Fille fugueuse

      Лоренцо не чувствовал себя хорошо. Разрезая кусок мяса и удаляя из него связки, он никак не мог выкинуть из своей головы того, что произошло несколько часов назад. Шеф Шарбонно сжал его за волосы и почти сжёг его лицо на плите за оплошность, которую повар допустил. Разумеется, Лоренцо был не без греха, он мог совершать ошибки, и это было вполне по-человечески — бояться обжечься. Вот только…              «Если ты — всего лишь бесполезная пародия на повара, то тебе незачем бояться плиты.»              Парень выдохнул, чувствуя, как мурашки пробегают по его телу. В тот момент у него перед глазами пролетела жизнь, и теперь он начал задумываться о том, что работа в этом бистро действительно была не для него. Что уж говорить, он изначально не должен был получить тут рабочее место. Всё же, у него не было — и быть не могло — десятилетнего опыта, которого требовал шеф Шарбонно, банально из-за того, что он подделал свои рабочие документы. Ему было всего двадцать два года, и он был уроженцем Италии, а ещё он был жутким лгуном. Иногда.              Лоренцо, кидая куски разрезанного мяса на политую маслом сковородку, поставил её на огонь, — который теперь вызывал вставание волос дыбом — косясь на своего «товарища по несчастью» — немца Клауса, старательно нарезающего фрукты за другим столом. Вот уж кто работал в поте лица. Они вместе попали на работу в бистро в результате прошлой месячной ротации, которые постоянно проводил шеф Шарбонно. Редко кому удавалось оставаться в этом бистро больше года, но лично Лоренцо, за месяц хорошо изучив своих коллег, мог сказать, что тут есть как минимум два счастливчика, которые больше трёх лет работают в этом ресторане.              Один из них был бледным, худощавым французом (в основном на этой кухне были только уроженцы Франции), который специализировался на десертах, и его звали Бастьен Фурнье. Он работал здесь уже четыре года, и никто из позже или раньше пришедших не мог готовить десерты так, как он, особенно если в строгом меню шефа появлялась выпечка — тогда Бастьен был единственным, кто в полной мере отвечал за процесс готовки. Хотя, не стоит никого обманывать — за любым приготовлением пищи наблюдал шеф Шарбонно, стоя в углу кухни. Иногда он мог читать отзывы о ресторане, но в таком случае повара могли ожидать либо ещё большей агрессии, либо крохотной поблажки. Зависело от того, в каком ключе написаны рецензии.              Вторым человеком, который своим наличием изрядно удивил Лоренцо в первый день, был Мохаммед Бернар, чернокожий, единственный такой на этой кухне. Итальянец не так много знал о том, кем работал этот африканец до того, как стать поваром, но периодически слышал разговоры его коллег о том, что Мохаммед — единственный в своём роде сотрудник шефа Шарбонно, который работает с ним с самого открытия бистро, то есть шесть лет. Ещё Лоренцо слышал, что изначально Бернар попал во Францию нелегальным путём, но сам африканец никогда не подтверждал и не опровергал правдивость этих слухов.              Тем не менее, когда шипение масла стало слишком громким, парню пришлось обратить внимание на сковородку, быстро переворачивая куски мяса — ему очень повезло, что прямо сейчас шеф был не на кухне. Шеф Шарбонно уже более десяти минут был в зале, будучи занятым разбирательством с клиентами. Вроде как это было четверо студенток, точно со средствами, и они всё ещё возмущались по поводу скорости предоставляемого им сервиса. Скорее всего, дело было в том самом новом официанте, которого шеф Шарбонно нанял буквально три дня назад — в Роди Ламори.              Ох уж этот Ламори… Лоренцо был почти уверен, что этому парню завидует каждый повар на этой кухне, чёрной или белой завистью. Роди удавалось выходить сухим из воды в таких ситуациях, в которых любому другому человеку грозило бы избиение или увольнение. Взять, к примеру, то, что вчера у него в руках разорвался мусорный пакет, а испорченное мясо с осколками стекла и посуды заляпало пол. Один из коллег Лоренцо, Базиль, готовящий закуски, по секрету рассказал итальянцу, что несколько месяцев назад один из поваров, вынося мусор, допустил такую же оплошность, и в результате почти получил от шефа Шарбонно сломанные рёбра, а Ламори отделался обычной пощёчиной. Или случай с опозданием