La Forteresse de la Famille

      Соседка снизу действительно не очень удивилась, когда на своём пороге увидела Роди Ламори, просящего тональный крем для лица и подводку. Все в этом доме знали, что мужчина немного «себе на уме», поэтому женщина отдала то, что нужно, попросив вернуть до того, как она отойдёт ко сну. Ламори пообещал сделать это, после чего умчался наверх к Манон.              Девушка, пока его не было, покопалась в его вещах в шкафу, находя самые большие и тёплые. Она одела свитер с длинным горлом, широкие штаны, ремень на которых пришлось затягивать до максимума, дабы они не падали с её тонкой талии, а поверх ещё и собралась одеть единственную куртку с мехом, которая была у Роди — он сам в ней почти не нуждался, ибо ни разу, на памяти Манон так точно, не болел: его не брали ни вирусы, ни холода, ни просроченная еда и многое другое. Девушка как-то раз даже спрашивала у него, нормален ли такой иммунитет к болезням, на что Ламори лишь смущённо отмахивался, говоря, что он такой с детства и вообще это передалось от обоих родителей.              — Манон, я вернулся! — раздалось со входа в квартиру. Роди быстро приблизился к ванне, ибо только там было зеркало, через которое Манон могла рассмотреть себя и сделать нужный макияж. — Ох, милая, а тебе будет не слишком жарко? — с беспокойством спросил мужчина, увидев, как плотно собирается укутаться девушка. Та покачала головой.              — Нет, не думаю. Сейчас ночи холодные, и, чем больше на мне будет одежды, тем эффективнее я смогу замаскироваться под пожилую женщину. Ты ведь принёс косметику? — Ламори кивнул, протягивая тональный крем и подводку. — Спасибо. — Манон забрала это, становясь у зеркала и начиная «старить» своё лицо, добавляя морщины, чёрные точки и лёгкие мешки под глазами. Роди тем временем, дабы не мешать ей, отправился собрать немного вещей и еды в дорогу, ибо, как он помнил, на поезде до родителей девушки нужно было ехать минимум четыре часа, поэтому им пригодится чем бы перекусить, ибо еда в поездах вечером… такая себе. Какую-то часть блюд, что сделала Манон, Ламори оставил в холодильнике, собираясь есть её в ближайшие дни. Он надеялся, что его план по омрачению светлой репутации шефа не займёт несколько лет.              Манон закончила краситься через двадцать минут, и, когда она вышла из ванной, кутаясь в меховую куртку, Роди чуть не протёр глаза — ему показалось, что перед ним стоит настоящая пожилая женщина в платке, сгорбленная и мелко шагающая. Девушка действительно постаралась преобразиться настолько, насколько возможно. Когда Манон объявила, что готова, они с мужчиной взяли такси — наверное, стоило поблагодарить Шарбонно хотя бы за то, что он достойно платил официанту, позволяя ему забирать лишнюю выручку и чаевые — и отправились на вокзал. Прибыли они почти в 11 часов ночи, но станция была круглосуточной, поэтому им повезло. Очередей нигде не было, поэтому Ламори быстро купил билеты на себя и свою «престарелую мать». Вскоре прибыл поезд, Роди с Манон сели в один из вагонов и двинулись в путь под стук колёс.              В купе было жарче, чем на улице, поэтому со временем девушка сняла с себя куртку, но остальную одежду снимать отказалась, дабы не вызывать подозрений. Была поздняя ночь, снаружи окон практически ничего не было видно, поэтому Ламори, не зная, чем себя занять, стал читать газету «Le Figaro», которую нашёл в углу верхней койки, оставленную, скорее всего, прошлым пассажиром. Манон долго смотрела в окно, но постепенно она начала клевать носом, и в итоге засунула на плече у мужчины. Погладив её по голове, Роди продолжил читать, но темы в газете после разворота про экономику, культуру и политику стали настолько скучными, что со временем, обняв девушку одной рукой, Ламори также провалился в сон, приоткрывая рот и начиная похрапывать.              

