Исследование

«Чем же мне ещё придётся пожертвовать, чтобы всех спасти?» – среди пустоты разговоров эхом отбилась о край пространства механическая волна. Белая яркая напасть охватила атмосферу мира, раскрывая явность бытия иных созданий Ядра. Ядро… Значимая метка для Криптона, но какую сущность оно имеет до сего промежутка – было не видано контекста. Заменяющая Светило не отправляла никаких частиц энергии Беспространственной ему. Но благородный газ всегда находился рядом с городком. Внутри или снаружи, а может быть, вообще был им – было без разницы. Он старался следить за каждым запинающимся шагом других элементалей. Таинственный никогда не смыкал алебастровых глаз, думая о защите нового места под названием «дом» и элементов в нём. Инертный неметалл мог бы обратить свой взор на потолок в виде голубого или тёмного неба над ним, вспоминая о прелестях жизни на родине. Но мысли о прошедшем никогда не помогут, лишь принесут горечь в тело и давление в атмосферу. Некогда яркое белое свечение тоже затихло, оставляя полупрозрачную, а иногда вовсе прозрачную оболочку. Только гиблое дрожание крыльев и агрессивно настроенные против него мысли: — Ты виноват в распространении болезни! — голос был неразборчивым и наполнен криком, но точно принадлежал кому-то родному. Это делало ситуацию только хуже. — Это твой долг принести конец Странглету! — и опять повторилось. Уши закладывало. Эти слова обжигали его, подобно огромному пожару, но Криптон не переводил взгляда невидимых глаз с города куда-то в чертоги разума и памяти. — Тебе никогда не найти меня… — ядро болело. Благородный наблюдал за тем, как формы жизни с алгебраическими формулами и знаками препинания вместо голов образуются в более текучее и быстрое. Их главные части тела превращались в восклицательные знаки и странные функции, и они в спешке старались собрать все кубиты информации из личного пространства. Сутки сменялись сутками, всё меньше символов инертный видел в пепельных каменных коробках. Наблюдать за тем, как поселение оставляет среди строений пустую атмосферу – не было для него в первый раз. В родном пространстве было точно так же, но итог один: всех начала пожирать Страпелька. Экзотичный элементаль, обращающий в себе подобных всё, к чему прикасается. Криптон часто задавал себе вопрос о том, чем на самом деле является Странглет? Есть ли у них чувства? Точного ответа никогда не было, а сами вопросы являлись очередной тайной, которую он никогда в жизни не разгадает. Быстрые шаги вновь взбудоражили тихое пространство, распространяя в нём звуки. Очередной элементаль спасался бегством из пустого сивого города. Что же его держало в мраморных одиноких стенах? Искал ли он что-то важное? Среди них он чувствовал себя уютно. Серебристый, даже белоснежный, ходил весьма медленно, с мастерством проходя препятствия негостеприимной улицы. Иногда он останавливался, долго проговаривая что-то и складывая ладони в молитве. Одинокое здание у границы города тоже было безъядерным и молчаливым. Только стены рассказывали историю о своих подвигах. Их внешний вид был потёртым, таким же приглушённым и дымчатым как небо над ними. Ветра и бури никогда не были для них врагом, а изумрудный мох с дружелюбием принимался, селясь в острых, сырых трещинах. Относительно молодой серебристый элемент наслаждался такой погодой, хоть и для других она была уродливой. С приподнятой головой смотря на пасмурное небо, металл не заметил происходящего под ногами, почти наступая в аспидную странную материю. Раз – и светло-серого элементаля оттолкнула неизведанная сила, защищая его чистое тело от Странглета. Лицо зажглось изумлением, а глаза были расширены под влиянием спасающего страха. Прошептав уже что-то более похожее на благодарность, он встал, оглядываясь вокруг и видя только неподвижные, строгие стены. Думая о величественности Пустоты и не зная об истинном спасителе, он медленно двинулся к порожней главной площади. Но Криптон всё равно чувствовал теплоту в ядре от проделанного спасения. Несмотря на то, что это было совсем бессмысленно из-за неизлечимости пространства. «Наслаждайся бытием, пока разум существует.» – повторял кому-то благородный газ, вновь принявшись наблюдать за распадающимся Элементсбургом. Он со слабостью и горечью в белых, как мягкое облако, глазах смотрел на тех, кто отказывался покидать город, желая остаться тут навсегда. Он видел в них тот патриотизм и смелость, которые инертный всегда желал получить, но был слишком робок для этого. Разгрызающее чувство неконтролируемой зависти и ненависть к себе возгорались с шёпотом и попытками элементалей хоть что-то придумать и предпринять. Почему он боялся? Почему он не мог взять на себя тяжёлую ношу ответственности? Это было больно… Ударяло, подобно острому ножу, в ядро, оставляя истекать энергией. В этот раз всё было иначе. Криптон