Jeux de Regards

      Её тело ощущалось странно. Манон немного пошевелилась, открывая глаза, после чего её зрение сфокусировалось, и девушка громко ахнула. Её вздох ударился о темноту вокруг неё, растворившись без следа. Манон, быстро и испуганно дыша, попыталась встать, но с возрастающим ужасом поняла, что она не просто связана, а привязана к холодной металлической поверхности. Девушка ещё несколько раз пыталась порвать путы, но у неё ничего не получалось — верёвка была крепкой, а узлы сложными. Полная темнота вокруг лишь усугубляла и так страшное положение.              Откуда-то со стороны послышался тихий скрип. Манон, в надежде повернув туда голову, на себе ощутила, что такое первобытный ужас. Открывшейся оказалась дверь морозильной камеры, а на её пороге стоял Винсент Шарбонно, с острым ножом в левой руке. Его лицо из-за угла падающего света казалось полностью чёрным, и только белки глаз будто светились в темноте, в то время как маленькие точки зрачков не отрываясь смотрели на девушку. На глаза Манон навернулись слёзы.              — П-прошу, Винс, пожалуйста, не надо… — Шарбонно усмехнулся, — на чёрном лице блеснули белые зубы — закрывая за собой дверь в морозилку, оставляя их обоих в полной темноте. Девушка зажмурила глаза. Ей нужно бежать, она должна найти хоть какой-то способ, и как она вообще оказалась у Винсента?!              Тут что-то острое и холодное коснулось её шеи, проводя от начала и до конца ключиц, спрятанных под шарфиком. Манон сжала губы, кусая их до крови и стараясь даже не двигаться. Прошу, Боже, пусть он уйдёт, пусть он уйдёт и не тронет меня, пожалуйста!              — Я обещал, что я найду тебя. — донеслось до будто заполненных влагой ушей девушки. Лицо Винсента было прямо перед ней — довольное и улыбающееся. Кончик лезвия ножа пошёл дальше, останавливаясь на уровне живота, немного надавливая. Манон, услышав это, распахнула глаза. Он нашёл её. А значит, он выяснил, у кого и где она пряталась. Роди… Господи, нет, только не Роди, пожалуйста, скажи, что он ничего не сделал ему, скажи, что Роди всё ещё жив-              Поток мыслей девушки оборвался едва Шарбонно резко ударил. Нож, порвав одежду, возился ей в живот. Манон закричала от боли, её рот наполнился кровью. Она попыталась как-то остановить Винсента, возможно, уползти, но он сжал одно из её плеч, ударяя её снова, погружая нож глубже и начиная поворачивать его. Крики девушки не прекращались, боль — адская, мучительная — взрывала её мозг, уничтожала разум. А Шарбонно продолжал бить ей ножом в живот, улыбаясь, не давая ей и шанса отстраниться от него.              Новый удар пришёлся в грудь. Манон снова закричала, но её крик прервался из-за наполнившей рот крови, девушка стала задыхаться, не имея возможности даже повернуть голову в сторону. Это сделал за неё Винсент, чей тихий смешок до агонизирующего сознания донёсся не сразу. Но вот что донеслось до них обоих оказалось громкой трелью телефона. Шарбонно, выпрямившись, вытащил нож из груди Манон и отошёл в сторону, поднимая трубку красного телефона с колёсиком (Откуда на кухне телефон?). К своему облегчению и одновременно горю, девушка услышала счастливый голос Роди.              — Манон, я так рад, что ты подняла трубку! Мне удалось накопить нужную сумму, и я смогу наконец сводить тебя куда угодно! — на несколько секунд Ламори замолчал, ожидая ответа, но на другом конце не было слышно ни звука. Шарбонно прикрыл трубку окровавленной ладонью, хмыкая. Манон дёрнулась, из-за чего её тело (веревки пропали) сползло со стола, она упала на пол — её внутренности начали медленно вываливаться из изрезанного живота. Из последних сил девушка подняла руку, пытаясь дотянуться до голоса Роди, хрипя его имя. Но Винсент, заметив, что она не лежит на месте, пожал плечами. Он растянул провод телефона… — Манон? Ты здесь? — и после этого разрезал его. Голос Роди навеки умолк, а Шарбонно, бросая куда-то в темноту ставшую бесполезной трубку телефона, повернулся к Манон, поудобнее перехватывая нож.              Девушка, держась за живот рукой, попыталась отползти от него, но вскоре её спина ткнулась в тупик, в стену. Манон, поднимая другую руку и как бы пытаясь прикрыться от чудовища в форме шефа перед ней, прошептала.              — П-прошу, не надо… — Винсент не слышал её. Он сел перед ней на одно колено, грубо хватая её за волосы, а затем его следующий удар ножом оказался направлен в сердце девушки. Замахнувшись, Шарбонно ударил в последний раз.              

***

             Манон с криком села на кровати, хватаясь за плечи и рыдая в голос. Роди, который лежал рядом с ней, подскочил, мгновенно просыпаясь и оказываясь рядом, прижимая её к себе. Девушка продолжала бормотать, захлёбываясь слезами и мотая головой. Мужчина услышал только обрывки фраз, но быстро понял, что её ночной кошмар был о Винсенте.              — Чшш… тише, милая, я с тобой, всё хорошо, его здесь нет… — стал шептать на ухо девушке Роди, гладя её по волосам и спине. Со временем, придя в себя, Манон, вытерев слёзы, — мужчина дал ей для этого рукав своей пижамы — тихо произнесла:              — Прости, что разбудила, Роди… — Ламори помотал головой.              — Ничего страшного, Манон. Ты имеешь на это право, потому что тебе приснился кошмар, а я здесь для того, чтобы помочь тебе прийти в себя. — девушка, тяжело вздохнув, легла на его грудь, поджимая губы. Она наверняка сейчас такая жалкая. Слабая, напуганная и неспособная себя защитить, только прятаться за более сильным. И как только Роди её терпит? Тем не менее, Манон дёрнула головой. Нет, она на самом деле не думала о себе и тем более о мужчине так. Она пережила предательство, которое разбило ей сердце и душу, а Роди вместо того, чтобы выгнать её, когда у него был шанс, занёс е в квартиру, отогрел, лёг рядом с ней на раскладной диван для того, чтобы вот так охранять её сон. Девушка прижалась к Ламори чуть ближе, немного улыбаясь. Он всё ещё любил её… как и она любила его.              — Спасибо, Роди. Я очень ценю это. — мужчина буквально расцвёл от её теплых слов и улыбки.              — Не стоит, Манон. Ты заслуживаешь этого. — Роди погладил её по волосам, обнимая и медленно укладывая их обоих на диван. Тот пронзительно заскрипел и немного накренился — что уж там, его давно не раскладывали, ибо мужчине было нормально спать и так, без лишних заморочек.              Немного полежав в тишине, слыша только звуки ночной Франции за окном, они оба поняли, что так и не могут заснуть, особенно Манон — попытка сна для неё могла снова обернуться кошмаром. Поэтому, немного подумав, Роди решил развлечь девушку своей болтовней, решив рассказать ей о своих коллегах в бистро и о том, чем он занимался эти пару месяцев, что они не виделись. Манон действительно после этого стало легче, со временем она даже начала хихикать с забавных историй мужчины, его интонации и выражений лица. Каждый новый смешок с её стороны добавлял Ламори ещё больше мотивации для дальнейшего монолога, дабы как можно дальше увести девушку от воспоминаний о том кошмаре. Однако, счастливый момент не мог продолжаться вечно, и Манон всё же спросила, поднимая глаза на лицо мужчины.              — Ты завтра пойдёшь на работу к нему, верно? — Роди кивнул, сам не радуясь тому, что ему придётся это делать. Мотивацию закончить рабочую неделю в бистро являли собой сама девушка и возможность найти улики на Шарбонно, дабы тот получил хотя бы осуждение общественности, если не тюремный срок.              — Мне придётся, Манон. Винсент точно заподозрит неладное, если я не явлюсь на работу точно после твоего исчезновения. Увы, он знает, где я живу, я по дурости заполнил эту часть в своём резюме, поэтому он в любой момент может проникнуть ко мне домой, и я не желаю, чтобы он застал тебя здесь, пока мы не придумаем, куда тебя спрятать. — девушка, вздохнув, кивнула. Аргументы мужчины были убедительны, к тому же… Винсент не идиот. Он всегда отличался высоким интеллектом, это Манон о нём знала хорошо. Поэтому уж кого-кого, а Шарбонно не стоит недооценивать. Немного ещё полежав в тишине, девушка шёпотом спросила Роди.              — Ты ведь побудешь со мной до рассвета? — Ламори тепло улыбнулся, кивая и целуя её в лоб, мягко гладя её волосы.              — Конечно же, Манон. Спи спокойно. — девушка дёрнула краем губ, но согласилась с мужчиной, прикрывая глаза и медленно провалившись в сон на его груди в его руках, пока Роди тихо пел ей какую-то незамысловатую, романтическую песенку.              