***

             Он очнулся на холодном полу. Роди попытался пошевелиться, но к своему ужасу понял, что он не может. Его руки были перевязаны на кистях и примотаны к телу, ноги также оказались в плену у верёвки. Мужчина, матерясь, стал изворачиваться и выгибаться, надеясь либо вывернуть кисти или лодыжки из верёвок, либо избавиться от пут на теле. Но все попытки были безуспешны. Возможно, если бы у него было что-то острое или горящее, он бы смог срезать или поджечь их…              И тут Ламори, привыкнув к темноте, заметил того, от чьего вида у него встали дыбом волосы. Винсент Шарбонно. Он стоял в углу, играясь с острым ножом в своей руке. Казалось, он даже не смотрел в его сторону. Но, стоило Роди начать ползти прочь, как шеф резко уставился на него. Винсент подошёл ближе, поудобнее перехватывая нож в своей руке и с нечитаемым выражением лица смотря на жалкие попытки Ламори освободиться.              — Хватит. Прекрати, Ламори. Тебе незачем паниковать. — Шарбонно обошёл мужчину по кругу, поворачивая в руках свой нож, кончиками пальцев проверяя его на остроту. — Ты всё равно не сможешь убежать от своей судьбы. — Роди сжал зубы и рявкнул в ответ.              — Да пошёл ты, уебок! Я сам решаю, какой будет моя судьба. — Винсент приподнял брови, удивившись, что в таком положении Ламори имеет наглость ему грубить. Тем не менее, шеф не обиделся, не разъярился, ведя себя так, будто Роди вообще ничего не говорил. Немного подумав, Шарбонно неожиданно предложил, кончиком ножа указывая на мужчину.              — Знаешь что, Ламори? За твою смелость перечить мне ты заслуживаешь какой-нибудь поблажки, не так ли? — Винсент с лёгкой улыбкой склонил голову на бок. — Как насчёт того, чтобы я дал тебе фору на… пятнадцать секунд? Может, ты даже сможешь выбраться, если будешь достаточно проворен. — Роди выгнул брови, ожидая, что шеф сейчас добавит, что это была шутка. Но Шарбонно вдруг начал отгибать пальцы на руке. Один… два…              — Блять… — прошептал под нос мужчина, падая на пол и начиная активно отталкиваться от холодной, гладкой поверхности всем, чем только мог. Он елозил, как слизняк, пытаясь добраться до лучика света, который исходил из приоткрытой двери в конце комнаты. Ламори двигался так быстро, как умел, но его связанное тело не смогло спасти его.              Когда Ламори был уже близко, дверь захлопнулась прямо перед его носом. Мужчина почувствовал, словно пол проваливается под ним, он замер, тяжело дыша и боясь повернуть голову. Сердце набатом стучало в груди. Сзади послышалось цоканье Винсента.              — Пятнадцать. — объявил он. Его лёгкие шаги стали приближаться, и, кусая губы до крови и пытаясь отползти хотя бы немного дальше, Роди зажмурил глаза. В следующую секунду острое ледяное лезвие коснулось его шеи под кадыком, а тонкая, крепкая рука схватилась за волосы. Над ухом раздался уничижительный шёпот Шарбонно. — Ты не можешь поторопиться даже когда на кону стоит твоя жизнь. Как разочаровывающе.              Нож резко провёл глубокую рану слева направо.              

