Sous la Toiture du Loup

      — Хей, Манон! Я знаю, ты сказала, что нам лучше… взять перерыв, но- Может, мы сможем сходить куда-нибудь поужинать? Выбор за тобой! Я хотел извиниться-              [Абонент не отвечает. Пожалуйста, перезвоните позже. До свидания.]              Он посмотрел на телефонную трубку в неверии, даже немного помахивая ею, чтобы убедиться, что внутри неё не отошли контакты. По-хорошему, ему стоило ещё и треснуть автомат, с помощью которого он пытался дозвониться до своей девушки, но до вандализма он не был готов доходить. Его рука, сжимающая конверт с пачкой евро и фотографией его любимой, задрожала, когда он уже не такими уверенными жестами снова покрутил колёсико телефона-автомата, набирая нужный номер.              — Эй, Манон? Привет, я пытался до тебя дозвониться, но ты не брала трубку. Хочешь спросить, не хочешь ли ты пойти поужинать? Деньги теперь для меня не проблема, так что мы можем сходить куда-угодно…              [Абонент не отвечает. Пожалуйста, перезвоните позже. До свидания.]              Это перестало казаться какой-то несмешной шуткой. Роди нервно облизнул губы, его взгляд метался по телефонной будке. Манон не может не отвечать ему. Она в безопасности, он уверен в этом, но почему она не берёт трубку? Почему она не хочет разговаривать с ним?!              — Манон, алло? Я хотел узнать, не хочешь ли ты пое-… Да, поесть что-нибудь. Я хочу поужинать с тобой, если ты разрешишь мне…              Он стал звучать ещё более отчаянно, но равнодушный голос оператора снова оборвал его речь, в трубке опять раздались гудки. Мужчина сжал зубы, про себя ругнувшись и запихивая конверт с деньгами в карман джинс, набирая номер любимой ещё быстрее, постоянно срываясь из-за нарастающей паники, после чего обхватил трубку двумя руками, начиная говорить на повышенных тонах.              — Послушай, я… ладно, забудь об ужине, хорошо. Я просто хочу снова услышать твой голос, пожалуйста. Ты ни разу не брала трубку за последнюю неделю, и я очень волнуюсь-… Я очень хочу знать, что ты там, что с тобой всё хорошо, прошу…              Что-то начало капать на его рубашку. Ламори с недоумением посмотрел на телефонную трубку, после чего вскрикнул и выронил её — из динамика снизу капала кровь, и с каждой секундой её становилось всё больше и больше. Из динамика сверху на мужчину смотрел человеческий глаз, цветом так похожий на глаза Манон…              Роди, не понимая, что за чертовщина тут происходит, повернулся к выходу из телефонной будки, но стоило ему шагнуть к открытой дверце, как кто-то — тёмный силуэт — с силой толкнул дверь на место, запирая мужчину внутри. С нарастающим ужасом Ламори ощутил, как его ботинки начинают наполняться кровью, которая всё сильнее и сильнее текла теперь уже из обоих динамиков телефона — глаз с мерзким хлюпом лопнул, стекая вниз по красному пластику. Телефонный аппарат немного затрясся, колёсико на нём бешено закрутилось, а из отверстий для монет и купюр стала тоже просачиваться кровь. Понимая, что аппарат скоро лопнет, а он задохнётся в запертой будке, Роди начал колотить по ней руками, крича.              — Пожалуйста, открой дверь! Выпусти меня! Прошу! — но человек — силуэт стал становиться всё чётче, приобретая мужские худые черты — ничего не делал, лишь стоял снаружи, с наклонённой на бок головой наблюдая, что происходит. Ламори стал кричать ещё громче, толкая дверь и пытаясь сломать стекло, но ничего не работало. Позади него раздался треск, и его с ног до головы окатило потоком крови, который выплеснулся из сломавшегося аппарата. Что-то ещё немного облепило Роди, и он, поднеся к лицу одну из таких вещей ближе к своему лицу, снова вскрикнул, роняя её в лужу крови, которая стала доходить ему до пояса, — это был чёрный от красной жидкости длинный женский волос.              Ламори не переставал колотить стены и окна, пытаясь позвать на помощь, но никто не приходил. Крови становилось всё больше, она подбиралась к шее мужчины, его начинало тошнить от этого стойкого металлического запаха. Что-то постоянно билось о его тело на глубине кабинки, и, по очертаниям, это были человеческие части тела. На поверхность рядом с его головой всплыла отрубленная рука. Кровь стала доходить до горла, немного попадая в рот, хотя Роди встал на цыпочки и стал от беспомощности бить руками потолок, стараясь не чувствовать её мерзкий вкус. Несмотря на то, что будка почти полностью заполнилась красной жидкостью, голос телефонного оператора продолжал повторять вечное: «До свидания».              Ламори в последний раз оглянулся на силуэт за стенками кабинки, в последний раз взглядом моля его сделать хоть что-то, но теперь нечёткая чёрная фигура приобрела лицо. На него равнодушно смотрел Винсент Шарбонно, наблюдая за тем, как мужчина медленно тонет в крови и частях тела своей любимой Манон. Кровь заполнила кабинку полностью. Роди, задыхаясь, безуспешно попытался в последний раз как-то освободить себя, но ни дверь, ни стекло не поддавались. Медленно умирая, он слышал лишь голос телефонного оператора.              [До свидания… Прощай… Прощай… Прощай…]              

