Он и Она

***

      Зал Гоэтии в немом вопросе слушал Люцифера. Мужчина изучал папку документов, что собрала Гоэтия по делу об убийстве своего демона. С каждой новой строчкой брови Люцифера хмурились, отчего у переносицы образовалась глубокая морщина. Убрав бумаги обратно в чёрную папку, мужчина тяжело вздохнул и устало до боли потёр глаза пальцами. Возможно, таким ритуалом он пытался сконцентрироваться на их общей проблеме. Пеймон выжидающе смотрел на короля. Никто не смел прерывать молчание, пока король не даст знак. Люцифер наконец-то оглядел в сотый раз зал уставшим взглядом и произнёс: — Пеймон, это всё, что вы успели накопать? — Да. Работа проделана великолепно: ни улик, ни каких-либо зацепок. — Но этого всё равно мало. Надо выяснить, где была приобретена бомба, и просмотреть камеры, — неохотно говорил Люцифер. Эти две проблемы нужно было решать с оверлордами, а именно с Кармилой и Воксом. И если первая грешница шла на контакт, то второй был хуже Аластора. Оленя и телевизор он больше всего не переваривал в аду, и, как на зло, тот второй занимает ключевую роль в возникшей проблеме. — Твоя дочь вроде бы хорошо общается с грешниками, может, попросишь её? — Пеймон повернулся к Люциферу и наклонил голову вбок. — Даже не смей её сюда приплетать. Ей и так несладко досталось. Чарли начала винить себя в смерти твоего демона. — На последнем слове Люцифер сделал акцент, будто обвинял Пеймона. Каким бы Люцифер ни был поганым отцом, но дочку он попытается огородить от всей этой чернухи, что происходит в аду. Но, как жаль, что он опоздал. У них так и не получилось поговорить после того происшествия. Возможно, Чарли сказала бы ему о своих намерениях, а он бы встал стеной и не подпустил дочь к расследованию, но уже поздно. Шарлотта решила идти другой тропой, скрывая свои планы от отца. — Она девочка умная, поймёт, что это для её безопасности. — Кого именно пытался обмануть Люцифер: себя или Пеймона? Он знал, что его дочь упряма, но каждый раз закрывал на это глаза, будто не замечая её. Это он сделает и сейчас: умолчит, не скажет ей, попытается уберечь. Руки мужчины замкнулись в замок. — Ладно, я не собираюсь лезть в твою семью. — Я вернусь в замок и вызову жнецов, посмотрим, что они накопают.       Пеймон одобрительно мотнул головой и ещё раз кратко взглянул на Люцифера, словно изучая того на какое-то необычное поведение. Король Гоэтии был внимателен к деталям и подмечал любые изменения. Вот и сейчас он словно пытался прочесть Люцифера, и королю это не нравилось. Он чувствовал на себе красные глаза, что сверлили в нём дыру. Ну а что он ещё ожидал после того, как пропал из политики ада? Что его примут с распростёртыми объятиями?       Король Гоэтии взмахом руки дал понять, что совещание подошло к концу. Демоны-птицы стали вставать со своих мест и расходиться. Шум окутал огромный тёмный зал, пока не смолк на нет. Люцифер смотрел, как последняя птица удалилась из зала, захлопнув за собой дверь, перед этим выказав вежливый поклон королю Ада и Гоэтии. — А ты чего ещё здесь? — Люцифер знал, почему Пеймон остался с ним. Протяжно вздохнув, король прикрыл веки. — Я тебя давно не видел, неужели ничего не хочешь рассказать старому другу? — Пеймон был холоден. Безэмоциональный голос разнёсся по залу. Птице было всё равно, захочет ли с ним беседовать Люцифер или нет, но если есть такая возможность, почему бы ей не воспользоваться? — Старую жизнь я оставил в прошлом. — Неужели? Тогда почему сидишь здесь? Если честно, я уже и не надеялся тебя увидеть. Люцифер — как-то грустно улыбнулся и повернулся всем телом к Пеймону. Демон-птица неотрывно смотрела на короля, будто что-то вспоминая. Возможно, его накрыла ностальгия по прошлому, когда Люцифер занимал свой пост. Пеймон вспоминал, как они чаще собирались и обсуждали государственные моменты в их жизни за приятным времяпрепровождением. Но это всё было очень давно, и почти забытые воспоминания —покрылись густым слоем пыли, как старая никому не нужная книга, брошенная на дальней полке такого же старого шкафа. — Ох друг, мне не хватало тебя. Пеймон с Люцифером грустно улыбнулись и замолчали, не в силах высказаться. — Ты давно не призывал жнецов, думаешь, они согласятся на такую работу? — У них нет выбора, а если начнут бунтовать, то я напомню, кто их хозяин и прародитель.

