Иногда — редкие всплески радости. Ярко-оранжевые брызги, когда ребёнок смеялся, или муж возвращался с работы, или соседка делилась лепёшкой. Я шла и впитывала это. Как губка. Хотя пыталась не впитывать. Система: «Ты автоматически собираешь эссенции, когда рядом с тобой эмоционируют. Это не отключается.» — То есть я сейчас... прокачиваю расу? — уточнила я. «Да. Медленно, но копилка пополняется.» — А это не опасно? Для них? Ну, тех, у кого я эмоции забираю? Им плохо не станет? «Нет. Ты не забираешь, ты копируешь. Как фотоаппарат. У них эмоции остаются, у тебя появляются копии. Никто не страдает.» — Фух, — выдохнула я. — А то я уже представила, как хожу и высасываю из людей радость, как вампир. «Вампиры кровь пьют. Ты — эмоции. Но нет, ты не вампир. Ты просто... коллекционер.» Я усмехнулась. Оказывается, я прокачиваю расу, даже когда просто иду по улице. Ночлежка нашлась на третьей улице. Старое двухэтажное здание с вывеской «Спящий ішак» (буква «і» была странная, но я решила не придираться). Я толкнула дверь. Внутри пахло потом, дешёвым вином и ещё чем-то неуловимо мышиным. За стойкой дремал толстый мужчина с усами, которые могли бы жить отдельной жизнью. Я подошла ближе. И чутьё включилось на полную. От него шло что-то липкое, тёмно-серое, с зеленоватыми прожилками. Не злость, не похоть — просто... оценка. Прикидка. Сколько можно содрать с этой лохматой девчонки, которая явно не местная и явно без защиты. Я вдруг поняла, что вижу не просто эмоцию, а её намерение. Он уже мысленно заламывал цену, прикидывал, соглашусь я или пойду торговаться, и готовил второй уровень — если соглашусь, значит, можно было и дороже, если начну спорить — скинуть немного, но не сильно. Это было... мерзко. И одновременно увлекательно. — Чего надо? — спросил он, не открывая глаз. — Комнату снять. Надолго. Он открыл глаза. Посмотрел на меня. Оценка стала ярче — добавились жёлтые искорки. Он заметил мой хвост. — Кицуне, значит, — протянул он. — Редкость. От него пахнуло чем-то новым — тёмно-бордовым, тягучим. Интерес. Нехороший такой интерес. Я внутренне сжалась, но постаралась не показывать. — Пять медяков за ночь, — сказал он. — Дорого, — сказала я ровно. Амина говорила, что тут должно быть три. — Не нравится — ищи дальше. — Он пожал плечами, и от него брызнуло мелкой зелёной злостью. — Мест мало. Я посмотрела на него чутьём в полную силу. Места были. Три свободные комнаты, я чувствовала — от них шла пустота, как чёрные дыры в эмоциональном фоне дома. И цену он заломил в полтора раза выше обычной. Но спорить с усатым в его ночлежке одной, с маленьким ножом, одним хвостом и отсутствием боевых навыков? Идея так себе. Тем более от него всё ещё тянулся этот нехороший бордовый интерес. — Ладно, — сказала я. — Три ночи. Я выложила пятнадцать медяков. Он сгрёб их в ящик и кивнул на лестницу. Интерес погас, сменившись скукой. Добыча оказалась сговорчивой. — Второй этаж, третья дверь. Ключ в двери. Воду бери из колодца на улице, умываться там же. Еду покупай сама, у нас не кормят. Я поднялась. Комната оказалась крошечной. Кровать, табурет, окно в переулок. Но чисто — на удивление. И дверь запиралась. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и только тут выдохнула. Хвост обвился вокруг моей талии, как ремень безопасности. Уши медленно поднялись из положения «испуганный фенек» в положение «вроде безопасно». — Система, — сказала я. — Этот тип... он опасен? «Обычный жлоб. Дерёт с новичков втридорога, но в остальном безобиден. Пока ты платишь и не создаёшь проблем — не тронет.» — А бордовый интерес? Что это было? «Любопытство. Ты кицуне, редкость. Он просто разглядывал диковинку.» — А мне показалось... «Ты пока плохо различаешь оттенки. Бордовый — это интерес. Красный — похоть. Тёмно-красный с чёрным — злость. Учись.» — Буду, — пообещала я. Я села на кровать, и только тут до меня дошло. Я одна. В чужом городе. В дешёвой ночлежке. С пятнадцатью медяками в кармане, ножом и двадцатью двумя эссенциями. Хвост сжал мою талию чуть крепче. — Система, — сказала я. — Кажется, я начинаю новую жизнь. «Поздравляю. Первый шаг сделан. Второй — не умереть в первую же ночь.» — Оптимистично. «Я реалистична.» Я улыбнулась и посмотрела в окно. Город