***

             Утром Роди, как и ожидалось, совсем не выспался, но для него это не было большой проблемой. В качестве завтрака он съел парочку бургеров, которые ему привезли доставкой, после чего мужчина оделся и, подхватывая свой велосипед в руки, был уже готов поехать, полагая, что своей возней он не разбудил спящую девушку. Но, когда Ламори отнёс свой транспорт вниз и вернулся, чтобы запереть квартиру, он обнаружил, что Манон не спит, сидя на диване и потирая глаза.              — Доброе утро, милая. — улыбнулся мужчина, сразу же забывая о своих планах и подходя к девушке, садясь рядом с диваном на колени. — Тебя больше не мучали кошмары? — Манон покачала головой, зевая.              — Нет, к счастью. Спасибо, Роди, и с добрым утром. Собираешься на работу? — Ламори кивнул, вспоминая их разговор прошлой ночью. Девушка вздохнула, затем протягивая руку и погладив Роди по волосам, после чего она, приподнимая брови, иронически спросила. — Ты снова не расчёсывал волосы, молодой человек? И у тебя даже галстук не завязан. Удивительно, как тебя до сих пор не уволили. — мужчина рассмеялся, подхватывая привставшую Манон на руки и направляясь вместе с ей в ванную. Он скучал по той заботе, которую ему всегда дарила девушка, и, поскольку сегодня он встал пораньше, он имеет право задержаться на несколько минут. Его опоздание Винсента не удивит, в отличие от отсутствия.              В ванной девушка, немного повозившись, пригладила ему непослушные рыжие кудри, после чего завязала галстук бабочкой, под конец чмокнув Роди в щёку, которую он не так давно выбрил. В этот момент Ламори почувствовал себя готовым свернуть горы. Он крепко и нежно обнял Манон в ответ, после чего решил наконец отчаливать. На пороге квартиры мужчина передал девушке ключ от неё — так будет надёжнее, чем таскать его с собой или прятать под коврик, как он обычно делал.              — Ты справишься сама, Манон? — напоследок решил уточнить Роди. У него сжималось сердце от мысли, что он оставляет девушку одну, когда тот, кто может причинить ей вред, находится так близко. Тем не менее, на вопрос мужчины Манон кивнула.              — Я запрусь и закрою окно, чтобы меня было через него не видно. Думаю, я найду, чем себя занять, пока тебя не будет. В конце концов, твоя квартира — настоящий дар для любой уборщицы. — Ламори прыснул, соглашаясь с мнением девушки о том, какое у него грязное место жительства, но он не мог с собой ничего поделать. — А ты сможешь попасть внутрь, если я вдруг не смогу открыть? — на всякий случай уточнила Манон. Роди, пошарившись в карманах своей одежды, кивнул.              — У меня есть запасной ключ, не переживай. — в конце концов, поцеловав Манон руку на прощание, мужчина поспешно бросился к лестнице, моментально преодолевая пролёты и, отказываясь на улице, садясь на своего верного железного коня, направляясь в сторону бистро Шарбонно. Девушка глазами проводила удаляющийся силуэт, после этого занавешивая окно.                     Оказавшись рядом с местом работы, Ламори оставил велосипед за углом здания — его транспорт никогда не интересовал воров, так что про безопасность мужчина не особо думал. Внутрь он зашёл через чёрный ход, сразу же салютуя всем своим коллегам. Единственное, в глаза Роди бросилось кое-что — отсутствие одного из поваров, которых теперь стало восемь. В душу закрались жуткие подозрения, что вместо Манон Винсент добрался до этого работника, который вчера посмел разочаровать шефа. Но не стоит делать поспешных выводов.              — Ребят, а где Лоренцо? Разве его не должно быть на рабочем месте? — спросил Ламори. Он практически не общался с поварами, в основном донимая свободно стоящего Винсента, но в данный момент шеф на кухне отсутствовал. Коллеги официанта не спешили отвечать ему, а кто-то и вовсе не посмотрел в его сторону. Роди неловко почесал шею, отводя глаза и уже думая, что задавать вопросы не стоило. Он всегда догадывался, что повара его недолюбливают, и, теперь смотря на всю рабочую ситуацию иными глазами, мужчина мог сказать почему — со стороны он выглядел как любимчик начальника, которому прощалось то, что никогда не прощалось другим. Придя к такой мысли, Ламори внутренне поморщился — не хватало ему ещё быть у Шарбонно в любимчиках после того, что тот сотворил с Манон.              — Нет, Роди, Лоренцо больше тут не работает. — вдруг ответил стоящий ближе всего к мужчине Мохаммед. — Шеф уволил его вчера вечером, наш коллега сам подал на расторжение трудового договора.              — А, вот оно что… Спасибо большое, Мохаммед. — улыбнулся довольный информацией Роди, Бернар ответил ему тем же. У Ламори отлегло, когда он услышал, что с Ривьером всё нормально и его просто уволили, а не убили. Скорее всего, так для бывшего повара даже лучше, целее будет.              — Рад видеть тебя на рабочем месте вовремя, Ламори. — раздалось со стороны. Мохаммед и Роди тотчас вытянулись по струнке, а все остальные повара мгновенно уткнулись в блюда, которые они готовили. Со второго этажа, заворачивая рукава униформы, спустился Винсент. Теперь смотреть на его теми же уважительными глазами, мысленно прося о повышении и зарплате в два раза больше, не получалось. Тем не менее, вспоминая, ради чего мужчина здесь, он постарался вести себя как обычно, натягивая на лицо улыбку.              — О, Винс, я как раз спрашивал о тебе, ты не представляешь-!              — Да, Ламори. — оборвал речь Роди Шарбонно, головой кивая в сторону стоящих на краю кухонного стола подносов. — Заканчивай с бесполезной болтовней и приступай к работе. Клиенты не должны ждать.              — Есть, сэр. — закивал мужчина, беря подносы и спиной удаляясь с зал, отчасти радуясь возможности находиться с Шарбонно меньшее количество времени. Винсент, проводив его глазами, встал у стены, скрещивая руки на груди. Официант реально решил, что он настолько слепой, чтобы не заметить причёсанные волосы, завязанный бантиком галстук и тот странный взгляд, который Ламори метнул в его сторону, едва услышал его голос? Шарбонно чуть сильнее сжал пальцы на руках, лицом никак не показывая своего раздражения.              