позавчера… вот тут уже сам итальянец видел, как прошлого официанта шеф уволил после первого же опоздания на пять минут, и неважно, как сильно бедняга пытался убедить того в том, чтобы ему сохранили его место работы. Этому Роди слишком уж везёт, словно шеф Шарбонно неравнодушен к нему…              Лоренцо прикусил губу, переворачивая куски мяса в последний раз и убавляя до минимума газ на плите — нужные для основного блюда стейки были готовы. Он слишком много думает о том, что его не касается. Но сейчас у него, по крайней мере, имелась такая возможность, пока шефа не было на кухне, потому что обычно парень боялся даже начать думать о чём-то «неправильном» — всегда казалось, что узкие чёрные глаза шефа Шарбонно смотрят ему прямо в душу через затылок.              — Всё в порядке, Ривьер? — Лоренцо вздрогнул, услышав позади себя бас с густым африканским акцентом. К нему сзади бесшумно подошёл Бернар — он был единственным, кто не боялся разгуливать по кухне, когда на ней отсутствовал их начальник. Итальянец пожал плечами.              — Всё отлично, Мохаммед. — ответил он немного резко, то и дело поглядывая в сторону дверей. В любой момент шеф Шарбонно мог вернуться, и Ривьер совершенно не хотел, чтобы он застал его во время неисполнения рабочих обязанностей. Желая избежать продолжения диалога, Лоренцо сел на корточки и начал копаться в шкафчике под плитой. Этих шкафчиков в столе у каждого из для шести поваров было два, по бокам находились печки, примерно то же самое было и с третьим столом у стены напротив: две плиты и шкафчик. Внутри них хранились мука, крупы, специи и заготовки для будущих блюд, дабы поварам не приходилось привлекать внимание шефа каждый час и просить его вынести из морозильника ещё мяса или овощей — только шеф Шарбонно имел право пользоваться морозилкой.              Покопавшись в шкафчике какое-то время, Ривьер цыкнул про себя — ему не хватало мяса и овощей для основного блюда. Но шеф всё ещё не вернулся на кухню, дабы открыть морозильник…              — Мяса не хватает. — озвучил проблему Лоренцо, покосившись в сторону своих коллег, и особенно Мохаммеда, который уже давно успел закончить свою работу. Каждый на этой кухне был обязан заниматься строго определённым блюдом, чаще всего — в парах. Только основное блюдо готовили сразу трое поваров, а именно Лоренцо и двое по бокам от него — Луи и Огюстен. Закусками занимались Базиль и Люсьен, десертами заведовал Бастьен, которому в данном месяце помогал Клаус, а Мохаммед и его подручный Этан разбирались с приготовлением гарниров. — А мне нужно закончить основное блюдо.              — Может, нам позвать шефа? — предложил Луи. Если не считать Лоренцо, именно Луи был самым молодым на этой кухне. При упоминании шефа Шарбонно все повара невольно выпрямились по струнке и одновременно посмотрели на двери. Выдохнуть они смогли только после того, как услышали разговор на повышенных тонах между посетительницами и их начальником, который старался вежливо уладить конфликт. Кажется, шеф ещё долго не сможет вернуться на кухню, но ведь нужно закончить начатые блюда до его возвращения…              — Он занят. — покачал головой Клаус, у которого была рядом с доской для резки тарелка с яблоками и ягодами, что он не успевал нарезать, но старался закончить с этим побыстрее.              — Можно взять ключ из его кабинета. Он занёс его туда сегодня утром. — заявил Бастьен, работающий над фондю, давая лёгкий подзатыльник Клаусу, дабы тот не отвлекался от работы. Остальные повара переглянулись, с опаской покосившись на дверь в офис самого шефа Шарбонно. Чисто технически, кто-нибудь из них мог туда зайти и забрать ключ, потом открыть морозильник, взять то, что нужно, и быстро положить ключ обратно на место, но кто рискнёт подвергнуть своё рабочее положение такому риску?              — Ладно, давайте… давайте что ли я возьму ключ. — в итоге, собрав всю свою смелость в кулак, решился Лоренцо. Он и так сегодня уже один раз успел вывести шефа из себя, его точно уволят в конце рабочего дня. Главное — нужно будет первым заявить шефу, что он увольняется, и их начальнику больше не придётся терпеть его непрофессионализм.              — Я буду смотреть за шефом. Скажу, когда он начнёт направляться сюда. — Мохаммед подошёл к окну выдачи блюд. В зале четверо студенток по-прежнему не желали уходить — из-за них и так приходится работать лишний час. Официант Роди, на которого они жаловались, стоял в сторонке, неловко почёсывая шею, в то время как шеф Шарбонно продолжал убеждать девушек успокоиться и закончить со своим заказом, если они недовольны обслуживанием.              Лоренцо, выдохнув, на цыпочках приблизился к двери в офис шефа. Ключ находился в замке, но никто в здравом уме никогда бы не открыл эту дверь без разрешения, даже Ламори, который общался с их начальником максимально по-дружески. Ривьер медленно приблизил руку к замку и повернул ключ, замирая и ждя, что двери кухни вот-вот распахнутся и шеф Шарбонно застанет его прямо на месте преступления, после чего встреча с огнём плиты окажется для итальянца райским опытом. Но ничего не случилось — Мохаммед слегка махнул рукой, показывая, что Лоренцо начал действовать чуть решительнее.              Ривьер кивнул, открывая дверь и проскальзывая внутрь. Он не стал изучать интерьер, а быстро подошёл к деревянному столу. На нём, помимо грязной пепельницы с окурками и печатной машинки, было несколько листов бумаги со списком продуктов для закупки, газета, принесённая сегодня утром для шефа, и ключ от морозильника, слегка блестящий на закатном солнце, что светило из окна. Лоренцо схватил ключ и с невероятной поспешностью ретировался на кухню, прикрывая за собой дверь офиса. Всё пока было хорошо — Бернар стоял у окна и наблюдал за скандалом в зале, а другие повара либо продолжали готовить, либо, получив немного свободы действий, шепотом общались между собой.              Приблизившись к морозилке, Ривьер медленно открыл её, чтобы дверь не издавала лишнего скрипа. Приперев её ближайшей коробкой из-под овощей, Лоренцо неспешно прошёл вглубь морозильной камеры. В самом её конце висели свежие тушки свинины и говядины, а рядом под острым колесом для резки лежал на полках заготовленный шефом фарш. Парень уже приблизился к своей цели, как тут он увидел нечто, из-за чего его ноги застыли сами по себе, а глаза расширились.              Рядом с тушками на холодном полу лежала связанная по рукам и ногам девушка. Её рот был заклеен скотчем, а она, казалось, не подвала никаких признаков жизни. Ривьер замер, боясь дышать, но из его приоткрытого рта всё равно вылетали облачка пара. Сердце глухо стучало в груди, Лоренцо боялся даже сглотнуть. Он, конечно, ещё с первого дня своей работы подозревал, что шеф Шарбонно может быть немного психически болен, но такое было… было слишком.              Тут со стороны связанной девушки Ривьер заметил шевеление. Она, насколько могла, подняла голову, смотря туда, откуда исходил свет, и заметила Лоренцо. Её глаза тотчас расширились, а она сама дёрнулась к нему. Её длинные и взъерошенные волосы закрывали ей лицо, но парень заметил, как в уголках её глаз скапливаются слёзы. Они падали с её лица на пол, замерзая в крохотные хрусталики.              Лоренцо снова посмотрел в сторону двери в морозилку. Пока он не слышал ругань шефа Шарбонно, звуки с кухни стали приглушёнными. Но его дыхание всё ещё было убыстрённым, а взгляд метался туда-сюда. Больше всего он желал никогда не связываться с гневом шефа Шарбонно, который, скорее всего, и запер эту девушку в морозильнике. Ривьеру было страшно представить, что с ним случиться, когда его начальник обо всём узнает. Если шеф уже похитил одного человека, то он может украсть и Лоренцо…              Парень задышал чаще, хватаясь за голову и зажмуриваясь. Он не хотел умирать, не от рук шефа Шарбонно, но, открыв глаза снова и увидев мольбу на лице девушки, — её лицо было таким бледным, она наверняка была на грани смерти от холода — Ривьер не выдержал. Да, он боится шефа. Он будет бояться такого, как он, всегда, но он не может просто оставить несчастную здесь, в ожидании неминуемой смерти.              Поэтому, несколько раз выдыхая и успокаиваясь хотя бы немного, Лоренцо приблизился к девушке и сел рядом с ней на одно колено, разматывая холодеющими руками путы на её лодыжках. После этого парень подбежал на цыпочках к двери в морозильник, выглядывая наружу: его коллеги теперь толпились у окна выдачи, а Мохаммед и Бастьен исчезли. Скорее всего, пошли помочь шефу загладить конфликт со студентками. Это был идеальный шанс.              