***

      Чарли лежала на кровати у себя в комнате, закрыв глаза и не смея их открывать. Распущенные волосы паутиной обрамляли мягкую подушку. Девушке казалось, что если она откроет глаза, то вновь увидит это ироничное выражение лица, коварные руки, что блуждали по её шее, и игривое дыхание Ала. Ей хотелось выбросить всё пережитое из головы, но это выходило нелепо и смешно. Грудь тяжело поднималась и опускалась, словно это приносило Шарлотте боль. Сжав до боли кулаки, девушка рывком подорвалась и приняла горизонтальное положение, всё так же не открывая веки. Ей хотелось забыть этот момент с Алом, ведь с ним предстояло плодотворное сотрудничество, но внутри всё горело. Почему она не может, как и раньше, смотреть на него как на своего друга? Ведь это так просто, Чарли, просто забудь об этом. Он, наверное, даже и не думает о тебе. Просто не думай и забудь.       Сделав глубокий вдох, будто очищая сознание, Шарлотта выпустила воздух через рот и открыла глаза. Всё та же комната и те же стены, что давили на неё, словно девушка была в маленькой коробке, что с каждой секундой сужалась.       Открыв глаза, Шарлотта грустно посмотрев на плюшевое кресло, где сидел Аластор, когда она очнулась после увиденного по новостям, девушка вновь попыталась сделать глубокий вдох. Но отделаться от воспоминаний об Але не получилось. Картинки в голове в ускоренной плёнке стали сменять друг друга, и Чарли всматривалась в каждую, пытаясь запомнить.              Их первая встреча в дверях отеля и его первая помощь. Он единственный, кто помог тогда с отелем, дал ей персонал и помог с ремонтом. Тогда девушка была счастлива по-настоящему. А потом он переехал к ним в отель. Защищал его от нападок грешников, а в спокойные дни баловал своими кулинарными способностями. Их бытовая жизнь в стенах отеля сблизила две души до ролей друзей. Чарли не боялась находиться рядом с Аластором, ей нравилась его персона, он был галантен и умён. А она любила послушать его истории, не более. А потом появился Адам, и даже здесь Ал не бросил её. Шарлотта была благодарна демону. Она не успела осознать, как он поселился в её сердце, занимая важную роль.                   Шарлотта переживала, волновалась и дорожила им. А потом случай с письмом и всё перемешалось. Этот взгляд и его поведение отличались от него прошлого. Ещё до письма он начал меняться после частых бесед с Чарли, его действия к ней становились иными. И Чарли это замечала: Ал не бесился, когда Шарлотта позволяла себе немного большего, он стал более лояльным к ней, закрывая на многое глаза, и его предложение с помощью было тоже иным, не таким, как тогда. Хоть они и заключили сделку, но он не душит девушку, давая ей свободы.       Чарли подняла ладонь на несколько сантиметров от своей щеки, а после ударила себя. Глухой шлепок одарил тишину, разрезая звуком плоть о плоть. Чарли неловко улыбнулась, а место удара обдала горячая боль, что расползалась, словно клякса на листке. — Ну ты и попала, Чарли Морнингстар.       Девушка опрокинула голову в поверженном жесте, а её лицо исчезло за столбом золотой паутины. Лишь мимолётная улыбка украдкой могла быть поймана, если бы кто-то её увидел в тот момент.