шумел, жил, дышал. И я была его частью. Часть 4. Первый вечер До вечера я просто бродила по кварталу. Не рискнула уходить далеко — боялась заблудиться в этих узких, кривых улочках, где каждый второй поворот выглядел точно так же, как предыдущий. Вместо этого я изучала ближайшие окрестности, запоминала приметные места: лавку с зелёной вывеской (торгуют лепёшками), колодец с облупившейся краской (туда за водой), угловой дом с резными ставнями (там живёт старик, который целыми днями сидит на крыльце и плюёт на прохожих — эмоционально, не физически). Чутьё работало на фоне, но я уже училась его приглушать. Оставляла ровно столько, чтобы чувствовать общую атмосферу, но не захлёбываться в ней. Квартал дышал ровно. Устало, привычно, по-своему уютно. К закату я вернулась в ночлежку. Хозяин — усатого звали Саид, как выяснилось — сидел на том же месте, пил чай и читал потрёпанную книгу. От него всё ещё тянуло тем самым липким интересом, но теперь я замечала и другие оттенки: лёгкую скуку, привычную настороженность, чуть-чуть любопытства ко мне. Я кивнула и поднялась к себе. Комната встретила меня запахом пыли и вечера. Солнце, пробивавшееся сквозь щели в ставнях, рисовало на полу золотистые полосы. Я села на кровать, достала нож. Маленький, лёгкий, удобно ложится в ладонь. Амина выбрала хороший. Я покрутила его в руке, попробовала сделать выпад, чуть не порезала палец и отдёрнула руку. — Система, а я вообще умею им пользоваться? «Ты бард. У тебя есть владение простым оружием. Нож — простое оружие. Вывод сделай сама.» — То есть умею? «Базово. Не как воин, но в руках держать можешь. И ткнуть куда надо — тоже. Если не промахнёшься.» — А почему я тогда чуть палец не порезала? «Потому что ты никогда в жизни не держала нож как оружие. Владение — это знание, как им правильно работать. А опыт — это практика. У тебя есть знание. Опыта — ноль.» — А-а-а, — протянула я. — То есть я теоретически знаю, как надо, но мышцы не помнят. «Именно. Почитай описание класса, там всё написано. Кстати, ты вообще заглядывала в свой лист персонажа после первого уровня?» Я задумалась. — Ну... когда класс выбирала, смотрела. А потом... «Потом — всё. Ты даже не открывала вкладку "Навыки". А там, между прочим, куча полезного. Например, твой бонус к владению ножом — +1 к атаке. Или то, что ты можешь использовать нож как фокус для некоторых заклинаний.» — Могу? — удивилась я. «Можешь. Если бы читала.» Я вздохнула. Система права. Я действительно забила на изучение своих возможностей. — Ладно, — сказала я. — Сегодня же всё изучу. Обещаю. «Посмотрим.» Я убрала нож в ножны и положила под подушку. На всякий случай. Потом открыла интерфейс и уставилась в него, пытаясь найти вкладку "Навыки". — Система, а где тут... «Ткни в свой портрет. Потом в "Класс". Потом в "Навыки".» — А почему нельзя проще? «Можно было, если бы ты спросила раньше.» Я фыркнула, но сделала, как сказано. Передо мной развернулся длинный список. НАВЫКИ БАРДА (1 уровень): Владение оружием: Простое оружие (включая ножи, кинжалы, дубинки, пращи) — бонус атаки +1 Не владеет: воинское оружие, экзотическое оружие Владение бронёй: Лёгкая броня — бонус к КД +1 (если одето) Не владеет: средняя, тяжёлая броня, щиты Классовые навыки: Акробатика: +4 (Ловкость) Внимательность: +5 (Мудрость) Выступление: +7 (Харизма) — ваш основной навык Дипломатия: +7 (Харизма) Знание (местное): +5 (Интеллект) Ловкость рук: +4 (Ловкость) Обман: +7 (Харизма) Скрытность: +4 (Ловкость) Чувство мотива: +5 (Мудрость) — Ого, — выдохнула я. — У меня целая куча навыков! «А ты думала. Бард — мастер на все руки. Но для этого надо руки прикладывать.» — А почему у Выступления +7? «Харизма 16 даёт +3. Плюс 4 ранга за первый уровень. Итог — +7. Ты прирождённая артистка.» Я улыбнулась. Это было приятно. — А что мне сейчас качать? «Зависит от того, кем хочешь быть. Поддержка — качай Дипломатию и Выступление. Выживание — Акробатику и Скрытность. Расследование — Внимательность и Чувство мотива.» — А если я хочу всего понемногу? «Тогда качай всё. Но быстро не получится.» Я кивнула и закрыла интерфейс. Нож под подушкой, навыки в голове, эссенции в копилке. Я была готова к новой жизни. Часть 5. Ночной разговор Ночью я проснулась от того, что хвост