явился собственной персоной, слоняясь по каменным улицам холодного поселения. Даже шагов не было слышно – эхо ограниченного ветра и одиночества. Страпелька пыталась издать звуки, но это был непонятный шёпот, похожий на тихий рык. Обернувшись, он заметил ползущее нечто, которое готовилось к нападению. Огромный кусок чёрной, странной материи, смотрящий многочисленными глазами прямо в его протоны. В этих антрацитовых глазах он пытался увидеть разум, но газ знал – это ложь и очередной способ спрятать тайну. Кое-что неожиданное произошло – метаморфоза противного куска плоти, которое обернулось мерзким подобием элементаля. Но вновь оно стало неопрятным и бесформенным, бросившись к ногам Загадочного. Крылья агрессивно поднялись, выставив руку, он попытался оказать сопротивление. Странная капелька враз была зашифрована и уподобилась великой Пустоте, приняв её облик. Самая страшная угроза исчезла. Взор безликого свечения благородного засиял ярким цветом, а в груди восстало из вакуума тёплое чувство надежды и уверенности. Неужели Гелий не только забрала его рассудок, но и подарила в обмен способность? По какой причине она не могла стереть Странглетов с лица земли? Это и оставалось с самого начала главным секретом газа с золотистым свечением тела. Каждый раз, когда он смотрел на сменяющиеся заражением кривые горизонты Элементалиса, Криптон задумывался об этом вопросе… Не могла же Первородная поступить так глупо и слепо… Либо она сама не знает и не видит эту хворь, пожирающую миры, не зная жалости. Вопросов было много, но они не давали права алебастровому элементалю бездействовать. Время взять на себя всю ответственность и власть над действиями, несмотря на непонимание его образа и речей. Иначе он исчезнет, наблюдая за страданиями других и разрушением чужого, но такого близкого по духу мира. *** Время летело достаточно медленно. Заражение лишь распространялось дальше, занимая внушительную часть пространства. Северозападный берег был полностью смоляным, ни электроновой бабочки не осталось – всё было однородным и мерзким. Инертный прикладывал много сил и упорства, но этого совсем не хватало, чтобы полностью излечить опухоль пространства. Наоборот, с каждой «зашифрованной» странной частицей она становилась всё активнее, развиваясь и борясь за своё существование. Криптон не раз ловил себя на мысли о том, что неизвестная зараза ничем не отличается от них, элементалей, являясь подобной и весьма разумной, с желанием существовать и развиваться. Это не была вина Страпельки, что её создали ради разрушения, но вразумить никто не мог. Возможно, в нитях бесконечного пространства есть мир, где элементали и Странглеты существуют бок о бок. Но это были лишь его мысли о глупом… Отсутствие сна давало о себе знать: он часто слышал голоса. Незнакомые и режущие слух, звали в объятия тёмного плотеобразного тела. Образ благородного газа стал нестабильным и меняющимся, словно ему было трудно держать привычную форму. Светлое и тёплое ощущение надежды со временем превращалось в мрачное и ледяное отчаяние, такое же как и в начале своего пришествия в «Элементалис». Каждое действие было мучительным, а его тело стекало вниз, будто несформированное подобие светлой странной капельки. В порыве неприкрытого чувства сожаления перед другими, он вновь занял позицию наблюдателя, проводя время в попытках найти решение вечной и бессмысленной войне за чужую землю. В его бесформенной руке оказалась маленькая веточка. Серая, можно даже сказать почти чёрная, но точно не заражённая. Криптон с лёгкостью и дрожью вертел её в белоснежных ладонях, осматривая кривизну объекта и деформации на ней. Сквозь тонкий слой коры пробивался ярко-изумрудный лист. Он контрастировал с окружающими его цементными и тусклыми оттенками, которые со временем поглощались в тёмных телах. Страпелька была рядом, практически мчась сквозь бывшее цветочное поле, на котором царили небытие и безысходность. Непоправимость всей ситуации и отсутствие отдыха изморили его до аморфного состояния. Вороньи крылья тускнели, но он продолжал держаться, думая об исправлении ситуации. Он сорвал тишину холодного пространства абстрактным и низким голосом: «Передать бы частицы моей силы другим…». Как по его велению, кривая палочка в руке обуздала силу таинственности и начала отдавать энергией материальных шифров. Крылья благородного слегка поднялись, а невидимое лицо засветилось от интереса к открытию. Взмыв подобно свободной птице в небо, Криптон дрожащими блеклыми руками кинул маленькую веточку в распространяющуюся массивную опухоль. После попадания миниатюрного предмета в смоляное нечто, одна из частей исчезла, растворившись в пустоши. Мир для него стал более ярким и наполненным цветами радости, которые он видел в родном измерении. Гордость, распирающим горячим ощущением, наполнила его протоны. Он