***

             Роди проснулся от кошмара только ближе к окончанию своей поездки. Мужчина вздохнул, потерев лицо и глаза — эти странные сны всё сильнее и сильнее волновали его. Как будто в них был какой-то скрытый смысл, которого он не понимал ещё с самого детства. Но это не так важно. Важно то, что его главный кошмар в реальность так и не воплотился: Манон жива, она в порядке со своими мамой и папой. Куда сильнее ему стоит беспокоиться о себе, потому что он буквально собирается с утра отправиться работать в убежище чудовища. Посмотрев на часы на своём запястье, Ламори слегка присвистнул, увидев, что было уже пять утра, а он ещё даже станцию не покинул. Что ж, он очень близок к тому, чтобы опоздать, а это нежелательно.              Сойдя со станции, Роди пришлось заказать такси, дабы быстрее доехать до своей квартиры и переодеться. Сделав это, он, перед зеркалом в ванной замотивировав себя на успешную работу («Come on, babygirl»), схватил велосипед и выбежал на улицу, чувствуя, как время, отведённое ему на жизнь, тикает всё громче. Но Ламори повезло — когда он приехал, залетая в бистро с ноги, его не встретил Шарбонно с разорванным трудовым договором в руках. По факту, мужчина даже успел прибыть вовремя. Всего на минуту раньше, но это тоже неплохо.              Первым делом он заглянул на кухню, здороваясь с поварами — после недавних случаев с Луи и Лоренцо Роди старался больше показывать уважения своим коллегам, которые заслуживали этого так же, как и он. Винсента не было на его привычном месте в углу, но так было ещё лучше. Вскоре начали приходить первые клиенты, и Ламори полностью углубился в процесс работы, ибо выходные для ресторанов и столовых всегда были одними из самых загруженных дней.              За весь день мужчина довольно сильно умаялся, а некоторые клиенты — особенно пожилая пара, пришедшая ближе к вечеру — заставили его и вовсе понервничать. Роди ещё никогда так не молился на свою харизму, как сегодня. Но, в любом случае, он обслужил всех успешно и заработал больше тысячи евро.              Когда последние клиенты, уже под вечер, покинули заведение, Ламори убрал за ними стол и пошёл выбрасывать мусор, но, стоило ему появится на кухне, как он почти нос к носу столкнулся с Винсентом. Мужчина чуть не взвизгнул, когда узкие чёрные глаза шефа уставились ему прямо в душу, но Роди собрал себя в кучу и стойко перенёс этот буравящий взгляд.              — Добрый вечер, Винс, ты чего на меня так смотришь…? — немного неловко спросил он. Шарбонно молчал ещё какое-то время, после чего неожиданно проявил к Ламори заботу и интерес.              — У тебя мешки под глазами, Роди. Ты плохо спал? — мужчина покачал головой, не собираясь об этом говорить с кем-то вроде своего начальника.              — Неа, со мной всё хорошо. Я просто проспал сегодня и чуть не опоздал, но со мной всё нормально. — подумав секунду, Роди решил немного польстить Винсенту, дабы тот стал злиться меньше. — Спасибо за то, что спрашиваешь меня о моём самочувствии, Винс. — Шарбонно дёрнул головой, усмехаясь.              — Скажи спасибо, что я вообще проявляю к тебе интерес, Ламори. — мужчина закатил глаза, хмыкая. Чего ещё он ожидал от такого, как Винсент? — Ты собираешься уходить?              — Мусор вынесу и уйду. — кивнул Ламори, обходя Шарбонно боком и подходя к мусорке, чтобы забрать оттуда чёрный пакет и унести его на задний двор. Шеф проследил за ним, слегка сузив глаза и прикрывая рот рукой. Иногда с официантом было весело общаться, наблюдая, как живо он реагирует на каждое острое слово Винсента. Тем не менее, как бы Роди не был притягателен (редко), Шарбонно стоит помнить о своих изначальных планах насчёт него. Он построил практически идеальную цепочку действий, которая приведёт его к цели: сначала он отыщет Ривьера и заставит его поплатиться за неподчинение, потом найдёт Манон, и, наконец, Ламори останется только для него одного, и он сможет с ним сделать всё, что захочет, дабы получить свой вкус обратно.              Выбросив пакет в мусорный бак, Роди, протерев руки о края формы, оседлал свой велосипед и поехал прочь, собираясь вернуться в свою квартиру и позвонить Манон, или же написать ей телеграмму, дабы убедиться, что она в порядке и ей ничего не грозит. Сегодня у мужчины снова не получилось собрать никаких доказательств: путь в апартаменты шефа для него был закрыт с самого начала, морозильник и офис находились под постоянным наблюдением того же Шарбонно, который даже в выходной день не покинул кухню. У Ламори было ощущение, что такого быть не должно, но он ничего не мог с этим поделать. Его раздражало то, что не получилось собрать никаких улик, ибо чем дольше он копается, тем опаснее и хитрее становится Винсент. Сначала он напоминал Роди чёрного вредного кота с острыми когтями, но теперь… Шарбонно напоминал ему волка. Чёрного, тощего, острозубого волка с пронзительными чёрными глазами, залитыми кровью. Не хотелось бы иметь открытого противостояния с кем-то подобным.              Оказавшись в милой родной квартире, Ламори переоделся, после чего, пододвинув к дивану стол, сел писать телеграмму Манон, решив, что так будет лучше, чем звонить по телефону. Но стоило ему написать приветствие и первый абзац, как тут его телефон, лежащий рядом, зазвонил. Роди покосился на него, приподняв брови. Он не ждал ни от кого звонка. Тем не менее, мужчина медленно поднял трубку, прислушиваясь и задавая вопрос.              — Алло, кто это?              — Ламори. — Роди покрылся мурашками, узнав голос Винсента. Вспомни чёрта — вот и он, так ещё и такой, который знает его телефонный номер и место жительства.              — Да, здаров, Винс, по какому поводу звонишь?              — Ты свободен сегодня вечером? — ненадолго душа вылетела из тела мужчины: не только из-за того, что он и так заработался за сегодняшний день, так ещё и из-за того, что он догадывался, какая просьба может последовать следом.              — Почему интересуешься?              — Так ты свободен или нет. — не стал терпеть его дальнейшие вопросы Шарбонно, очевидно требуя чёткого ответа, но и Роди не мог так сразу согласиться на его просьбу без знаний о том, в чём она заключается.              — Я ещё раз повторяю, Винсент, по какому поводу я тебе нужен сегодня вечером? — в его голосе непроизвольно зазвучал металл, который очень редко проявлял себя. Шеф на другом конце провода от такой смены настроения мужчины тихо хохотнул, всё же решаясь удовлетворить чужое любопытство.              — Я устраиваю вечеринку у себя дома, и мне нужен человек, чтобы разносить закуски для гостей.              После этих слов первое, что хотел сделать Ламори — отказать, и отказать заслуженно. Он и так устал, а его просят работать сверхурочно, причём мужчина был уверен, что Винсент ему даже не заплатит. Он хотел написать письмо Манон и лечь спать, а не иметь дело с Шарбонно и его гостями, в чьё общество вообще не вписывался.              Но, немного подумав, Роди притормозил отказывать. Если вечеринка будет в апартаментах Винсента, то это — самая лучшая возможность туда попасть тогда, когда все другие способы были закрыты. Таким образом, если мужчина закончит с гостями поскорее, у него будут шансы осмотреть квартиру шефа и найти то, что он хочет — улики. К тому же, стоило пойти и по ещё одной причине: найти кулон Манон, который, скорее всего, украл именно Шарбонно. А там уж, возможно, получится забраться и в офис, и в морозильную камеру…              — Да, я приду через десять минут. — решительно ответил Роди, после чего положил трубку, не дослушав, что ещё ему хотел сказать Винсент. Вставая с дивана, мужчина с сожалением посмотрел на письмо, которое начал писать девушке. Придётся прерваться ненадолго — он допишет своё послание, когда вернётся с вечеринки. Хочется верить, что он вернётся…                     Как Ламори и обещал, он приехал через десять минут, даже раньше. Оставив велосипед, как обычно, за углом бистро, он вошёл внутрь — дверь была открыта, а Шарбонно ждал его у входа на кухню, одетый даже проще, чем мужчина: в обычные водолазку и штаны черного цвета. Что невольно заставило Роди сжать губы, так это слишком открытая шея Винсента, которая оголяла его чистую и бледную шею с выделяющимися ключицами.              Ламори мысленно дал сам себе по лбу — он не сошёл с ума настолько, чтобы считать того, что похитил и почти убил его девушку привлекательным. Пусть это делают другие, а мужчина — пас.              — На удивление, ты не опоздал. — усмехнулся Шарбонно, вставая ровно — до этого он опирался спиной и одной согнутой в колене ногой об дверной косяк, сложив руки на груди. Теперь же он упёр одну из ладоней в свой пояс, оценивающе оглядывая Роди. — Всё так же не умеешь заботиться о своём внешнем виде, Ламори?              — Я хотя бы не выгляжу так, будто ношу ночную одежду вместо нормальной каждый раз, когда заканчивается рабочий день. — парировал мужчина. Будь он в несколько иной ситуации, он бы промолчал и отвёл глаза, пытаясь не придавать значения язвительным словам Винсента, но сегодня у него было ощущение особенной уверенности в себе. К тому же, перед опасным человеком нужно сохранять лицо и смелость, дабы он не почувствовал в своей жертве слабость. Шарбонно усмехнулся шире после слов Ламори про его внешний вид, проводя по своим волосам рукой.              — Очень умно, Роди. Пойдём. Гости скоро начнут прибывать. — мужчина кивнул, направляясь вслед за Винсентом и немного сжимая кулаки в карманах джинсов. Он надеялся, что ему удастся хоть что-то хорошее извлечь из всей этой ситуации.              Поднявшись на второй этаж в апартаменты, Ламори про себя присвистнул: у Шарбонно была хорошая, большая квартира, но большая часть вещей в ней как будто просто заполняла лишнее пустое пространство, не более. К тому же, вкуса в интерьере у Винсента всё ещё не было.              — Гости начнут пребывать через несколько минут. Сходи на кухню и принеси несколько закусок оттуда. — мужчина кивнул, слегка сжимая зубы, дабы не оскорбить Шарбонно за лень — почему разносить всё должен только он, но никак не хозяин дома, который и устраивает вечеринку? Но, раз уж из них двоих официантом был именно Роди, то ему и придётся выполнять знакомые действия. Тут за их спинами раздался стук в дверь, и Винсент, начиная улыбаться, пошёл открывать, в то время как Ламори поспешно ретировался на кухню.              