Видимо, Манон всё же добралась до Роди, какая жалость. (может, это для неё даже лучше, она не заслуживала смерти) В любом случае, это не так важно, ибо такие догадки у Винсента были ещё со вчерашнего вечера, когда он, посмотрев из окна, примерно нашёл квартиру Ламори и заметил, что окно той зашторено, чего раньше официант не делал. А зачем ему закрываться, если он ничего и никого не прячет? Иных вариантов быть не могло. Шарбонно чувствовал, как в нём растёт желание прямо сейчас прийти к дому Роди и ворваться в его квартиру, вытащив девушку оттуда за волосы, а затем добраться до Ривьера, из-за которого всё и произошло. Но он не мог этого сделать прямо сейчас, не тогда, когда повара на кухне должны находиться под его непосредственным надзором. Винсент, разумеется, верит, что в его отсутствие Бернар и Фурнье справятся и будут держать остальных в узде, но только если Шарбонно пропадёт на короткий срок.              К тому же… даже если он доберётся до Манон, ему вряд ли получится утащить её без ненужных свидетелей. Она ему не откроет, значит придётся вламываться, тем самым создавая лишний шум и привлекая внимание. А общественное мнение — вещь хрупкая, которая может измениться за секунды и даже без чётких доказательств. Однако факт, что шеф Шарбонно пытался выбить дверь квартиры, в то время как оттуда кричала о помощи девушка, будет слишком, слишком хорошим, чтобы разрушить всю ту репутацию, которую он зарабатывал годами. Поэтому придётся ненадолго забыть о девушке, и лучше уж переключиться на Ривьера. Он — цель намного легче. Нужно лишь выяснить, где он работает, и нанести ему визит.                     Роди тем временем, обслуживая два столика, — один с двумя подругами, другой с четырьмя парнями — был больше обычного погружен в свои мысли, разнося блюда на автомате. Он думал над тем, как ему найти те самые доказательства, которые помогли бы вывести Винсента на чистую воду. Самым очевидным вариантом были два — обыск и расспрашивание, но они оба были отвратительны в смысле не привлечения к себе внимания.              Места, которые следует обыскать, приходили на ум сами собой: морозильная камера, офис и, разумеется, квартира. Но все варианты, особенно третий, не представлялись доступными. В апартаменты свои Шарбонно никого не пускал, и он точно задаст встречный вопрос: «Зачем это тебе?», едва Роди попросит его показать, как красиво у него обставлен дом. В такие помещения допускались только люди одного с Винсентом круга общения, одного достатка, гурманы и прочие, но никак не простой официант. Только по очень удачному стечению обстоятельств у Ламори получилось бы попасть в квартиру самого шефа Шарбонно.              Офис был в большей доступности, но для того, чтобы попасть в него, придётся постараться. Мужчина хотел именно сегодня туда заглянуть, но не обнаружил ключей в двери, а спину ему почти прожигал взгляд Винсента, который сегодня явно не собирался покидать кухню, будто забыв о существовании туалета, пищи и рецензий с прочими данными. Он, казалось, намного внимательнее, чем вчера, наблюдал именно за ним. Неужели Шарбонно всё понял? По телу Роди пробежали мурашки, из-за чего он невольно пролил немного супа, который ставил на стол перед одним из парней за столиком на четверых. Прослушав замечание, обращённое к нему, Ламори постарался выровнять немного участившееся дыхание. Он знал о том, что Винсент точно не методом тыка получил то признание и уважение, которого добился. Этому успеху предшествовали большая работа, целеустремлённость, упорство, решимость и настойчивость, так что Шарбонно, в отличие от неудачливого по жизни Ламори, имел все качества, чтобы достойно прийти к любой своей цели. Но эти же качества становились пугающими, когда их использовали для достижения противоречащих законам и морали вещей.              Что ж, если офис и квартира Винсента отпадали, то оставалась морозильная камера. В неё было попасть проще всего, но и здесь было два основных препятствия — сам Шарбонно и ключ, без которого морозилку было не открыть. И ключ этот явно был у Винсента. Он явно не станет его класть где попало, тем более после побега Манон с помощью одного из поваров. Мысли Роди ненадолго прервались, когда в кафе зашла молодая пара девушки и парня, которые заняли один из столиков, тем самым прибавляя официанту работы, благо две подруги за другим столиком уже почти доели десерты, а парни за столиком на четверых очень много разговаривали, благодаря чему их обед затягивался.              Продолжая носиться между столиками, мусоркой и умывальником для рук Ламори продолжал думать, постепенно приходя к мыслям о том, что ему, наверное, стоит поискать Лоренцо. Даже если бывший повар не захочет помогать ему, у него можно будет взять то, что на языке полицейских называлось «показаниями», которые, как мужчина хотел верить, пошатнут блестящий авторитет Винсента. Но пока Роди не знал, где ему искать Ривьера. Он надеялся, что ближе к концу рабочего дня ему удастся поговорить об этом с его коллегами по кухне — может, Лоренцо кому-нибудь из них рассказал, куда планирует уходить после увольнения.              Подруги за одним из столиков ушли, заплатив ему щедрые чаевые за быстрое обслуживание, группа парней постепенно подходила к концу трапезы, а пара девушки и парня наслаждалась своими блюдами медленно, поэтому Ламори, поняв, что в ближайшие минут десять он в главном зале будет не нужен, зашёл на кухню. Он хотел выйти на задний двор и, к примеру, позвонить Манон или вызвать ей доставку еды на дом, если получится. Но планы мужчины оборвались, стоило ему коснуться пальцами ручки двери.              — Берёшь перерыв, Ламори? — Роди чуть не подпрыгнул, когда буквально за его спиной прозвучал голос Винсента. Мужчина быстро обернулся, чувствуя, как потеет.              — Хеей, Винсент, как дела, я тут хотел подышать выйти свежим воздухом-              — Оставь меня без твоих оправданий. — отмахнулся Шарбонно, смотря на Роди сверху вниз — ещё одна причина для мужчины чувствовать себя пустым местом на фоне не только более успешного и богатого, но ещё и более высокого по росту шефа. — Я заметил, что ты сегодня особенно серьёзно настроен на работу. Настолько, что уже не желаешь общаться со своими коллегами? — Роди мысленно проматерился. Он допустил промах, не попав в образ, ведь в прошлые дни он всегда стремился побольше пообщаться с Винсентом, а в этот раз он наоборот будто намеренно избегал его. Не хватало ещё подтверждать все подозрения Шарбонно насчёт него.              — Прости, Винс, но у меня сегодня больше работы, чем вчера. — пожаловался Ламори, делая грустное лицо. — А я не хочу заставлять клиентов ждать свои заказы, они ведь могут уйти и не заплатить, твои блюда пойдут коту под хвост и… В общем, ты понимаешь. — виновато улыбнулся мужчина, пожимая плечами. Брови Винсента слегка приподнялись, одну руку он положил себе на пояс.              — Что ж, это похвально, что ты наконец-то начал ответственно относиться к своей работе. — на секунду Шарбонно усмехнулся. Разумеется, для него самого уже всё было понятно — если Ламори нашёл Манон, то она уже успела всё ему рассказать, и поэтому официант не желает разговаривать с ним после всего узнанного. Роди плохо удаётся ему лгать.              — Спасибо, Винс. — ответил мужчина, легко улыбаясь. Пару секунд подумав, он решил, что ему стоит вернуться к своему изначальному поведению, поэтому он решил немного порасспрашивать шефа. — Винс, а почему ты ничего не читаешь? Вчера я видел у тебя бумажки, а сегодня ты как будто вообще с места не двигаешься. — Винсент пожал плечами, складывая руки на груди.              — Сегодня в газетах нет ничего интересного. Отзывы на ресторан я успел прочитать ещё вчера. — Ламори несколько раз кивнул, делая вид, что ему правда интересно и он всё понял. Между ними повисла неловкая тишина. Роди, почесав шею, подумал о Манон. Наверное, ему стоит попросить у Шарбонно какой-нибудь еды, дабы угостить девушку, раз уж холодильник в квартире мужчины почти полностью пустой, исключая несколько блюд и выбрасывая из условия «клубничный шорткейк» из крысы.              — А какая у тебя любимая еда, Винс? Я всё никак не мог спросить. — решил плавно подвести всё к нужной теме Ламори. Винсент, подумав пару секунд, решил, что никакой ценной информации для официанта ответ нести не будет, поэтому он ответил честно, прикрывая глаза.              — Лимоны. — Роди приподнял брови, решив, что ослышался.              — То есть, лимонный пирог? Лимонные пирожные?              — Нет. Просто лимоны. — мужчина мысленно поморщился. Мысли о том, что Винсент чокнутый, становились всё правдивее с каждой новой информацией о нём.              — Как ты можешь их есть, они же кислые. — Шарбонно пожал плечами.              — Этого я не знаю. — Ламори приподнял брови, из-за чего Винсент пояснил. — У меня нет чувства вкуса.              — Ах, вот в чём дело. — Роди потёр шею. — Ну, это было ожидаемо, учитывая отвратительные декорации твоего бистро. — внутри Шарбонно вскипела ярость, но он сдержался, только его лицо стало мрачнее. Он приподнял бровь, оскалившись кончиком рта.              — Дело не в этом, Ламори. Я не могу чувствовать вкус еды ещё с детства. Это не имеет никакого отношения к архитектуре и дизайну. — вот эта информация действительно была для мужчины интересной. Значит, у шефа нет чувства вкуса, но при этом он известен почти на всю Францию своими блюдами. Это вызывало одновременно уважение и — учитывая ситуацию, про которую Роди знал — страх, ибо даже с таким существенным недостатком Шарбонно добился успеха в той сфере, куда ему, по идее, был путь закрыт. Тем не менее, жалости к Винсенту из-за того, как наверняка ему тяжело жить с таким недугом, Роди не испытывал. Испытал бы, если бы не то, что Шарбонно сделал с Манон.              — Что ж, понятно. — кивнул Ламори. «Неудивительно, что его еда такая плохая на вкус, без ощущения вкуса Винсент наверняка отвратительный повар». Затем Роди задал интересующий его на самом деле вопрос в лоб. — А я могу забрать остатки еды, что будут, себе домой? — Винсент хмыкнул, слегка прикрыв рот своими тонкими, но крепкими пальцами. Официант явно просит его выдать ему блюда для Манон, не только для себя. Что ж, почему бы нет? Пока Ламори не предпринимает никаких активных действий, для Шарбонно он не опасен.              — Конечно, почему бы и нет. — начал он спокойно, после чего впился в мужчину прожигающим до костей взглядом, процедив. — Но я ожидаю завтра получить от тебя тарелки из-под блюд назад, и чтобы эти тарелки были вылизаны, нахуй, дочиста, ты меня понял? Надеюсь, тебе это понравится больше, чем этим [зацензурено] клиентам. Будь счастлив, что я вообще кормлю тебя этими объедками. И я ожидаю, что мои слова о тарелках не прошли мимо твоих ушей, иначе я вычту стоимость каждого из этих блюд из твоей зарплаты. — Роди, покрывшись мурашками, невольно отступил от шефа на пару шагов, поднимая руки и кивая.              — Есть, сэр, да, сэр! — не посмел перечить ему Ламори, после чего поспешно ретировался в главный зал, откуда его уже звали, чтобы он принёс ещё блюда. Винсент, усмехнувшись, опёрся спиной о стену, выдыхая. Он не мог угрожать официанту напрямую, но так — вполне. Тем более, видеть, как этот мужчина, который был шире Шарбонно в плечах и явно сильнее физически, съёживался, как побитая собака, стоило начать говорить с ним в таком тоне, было удовлетворяюще. Что ж, остаётся надеяться, что Ламори правильно поймёт предупреждение.              Роди выбежал из кухни как ошпаренный, чудом не забыв захватить блюда, которые повара выставили в окно для посетителей. Если Винсент вёл себя так, ещё при этом никого не убив (хочется верить, что не убив), то страшно представить, как он будет вести себя тогда, когда действительно совершит преступление. Но сейчас нужно думать не об этом, а о том, чтобы как можно быстрее завершить рабочий день и свалить.              