принялся экспериментировать, стараясь найти то, что поможет одолеть ранее непроницаемую напасть болезни. Сквозь завесу воспоминаний он вернулся в старый, пустой Элементсбург. С ожидаемой редкостью по бело-серым просторным улицам слонялись забытые всеми элементали. Возможно, они хотели пойти со всеми, но чувство неизвестного долга сковывало ноги и руки, оставляя бродить в закоулках родного места. Некоторые из них ходили вместе, наслаждаясь тяжёлым грузом памяти и статичностью плотной пыльной атмосферы. В инертном газе зажглось ранее неизведанное понимание: они жили и строили эти дома, дороги, столько времени было потрачено, а теперь это всё нужно покинуть и забыть… Печаль ударяла по рассудку, наделяя рот и горло чувством характерной больной горечи. Взяв себя в руки, он переубедил себя не падать в яму коварной ностальгии. Сейчас было совершенно не до этого. Ксенон никогда не думала о прошлом и всегда стремилась в будущее… В одном из каменных песней мраморных строительных материалов, Криптон нашёл подходящую вещь: декоративный длинный меч, ждущий рассвета вне своих эстетических задач. «Стоит попробовать.» – промелькнуло в голове инертного, как только он силой мысли притянул к себе длинное орудие, осматривая его впечатляющий внешний вид. Пыль и разруха в доме не помешали восхищению формой предмета. На остром металлическом лезвии выгравированы разнообразные цветы, светящиеся на тусклых лучах Светила из окна. Рукоять чёрного цвета рассказывала о своей грубости, но в руке лежала весьма удобно и грандиозно. Кто именно был создателем данного шедевра ковки благородный не знал, но он с внушительной продолжительностью смотрел на острый предмет. На сыром полу лежали давно забытые всеми плоскости из волокна со странными схемами из прошлого и символами изображений разрушенных особ. На широкой доске из растительного твёрдого волокна стояла земельная плоская посуда с давно сгнившими грязными остатками ягод. «Хаотичной личностью был создатель этого меча.» – проговорив сквозь зубы, Криптон двинулся к украшенной золотыми геометрическими узорами двери, внешняя сторона которой обвешана оскорбительными знаками и угрозами о чёрной ненависти. И снова поле, и снова сказочный полёт над странным местом, просящим о вакцине, которая была уже в разработке. Меланхоличные взмахи крыльями напоминали ему о времени, проведённом с Ксенон. Может быть, она где-то рядом, ищет его среди тёмных лесов и океанических пустотных глубин. Но и одиночество дарило в его ядре тихий покой, оберегая его от шума и ещё большей утраты разума всеобщей паникой. Хотя «Странная» никогда не паниковала и ничего не боялась. Было же то, что хотелось перенять у неё… Благородный газ ринулся в бой, размахивая угольным мечом перед собой, разрубая частицы Странглетов на куски, которые проходили метаморфозу в нечто зашифрованное. Таинственная материя не двигалась, была статичной и никак не развивалась. В отличие от Страпельки, которая в ответ на их геноцид оказывала большее противодействие, пытаясь прогрызться и заразить инертного, окропив странностью и унеся в чертоги разума. Криптон отчаянно сбежал, улетая с жестокого поля боя и желая сохранить себя как символ спасения и надежды на хорошее будущее. Пришло время сделать широкий шаг через себя и взять контроль над другими во благо. Хоть он этого никогда не делал, оставаясь где-то в тени великой и известной исследовательницы материи Ксенон. Страх ошибок и неуверенность создавали внутри крепкую паутину бездействия. Во благо других надо от неё избавиться и сжечь, полностью забывая свою предыдущую тихую жизнь. Пришёл час, чтобы тень стала независимым телом... *** Город озарил яркий белый, краями слегка фиолетовый свет. Это не был первый раз, когда он являлся перед другими лицом к лицу. Но тогда никто его не понял. Ужас быть непонятым оставался в его ядре, как только он снижался, покидая голубое небо. В руках был длинный обсидиановый меч, который словно умолял созерцателя взять его и использовать во благо. Среди полых улиц послышались твёрдые звуки шагов. Чёрноволосый металл, шагая по дорогам забытого всеми Элементсбурга, подошёл к высшему таинственному газу. Расшифровав символы, Криптон узрел его расслабленный, но усталый лик, на котором от нервозности незаметно двигалась вычерченная бровь. Слегка дёргающиеся символы вмиг стали спокойными и ровными. Обдумывая своё решение, он смело протянул конечность к рукояти, ощущая её удобство в большой, сильной руке. Это было продолжение его пути. Тогда и началась история очищения мира. Много ли сил потребуется на это? Неизвестно. Много ли элементалей канут забытыми в пустом небытии? Без разницы, главное – привнести в пространство бывалый мир и спокойный сон. Пусть и жертв будет много, и страдания текут рекой – это никогда не станет помехой. Особенно когда на кону весь мир.