Глава 18: Цена Верности

Площадь перед замком напоминала раненого зверя, затаившего дыхание. Тысячи людей сбились в плотную, гудящую массу, но перед эшафотом было расчищено стерильно чистое пространство, посыпанное свежими опилками, чтобы впитать кровь. Воздух был холодным, пахло сырым камнем, страхом и ожиданием смерти. Король Уэнделл хотел не просто казни. Он нашел достаточно доказательств связи их семьи с нападением. Он хотел спектакля. Лорд Гринграсс стоял на коленях у плахи. Веревки грубо впивались в его запястья, оставляя багровые следы на дорогой коже. Он не молился. Он знал, что молитвы не достигнут небес в этом замке. В нескольких метрах от него, под плотной охраной стражи, стояла Астория. Король приказал ей смотреть. Не отворачиваться. Не закрывать глаза. Она должна была видеть цену амбиций своего рода. Гермиона стояла рядом с отцом, чуть поодаль, на возвышении. Её лицо было непроницаемой маской, но руки, скрытые складками бархатного платья, были сжаты в кулаки так, что ногти впивались в ладони. Драко стоял у плахи. Обычно он не выступал палачом. Он был Воином, Защитником, живым щитом. Его меч предназначался для врагов на поле боя, а не для беззащитных на плахе. Но Король настоял. — Твоя рука тверда, Малфой, — сказал Уэнделл утром. — И твоя верность не подлежит сомнению. Покажи им, что бывает с теми, кто поднимает руку на трон. Это был приказ. Неисполнение означало бы смерть. Или, что хуже, опасность для Гермионы. Драко снял тяжелые латные перчатки. Его руки были обнажены, шрамы на пальцах побелели от напряжения. В руке он держал широкий меч правосудия. Сталь была холодной, тяжелой, чужой. Король поднял руку. Толпа затихла. Даже ветер, казалось, перестал дуть. — Измена карается смертью, — голос Уэнделла прогремел над площадью, отражаясь от каменных стен. — Кровь за кровь. Порядок превыше всего. Он кивнул Драко. Драко шагнул к лорду Гринграссу. Астория смотрела на него. Её глаза были широко открыты, зрачки расширены от ужаса. Сначала они были сухими, полными ненависти. Но когда Драко поднял меч, когда тень от клинка упала на её бледное лицо... По её щеке тихо покатилась слеза. Одна. Хрустальная капля отчаяния. Она не всхлипнула. Не закричала. Она просто смотрела на Драко. В её взгляде не было мольбы. Там была пустота. Она смотрела на саму Смерть. На человека, который стал воплощением приговора. На того, кого она когда-то пыталась соблазнить, чтобы разрушить его связь с Принцессой. Драко встретился с ней взглядом. Он не отвел глаз. Он смотрел прямо в её душу, запоминая каждую микроэмоцию. Как зрачки сужаются от ужаса. Как дрожит подбородок, предавая внутреннюю дрожь. Как жизнь уходит из её лица вместе с жизнью её отца. В глубине души, там, где никто не мог видеть, Драко почувствовал холодное удовлетворение. Эта женщина пыталась разлучить их. Она распускала слухи. Она отправила своих людей убить его на дороге. Она угрожала Гермионе. Смерть её отца была не просто казнью. Это было возмездие. Он запомнил этот взгляд. Чтобы никогда не забывать цену своей службы. И цену защиты того, что ему дорого. Меч сверкнул на холодном солнце. Удар был точным. Одним движением. Без лишней жестокости, но без милосердия. Голова лорда Гринграсса покатилась по доскам. Тело дернулось и замерло. Кровь брызнула на сапоги Драко, темными каплями окропив опилки. Толпа ахнула, как один человек. Астория упала на колени. Её руки вцепились в землю, в опилки, смешанные с кровью отца. — Нет... — прошептала она. Звук был едва слышен, но в тишине площади он прозвучал как выстрел. В её голове пронеслась мысль, горькая и запоздалая: Зачем мы связались с наемниками?Зачем полезли против Короля? Ради власти? Ради мести? Теперь её род уничтожен. Отец мертв. Она одна. И во всем виновата она. Её амбиции. Её игра. В ней что-то щелкнуло. Тонкая нить рассудка лопнула от горя и ярости. Она увидела Гермиону. Принцессу. Стоящую в нескольких метрах. Невредимую. Спокойную. Вся боль сконцентрировалась в одной точке. В ненависти к той, кто останется жить. Астория вырвалась из рук стражников, которые опешили от её горя. В её руке блеснул маленький кинжал, который она сумела вытащить из пояса упавшего охранника рядом с эшафотом. Лезвие было коротким, но острым. — Ты! — закричала она. Голос сорвался на визг. — Это всё из-за тебя! Она побежала. Не к отцу. К Гермионе. Расстояние было небольшим. Всего несколько метров. Но между ними стоял Драко. Гермиона не успела отступить. Король замер. Инстинкт сработал быстрее мысли. Астория занесла кинжал, её лицо исказила гримаса безумия. Она хотела убить Принцессу, даже ценой собственной жизни. Драко оказался между ними. Он не стал выбивать оружие. Угроза Принцессе должна быть устранена мгновенно. Навсегда. Драко сделал выпад. Клинок вошел Астории в шею. Сбоку. Между пластинами кожанаго корсета. Точно. Бесшумно. Смертельно. Астория замерла. Кинжал выпал из её разжавшихся пальцев. Она