Когда молодая пара, заплатив за все заказанные блюда, наконец-то покинула бистро, Роди вынес мусор последний раз за сегодня и наконец-то выдохнул, разминая шею. Он немного постоял на свежем воздухе, собираясь домой, но тут вспомнил об ещё одной своей задаче — он хотел спросить о том, куда мог уйти работать Лоренцо, дабы встретиться с ним. Не сегодня — так завтра. И тут, как удачно, через дверь заднего входа вышел один из поваров, вроде как его звали Луи. Роди сразу же подошёл к нему, кашлянув над чужим ухом. Блан чуть не подпрыгнул на месте, уставившись на мужчину глазами по пять копеек.              — Н-не пугай так, Ламори… — пробубнил Луи, давая себе отдышаться. Роди виновато склонил голову.              — Прости, не хотел. Я просто хотел узнать, знаешь ли ты, куда собирался уйти работать Лоренцо. Его Винсент уволил вчера, но я хотел бы поговорить с моим бывшим коллегой. — Блан, услышав немного сбивчивую речь Роди, наклонил голову на бок, смотря на спросившего со скептицизмом. В ответ Ламори сделал щенячьи глаза, которые у него получались очень хорошо. Луи, вдохнув, сдул с глаз длинную чёлку, после чего всё же сказал.              — Лоренцо говорил, что, возможно, пойдёт работать на посудомойщика. Или нет, я не знаю. Не приставай ко мне, Ламори. С чего это тебе вообще стали интересны наши проблемы? — мужчина слегка сжал губы, признавая, что претензии Блана к нему имеют место быть. Всё же, другие дни единственным человеком, которого Ламори доставал, был Винсент, а повара существовали исключительно как механизм, готовящий еду для клиентов. И у шестеренок этого механизма, казалось, не было ни лиц, ни имён. И в отличие от них Роди имел привилегии, о которых другие работники могли только мечтать. Они завидовали ему, теперь Ламори понимал и осознавал это. Он опустился перед Луи на одно колено, из-за чего парень запаниковал, дергая его за плечи. — Эй, что ты вытворяешь, не надо! Ты чего?              — Я прошу прощения. — ответил Роди. — Вы — такие же работники, как и я, вы заслуживаете такого же отношения, как и любой нормальный человек. Мне правда жаль, что я забирал себе всё то хорошее, что проявляет шеф. Я и сам не знаю, из-за чего он относится ко мне так тепло, в то время как вас мучает. Я… сожалею. И прошу прощения. — Луи смотрел на это с выпученными глазами, после чего, кашлянув, он кивнул.              — Это было… Необязательно, Роди. Но спасибо. Думаю, каждый из нас хотя бы раз хотел услышать эти слова. — Блан немного улыбнулся, протягивая руку, дабы Ламори встал на ноги. — Знаешь что… по секрету скажу, что Лоренцо хотел пойти в Mime Joyeux, там есть свободная вакансия. Не знаю, он уже получил работу или только планирует, но он говорил, что на короткое время ему хватит и этого места.              — Спасибо тебе огромное, Луи! — Роди, не сдержавшись, крепко обнял парня, который, от удивления застыв на месте, очухался только через минуту, когда Ламори уже скрылся за углом здания, садясь на велосипед и уезжая. Блан, ещё немного постояв на месте, хмыкнул, немного краснея из-за того, как с ним поступил мужчина. Но Луи бы соврал, если бы сказал, что не был тому за это благодарен.              Тем временем Винсент, заполнив несколько отчётов за сегодняшний день, вызвал к себе в кабинет собирающегося домой Мохаммеда. Когда Бернар сел на кресло перед столом Шарбонно, шеф, подняв на своего работника глаза, поинтересовался, положив подбородок на сведённые пальцы.              — Мохаммед, скажи мне, твой бывший коллега, Лоренцо Ривьер, никуда не собирался уходить после того, как я уволил его? — Бернар, подумав немного, кивнул.              — Лоренцо говорил Луи, Бастьену и Огюстену о том, что пойдёт на любое свободное место, которое будет в газете или в журнале. Насколько я помню, он упоминал заведение Mime Joyeux, столовую в цирковой тематике в другом конце города. — Шарбонно позволил себе улыбнуться.              — Благодарю, Мохаммед. Ты, как и всегда, не разочаровываешь меня. — африканец почтительно склонил голову.              — Спасибо вам за ваши добрые слова, шеф Шарбонно. Для меня они многое значат. — Винсент хмыкнул, отмахиваясь от благодарности Бернара.              — Не льсти мне, Мохаммед. Свободен. — повар, ещё раз кивнув, встал и покинул кабинет, оставляя Шарбонно одного. Тот закурил сигарету, откладывая бумаги в сторону и начиная печатать на машинке. Что ж, он теперь знает, где ему искать Ривьера, а значит, остаётся лишь выманить его на встречу. Винсент отправит письмо в столовую тому, кто ему нужен, и пусть его бывший работник посмеет проигнорировать его. Он тогда потеряет свою единственную возможность выйти из всей ситуации живым.              Закончив с письмом и запечатав его в конверт, подписывая своим размашистым и почти нечитаемым почерком, он покинул офис, запирая его, вышел на улицу, закидывая почту в ящик, чтобы ту на следующее утро забрали и увезли куда нужно. После всего этого Винсент выключил свет, отключил кухонное оборудование и, заперев бистро, поднялся наверх, к себе в квартиру. Там он наконец-то переоделся в домашние чёрные свитер и штаны, после чего подошёл к окну в зале, откуда он мог посмотреть в том направлении, где находилась квартира Ламори. Та всё ещё была зашторена, но на несколько секунд оттуда кто-то выглянул, после этого сразу же задергивая штору обратно. Шарбонно хмыкнул, предлагая, что это была Манон, но может быть и Роди. В любом случае, это не суть дела. На данный момент ему следует сосредоточиться на поиске Ривьера, а уже потом — на своей изначальной цели. Или же всё может немного измениться, если вдруг произойдёт какое-нибудь особое обстоятельство… Не зря же Винсент планирует устроить небольшую вечеринку в эту субботу. Он, конечно, не планировал звать много гостей, но раз уж того требует ситуация, то ему можно будет проявить лишние щедрость и гостеприимство. А раз уж его планы, скорее всего, будут именно такими, то ему стоит готовиться к застолью заранее. Некоторые блюда требуют долгой выдержки, как и вино, не так ли?              

