Пустота в цвете марганцовки

Жан никогда не думал, что тишина может быть такой громкой. В «Эверморе» тишина была угрозой, в «Пальметто» — редким даром. Теперь, в их общей квартире, она стала приговором. На кухонном столе всё еще лежала открытая книга по биохимии. Аарон всегда злился, когда Жан пытался ее закрыть, чтобы освободить место для ужина. Миньярд утверждал, что так он быстрее находит нужную страницу. Жан смотрел на корешок книги и чувствовал, как внутри него что-то крошится, превращаясь в мелкую, едкую пыль. Он не успел. Эта мысль пульсировала в висках в такт дождю за окном. Жан нашел его слишком поздно. Аарон лежал на диване, выглядя непривычно спокойным. Не было привычной складки между бровей, не было сжатых челюстей. Только пустой взгляд и ледяная кожа, которая под пальцами Жана казалась чужой, кукольной. «Ты слишком много на себя берешь, mon ange», — хотел сказать Жан неделю назад, когда заметил дрожащие руки Аарона. Но он промолчал, боясь разрушить тот хрупкий мир, который они строили по кирпичику из взаимных травм. Запах: Смесь антисептика и дешевого кофе, который Аарон пил литрами. Тишина: Которую больше не прерывало ворчание о неудачном тесте или проигрыше «Лисов». Пустой флакон: Маленький, безликий, укравший всё. Жан опустился на пол рядом с диваном, прижимаясь лбом к холодной обивке. Он привык терять людей — смерть в его жизни всегда была чем-то ритуальным, жестоким, громким. Но Аарон ушел тихо. Просто перестал бороться с грузом, который несли они оба. — Tu m'as laissé (Ты меня оставил), — прошептал Жан в пустоту комнаты. Он знал, что Кейтлин будет кричать. Знал, что Нил будет смотреть на него с немым обвинением, а Эндрю... об Эндрю страшно было даже думать. Но прямо сейчас Жану было всё равно. Он просто хотел, чтобы Аарон снова открыл глаза и раздраженно спросил, почему Жан сидит на полу, как идиот. Но страница учебника по биохимии больше не перевернется.