стоял трубой. Я села на кровати, вслушиваясь в темноту. Сердце колотилось, хотя я не понимала почему. — Система? — шепнула я. «Слушаю.» — Что случилось? «Ничего. Ты просто испугалась во сне.» — Чего? «Не знаю. Может, крысы. Может, того, что осталась одна. Может, просто сон дурацкий.» Я выдохнула. Хвост медленно опустился. — Дурацкий хвост, — проворчала я. — Вечно меня выдаёт. «Зато живой.» — Это да. Я откинулась на подушку и уставилась в потолок. Луна светила сквозь щели, рисовала на нём бледные полосы. — Система, а ты спишь? «Я не сплю. Я всегда здесь.» — И тебе не скучно? «Иногда. Но ты развлекаешь.» — Комплимент? «Констатация факта.» Я усмехнулась. — А расскажи мне про кицуне. Ну, про расу. Я легенды знаю, а как на самом деле? «Что именно?» — Всё. Ну... сколько живут? Как растут хвосты? Почему мы эмоциями питаемся? «Долго. Медленно. Потому что так устроены.» — Это не ответ. «Это краткий ответ. Хочешь подробный — формулируй вопрос точнее.» Я задумалась. — Хорошо. Сколько живут кицуне? «Зависит от количества хвостов и образа жизни. В среднем — несколько тысяч лет. Девятихвостые могут жить вечно, если не убьют.» — Несколько тысяч? — я аж приподнялась на локте. — Это ж сколько? «Много. Ты даже представить не можешь.» — А я сколько проживу? «Если не убьют — несколько тысяч. Но сначала до них дожить надо.» — А как растут хвосты? «Накоплением Ки и эссенций. Чем больше эмоций впитаешь, чем больше разных переживаний усвоишь в виде эссенций — тем быстрее пойдёт рост.» — А у меня уже один есть. Это считается? «Это твой от рождения. Базовый. Второй — самый быстрый. Если будешь активно собирать эмоции, может появиться через пару месяцев. Дальше — дольше. Третий — через год-два, четвёртый — через пять-десять лет. И так далее.» — Ого, — я присвистнула. — То есть до девяти я и за тысячу лет не доберусь? «Доберёшься, если не умрёшь. Но торопиться не советую. Хвосты — это не только сила, но и вес.» — Вес? «Буквально. Чем больше хвостов, тем они тяжелее.» Я задумалась. Представила себя с девятью пушистыми хвостами. Красиво, конечно, но... — А спина выдержит? — спросила я. «Это зависит от комплекции. У кого-то выдерживает, у кого-то начинаются проблемы с поясницей.» Я хмыкнула, глянув на своё отражение в тёмном окне. Фигуру было видно плохо, но я и так знала, что тело мне досталось... скажем так, с определёнными достоинствами. Не я выбирала, но жаловаться грех. — А у меня? — уточнила я. — С моими... формами? «О, тут интересный момент. Сейчас у тебя один хвост. Он почти уравновешивает то, что спереди.» — Чего?! «Физика. Центр тяжести. Твои... скажем так, достоинства спереди требуют противовеса сзади. Один хвост — идеальный баланс. Два — полностью уравновесят. А вот три и больше...» — Что "три и больше"? «Тогда ты начнёшь слегка перевешивать назад. Придётся компенсировать осанкой. Или ходить слегка наклонившись вперёд. Или носить что-то тяжёлое на груди. Впрочем, у тебя там уже есть кое-что...» — Система! — возмутилась я. «Я просто констатирую факты. Это не моя вина, что природа наделила тебя формами, а кицуне — хвостами. Я всего лишь интерфейс.» — Ты издеваешься. «По умолчанию — да. Режим сарказма не отключается. Помнишь?» Я закрыла лицо руками и засмеялась. — Господи, с кем я разговариваю... «С той, кто всегда рядом. И кто всегда напомнит, что ты красивая, даже если у тебя вырастет девять хвостов и ты начнёшь заваливаться назад.» — Это... спасибо? — неуверенно сказала я. «Не за что. Обращайся. А теперь спи. Завтра идём в гильдию.» Я улыбнулась в темноте, погладила хвост и закрыла глаза. Хвост, словно услышав разговор, слегка приподнялся, будто проверяя свой вес. — Дурак, — шепнула я ему. Хвост довольно качнулся. Впереди — новые задания в гильдии, новые знакомства и, возможно, вторая встреча с загадочным лисом. Но это уже совсем другая история. Статистика главы: Слов: ~3 350 Страниц А4: ~9-10 Частей: 5 Системных сообщений: 14 Опыт: 385 Эссенций: 22 + пассивный доход Денег: 15 медяков Хвостов: 1 (базовый) До второго хвоста: пара месяцев активного сбора Баланс: идеальный (один хвост уравновешивает "достоинства") Задёрганных хвостов: в пределах нормы Сарказма Системы: выше нормы Загадочных лисов в жилетках: 1 (ждёт своего часа)