***

      На первом этаже холла Аластор, сидя на диване, внимательно читал газету. В прессе и во всех СМИ пестрили первые заголовки о неизвестном убийце. Ал догадывался, что оверлорды, должно быть, прознали о случившемся, и их встреча не будет проблемной.       Он не замечал стреляющую в него молниями Вэгги, что сидела рядом в нескольких метрах от него, и смотрящего телевизор Хаска. Демон-кот иногда исподлобья наблюдал за Вэгги и Аластором, чувствуя напряжённую атмосферу между этими двумя, но решил промолчать и не разжигать огонь. По телеку шли новости, и из каждой дыры трубили о недавнем убийстве грешника, даже спели приплести отель Чарли. Это начинало уже напрягать. Неужели нельзя было найти новую тему для сплетен?       Хаск тяжело вздохнул и закрыл глаза. Он долго думал, стоит ли спрашивать у Аластора о его разговоре с принцессой. — Вы с Чарли решили, что делать дальше? Ал резко, словно стрела, попал в цель, посмотрел на Хаска. Глаза сузились до щелей. Ему было всё равно, что хочет от него Хаск, но мужчина стал странно реагировать на имя принцессы. Оно было его спусковым крючком, заставляющим странно чувствовать себя. — Не подумай, что я лезу не в своё дело, просто, если я могу чем-нибудь помочь, то... — Друг мой, если бы ты мог чем-нибудь помочь, то не находился здесь и не просиживал свою задницу, уверяю тебя. Хаск удивлённо посмотрел на своего хозяина. Чего это он вдруг? Выглядел вполне нормальным. Мужчине показалось, что радио-демон в хорошем настроении. У них что-то произошло с Чарли? — Забудь, он неблагодарная сволочь, которая ещё и утащит Чарли в свои... — Мисс Вэгги, если я не обращаю внимания на ваши колкости, это не означает, что вы можете продолжать и впредь себя так вести, — Ал нацепил на себя оскал, от чего глаза стали ещё уже, чем были прежде, аура понемногу стала редеть. — Всему есть конец. Слишком много упоминаний о Чарли. Её имя звучало везде. Хочется закрыть уши и не слышать его. Голова Аластора гудела. — Если ты заручился поддержкой Чарли, это не даёт тебе право развязывать руки! — Вэгги не выдержала, уж слишком много она молчала и терпела. Она не могла уже сглатывать эту боль, ей казалось, если она сейчас ему не выскажет всё, то её разорвёт на части от несправедливости.       Бывший ангел встала со своего места и подошла к Алу вплотную. Руки были сжаты в кулаки, от чего костяшки побелели. Неровное дыхание смешивалось с его аурой, а глаза источали злость и ненависть. Аластор следил за каждым её движением, дыхание начинало сбиваться. И вот опять он услышал это имя. Вспомнил её смех и лучезарные глаза. Казалось, что он повернёт голову вбок и увидит рядом Шарлотту, вопросительно изучающую его своими игривыми глазками. Чёрт. — Тебе не кажется, что это всё мы долго терпели, а не ты? Что ты там такого натерпелся? Боже, посмотрите на него: бедный и несчастный! А о Чарли ты не подумал, олень тупой, что своей сделкой и вашим соглашением ты уничтожишь её? Ты прекрасно знал, в каком она состоянии, и просто воспользовался её сломанной психикой! Ты конченая тварь, и не тебе тут строить страдальца!       Сказать, что Ал дорожил Чарли, не повернётся язык, это было что-то иное, чуждо его пониманию. Но слова Вэгги задели. Что она знает о нём? Он по-своему помогает этой девице. Готов растоптать и уничтожить каждого, кто помешает её планам. С каждым их прожитым моментом Чарли всё больше и больше занимала мысли радио-демона. Ему было интересно общаться с ней, очень редко в аду можно встретить хорошего собеседника. Ему была приятна компания Чарли, и её мысли на его каверзные вопросы. Хоть они с Шарлоттой и были разными, но Ал по-настоящему был доволен их короткими моментами.       С каждой новой фразой, доносящейся из уст Вэгги, Хаск поджимал уши всё ниже и ниже, он пытался остановить девушку, образумить, но она не хотела никого слушать. Она потеряла чувство самосохранения, не замечая, как Аластор начинает злиться, как горят его глаза, как клыки уже готовы вонзиться в её кожу, а когти желают разорвать маленькое тело. — Ты последний, кто должен был помочь Чарли!       