Лоренцо сначала поманил девушку к себе пальцем, но быстро заметил, что она не может встать — она слишком замёрзла. Ривьер, про себя чертыхнувшись на итальянском, приблизился к ней и, подхватив под подмышки, помог ей подняться и дойти до двери, пока он одной из рук развязывал ей тугой узел на кистях. Выглянув и убедившись, что за ним никто не наблюдает, — все были слишком увлечены просмотром шоу, что разворачивалось в зале, ибо подобное увидишь не каждый день — парень, держа девушку за плечи, подбежал к двери на задний двор и выскользнул наружу. Только на свежем воздухе, который омрачался лишь запахом помоев из мусорных баков, Лоренцо смог выдохнуть, стараясь успокоиться и не выдавать, как у него от страха трясутся руки.              На улице, где было теплее, девушка постепенно начала согреваться. Она всё ещё дрожала, из её глаз капали слёзы, но теперь не только от ужаса. Ривьер, видя, как она потирает ладони, пытаясь отогреть их, положил свои немного тронутые загаром руки поверх её — у него они были намного теплее. Также он, настолько аккуратно, насколько можно было, отодрал с лица девушки скотч и немного заправил ей волосы за уши, чтобы они ей не мешались. Она посмотрела на него с дрожащей улыбкой.              — Спасибо… спасибо… — без конца благодарила она, сжимая его руки в своих начинающих согреваться ладонях. Лоренцо постарался улыбнуться ей в ответ. Он подумывал о том, чтобы дать ей что-нибудь, дабы она смогла отогреться быстрее, но он не мог вручить ей свой фартук или платок, под которым он скрывал волосы — шеф быстро заметит, что на нём не вся одежда.              — Вам есть куда идти? — спросил Ривьер. Девушка замерла на несколько секунд, после чего кивнула. — Хорошо… вы сможете добраться туда сами? — снова кивок. Лоренцо выдохнул, потому что теперь он мог вернуться на кухню — было ощущение, что шеф уже почти дышал ему в затылок. — Тогда… удачи вам. Уходите отсюда как можно скорее. — ей не нужно было повторять дважды. Девушка, ещё раз поблагодарив его, быстрым шагом стала удаляться с подворотни бистро — её ноги всё ещё не до конца подчинялись ей, но она могла идти, так что дальше всё зависело только от неё. Ривьер вряд ли мог бы помочь ей чем-то ещё.              Проводив её глазами, он снова вернулся на кухню, морально готовясь к тому, что будет дальше. Однако ничего не было. Разве что Мохаммед и Бастьен по-прежнему находились в зале вместе с официантом и шефом, но дверь в морозильник была заперта, а ключ, надо полагать, вернулся на своё место на стол в офисе. Лоренцо, выдохнув и немного успокаиваясь, наконец-то вернулся к работе. Стоящий рядом с ним Луи наклонился к нему, когда Ривьер вернулся на своё место.              — Ты отходил на улицу?              — Хотел немного было подышать свежим воздухом, пока шеф не видит. — соврал итальянец, радуясь тому, как легко ему подобное удавалось. Луи понимающе кивнул.              — Мы взяли то, что нужно, из морозилки, а потом мы с Огюстеном занесли ключ обратно в кабинет шефа Шарбонно. — Лоренцо улыбнулся, радуясь, что вся «тайная операция» прошла успешно и, самое главное, незаметно. Однако, начиная нарезать овощи, Ривьер начал размышлять о другом, а именно — о шефе, о том, откуда у него в морозильной камере оказалась связанная девушка. Спросить об этом было бы верхом тупости, поэтому итальянцу придётся молчать до тех пор, пока он не уволится, а он точно сделает это, едва закончится рабочий день. Теперь оставаться работать в бистро для него было практически невозможно, не после того, что он узнал. Лоренцо обвёл взглядом своих коллег, мысленно молясь Богу, чтобы и с ними всё было в порядке. Не хватало, чтобы ярость шефа вылилась на кого-то из них, стоит Ривьеру уволиться. Но и рассказать об увиденном Лоренцо не сможет, не сейчас. Шеф слишком близко, он может разыскать его, заставить заплатить за широко раскрытый рот и невиданную наглость. Лучше будет сначала вернуться в Италию, домой, а уж потом предпринимать более решительные действия. К тому же, Ривьеру осталось накопить совсем немного для поездки… Нужно будет лишь найти временную работу ещё на месяц, и тогда всё с ним останется в порядке. Что ж, ему стоило заранее думать о том, что работать во Франции будет непросто.              