Там, на столе, действительно оказалось много закусок и бутылок с шампанским и вином. Шарбонно явно много готовил, так что хотя бы за эти старания его можно было похвалить, но не так, чтобы его эго стало выше потолка. Подхватив несколько тарелок в обе руки, Роди вышел из кухни, и замер на месте, его рот немного приоткрылся: в гостиной Винсента было уже больше пятнадцати человек, и он приглашал войти ещё нескольких. Это было больше, чем в какой-либо из рабочих дней в бистро, и мужчина уже был готов плюнуть на это всё и уйти, желательно в окно, но он глубоко вздохнул и выдохнул. Всё это — ради Манон, и ради неё он выдержит. Главное — как можно меньше общаться с этими людьми, просто раздавая блюда и никак не обращая на них внимание. Закусок много, но и Ламори так просто не станет опускать руки. Натянув на лицо вежливую улыбку, мужчина направился к гостям, предлагая им отведать что-нибудь.                     Шарбонно, впустив внутрь всех, кого пригласил, остался стоять у двери. Ему и самому не нравилось, что пришлось приглашать столько постоянно болтающих и голодных ртов, которые наверняка принесли с собой грязь и кучу сплетен. Но всё стоило того, пока официант был занят разносом блюд. Это давало Винсенту хорошую возможность ненадолго исчезнуть.              Воспользовавшись моментом, когда большая часть гостей на него не смотрела, а меньшая часть перекусывала, требуя от Роди бегать на кухню и обратно, дабы принести больше еды, шеф незаметно покинул свою квартиру, спускаясь вниз и выходя на улицу, перед этим накинув себе на плечи длинный чёрный плащ с высоким горлом и широкополую шляпу, чтобы на улице его не признали случайные прохожие. Идя широкими и быстрыми шагами, он направлялся к своей цели — к дому, в котором проживал Ламори. Шарбонно хорошо запомнил адрес, к тому же убедился в его правильности иногда по вечерам наблюдая за окнами нужной квартиры. Даже если он не найдёт в квартире официанта Манон, ничего страшного — у него есть ещё одна цель помимо девушки. «Mime Joyeux» пару часов назад прислали ему телеграмму со списком их работников, как он и просил. Одним из них был Лоренцо Ривьер, теперь моющий там посуду. А он был нужен Винсенту даже больше, чем Манон.              Оказавшись у нужного дома, Шарбонно проник внутрь без проблем: многие обитатели уже спали, а те, кто не спал, не обращал внимания на высокого мужчину, который по лестнице поднялся на второй этаж и подошёл к квартире Ламори. Дёрнув за ручку двери, Винсент цыкнул — заперто. Но у таких, как его официант, всегда есть место, где спрятать ключ, не так ли? Шеф опустился на корточки, отгибая один из концов коврика перед дверью. Бинго. Ключ тотчас оказался в бледной руке, а потом и в замочной скважине. Открыв дверь, Шарбонно вошёл внутрь, закрывая ту за собой.              И он сразу же пожелал выйти обратно, смотря на то, какая грязь была у Ламори в квартире. Винсент скривился, прикрывая рот и нос рукой, не желая тут лишний раз даже дышать. Но, немного снизив уровень своих отвращения и брезгливости, Шарбонно понял ещё кое-что: Манон в квартире нет, иначе бы он уже её заметил, тут было невозможно как-то спрятаться. Разве что за углом, что вёл в ванную… Шеф быстрым шагом оказался там, но и здесь ему не улыбнулась удача — за стенкой и в коридоре девушки тоже не наблюдалось. Винсент поджал губы. Ему не нравилось, когда его поиски увенчиваются провалом, но он подозревал, что Манон тут не будет. Она могла быть тут вчера, но Ламори не идиот и не оставил бы её в своей квартире, зная, что Шарбонно знает адрес его проживания.              Забыв о девушке, шеф стал обследовать место жительства Роди. Он ужаснулся с его покрытой углём и сажей плиты, слегка скривился, увидев, что ванная у мужчины протекает, неуважительно цокнул языком по поводу кучи лишней макулатуры в виде газет и писем со стихами. Винсент заметил на столе у Ламори письмо, явно начатое не так давно и снова для его драгоценной Манон. Прочитав то, что было написано в первом абзаце, Шарбонно быстро понял всё, чего ему не хватало — девушка была у своих родителей, Арманда и Виолетты Вашер. Что ж, он знал, что так и будет. Правда, если это так, то он вряд ли сможет по-тихому забрать Манон с собой — её родители будут сопротивляться, она и Ламори им наверняка всё рассказали. Но пока это проблемы для него лишь в будущем, не прямо сейчас.              Решив, что он и так задерживается и его пропажу уже могли заметить, Винсент напоследок заглянул в холодильник, помня, что давал свои блюда мужчине. Однако там не было ничего из того, что приготовил именно шеф. Точнее, это была его еда, но жутко переделанная, скорее всего, той же Манон — Роди бы спалил её в микроволновке, если бы его подпустили к процессу готовки. Шарбонно сжал кулаки, его глаза сузились. То есть, Ламори ни разу не пробовал его еду? В чём была причина этого? Разве еда Винсента не лучше, чем посредственная готовка Манон или то убожество, которое Роди называет «фаст-фудом»? Эго и чувство собственного достоинства у шефа сильно пошатнулись, но он приказал себе взять себя в руки и убираться отсюда. Он рано или поздно заставит Ламори ответить за нанесённое ему оскорбление.                     Уже через полчаса, проведённые в обществе гостей Винсента, Роди был готов сойти с ума, бегая туда-сюда между гостиной и кухней, пытаясь удовлетворить нужды никак не успокаивающихся гостей. Он надеялся совсем не на это, когда соглашался поработать у Шарбонно этим вечером. У него не было времени ни отдохнуть, ни отойти в туалет, ни даже выпить воды, так что мужчина бегал между людьми с высунутым от жажды языком. Прошло ещё какое-то время, и только после того, как Ламори вынес абсолютно все закуски с кухни вместе с алкоголем, его оставили в покое. Выдыхая и уже собираясь уйти, мужчина вдруг услышал, как кто-то зовёт его по имени.              — Роди? — Ламори обернулся, выгибая брови и пытаясь понять, кто его позвал. Он не помнил ни одного знакомого лица из всех гостей Винсента, тогда кто пытался привлечь его внимание? — Роди, это и вправду ты! — К нему спешно приблизился немного загорелый парень почти его роста и возраста, с короткими каштановыми волосами. Что-то в нём казалось мужчине неуловимо знакомым, будто раньше они где-то встречались, но он никак не мог вспомнить где и при каких обстоятельствах. Парень перед ним хлопнул его по плечу, слегка улыбаясь. — Я Ричард, с экономики, помнишь? Ты ещё, кажется, на факультете гостеприимства учился. — а. Теперь Роди стало яснее и понятнее, имя его старого однокурсника само собой всплыло в памяти — Ричард Пти. Он был одним из немногих, кто во время учёбы общался с Ламори, в то время как многие другие студенты предпочитали не иметь с ним дел из-за его деревенского бедного происхождения. Но вместе с этими немного приятными воспоминаниями пришли и другие, уже не очень хорошие.              — Ах, да, привет, Ричард. Не сразу тебя узнал. — попытался улыбнуться Ламори, неловко почесав шею. Ричард понимающе кивнул, не особо обижаясь из-за мужских провалов в памяти.              — Я тоже не ожидал тебя тут увидеть. Ты тоже гость Винсента? — на щёки Роди невольно стал наползать румянец стыда. Шарбонно не считал его своим другом, и это было взаимно.              — Нет. Я… разношу еду. Винс попросил меня помочь ему с этим. — Пти вытаращил глаза, после чего рассмеялся, качая головой и прикрывая рот пальцами.              — Ты что, его личный официант? Надо же. Какое падение с социальной лестницы. — вместе с воспоминаниями о своём позорном исключении из колледжа начали приходить ещё кое-какие, именно о характере Ричарда — он всегда был несколько высокомерен и нагл, в основном из-за того, большой удачливости, что помогала выходить сухим из воды в таких ситуациях, которые для Ламори всегда заканчивались провалом. — И что ты сделал для того, чтобы Винсент дал тебе такую работу? Стоял перед ним на коленях и лизал его обувь? Хе-хе.              — Знаешь что. — резко сказал мужчина, ткнув пальцем Пти в грудь. Злость, которая тихо бурлила в глубине души Роди (по отношению к Винсенту в основном), от слов Ричарда вскипела, сорвав крышу. — Нет. Я не делал этого. Да, я никогда не имел много средств в своей жизни, и мне в ней не везёт, но по крайней мере, я не являюсь сосунком, которому просто очень повезло иметь слишком много фортуны в своей жизни. — в нормальном состоянии Ламори никогда никого бы не оскорбил, просто пропустив упрёки мимо ушей и уйдя прочь, но не сегодня. Невольно в удивлённом лице Пти мужчина на секунду увидел Шарбонно, и его ярость стала только больше. — Кстати, когда меня исключили, только ты выиграл все ставки, считая, что так и будет? Или вся наша группа ставила на то, что я не выдержу и сбегу?              Немного сжавшись под горящим взглядом бывшего однокурсника, Ричард сглотнул, не помня, чтобы Ламори хотя бы раз вёл себя так. Он будто стал совершенно другим человеком, и это… немного пугало, вызывая дрожь по телу. Из-за этого Пти не решился ещё о чём-то говорить с Роди, отходя от него и скрываясь за спинами других гостей. Мужчина медленно вдохнул и выдохнул, потирая переносицу — ему самому не нравилось, что он слишком много хамит сегодня. Тут позади себя он услышал тихий свист, а по плечу его хлопнули.              — Вау, а ты здорово поставил его на место. Мне он тоже никогда особо не нравился. — Ламори оглянулся, увидев, что позади него стоит несколько бледный светловолосый парень в простой майке на лямках и чёрных обтягивающих штанах. Он был одного с Винсентом возраста, насколько мужчина мог понять.              — Вы знаете Ричарда? — приподнял брови Роди, стараясь звучать вежливее, чем раньше — ему не стоит давать своей ярости управлять его словами и действиями.              — А то. Он, я и Соланж с Гийомом — одни из самых лучших друзей Винсента. — Ламори удержал лёгкую улыбку на лице только чудом. Не хватало ему ещё общаться с самыми близкими людьми Шарбонно, но придётся терпеть. Ведь, если это близкий друг, то значит это человек, который многое знает о Винсенте. — Но, честно, он иногда бывает таким заносчивым, что я и сам был готов ему нагрубить. Было интересно наблюдать за тем, как это сделал ты. Я Жюльен, кстати. Жюльен Лерой-Дюран.              — Твоя вторая фамилия — не твоя собственная, верно? — быстро догадался Роди. Жюльен поперхнулся воздухом, подтвердив этим мысль мужчины. Юные парни с такими друзьями, как Винсент, или с высокими достатками часто добавляли к своим фамилиям вторую, дабы выглядеть круче и солиднее, и Лерой был один из них.              — Неважно. — мотнул головой Жюльен. — Я говорил с тобой не про это. А ты сам кто, кстати? — в голове Ламори мелькнула мысль соврать, но он не хотел выглядеть как лгун перед другом Шарбонно, дабы сам Шарбонно про это не узнал.              — Я официант из бистро Винсента, Роди Ламори. — за секунду взгляд Лероя по отношению к мужчине сразу стал куда равнодушнее.              — А, ты всего лишь официант. Я думал, ты один из гостей, но, похоже, Винсент уже полностью перестал следить за тем, кого приглашает. — на секунду кулаки Ламори сжались, но он прикрыл глаза и выдохнул.              — Он не приглашал меня, я пришёл сам, желая ему помочь. Винсент очень тяжело работал, чтобы подготовиться к приходу гостей, и я решил немного облегчить ношу на его плечах. — эти слова были почти чистым враньем от и до, но их было достаточно, чтобы в глазах Жюльена снова появился хоть какой-то интерес к Роди, а значит, и желание побольше поговорить с ним.              — Вон оно как. Ладно, значит, ты добрый самоотверженный самаритянин, который решил снять груз с шеи Винса? — мужчина кивнул. — Это не так уж плохо, ладно. Пошли присядем. — Жюльен отвёл Роди к одному из красных пуфиков возле окна в гостиной, куда они и сели. Парень взял бокал с шампанским с подноса, который стоял поблизости, потому что его так оставил стоять Ламори, и выпил немного, складывая ногу на ногу и покачивая одну из них. Видя, что Лерой немного расслабился, Роди решил его расспросить, но вежливо и мягко, чтобы не спугнуть и не возбудить подозрений.              — А как вы с Винсентом познакомились?              — В университете.              — Винс ходил в университет?              — Естественно. — Жюльен покосился на Ламори с приподнятой бровью, на что мужчина неловко кашлянул. Иногда он не мог не задавать тупые вопросы.              — А каким он был раньше?              — Более тихим и не таким «суровым». Он таким стал уже после того, как начал работать шеф-поваром. — Роди понимающе кивнул, с трудом представляя Шарбонно ребёнком или студентом. Почему-то, стоило ему представить ребёнка, мозг сразу нацеплял на детскую мордашку взрослое выражение лица Винсента, из-за чего малыш начинал выглядеть как порождение Сатаны. Что же касается образа шефа-студента… Мужчине почему-то казалось, что раньше у Винсента были более длинные волосы. Они бы ему шли.              — А Винсент рассказывал вам о своих планах стать шефом? Вы ведь друзья с университета. — Жюльен пожал плечами, отпивая ещё шампанского. Постепенно его язык развязывался всё больше, и это было очень на руку Ламори.              — Винс… Горел идеей стать шеф-поваром с детства. Я не совсем уверен, как ему это удавалось, но он брал сразу несколько подработок в сфере обслуживания во время учёбы в старшей школе. Его лицо постоянно было бледным, с тёмными мешками под глазами, но, даже во время хронических болей, он не останавливался, пока не выкупил — с помощью своей матери, если я правильно помню — это здание и не устроил на первом этаже небольшой ресторанчик. — судя по усмешке, которая промелькнула на лице Лероя, он считал, что старое заведение Шарбонно было той ещё помойкой, но хотя бы помойкой, которую создал его друг. — Со временем он поднабрался опыта управления и стал тем, кем ты его уже знаешь. — Роди кивнул, соглашаясь, после чего немного подумал, задавать ли ему следующий вопрос. Жюльен выпил весь бокал и взял ещё один, и только после того, как он закончил пить его, мужчина не побоялся спросить.              — Скажите, а у Винсента… были какие-нибудь психологические отклонения? Ну, допустим, какие-то странности в поведении или что-то в этом роде? — такой вопрос в лоб о психическом состоянии Винсента заставил его друга слегка нахмуриться и приподнять брови. В конце концов, это была личная информация самого Шарбонно, и Ламори понимал, что копаться в ней не имеет права, но он должен был знать. Возможно, ему станет чуть легче, если выяснится, что шеф всегда был психом.              — Не то что бы я в курсе… — язык Лероя начал заплетаться, взгляд у него помутнел, из-за чего Роди слегка протянул руки, дабы предложить помощь, но Жюльен отмахнулся от него. — Винс необщителен о своих собственных проблемах. Я никогда от него не слышал рассказов о своём детстве или о своей юности помимо того, что я знаю лично. Да и вообще… с чего это тебе стало это интересно? — по тону, которой была сказана последняя фраза, мужчина понял, что ему рассказали всё, что он имел право знать, и больше он ничего от парня не услышит.              — Ничего такого, всего лишь беспокоюсь за Винса. — соврал Ламори. Лерой поджал губы, делая вид, будто поверил, после чего прикрыл глаза и упал на мягкие подушки пуфиков — перепил шампанского. Роди уложил его чуть поудобнее и встал, оглядываясь по сторонам. Гости по-прежнему занимались своими делами, никто не обращал на него внимания, когда он перестал исполнять роль «носителя закусок и вина». Это был идеальный шанс. Незаметно и тихо прокравшись по стеночке, мужчина сначала скрылся на кухне, а уже из неё вышел в коридор.              В глубине апартаментов Шарбонно царила тишина, которая была приятна для ушей даже такому общительному человеку, как Ламори. Тем не менее, он пришёл сюда не для того, чтобы стоять и слушать безмолвие, ему нужно обследовать ещё две комнаты, пока либо кто-нибудь из гостей-так не заметит его пропажу, либо (что будет ещё хуже) пока его не застукает за этим делом Винсент.              