***

             Манон, проводив глазами уезжающего Роди, вздохнула, закрывая штору. Она бы многое отдала, чтобы мужчина остался с ней, а не уезжал туда, где ему может угрожать опасность, но угроза стала только больше, если бы Ламори не поехал. Поэтому, сложив руки и тихо помолившись о благополучии дорогого ей человека, — привычка, оставшаяся ещё с детства — девушка решила, что ей стоит заняться другими делами, чтобы не сойти с ума в ожидании и от безделья. Обернувшись, Манон хмыкнула. Она нашла себе самое лучшее занятие из возможных.              Квартира Роди никогда не отличалась чистотой — мужчина был потрясающ во всём, что касалось чего угодно, кроме уборки и заботы о себе. Девушка помнила те времена, когда апартаменты мужчины были ещё хуже, чем сейчас. Насколько ей было известно, тогда Ламори переживал крайне болезненный разрыв с другой девушкой, и поэтому, опустившись в пучину грусти, которую лелеяло разбитое сердце, мужчина полностью забыл о себе, своём комфорте и здоровье. Он днями и ночами сидел в квартире, поглощая банками пиво, не умываясь, не бреясь, не вынося мусор и прочее. Когда он выходил на улицу, от него дурно пахло, он выглядел как выбравшийся из притона наркоман, качающийся из стороны в сторону. На него пальцами показывали мамы, рассказывая своим детям, что они не должны вырастать «как этот дядя». Люди сторонились Ламори. Но не Манон.              В тот день она шла на работу (год назад девушка ещё работала, но в итоге уволилась по собственному желанию из-за ужасающих рабочих условий и низкой зарплаты), то и дело смотря на наручные часы, боясь опоздать. Проходя мимо одной из подворотен на пути, Манон вдруг услышала стоны оттуда. Остановившись, девушка, поправив на плече сумку, сделала шаг, всматриваясь. Она вскоре заметила, что на мусорных пакетах, икая, шмыгая и постанывая, лежал мужчина. Со стороны — типичный алкоголик, которого либо выгнали из дома, либо у него уже нет дома. Любой нормальный человек прошёл бы мимо такого субъекта, боясь, что он заразный или вор. Но Манон всегда была эмпатичной, и что-то подсказывало ей, что перед ней не алкаш или наркоман, а глубоко несчастный, грустный человек. Девушка, вынимая из кармана сумки пачку бумажных платочков, подошла и присела на корточки перед незнакомцем — она могла себе это позволить из-за того, что на работу вместо юбки носила брюки, хотя на неё и косились из-за этого неодобрительно.              — Возьмите, пожалуйста. — попросила Манон, протягивая платочки мужчине. Тот, сфокусировав на ней взгляд, пробормотал благодарность и утёр лицо с шеей, садясь чуть ровнее. Девушка, несколько секунд помолчав, поинтересовалась. — Вам нужна какая-нибудь помощь? Вы плохо выглядите.              — Так уж плохо? — с усмешкой спросил мужчина, приподнимая бровь. Манон неопределённо пожала плечами, заправляя за ухо прядь волос. — Может быть. — в итоге согласился с ней незнакомец, снова шмыгая носом. Его глаза были печальны, из-за чего сочувствие к нему у девушки возросло.              — Что с вами случилось? Может, вам станет легче, если вы расскажете. — мужчина посмотрел на неё, после чего его губы поджались, а он стал выглядеть даже мило, несмотря на щетину и синяки под глазами. Вопрос Манон словно сломал его последнюю плотину, которая держала всю моральную боль, которую он молча копил в себе, и незнакомец, разрыдавшись, словно дитя, стал рассказывать о том, как он встречался с девушкой, которая была мила к нему и добра, но едва мужчина начал уделять ей слишком много внимания, слишком много любви и заботы, как она этим воспользовалась, начиная шантажировать его. Но со временем он надоел ей, и девушка его бросила, оставив с разбитым сердцем. И никто не мог его утешить до этого момента.              — Спасибо, что вы… ты выслушала меня. Мне было нужно кому-то это рассказать. — сказал мужчина, вытирая слёзы и благодарно кивая девушке. Манон ответила на его улыбку, протягивая руку.              — Всегда пожалуйста. Давайте я провожу вас до вашего дома. — незнакомец, мягко взяв её ладонь в свою, кивнул. Оказалось, что он жил недалеко, поэтому девушка довела его прямо до входа в здание, оставив на пороге, после чего отправилась на работу — она и так безнадёжно опоздала, но по крайней мере она помогла человеку, а значит, день прошёл не зря. Манон не ожидала никакого ответа или благодарности, ей было достаточно выполненного долга, но через пару недель, когда она вечером покидала офис, к ней, стоящей недалеко у входа и роящейся в сумочке в поисках ежедневника с ручкой, подошёл красивый, высокий молодой человек с большим букетом цветов. Девушка покосилась на него, не понимая, чего он хочет, но через несколько секунд она ахнула, осознав, что широкоплечий мужчина с рыжими волосами перед ней — тот самый незнакомец, которому она помогла пару недель назад. Молодой человек протягивал ей красивый букет из ирисов и гвоздик.              — Здравствуйте. — улыбнулся он, становясь таким до невозможности красивым. — Я Роди Ламори. Мне хотелось поблагодарить вас за то, что вы помогли мне тогда, пару недель назад. Возможно, вы меня не помните, но я всё же хотел бы сказать вам спасибо за вашу поддержку.              — О, нет-нет, я вас помню. — мягко произнесла Манон, отвечая на улыбку и принимая букет цветов. — Вам не стоило, правда. Я была рада вам помочь, вы выглядели очень нуждающимся в этом. Меня зовут Манон Вашер, месье Ламори. — мужчина галантно поклонился ей.              — Разрешите мне пригласить вас на ужин, мадемуазель Вашер? Думаю, одних цветов будет недостаточно, чтобы показать вам весь размер моей благодарности. — Манон была не из тех, кто принимал подобные приглашения от почти незнакомцев, но что-то в Роди заставило её нарушить это правило. Ламори не выглядел плохим, не вёл себя как извращенец или льститель. Он был… безопасным. По крайней мере, девушка ощущала себя именно так рядом с ним.              Вспоминая эти дни, когда они только познакомились, Манон, моя посуду, не смогла не улыбнуться. На их первом свидании Роди был таким милым и обходительным, что у неё сжималось от теплоты сердце, хотя у неё уже бывали свидания до этого. Но с Ламори каждая встреча была особенной, запоминающейся. Мужчина всегда стремился произвести на девушку хорошее впечатление — водил в дорогие рестораны, дарил большие букеты цветов, подарки вроде духов, одежды, канцелярии и много чего другого. Вначале Манон принимала эти подарки как должное, понимая, что Роди явно проявляет к ней неравнодушие — девушка любила, когда за ней ухаживают и заботятся.              Со временем их отношения перешли с уровня простых свиданий до встреч с ночёвками (Никакого интима. Любовь Роди к ней была слишком чистой для такого). Сначала Ламори никогда не приглашал девушку к себе, каждый раз отнекиваясь и говоря, что его квартира бедная, старая, неубранная и так далее. В итоге Манон не выдержала и заставила его привести её к себе в гости, своими глазами увидев, как «хорошо» мужчина заботится о себе. Это были первые звоночки, которые показывали на одержимость ею у Ламори, но тогда девушка считала это нормальным, пока всё не стало заходить за грань.              