***

             Манон старалась уйти как можно дальше. Сжимая руки на груди почти по посинения, она то и дело оглядывалась назад, в сторону бистро, ожидая, что оттуда сейчас выбежит он. Запястья рук всё ещё болели, на них остались синяки после туго затянутой верёвки. Но куда хуже девушку слушались ноги, которые постоянно подкашивались из-за переохлаждения — Манон не чувствовала своих бёдер после такого длительного пребывания в морозилке.              Но, несмотря на боль и ужас, она продолжала идти так быстро, как только могла. Иногда в ней пробуждались мысли о том, что ей нужно просить помощи у прохожих, но она не могла сделать этого. Она выглядела как самая настоящая нищая пьянчужка, чья одежда была измята, волосы взъерошены, а лицо искажено судорогой страха. Люди смотрели на неё с недоумением, отвращением, переходили на другую часть улицы стоило девушке появиться на той, по которой они шли до этого. Ненадолго встав возле витрины одного из магазинов, Манон посмотрела на себя. Грязная, испуганная, с широко раскрытыми глазами, откуда всё ещё текут слёзы.              Тем не менее, отойдя от бистро достаточно далеко и спрятавшись за угол одного из зданий, девушка, присев на корточки и накрывая свои ноги юбкой, дабы отогреть их ещё чуть-чуть, решила немного разложить ситуацию в своей голове, дабы не сойти с ума из-за всего того, что с ней произошло за последние дни. Но мысли в голове не могли построиться в чёткую линию, всё, о чём она могла думать, сводилось к одному — куда ей бежать. В полицию? Манон тотчас отмела эту мысль. Пока она в таком состоянии, её сочтут за умалишённую, но никак не за свидетельницу или жертву. К родителям? До них слишком далеко, а у неё нет ни денег, ни документов — девушка убедилась в этом, проверив небольшие карманчики в своей одежде. Он забрал у неё всё. Но к кому тогда ей бежать, от кого искать помощи? Манон уже начала отчаиваться, как тут в её голове словно щёлкнуло, а глаза расширились.              Роди.              Только Роди сможет помочь ей. Он единственный, кто откроет ей дверь и впустит её внутрь, спасёт её. Девушка выдохнула, чувствуя, как сердце начинает успокаиваться. Она всё ещё не в абсолютной безопасности, но ей необходимо добраться до квартиры мужчины, и тогда она сможет немного расслабиться и понять, что делать дальше. Тут Манон вспомнила, что их отношения с Роди прервались пару месяцев назад. Как он отреагирует, едва она появится на пороге его квартиры? Девушка помотала головой. Сейчас ей придётся забыть о своих словах о том, что они не встретятся до тех пор, пока Роди не начнёт заботиться о себе.              Встав на пошатывающееся ноги и выглянув из-за угла, Манон убедилась, что его всё ещё нет поблизости. Постаравшись принять нормальный вид, девушка двинулась туда, где, как она помнила, находился трёхэтажный дом, в котором жил Роди. Ей всё ещё было холодно, она обнимала себя руками, содрогаясь от шагов других людей позади неё, то и дело затравленным взглядом смотря по сторонам, вздрагивая от каждого вида белой рубашки или чёрных волос.              Манон повезло, ибо вскоре она оказалась перед дверью в дом, в котором находилась квартира Роди. Дверь внутрь была обычной деревянной, тут жили не такие уж богатые люди, которые могли себе позволить высокий уровень защиты. В последний раз оглядев улицу, девушка поспешно открыла дверь и проскользнула внутрь.              Чувствуя небывалый прилив сил, Манон бросилась к лестнице, бегом поднимаясь на второй этаж и, преодолевая короткий коридор, оказываясь перед нужной квартирой. Она подняла руку и постучалась в дверь, смотря по сторонам и особенно в сторону лестницы, надеясь, что Роди откроет как можно быстрее. Но она не услышала ни звука приближающихся шагов, ни щёлканья замка. Значит, его, видимо, не было дома. Посмотрев в конец коридора, Манон слегка сжала зубы — часы под потолком показывали без пяти минут девять. Рабочий день должен быть уже закончен. Скорее всего, Роди задерживается.              