Это были последние слова, чтобы собака сорвалась с поводка. Ей не стоило упоминать это имя. Неосознанно Ал догадывался, что Шарлотта становилась ему ближе, если была возможность, он пытался дотронуться до неё, вывести на эмоции и позабавиться гаммой исступлением на лице принцессы. Одним резким рывком Ал встаёт с дивана и длинной когтистой рукой сжимает Вэгги за горло, поднимая над собой. Девушка, не утрачивая ненависть в глазах, не смела выдавить боль, она лишь убедилась в своих мыслях. — А что ты сделала для неё? Помогла укоренить её радужный взгляд и надежду во всё светлое? — он не говорил, а ревел в статике радио. Рокотание голоса лопало барабанные перепонки, яд просачивался в рану и невыносимо щипал кожу. Появившийся вместо зрачка циферблат на красных глазах нервно отдавал удар за ударом. Когти, словно обломанные ветви деревьев, больно впивались в серую кожу, — Тупое райское создание, что никогда не жило настоящей жизнью и не имеющее понимания настоящего мира, пытается что-то мне доказать?       Это не обида, а гнев. Вэгги проебалась со своей помощью Чарли. Она была тормозом и не давала драйва Шарлотте. И Аластор это подметил ещё давно, но решил наблюдать. И с каждым днём он лишь подтверждал свои догадки. Что Вэгги и Чарли ни черта не знали ничего о грешниках, словно слепые котята они что-то старались сделать. Но когда Шарлотта подходила к границе истины, и Вэгги её тормозила, словно ангел хранитель, что оберегал глупую девочку. В те моменты Ал готов был уничтожить весь отель. Незачем сдерживать поток света, если он хочет выбраться: рано или поздно коробка разрушится, и его лучи рассеются. Ал возьмёт на себя роль палача и сломает этот короб, выпуская Чарли в настоящий мир, которого она ещё не видела.       Одним движением Ал впечатал ангела в стену, отчего та всем своим телом оказалась поглощена холодными кирпичами, без возможности выбраться. Спину отдала колющая боль. Злость на лице Вэгги сменилась гримасой ужаса, глаза распахнулись в замешательстве. — Я человек, а ты тупое райское создание, которое никогда не видело настоящей жизни, — Ал приблизился к её лицу и сжал сильнее горло, чтобы девушка не упала на пол. Его горячее дыхание обдало её щёку. — Разберись сначала в себе, а потом учи остальных. Хаск стоял в ужасе, не смея сделать вдоха. Когда Аластор становился монстром, его ничто не могло остановить, и испытывать на себе его терпение было самоубийством. Надеясь, что Вэгги усвоила урок, Хаск посмотрел на неё с волнением, но Вэгги этого не видела. Единственное, что девушка понимала: она оказалась в лапах чудовища. Ал выпустил её из рук, и ослабевшее от гипоксии тело упало на пол, не в силах подняться. Оно дрожало, униженное. — Если посмеешь рассказать о нашем казусе Чарли, то я навещу тебя вновь. После брошенной фразы Ал растворился в дымке тени, оставляя после себя рой ядовитых символов. Напоминанием об их конфликте была сама Вэгги и стена, повторявшая рельеф тела девушки. Хаск подошёл к ней и присел на колени. Уши его были прижаты, а волнение в глазах не исчезало. Он хотел подать той руку, но опомнился. Она не та, кто будет принимать помощь, да ещё от такого, как он. — Не обращай внимания на него, он с самого начала был взвинчен. Девушка откашлялась, неприятно сжимая горло, словно ей насыпали груду песка. Шея горела и обжигала. — Тварь. Он и тебя так же мучил? Хаск грустно улыбнулся. Он мог понять Вэгги в её ситуации, но ей не стоило так напирать на Ала. С ним можно договориться, и он выслушает тебя, но не тогда, когда агрессируют и пытаются задеть его самолюбие. И когда Хаск это понял, его участь заложника стала вполне сносной. Ал не терроризировал его, просто пользовался силой. А в некоторых моментах его хозяин был хорошим собеседником, просто нужно узнать Аластора получше. — Ал бывает со своими заскоками, но мы ведь все люди? Если сравнивать его с остальными, то он вполне приемлем. Вэгги отвернулась от Хаска. Она не могла понять их логику, как ни старалась. Эти люди были чужды её пониманию. А может, она привыкла делить всё на белое и чёрное? Сжимая шею, Вэгги шатаясь встала с пола. Хаск не смел подойти к ней. — И всё равно я не понимаю, он — зло во плоти, а ещё и Чарли у него на крючке. — Я тоже так раньше думал, — Хаск грустно улыбнулся. — Но знаешь, стоит узнать человека чуть поближе, и он уже не кажется таким придурком. А по поводу Чарли я не думаю, что суть их контракта опасна. Алу не нужно что-то серьёзное от Чарли. Мой тебе совет: просто понаблюдай за ним, и, возможно, твоё мнение чуть-чуть изменится. После этой фразы, Хаск докоснулся спины ангела и аккуратно её погладил. Вэгги благодарно улыбнулась демону-коту. Она не скажет этого вслух, но попытается прислушаться к его словам, но это только ради её подруги.

