Красное на белом

Том Риддл стоит на её пороге с чужой кровью под ногтями и говорит: впусти. Гермиона знает — нужно захлопнуть дверь. Позвонить куда следует. Вместо этого она отступает в темноту прихожей. Потому что тот, кого он убил, — это он сам. Тот прежний, до неё. Она его переделала, перекроила, вырастила заново. И теперь не узнаёт. И не может отпустить. Это не искупление. Это продолжение преступления.