посмотрела на Драко. В её глазах было удивление. Она не ожидала смерти так быстро. Она надеялась на боль, на хаос. Но получила только тишину. Драко прикрыл глаза. На секунду. Ему стало жаль её. Чуть-чуть. Она была пешкой, как и он. Но пешкой, которая решила стать ферзем и попала под косу. Она хотела любви, которую он не мог дать. Она хотела власти, которую не могла удержать. Он выдернул меч. Астория упала к ногам Гермионы. Мертвая. Её глаза остались открытыми, смотря в серое небо. Тишина на площади стала абсолютной. Даже птицы замолчали. Драко стоял над телом. Кровь капала с клинка на мостовую. — Никто не тронет Принцессу, — сказал он тихо. Так тихо, что слышал только Король. — Для этого... я Воин. Для этого он терпит всё. Боль. Смерть. Грязь. Убийство тех, кто мог бы быть союзником. Убийство девушек, которые просто любили не тех людей. Он опустил меч. Вытер клинок о плащ. Движения были механическими, отточенными. Король вышел вперед, перешагивая через тело Астории, словно через тряпку. — Предатели наказаны, — объявил он толпе. — Порядок восстановлен. Толпа загремела одобряющим гулом. Но в этом гуле был страх. Все видели, что случилось с Гринграссами. Все видели, что Защитник не щадит никого. Даже тех, кто стоит в паре метров от него. Король Уэнделл был в отличном настроении. Казнь отца Астории укрепила его власть. Бунт затих, задавленный страхом. Он сидел на троне, рядом с ним стояла Гермиона. Драко находился в тени колонны, как всегда. Не видимый, но присутствующий. — Через пять дней, — объявил Король советникам и дочери, — состоится бал. День рождения Принцессы. Гермиона сидела неподвижно. Её лицо было маской. Но внутри всё сжималось, словно ледяная рука обхватила сердце. — Коронация — продолжил Король, барабаня пальцами по подлокотнику. Звук был ритмичным, как отсчет времени до взрыва. — Возраст совершеннолетия. Съедутся все бароны. Будут объявлены женихи. Он повернулся к дочери. В его глазах читалось удовлетворение хищника, загнавшего добычу в угол. — Ты выберешь мужа, Гермиона. Или я выберу за тебя. Он наклонился к ней, словно желая поправить диадему, но его губы оказались у её уха. — Тебе нужно быть вежливой со всеми. Даже с теми, кто тебе неприятен. Ты поняла? Сердце Гермионы сжалось. Это была не просьба. Это была угроза. — Да, отец, — ответила она ровно. Она чувствовала взгляд Драко из тени колонны. Она чувствовала его боль через связь. Он слышал шепот Короля. Он понимал, что это значит. Пять дней. У них осталось пять дней до того, как её попытаются выдать замуж. До того, как связь может стать вечной через брак с другим. До того, как её тело будет принадлежать другому мужчине. Драко стоял в тени. Его рука лежала на рукояти меча. Не того, которым он казнил сегодня. Тот клинок был холодным инструментом смерти. Его пальцы сжимали рукоять другого меча. Того, что лежал в ножнах в его покоях. Подарок Гермионы. Он вспомнил, как она вручила его ему полгода назад. Тайком. Рукоять была изящно оформлена серебром, в виде переплетенных ветвей. Без герба. Без знаков Короны. Только чистая сталь и её внимание. Тогда он позволил себе улыбнуться. Настоящей улыбкой. Теперь, сжимая рукоять в темноте колонны, он понимал: через 5 дней Гермиона будет выставлена на аукцион другим баронам. Её будут оценивать, как товар. Её будут касаться, танцевать с ней, шептать ей сладкие лжи. И видит бог, он кажется готов отрубить головы дополнительно тем, кто посмеет позариться на неё. Любому, кто подойдет слишком близко. Любому, кто посмотрит на неё с желанием. Его пальцы побелели на рукояти. Руны на спине заныли, предчувствуя кровь. Пять дней. Он убил сегодня ради неё. Он убьет ещё раз, если потребуется. Даже если этим разом будет сам Король. Теодор Нотт сидел среди разбросанных пергаментов. Свеча догорала, фитиль трещал в тишине. Перед ним лежали зарисовки рун из подвала дома Лекаря. Он видел казнь сегодня. Видел глаза Астории. Видел меч Драко. Понимание пришло к нему холодным душем. Время вышло. Король показал, на что он способен. Он убивает семьи целиком. Он не остановится перед Ноттами, если почувствует угрозу. — Мне нужно ускориться, — прошептал Тео, протирая запотевшие очки. Его руки дрожали, когда он водил пером по бумаге. — Algiz... Nauthiz... Инверсия потока... Если они не найдут способ разорвать связь до бала... — Пять дней, — сказал он в пустоту. — У нас есть пять дней, чтобы изменить историю. Он макнул перо в чернила. — Или умрем, пытаясь. Все королевство замерло в ожидании праздника. Фонари зажигались раньше обычного. Повара готовили деликатесы. Портные заканчивали последние швы на платьях. Но под этим блестящим фасадом скрывалась гниль. Страх. Интрига. И любовь, которая готова была сжечь мир дотла. Драко стоял у двери покоев Принцессы. Он слышал, как она плачет внутри. Тихо. Чтобы не слышали стражники. Он не вошел. Не мог. Он просто стоял. Щит у двери. Ждал рассвета. Ждал начала конца.