***

             Роди резко сел на месте, смотря вперёд выпученными глазами и инстинктивно касаясь рукой шеи. На ней не было никаких ран, только очертания родинок. Никакого пореза, никакого Винсента, стоящего за его спиной. Ничего не было, это был просто кошмарный сон. Ламори недовольно нахмурился, потирая переносицу — он думал, что кошмары прекратились после того, как Манон нашла его, но те опять вернулись, стоило ему только расслабиться. Мужчина вздохнул, решив, что будет лучше уделить внимание девушке, тем более что, судя по голосу машинистки в коридоре, они подъезжали к нужной станции. Он легко потряс спящую Манон за плечо, прошептав ей на ухо.              — Милая, просыпайся, мы почти приехали. — девушка что-то промычала, поднимая руки и потирая глаза, немного стирая с них макияж. Роди знал, что она была той ещё соней, но им нужно было сойти с поезда, если они не хотели оказаться в совершенно другом месте. — Вставай, Манон, иначе нам придётся идти до твоих родителей пешком. — девушка кивнула, морщась и вставая, потягиваясь, но быстро вспоминая, что она не может так активно двигаться, притворяясь престарелой матерью мужчины. Поэтому Манон пришлось поспешно натянуть на себя куртку, горбясь и обхватывая Ламори за поставленный локоть. Когда состав остановился, они сошли с поезда. Здесь можно было идти пешком — родители девушки жили не очень далеко от станции, так что, продолжая поддерживать Манон за плечо, Роди направился на тот адрес, который продолжал хорошо помнить. Он также прекрасно помнил мать и отца девушки, надеясь, что они будут снисходительны к визиту в столь поздний час.              Супружеская пара Вашеров жила в небольшом доме в пару этажей, но с красивой и дорогой внешней отделкой, верандой на заднем дворе — мама Манон очень интересовалась цветами и французской архитектурой 16-18 веков, поэтому, когда у мужчины с женщиной получилось накопить достаточно денег, они тотчас воплотили свою мечту о создании маленького особняка в стиле барокко. Окна, выходящие наружу, были выполнены в стиле витражей из цветного стекла — каждый проходящий человек засматривался на них, угадывая в очертаниях мозаики цветы луговые и экзотические.              Такое состояние не могло появиться у Вашеров на пустом месте (если исключить удачное наследство), оно было заработано годами трудной и интересной работы — работы ресторанными критиками. Мужчина и женщина в дуэте оценивали рестораны, столовые и многие другие заведения общественного питания, после чего писали рецензии в газеты, получая за это солидные деньги. Мать Манон была той, кто лучше разбирался в кухне, в качестве блюд, их внешнем виде, в санитарных условиях и интерьере. Её же супруг являл собой «человека голоса» — он испытывал скорость и качество обслуживания, не гнушался повышать голос и бить тарелки, если еда в итоге была ужасной, спорил с шеф-поварами, менеджерами и управляющими. Когда же дело доходило до написания статьи, то в данном случае мужчина записывал за своей женой, а потом редактировал и отправлял в нужные издательства. Ламори всегда восхищался тем, насколько классные у Манон родители, но он никогда бы не поставил Вашеров выше своих собственных отца и матери.              Зайдя на территорию особняка и, пройдя по гравиевой дорожке меж грядок цветов и кустарников до входа, мужчина, подняв руку, постучал несколько раз. Он надеялся, что муж и жена не спят, а если спят, то придётся ломать замок на двери. Но вскоре за деревянной дверью с маленьким витражным окошком послышалась мягкая поступь, а замок щёлкнул. На пороге была мама Манон — Виолетта Вашер. Своим невысоким ростом дочь пошла в неё, но не загорелой кожей и пронзительными чёрными глазами.              — Имейте совесть, люди. — пробурчала женщина, тем не менее широко улыбнувшись, едва она узнала Роди. — Скоро три часа ночи, вам крайне повезло, что у меня бессонница.              — Простите, что не дал вам поспать, мадам Вашер. — начал извиняться мужчина, но Виолетта отмахнулась, отходя в сторону и пропуская гостей внутрь.              — Да не переживай, всё бывает. И не «мадамкай» мне здесь. — тут женщина заметила старушку, которую Ламори впустил первой. — Хочешь познакомить меня со своей мамой, Роди? — мужчина покачал головой, снимая с «пожилой женщины» куртку и развязывая ей платок на голове. Лицо Виолетты изменилось, она нахмурилась.              — Манон? — сразу же узнала свою дочь женщина. Девушка кивнула, улыбаясь и сразу же отказываясь в объятиях своей матери. — Манон, солнышко, мы так по тебе скучали! Пойдём, вымоем тебе лицо от этой груды крема и разбудим Арманда. — Виолетта увела своего ребёнка на второй этаж, прося у Роди располагаться где тому удобно. Мужчина, переобувшись в домашнюю обувь, прошёл в гостиную, осматривая её. В ней изменилось несколько вещей с его последнего визита: деревянный стол стал стеклянным на железных ножках, старые кресла Вашеры заменили на более новые и стильные, из мягкой кожи, а на бежевых стенах появилось несколько новых картин — как от абстрактных и рисунков лугов, полей и оранжерей, так и до портретов всех членов семьи. Манон из-под кисти неизвестного художника получилась особенно красивой и элегантной в пышном чёрном платье без плеч и бретелек, в изящной диадеме, играющая на флейте. Роди мечтательно вздохнул, любуясь своей девушкой.              Тут внимание Ламори привлекла тумбочка, стоящая рядом с большим диваном посередине гостиной. На ней лежала небольшая стопка журналов, но мужчину она заинтересовала по причине того, что ему показалось, будто он увидел на первой странице фотографию Манон. Подойдя ближе, Роди взял в руки сентябрьское издание журнала «Paris Match». На первой полосе выпуска были Манон, в шикарном блестящем красном платье, и… Винсент, одетый в элегантный чёрный смокинг с галстуком-бабочкой. Надпись над фотографией гласила: «Избранница знаменитого шефа Шарбонно!».              Мужчина почувствовал себя так, будто из него выбили воздух. Он все эти недели гадал, где может быть девушка, не покупал газеты и журналы, дабы не тратить лишние франки и сохранить их для будущей встречи, но оказывается, что Манон была совсем рядом — на первых полосах, но не в одиночку, а рядом с Винсентом. Если бы только Роди узнал об этом раньше, он бы мог предотвратить это, сделать так, чтобы девушке никогда не пришлось испытать, какого это — быть преданной и пущенной на убой, будто свинья. А может, и ему самому не пришлось бы никогда иметь дело с шеф-поваром. Но было уже поздно переживать, к тому же, Манон не погибла. Поэтому, решив не ворошить старые раны, мужчина убрал журнал туда, где он был, не собираясь смотреть другие выпуски и газеты.              На лестнице вскоре послышались голоса, и вниз спустилась вся семья Вашер, переодетая в пижамы — Манон в том числе. Со своей дочерью не переставал говорить Арманд Вашер — высокий, широкоплечий мужчина с серо-каштановыми волосами, как и у его дочери, только с видимыми залысинами. Именно от него девушка унаследовала немного бледную кожу и яркие серые глаза. Мужчина был рад видеть свою девочку, и поэтому отвлёкся от беседы с ней только тогда, когда увидел Ламори. Арманд сразу же широкими шагами подошёл к нему, протягивая руку для приветственного рукопожатия.              — Здравствуй, Роди. — Ламори с улыбкой сжал шероховатую руку главы семейства в ответ, слегка кланяясь. Виолетта, оставив Манон со своим отцом, ненадолго ушла на кухню, которая была соединена с гостиной небольшим походом, который был занавешен нитяными шторами из стеклянных бусин. Через десять минут она вернулась с подносом, на котором стояли кружки с горячим шоколадом и большой стакан грушевого сока для Роди — было приятно осознавать, что чета Вашер всё ещё помнила о том, что ему нравится. Поставив поднос на стол, Виолетта поинтересовалась.              — Итак, что вас обоих к нам привело в столь поздний час? И почему ты была размалёвана как старая леди, милая? — последний вопрос был адресован Манон. Девушка переглянулась с Ламори, после чего глубоко вздохнула и выдохнула, беря в руки чашку с напитком и делая медленный глоток, мысленно готовясь к тому, что будет дальше и что ей нужно будет рассказать своим родителям. Однако супруги Вашер заслуживали право знать истину, особенно учитывая, что они частично имели непосредственное участие в том, как началась эта история. Но, к облегчению девушки, Роди понял, что ей не хочется говорить первой, поэтому решил начать рассказ сам.              — Ну, скажем так, Арманд, Виолетта, у нас с Манон возникла… проблема. — глава семьи после слов Ламори нахмурился, как будто уже зная, что он услышит дальше, а его супруга приподняла брови.              — Вы снова расстаётесь? — спросила Виолетта, на что и Манон, и Роди замахали руками и в один голос возразили.              — Нет! — после чего в гостиной повисла гробовая тишина. Ламори, чувствуя себя не в своей тарелке, взял стакан с соком и залпом выпил почти весь, после чего он закончил свою мысль.              — Нет, мы с Манон не расстаёмся, дело в другом… Понимаете, у нас произошла проблема намного серьёзнее, чем просто разрыв отношений на время. Дело в том, что… — Роди выдохнул, готовясь обрушить на голову супружеской пары правду, как ведро ледяной воды. — Дело в том, что вашу дочь похитили и чуть не убили.              Лица Арманда и Виолетты вытянулись, женщина ахнула, кружка с остатками горячего шоколада упала из её рук на расписной ковёр. Женщина кинулась к своей дочери, прижимая её к себе ближе, будто боясь, что Манон сейчас растворится в воздухе. Мужчина же, сделав медленный глоток, не стал кричать или громить мебель вокруг. Он только спросил ровным, но оттого и пугающим тоном голоса.              — Кто? — по коже Ламори пробежали мурашки, когда на него посмотрели так. Про себя Роди хмыкнул, совершенно не завидуя главному обидчику девушки.              — Винсент Шарбонно, месье Вашер. — признался Ламори. Со стороны послышался удивлённый вздох матери Манон, но её отец лишь кивнул, задавая лишь ещё один вопрос.              — Как это произошло?              Дальнейшие час-два Манон и Роди рассказывали супругам Вашер о том, что происходило в последние пару дней. Девушка рассказала, как Винсент заманил её к себе, где напоил либо снотворным, либо транквилизаторами, после чего связал и запер в морозильной камере, где, согласно его планам, Вашер должна была замёрзнуть насмерть. Дальше, позволив задрожавшей после таких болезненных воспоминаний девушке лечь на его плечо и обнимая её одной рукой, рассказ закончил Ламори. Он поведал, как Манон нашла его, как он спрятал её в своей квартире, но со временем понял, что девушка будет не в безопасности в его апартаментах, и потому, использовав маскировку, привёз её к её родителям. Роди также упомянул, что ищет доказательства виновности Шарбонно, но пока что его дело не увенчалось успехом.              Супруги Вашер после того, как история девушки и мужчины закончилась, замолчали, переглядываясь между собой. Лицо Виолетты побелело, её естественно яркие красные губы стали бледно-розовыми.              — Я не могу поверить, что месье Шарбонно способен на это… Он ведь такой симпатичный и вежливый человек. Как у него вообще яиц хватило усыпить и похитить мою девочку?! — взвилась женщина, пряди её каштановых волос упали ей на лицо, искажённое гневом.              — Тише, Виолетта. — остановил её Арманд, положив ей руку на плечо и посадив обратно на диван. Выражение лица главы семьи Вашер было нечитаемо. — Не разбивай тарелки раньше времени. Я тоже хочу присоединиться к кастрации этого урода. — Роди сглотнул, нервно усмехаясь с предложения мужчины. Пожалуй, Винсент сумел вывести из себя воистину опасного в гневе человека. — Но я хочу получить ещё информации, если возможно, Роди. Или тебе уже нужно уходить? — Ламори покосился на часы под потолком и айкнул, увидев, что там уже почти четыре часа утра. А он не только не спал, но и не сел на обратный поезд в город.              — Просите, Арманд, но мне нужно поехать назад. Винсент… заподозрит меня, если я не появлюсь завтра на смене. К тому же, я всё же хочу собрать о нем больше информации, а для этого мне нужно вернуться в город. Вы ведь позаботитесь о Манон? — супруги Вашер кивнули.              — Будь мы прокляты, если не защитим наше солнышко. — сказала Виолетта, обнимая девушку и мягко целуя ту в висок. Арманд просто кивнул, подтверждая слова своей жены. Ламори, выдохнув с облегчением, пожал на прощание руку главе семейства и его супруге, после чего покинул дом, спешно направляясь к станции. Манон, которую за плечи обнимала мама, подошла к окну, провожая Роди взглядом. Её сердце казалось тяжёлым, словно предчувствуя что-то ужасное, из-за чего девушка хотела броситься вслед за ним, спасти его, оставить его с ними. Но она верила в Ламори, не сомневаясь в его силе и уме. Он справится. Манон будет молиться за его благополучие и успех его миссии.              Виолетта подошла к девушке со спины, поглаживая её по волосам и прижимая к себе.              — Бедная моя девочка, столько тебе пришлось пережить… Не волнуйся, мы справимся с этим. Ты можешь рассчитывать на нас с твоим папой. — Манон немного заторможено кивнула, обнимая Виолетту в ответ.              — Я знаю, мам. Просто… я очень переживаю за Роди. Винсент опасен, и я… — девушка покачала головой, прикрывая глаза. — Я не выдержу, если из-за меня Роди пострадает. — Арманд подошёл к дочери со спины, обняв её за плечи и слегка сжимая.              — Ламори не глупый парень, Марианна. Он найдёт, что можно сделать, и, если ему понадобится помощь, он обратится к нам, мы сможем помочь ему чем угодно.              — И всё же, Арманд, я всё ещё не могу поверить в то, что месье… то есть, просто Шарбонно, оказался таким. Ты ведь помнишь, мы ведь сами…              — Не надо, Виолетта. — остановил свою супругу от лишних слов месье Вашер, заметив, как сжались кулаки Манон. Родители девушки действительно имели отношение к знакомству Винсента и своей дочери, и теперь, узнав правду о том, что произошло за последние пару дней, по их спинам мурашками проходил грех. Если бы они не познакомили свою дочь с ним, то она была бы в порядке и Ламори бы сейчас не угрожала опасность быть похищенным или убитым. Но сейчас нужно было сосредоточиться не на сожалениях о прошлом, а на планах о будущем.              — Я обязана последовать за Роди. — внезапно объявила Манон, отстраняясь от матери и уже пытаясь сбросится к двери, но её крепко схватил за запястье Арманд. — Папа, отпусти!              — Я знаю, ты хочешь быть уверена, что Ламори в безопасности, Марианна, но он оставил тебя здесь не из-за того, чтобы ты просто погостила. Он оставил тебя, чтобы уберечь от Шарбонно. — девушка немного расслабилась и мягко убрала кисть из руки отца, но продолжила настаивать на своём.              — Но разве вы не можете поехать со мной? Вместе мы могли бы что-нибудь сделать и помочь Роди. — Виолетта с Армандом переглянулись, после чего женщина сложила руки на своей крупной груди.              — Можем, и мы поедем, Манон, но для начала нам нужен какой-то план. Если Шарбонно действительно чуть не убил тебя, то он опасен и, возможно, безумен. С такими нужно держать ухо востро.              — К тому же, помни, Мария, у нас хоть и есть средства на адвокатов, но наши доходы не сравнятся с деньгами Винсента Шарбонно. И ещё…              — Да, папа. — опустила голову в пол Манон. — У него есть не только деньги, но и связи. Но мы всё равно должны как-то помочь Роди. Я обязана сделать это. — родители девушки снова переглянулись, после чего глава семейства взял супругу и дочь за руки и подвёл к дивану, посадив их по бокам от себя.              — Итак, Марианна, ты должна рассказать нам всё. Всё, что ты знаешь о Шарбонно, о его окружении, о его достатках, о его возможных слабостях. Возможно, тебе даже известно, что сейчас собирается делать шеф. Любая информация важна, дорогая. — девушка потёрла кончиком ногтя подбородок, подумав, после чего сказала:              — Думаю, я могу предположить, что хочет получить Винсент. Сейчас я далеко от него, но… я сбежала из его морозильной камеры не сама. Мне помог повар с его кухни… Мне кажется, сейчас и Роди, и Винсент ищут именно его.