Любовь Роди к ней была слишком большой и слишком крепкой. Ради неё он забывал о своих делах и был готов прибежать к ней по первому зову, буквально подставляя ей голову и виляя невидимым хвостом. Сначала это было очаровательно, но потом с нарастающим беспокойством Манон начала понимать, что Ламори делает ради неё слишком много: когда она уволилась, мужчина стал ходить на несколько работ сразу, дабы платить и за неё тоже; когда она выражала желание получить какой-нибудь подарок, Роди сразу же бросался в магазины цветов или в ювелирные, принося ей желаемое, даже если это стоило ему нескольких зарплат на нескольких работах.              Дело начало приобретать особенно страшный оборот, когда Манон стала замечать, как мужчина загибается из-за всего того, что он взвалил на свои плечи, причём не ради себя, а ради неё, только ради неё.              Это был необычайно редкий уровень любви среди мужчин на то время, но девушка понимала — это неправильно. То, на какие жертвы идёт Ламори, не стоит того, тем более ради неё. Никто ведь не знает, сколько продлятся их отношения, быть может, пройдёт день, неделя или месяц, и они расстанутся. И всё, чем Роди пожертвовал, постучит ему в дверь, показывая, что он зря трудился.              Скорее всего, будь у Манон более ужасный характер, она бы воспользовалась чувствами Ламори к ней, как это сделали его бывшие, используя мужчину как инструмент получения всего, что она когда-либо хотела. Но девушка не желала такого для Роди. Она любила его искренне, ей были не нужны от него дорогие подарки, огромные букеты и украшения. Она любила его за доброту, чувственность, верность и надёжность, но Ламори уже слишком пропитался мнениями общественности о том, что девушки любят только при условии, что их необходимо купать в богатстве и подарках. Роди медленно убивал себя ради Манон, и в итоге девушка не выдержала. Ей нужно было закончить всё это, пока не стало слишком поздно.              Ей было больно говорить ему те слова, видеть слезы, застывшие в его глазах. Она сама чудом сдержалась, чтобы не зарыдать вместе с ним, но она смогла сохранить лицо, оставив мужчину на улице одного, уходя прочь, сжимая в руке кулон с их фотографиями, который был знаком любви между ними. Роди купил ей этот кулон по дешёвке, у какого-то турка на ярмарке, но этот подарок был Манон дороже любого другого, особенно когда она вставила внутрь портреты — свой и Ламори. Девушка никогда не снимала кулон после того, как впервые одела его. Он был для неё главным доказательством их любви, и даже когда ей пришлось расстаться с мужчиной, она продолжала хранить украшение как зеницу ока, считая его своим талисманом уверенности и удачи. Манон подняла руку, трогая свою шею и вздыхая. Сейчас на ней кулона не было. Винсент украл его.              Решив, что с воспоминаниями о прошлом пора заканчивать, девушка покачала головой, вставая и осматривая квартиру Роди, которую она убирала почти весь день. Она перемыла посуду, протёрла пыль, выбросила мусор, выскребла большую часть крошек из дивана, помыла ванну и собрала коробки в углу. Ей нравилось убираться, и она не могла дождаться, когда Ламори придёт и увидит, что она сделала. Правда, как-то спасти от угля плиту и микроволновку Роди было ей не по силам — слишком уж это въелось.              Закончив уборку ближе к началу вечера, Манон решила приготовить ужин. Заглянув в холодильник, в первую очередь девушка сморщилась, увидев на одной из тарелок сервированную клубникой распоротую крысу. Эта «закуска» моментально отправилась в мусорный пакет. Оставшиеся блюда выглядели лучше, и больше всего Манон приглянулись блинчики. Только у Винсента еда могла выглядеть настолько эстетично. Тем не менее, девушка решила испортить закуски, созданные шефом. Из того, что есть, она могла приготовить роллы с креветками и пасту из чернил кальмара с зелёным луком. Блинчики, так уж и быть, Манон оставит нетронутыми, съест их сама, даже несмотря на то, кто приготовил их. Вряд ли в блюдах отрава, ибо давал их Шарбонно не ей, а Роди. Возможно, шеф что-то передаст официанту и сегодня.              Приготовление ужина у девушки было неторопливым, размеренным. Она любила готовку чуть меньше, чем выпекание, но в квартире Роди не было ингредиентов для пирожных или тортов, только та еда, что отдал Винсент. Пока ужин готовился, Манон, немного скучая, решила посмотреть получше, что она могла не увидеть в апартаментах мужчины. Она прочитала его письма и романтические песни, улыбаясь по мере чтения, — у неё не хватило духу выбросить эти бумаги, она оставила их под гитарой — просмотрела пластинки, найдя некоторые из них интересными (она тоже надеялась, что не заснёт, когда они с Роди будут слушать их).              Но, открыв шкаф, девушка обнаружила внутри одной из коробочек там нечто интересное — флейту. Манон аккуратно взяла музыкальный инструмент, осматривая его. Она вспомнила, что оставила её у Ламори, и в итоге забыла о ней, ибо у неё было достаточно флейт дома, но, по словам Роди, именно на этой флейте игра девушки была особенно красивой.              Вздыхая, Манон приложила инструмент к губам, после выдыхая, медленно закрывая и открывая дырочки подушечками пальцев. Она какое-то время не играла, поэтому ей нужно было время, чтобы вспомнить все базовые навыки. Но со временем редкие вздохи превратились в музыку, а глаза девушка прикрыла, немного покачиваясь на месте и погружаясь в ностальгию и приятное ощущение тепла. Она и не заметила, как сильно соскучилась по игре на флейте…              И тут дверь в квартиру резко распахнулась.              Манон закричала, роняя музыкальный инструмент, закрывая лицо руками и падая на пол, пятясь к стене. Она увидела Винсента, который широкими шагами подходил к ней, его глаза горели яростью.              — Нет, не надо, пожалуйста! — взмолилась девушка, отворачиваясь, слёзы потекли по её щекам. Вдруг тёплые, большие руки легли ей на плечи, мягко сжимая их. Часто дыша, Манон проморгалась. Перед ней было взволнованно-напуганное лицо Роди, который что-то говорил ей, но она не слышала его. Шарбонно здесь не было. Он не нашёл её. Он не убьёт её. Она в порядке, она…              — Манон! — донеслось до неё через пелену отступающего ужаса. Ламори тряс её за плечи, подрагивая. Ему было больно и страшно видеть его девушку такой. — Манон, ты слышишь меня? Прошу, ответь, сделай что-нибудь. — девушка, постепенно начиная приходить в себя, всхлипнула, обнимая мужчину за шею, тихо прося прощения за своё поведение. Роди покачал головой, крепко обнимая её и прижимая к себе, садясь на колени и гладя её волосы. — Не нужно, милая. Ты не виновата. Всё хорошо, его тут нет, он не придёт к тебе. Я не позволю ему причинить тебе боль. — «Только через мой труп» — поклялся Ламори, слегка сжимая кулаки. Он одновременно восхищался Винсентом и ненавидел его. Но ярость была сильнее этих двух чувств. Шарбонно посмел навредить Манон. И Роди никогда не простит его.              Мужчина покосился на пакет, который отбросил в сторону, когда увидел, какую реакцию его поспешное вхождение в квартиру вызвало у девушки. Внутри были блюда, которые он забрал с кухни Винсента, но сам шеф презентовал ему «Крок Мадам». Скорее всего, еда вся перевернулась в контейнерах, когда Ламори бросил пакет в сторону, но это были ничтожные мелочи по сравнению с тем, что сейчас ему нужно было успокоить Манон.              