В первую очередь Роди вошёл в ванную, даже немного прикрыв глаза от той белизны и чистоты, которую она источала, едва в неё войти. Больше всего, в плохом смысле, мужчину впечатлила ванная с керамическими ступеньками — какой гений додумался делать ванную, самую скользкую вещь в доме, с такими ступеньками? Что ещё важнее, насколько поехал крышей Шарбонно, решив, что покупать такое — это самое лучшее вложение денег? Передёрнувшись, Ламори отвернулся, стараясь забыть об этом монстре. Одной из вещей, которую он ещё решил проверить, было мусорное ведро, и… ему повезло. Роди, немного побледнев, аккуратно вытащил из-под бумажного мусора клок серо-каштановых волос. Волосы Манон. Вот она — первая улика. Если девушка никогда не посещала Винсента, то как её волосы оказались у него в мусорном ведре? И, что немаловажно, сказать, что Манон просто решила подстричься в ванне Шарбонно, тоже не выйдет — было заметно, что волосы грубо выдраны, и Роди знал, что так и было, девушка рассказала ему и своим родителям об этом. Итак, он не зря решил осмотреть ванну. Мужчина бережно положил волосы своей любимой себе в карман джинс, сетуя на то, что не взял какой-нибудь пакетик для них, и покинул комнату, в последний раз посмотрев на хуёвую ванную. Не заставляй меня смотреть на неё.              Пройдя чуть дальше по коридору, Ламори оказался в спальне Винсента. Он бегло осмотрел её, не особо интересуясь декором и наградами, что висели над рабочим столом, ибо куда больше его привлекли прикроватные тумбочки — такой, как Шарбонно, наверняка будет хранить всё самое важное для себя поблизости. Сначала мужчина проверил ту тумбочку, которая была ближе к выходу, с правой стороны кровати, но там не было ничего полезного: только несколько толстых ежедневников и тетрадей исключительно с отзывами на бистро и его использованные счётные книжки, которые он не выбросил, судя по записям корявым почерком Винсента на обложках. А вот вторая тумбочка оказалась не такой простой — в её верхнем ящике хранились таблетки (большей части обезболивающего) и письма, подписанные аккуратным почерком от некой Элоди Шарбонно. Наверняка это была мама Винсента — довольно мило, что она заботилась в своём сыне и интересовалась, как у него идут дела.              Второй ящик поддался не сразу, его пришлось дёрнуть, дабы открыть, и там на секунду что-то блеснуло, спрятанное под потёртым и помятым дневником Шарбонно. Роди тотчас выхватил это и выдохнул, на его лице появилась улыбка — это был он. Кулон Манон, украденный Винсентом, самая явная улика против него. Ну и, разумеется, то, что Ламори желал найти больше всего, дабы вернуть им с девушкой вещь, что принадлежала им по праву. Ещё у мужчины была мысль забрать дневник Шарбонно, ибо там могут быть ещё доказательства, написанные лично шефом, но, едва Роди протянул к тетради руку, как он услышал открывающуюся дверь в спальню.              Сердце ухнуло в пятки, и самая лучшая идея, которая пришла в голову мужчины — упасть на пол и таким образом скрыться за большой кроватью, стараясь не дышать и молиться, чтобы внезапный посетитель ушёл как можно скорее и не заметил его.              — Винс? Ты здесь? — раздался женский голос с сильным южным акцентом. Незнакомка искала шефа, но тот, по очевидным причинам, не мог ей ничего ответить. Ламори продолжал лежать на полу, зажимая рот рукой. Девушка, не получив никакой реакции, вздохнула и ушла, и Роди смог наконец встать с пола через несколько секунд. Большим успехом было то, что он нашёл кулон Манон, но никаких признаков ключа от офиса или от морозильной камеры. С какой-то стороны, мужчина ожидал, что так и будет, ибо вряд ли после побега девушки Шарбонно стал бы оставлять ключи от этих комнат на видном месте, где их опять мог взять кто угодно. Но Ламори нужно было хотя бы попытаться попасть туда.              Он вышел из спальни Винсента, закрыв за собой дверь, прошёл по коридору на кухню, откуда послушал болтовню гостей, а потом, стараясь пройти гостиную по стеночке и незаметно, выскользнул из квартиры. На него никто не и не обратил внимания… кроме Ричарда.              Спустившись на первый этаж и не включая свет, дабы не привлекать внимание проходящих людей на улице и тех, кто может выглянуть из гостиной, Ламори первым делом толкнул дверь морозильной камеры, но у него получилось только удариться пальцами ног о твёрдое железо. Что ж, было очевидно, что тут успех его не ждёт, и тогда Роди отошёл в сторону и сел на корточки перед дверью в офис Шарбонно. Мужчина вытащил из другого кармана джинсов тонкую шпильку (одну из немногих вещей Манон в его квартире, что она оставила) и начал ковыряться в замке, чертыхаясь каждый раз, когда ничего не выходило. К сожалению, он не был профессиональным взломщиком, он даже и взломщиком-то не был, поэтому у него не получилось: шпилька сильно погнулась и сломалась, но замок так и остался запертым. Ламори недовольно сморщил лицо, уже думая над идеей открыть дверь с ноги, как тут позади него раздался холодный голос.              — Ищешь что-то конкретное, Ламори? — Роди ощутил, как его накрывает состояние ужаса, ибо говорящим был никто иной, как Винсент. Он стоял у кухонного стола, облокотившись на него бёдрами и держа руки за спиной, смотря на мужчину одновременно заинтересованно и со скрытым раздражением. — Если ты хотел, чтобы я тебя уволил, мог бы придумать более хорошую идею, нежели красть своё резюме из моего кабинета.              — П-прости! — тотчас выпалил Ламори, вскакивая на ноги. Холодный пот тёк по его лицу и шее, а глаза смотрели в лицо Шарбонно ради одной цели — понять, что прямо сейчас шеф не нападёт на него. Винсент же, смотря на испуганное лицо Роди, слегка сжал спрятанную за спиной широкополую шляпу. Он сохранял своё лицо равнодушным, но внутри него боролись сразу несколько эмоций.              Почему он не может просто взять и напасть на Ламори прямо сейчас? Они одни, им никто не помешает. Почему он не может просто схватить этого официанта и впиться ему в шею, дабы наконец понять, он ли тот самый, что вернёт ему чувство вкуса или нет. Почему этот неуклюжий, лезущий куда не надо, но всё ещё красивый и притягательный мужчина вызывает в нём так много чувств? Он ведь всего лишь кукла. Живая, эмоциональная, наполненная тёплой кровью и с сияющими жизнью глазами, но всё же кукла, марионетка, которая должна быть только его, Винсента. Ну же, просто протяни руки… сожми его шею, впейся зубами в плоть. Это тело и его вкус — твои.              Шарбонно покачал головой. Он не может сделать этого сейчас, как бы не хотел. Он быстрее и проворнее, чем Роди, но официант сильнее его физически и может остановить его, может закричать и привлечь внимание гостей сверху, и тогда репутация Винсента будет разрушена, а дело всей его жизни — бистро — у него заберут. Более того, у Шарбонно нет с собой оружия, чтобы вонзить его или быстро и эффективно распороть шею Ламори. И ещё… Винсент не чувствовал, что сможет сделать это — убить его. Манон было бы прикончить проще, потому что он был зол на неё, и он её всё-таки не добил, оставил медленно умирать в морозильной камере. Так что убийство Роди может стать для него первым, и он… Он не уверен, что у него получится. Он не готов, ему нужно выпить-              — Прости, Винсент, это всего лишь недоразумение. Я сейчас уйду. — вырвал его из потока мыслей голос мужчины, который заметил, как шеф ненадолго ушёл в себя. Шарбонно покачал головой, после чего с лёгкой улыбкой предложил, поражаясь своей собственной щедрости.              — Ты не хочешь ещё побыть на вечеринке? — Роди отрицательно покачал головой, всем своим видом показывая, что готов уйти и больше не возвращаться. Винсент пожал плечами — к сожалению, он не мог задержать его насильно без подозрений. — Как скажешь. Позволишь мне проводить тебя до выхода? — Ламори хмыкнул, закатив глаза и указывая пальцем на дверь.              — Только после тебя. — Шарбонно закатил глаза, но согласился на условия официанта, после чего сам вышел на улицу, доставая из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку, поджигая фильтр и зажимая сигарету между зубами. Мужчина, вышедший за ним, покосился на него с неодобрением, явно не будучи фанатом курения, на что Винсент выдул ему в лицо облачко дыма. У Ламори дёрнулся глаз, но он ничего не сказал, только бросил напоследок. — До свидания.              — Не хочешь, чтобы я принёс тебе какое-нибудь блюдо за твою работу? — успел спросить Шарбонно. У него в холодильнике оставалось несколько кусочков свежего лимонного пирога, и отдать один было бы не особо критично-              — Нет. — ответил Роди, садясь на велосипед и поспешно уезжая, оставляя Винсента одного на пустой ночной улице, освещённой жёлтыми фонарями. Шеф моргнул от такой наглости, но потом широко улыбнулся, вынимая сигарету изо рта и стряхивая пепел на землю. И всё же… Ламори интересен ему. Даже несмотря на все обстоятельства, этот мужчина вряд ли когда-либо покинет мысли Шарбонно. И, с какой-то стороны, он не был против этого.              Докурив сигарету и выбросив её в мусорку, Винсент вернулся к себе в апартаменты, где его с порога утащили присоединиться к всеобщему празднованию — половина гостей уже ожидаемо была пьяна. Для вида шеф повеселился с остальными, чувствуя некий прилив эйфории от недавней короткой беседы с Роди, но он не стал задерживать вечеринку надолго. Когда пришло время, Шарбонно вежливо указал всем на выход, и где-то за полчаса его квартира снова осталась пустой (кого-то вроде Жюльена, что спали пьяным сном, пришлось выносить на руках). Перед уходом, правда, ему интересную информацию сообщил Ричард, сказав, что видел, как Ламори на какое-то время исчезал из гостиной, но Винсент и так знал, где мог копаться мужчина, и позже, проверив, на месте ли кулон Манон, шеф только убедился в правдивости своих догадок. Ничего страшного — даже если его обвинят, он найдёт способ выйти сухим из воды. Он обязан.              Последним, кто покинул гостиную, был Гийом, и именно ему Шарбонно вручил остатки лимонного пирога, зная, как гурман обожает его кухню. Тем не менее, у Винсента ещё оставалось одно незаконченное дело. Он спустился на первый этаж и, вынимая ключ от своего офиса у себя из кармана, открыл дверь и вошёл внутрь. На колёсике телефона он набрал номер «Mime Joyeux», ещё раз перечитывая их письмо, лежащее рядом. Когда ему удалось дозвониться, Шарбонно поблагодарил столовую за то, что они согласились дать ему исчерпывающую информацию, и попросил их ждать его через полчаса, ибо он желает лично встретиться с каждым работником этого заведения и, возможно, предложить свою поддержку или спонсорство. Администратор на другом конце радостно согласился и пообещал, что шефа с нетерпением будут ждать на месте. Винсент криво усмехнулся, постукивая длинным пальцем по одному конкретному имени в списке. Что ж, подожди ещё немного, Лоренцо Ривьер. Скоро между ними наконец-то всё разрешится.