Девушка, поняв, что иного выхода попасть внутрь как можно скорее у неё нет, попыталась вспомнить, где обычно Роди прячет свои ключи. Он рассказывал ей о том, что никогда не берёт их с собой, боясь, что потеряет, но хранит их в легкодоступном месте. Манон всегда удивлялась, что при таких условиях квартиру мужчины всё ещё не ограбили, но воры вряд ли бы нашли у Роди что-то ценное кроме телевизора. Девушка отпустила дверную ручку и присела на колени, шаря руками по коврику перед квартиру и поднимая стоящий рядом небольшой горшок с одиноко растущей почти засохшей фиалкой. Ключ наверняка должен быть где-то здесь…              И тут за её спиной послышался шорох. Сердце с ужасом забилось. Манон сжалась, падая на пол и прикрывая лицо руками…              

***

             Сегодня его пепельница снова наполнилась сигаретами. Винсент, раздражённо потирая переносицу, посмотрел на бумаги, разложенные перед ним на столе. Он буквально пять минут назад смог наконец вернуться в свой офис, ибо те студентки оказались до ужаса привередливы. Пришлось идти на определённые уступки, предложив им основное блюдо собственного приготовления, а также гарнир и десерт, сделанные Мохаммедом и Бастьеном. В противном случае эти девушки так и не покинули бы бистро, возможно, в итоге выведя из себя шефа Шарбонно. А он и до встречи с ними был не в лучшем расположении духа.              Винсент вздохнул, прикладывая к губам сигарету и делая затяжку. Он мог чувствовать запах, но на его языке оставался только след без единых опознавательных примет. Возможно, это было даже иронично, что он курил, и при этом не получал самого главного, а именно — вкуса сигарет, который никогда не был ему известен. Однако эта привычка расслабляла. Настолько, насколько это возможно.              Шеф Шарбонно, пробежав глазами по списку будущих закупок, быстро произвёл в своей голове нужные подсчёты. Подобное было для него рутиной, и он знал, что быстро справится с чем-то подобным, поэтому ему стоит обратить внимание на кое-что другое. Оставив сигарету во рту, Винсент, ногами оттолкнувшись от пола, на своём чёрном кресле на колёсиках подъехал к одному из шкафчиков в столе, вынимая оттуда трудовой договор между ним и месяц назад нанятым поваром Лоренцо Ривьером. По фотографии в деле сотрудника Шарбонно вспомнил лицо его подчинённого, а также тот позор, который он выдал сегодня днём. Повара в бистро Винсента не имеют права бояться огня. Это детский страх, и он не имеет места для существования на его кухне.              Тут кто-то постучал в дверь его офиса. Шарбонно поднял глаза, слегка сузив их, чувствуя новый прилив раздражения. Он надеялся, что это не Ламори, который наверняка снова начнёт говорить про повышение зарплаты или о своей девушке. Другие три дня в этом плане были намного тише, ибо официант тогда ещё не раскрыл свою самую главную тему для обсуждения. Винсент закатил глаза, слегка сдувая упавшую ему на лицо чёлку и погашая сигарету в пепельнице.              — Входи. — повысил он голос, приглашая внутрь стучавшего. Дверь офиса приоткрылась, внутрь заглянул, на удивление, не Ламори. — Ривьер. — Шарбонно слегка выпрямился, закидывая ногу на ногу. Этот человек был тем самым, кого он и ожидал увидеть.              — Добрый вечер, месье. — Лоренцо сглотнул, проходя внутрь офиса и медленно прикрывая за собой дверь. Его рабочий день закончился десять минут назад, но ему было необходимо поговорить с шефом Шарбонно. Тем не менее, Ривьер не мог заставить себя смотреть тому в лицо больше пяти секунд — в голове постоянно всплывало лицо той девушки, которую меньше часа назад Лоренцо обнаружил в морозильной камере. Присутствовало ощущение, что, если парень начнёт смотреть своему начальнику в глаза, то тот всё поймёт. Ладони вспотели, он то и дело кусал язык, но ему было нужно собраться с силами. — Я хотел… поговорить с вами. Об увольнении. — одна из бровей Винсента приподнялась. — Я хочу… уволиться, месье.              — Я бы уволил тебя в любом случае. — сказал Шарбонно, усмехаясь. Что ж, этот никудышный повар сам просит о том, чтобы его сняли с его места работы. Так намного проще, чем выслушивать оправдания, нытьё и слезоточивые истории о «бедной семье/детях/родственниках», которым очень нужны деньги. Лоренцо, услышав об этом, позволил себе незаметно выдохнуть. Что ж, он отделался малой кровью, и даже не испытал удивления после слов своего — наверное, уже бывшего — начальника. Всё же, Ривьер облажался сегодня, и облажался крупно. Шеф Шарбонно объявил бы о его увольнении даже без его участия, так что это лучше, чем надеяться на исправление ситуации.              Винсент, открыв дело Лоренцо на нужной странице, размашисто расписался в графе об увольнении сотрудника, после чего вытащил из дела трудовую книжку парня и шлёпнул её на стол.              — Забери её. — Шарбонно не интересовало, куда теперь придётся идти Ривьеру. Это было исключительно заботой парня, но не Винсента.              — Спасибо, месье. — кивнул Лоренцо, подходя и забирая свою книжку, пряча её в карман штанов. Он снял с себя фартук и платок, отдавая их, ибо теперь он окончательно стал их недостоин. — Моё увольнение ведь… не сильно скажется на работоспособности вашего заведения?              — Нет. — качнул головой Винсент, уже не смотря в сторону парня. — Тебе не стоит волноваться о том, кто тебя заменит. Тебя здесь уже не будет. — Ривьер попытался скрыть нервную усмешку. Какой ещё ответ он ожидал услышать?              — Хорошо… Спасибо, месье, что дали мне возможность работать в вашем ресторане, пусть даже и на такое короткое время. — «И спасибо, что вы чуть не сожгли мне лицо» — хотел добавить Лоренцо, но вовремя себя остановил, ибо такое могло привести его прямо к могильному камню, и даже не с итальянского кладбища. На слова своего бывшего повара Шарбонно лишь скривил губы в подобии ухмылки, немного поднимая голову, скрещивая руки на груди. Ривьер, поклонившись Винсенту, спиной попятился к двери, но, почти выйдя, он вдруг кое-что вспомнил. — Простите, месье…              — Что тебе надо, Ривьер? — в голосе Шарбонно прозвучал металл. Лоренцо, чьи волосы встали дыбом, а глаза забегали по сторонам, сглотнул, но постарался договорить.              — Ничего такого, месье… Просто, пока вас не было на кухне, ваш новый официант… подкармливал сыром крысу. — глаза Винсента немного расширились, он даже стал выглядеть удивлённым.              — Ламори кормил крыс? — Ривьер кивнул, про себя усмехаясь. Было, к слову, довольно интересно то, что грызуны вроде мышей и крыс не смели и хвоста своего показывать на кухне бистро тогда, когда там присутствовал шеф Шарбонно, будто один его вид и наличие при нём крысиного яда было достаточным аргументом для мелких вредителей. Но, едва шеф с кухни уходил, как крысы тотчас обживались, как родные — был даже раз, когда пришлось при виде маленькой мышки успокаивать Клауса. Немец ненавидел и боялся этих грызунов. — Спасибо, что уведомил меня, Ривьер. Теперь, ты можешь быть окончательно свободен.              — Д-да, месье, спасибо, месье, доброй ночи! — тотчас скороговоркой выпалил Лоренцо при виде потемневшего лица шефа, вылетая пулей из офиса и сразу на выход, не забывая захватить свои вещи. Винсент, проведя рукой по волосам, вышел через незакрытую дверь на кухню. На ней ещё были Мохаммед и Клаус, они мыли посуду и вытирали плиты. Бернар, заметив вышедшего Шарбонно, уважительно ему кивнул, на что Винсент слегка улыбнулся, отвечая на вежливость. Потом Шарбонно направился на задний выход. Там, на улице, возле мусорных баков, в мышеловке беспомощно била лапками по воздуху и тихо пищала серая крыска. Кажется, та самая, о которой упоминал Ривьер и к которой проявил доброту Ламори. Винсент, присев перед пойманным животным на корточки, хмыкнул. Ему пришла в голову очень занимательная идея… Нужно лишь чтобы Ламори не успел протереть до конца столы в зале. Иначе это будет такая досада, если он уедет раньше времени.