Девушка со временем пришла в себя, вытирая слёзы и вставая на ноги. Её руки немного дрожали, но в остальном она выглядела хорошо, только её глубоко печальные глаза показывали то, как она на самом деле себя чувствовала. Смотря на то, как выглядела сейчас Манон, Роди не мог не провести параллели с прошлым. Когда-то он тоже был таким — разбитым, грустным и никому не нужным, травмированным произошедшим. Тогда девушка подошла к нему, протянула руку помощи. Пришло время для Ламори ответить ей тем же. Он обязан её защитить, но не уверен, что дверь и стены его квартиры — это хорошая защита. Роди подошёл к окну, немного отодвигая штору, и тотчас закрывая её, едва он увидел в недалёком окне напротив высокую тонкую фигуру. Винсент слишком близко, он знает, где живёт мужчина, и может вторгнуться к Манон в любой момент. Ламори стоит поговорить с ней о том, что её нужно куда-нибудь увести.              — Ты будешь ужинать, Роди? — неожиданно спросила девушка. Такой простой вопрос в их сложной ситуации казался вообще ни к месту, из-за чего мужчина не сразу на него отреагировал. Манон решила повторить, не видя его ответной реакции. — Хочешь ужинать? Я сомневаюсь, что у тебя была возможность поесть во время работы. — ещё потупив пару секунд, Ламори неловко рассмеялся, почесав затылок.              — Ах, да, прости, Манон, не сразу понял. Да, я буду ужинать. — девушка кивнула, подбирая с пола пакет и ставя его рядом с плитой, дабы разобраться с ним позже. Она протянула тарелки с тем, что она сделала, мужчине. Сама Манон есть не хотела, она чуть ранее перекусила черничными блинчиками. Роди, получив на руки блюда, сглотнул слюну. Он и не осознавал, как соскучился по еде, которую готовила девушка, даже если она соорудила это из еды Шарбонно. По крайней мере, в еде Манон всегда был вкус, в то время как готовка шефа была стерилизованной до невозможности. Поэтому мужчина за милую душу расправился с ужином, наблюдая за тем, как девушка готовит ему ещё что-то. Вздохнув, Ламори несколько секунд любовался выражением лица Манон, после чего решился подойти к ней сзади, обнимая за пояс. Девушка наклонилась к его спине, прикрывая глаза. Прикосновения Роди сейчас лучше всего спасали её от страха.              — День прошёл хорошо? — спросила она, немного поворачивая своё лицо к нему. Мужчина кивнул, положив голову ей на плечо.              — Относительно. Пришлось побегать, конечно, но мне сегодня выдавали хорошие чаевые, как и вчера, так что я не жалуюсь. — иногда Роди казалось, будто волшебное увеличение количества чаевых связано с баночкой, которую он заказал позавчера из журнала «Collectioneur», будто именно с её появления его заработок заметно возрос. В каталоге вещей, конечно, его привлекали ещё одеколон с ароматом лимона и спички «Black Cat Strike», но вот если первую вещь он теперь не желал покупать из-за того, что услышал от Шарбонно о том, что тому нравились конкретно лимоны, то в случае со второй вещью мужчина и сам не знал, что его привлекло в этом чересчур дорогом коробке простых спичек. Но кто знает, может, однажды до него дойдёт, к чему всё это.              — Послушай, Манон. — в итоге Ламори пришлось начать говорить на нужную тему. — Я тут подумал… тебе небезопасно оставаться жить в моей квартире. Винсент знает, где я живу… Мне стоит увезти тебя отсюда к твоим родителям. Они живут в пригороде, верно? Значит, ты окажешься подальше от Винсента, если что, твои мама с папой смогут защитить тебя, да и я сомневаюсь, что шеф захочет ехать несколько часов, привлекая тем самым к себе внимание, только для того, чтобы найти тебя. Это же ведь породит ненужные слухи, сплетни, а он этого не любит. А я помогу тебе доехать и вернусь, мне всё ещё нужно собрать хотя бы какие-то доказательства.              — Но Роди, а что если ты пострадаешь? — встрепенулась Манон, ложа руки на сердце, которое сжалось от мерзкого чувства тревоги. — Я не прощу себя, если с тобой что-то случится, а я в это время буду, ничего не зная, сидеть у своих родителей. — мужчина сжал её ладони в своих руках, успокаивающе сжимая.              — Я смогу защитить себя, Манон, клянусь. Винсент, может, и умнее меня, но он сможет победить меня только неожиданностью. Физически я сильнее, я знаю это, и он тоже знает, поэтому он всё ещё не попытался убить меня бутылкой алкоголя по голове. Обещаю, я буду каждый день слать тебе телеграммы, чтобы ты знала, что со мной всё в порядке. — девушка опустила глаза в пол, обдумывая предложение Роди. Как бы он не пытался её успокоить, её сердце всё равно нервно билось от страха за него, и она сомневалась, что сможет нормально поспать хотя бы одну ночь после того, как мужчина оставит её у родителей. Предложение было хорошее, но оно не было идеальным. К тому же, был ещё изъян.              — Хорошо, Роди. Раз ты считаешь, что лучше будет отправить меня к моим родителям — да будет так. Но туда можно добраться только на поезде, это единственный быстрый способ кроме попутного автомобиля. И даже если мы возьмём попутку, то я сомневаюсь, что мы уедем незамеченными. Из-за меня. — мужчина приподнял брови, склоняя голову на бок. Девушка пояснила. — Меня очень многие люди знают по лицу. Пока я была в отношениях с Винсентом, многие журналисты фотографировали меня, помещали на обложки журналов. Боюсь, когда я появлюсь на вокзале, меня там кто-то узнает. А если люди узнают, то вскоре станет известно, из газет, и Винсенту. — Манон не учитывала вчерашний вечер, когда она, почти не скрываясь, шла по улицам в поисках квартиры Роди. Тогда она выглядела сама на себя не похожая, к тому же… на всех фотографиях рядом с Шарбонно она была красиво и богато одета, носила изысканный макияж, ни дать ни взять истинная светская львица. Поэтому в основном Манон хотела замаскироваться ради большей безопасности. Не факт, что её узнают, но она хотела исключить любую возможность, которая даст Винсенту добраться до неё или Роди.              Ламори, выслушав аргументы девушки, призадумался, одной рукой подпирая подбородок, а другую складывая на груди. Вскоре он нашёл решение. Мужчина ненадолго отошёл в ванную, вскоре появляясь оттуда с полотенцем. Манон сделала непонимающее лицо, выключая плиту, на которой уже приготовились блюда. Роди обернул голову девушки полотенцем, пряча за него её длинные волосы, после чего, смотря на это со стороны, заключил.              — Я могу попросить у одной из моих соседок снизу одолжить мне что-нибудь из их косметики. Конечно, мой запрос будет странным, но я уверен, против никто не будет. — Манон, ещё подумав пару секунд, усмехнулась, гордясь своим молодым человеком.              — Хочешь замаскировать меня под старушку? — Ламори кивнул, радуясь, что она поняла его идею. — Хорошая идея, молодец, Роди. Если можешь, попроси у них косметику прямо сейчас. Чем раньше мы попадём на поезд — тем лучше. У нас ещё есть возможность успеть на вокзал. — отдавая от несуществующего козырька честь своей девушке, Роди бросился исполнять её поручение. Он был уверен — пока они вместе, у Винсента не будет никаких шансов навредить им. По крайней мере, мужчина верил в это, и веры ему было вполне достаточно.