***

      Аластор появился в своём кабинете в радиовышке. Всё нутро разрывало от злости, сбитое дыхание было подобно звериному, а бегающие глаза, словно у подстреленного оленя, рыскали по кабинету в надежде на безопасность. Всем телом он упал в своё кожаное кресло.       Голова невыносимо гудела. После их разговора с Вэгги он был не в лучшем расположении духа. Вспоминая времяпровождение с Чарли и как мужчина позволил себе большее, чем мог, накрывало лавиной. Он никогда не смел прикасаться к людям, если это не требовала его выгода. Но в тот момент ему ничего не нужно было от Шарлотты. Руки сами потянулись к этой девушке.       Одним резким рывком Ал сбросил стопку книг на пол, те, раскрывая свои страницы, встретились с древесиной пола.       Что с ним начало происходить? Это из-за их сделки с Чарли? Нет, причина в чём-то другом. То, как он начал подмечать детали в Шарлотте, как его стало тянуть к ней, это не может быть сделка, это началось чуть раньше. Мужчина выдохнул воздух ртом и посмотрел на потолок. В памяти воспылала Чарли, что разгорячённо смотрела на него. Он был для неё гуру в вопросе, который девушка задавала себе множество раз, но так и не получала ответа. Аластор вновь вспомнил её пшеничные волосы, лучезарные глаза и невинную улыбку. Злость с новой силой накрыла его, отчего Ал сжал прядь красных волос, пропуская их между пальцами и опустил голову. Сидя в одной рубашке, его тело вздрагивало от новых образов принцессы. — Мне не нужны все эти чувства.       Но сколько ты собираешься ещё бегать и скрываться? Неужели ты не устал? Если ты считаешь себя человеком, то любовь в любой её форме нужна каждому. Но Ал отгородил себя от этой бессмысленной химической реакции, он не подпускал ближе никого. Хотя нет, был один человек, к которому он испытывал что-то наподобие материнской любви. Но именно после неё он понял, что эта эмоция причиняет только боль и страдание, и решил наглухо закрыть дверь, никогда её не открывая. Но он встретил Шарлотту, и, заинтересованно наблюдая за ней, и Ал не заметил, как слегка приоткрыл ту глухую чёрную дверь. Он упустил из виду самое главное — хладнокровность.       Неожиданный стук в дверь выбил его из колеи. Уши навострились на звук, словно встреча с охотником. Голова всё также была опущена. Вдох и выдох. Собраться, взять себя в руки и не более. — Ал, ты здесь? Можно я зайду? Только её здесь не хватало. Нет, он должен промолчать или прогнать прочь, не впускать её. Оставь за дверью, не позволяй ворваться в свой мрак, не смей, слышишь? — Входи, дорогая. Слабак.       Шарлотта медленно открыла дверь и зашла в мрачную, еле освещаемую комнату. Неприятный скрип окутал тишину. Она уже не в первый раз была в его кабинете, но почему-то этот раз давался сложнее. Обычно она прибегала по каким-то вопросам или за консультацией, а он потом угощал её чашечкой горячего чая. Но сейчас она пришла просто так побыть с ним, как и в тот раз за барной стойкой. Поговорить, услышать его голос вновь и вдохнуть его аромат. Она и не заметила, как ей стало не хватать этих моментов. Ал всегда был приятным собеседником и хорошим слушателем, но это было раньше, когда он был другом, а не причиной её спирающегося дыхания и ноющей головы. Она понимала, что с ними происходит. То, как они смотрели друг на друга, как Ал улыбался и давал советы, как по-своему оберегал и защищал. Их глаза встретились в диком молчании, лишённые совести, они пожирали друг друга, не смея перейти красную черту. — Эм, можно я сяду? Аластор молча мотнул головой. Девушка прошла вперёд и села на чёрное кожаное кресло. Его ткань приятно обволокла её тело, словно засасывая, без возможности выбраться. За каждым её действием хищно наблюдал Ал: каждый шаг, взмах рукой, вздымающаяся грудь и смущённое выражение лица — ничего не осталось незамеченным. Он видел её всю, словно открытую книгу.       Пара горящих керосиновых ламп освещала его кабинет. В воздухе витал его запах, который ни с кем не спутаешь: хвоя, металл и древесина. Чарли не сразу заметила рядом с дубовым столом несколько книг, лежащих на полу. Бардак для Аластора не характерен, несмотря на его образ, мужчина был аккуратен, – девушка удивилась. В его комнате не было ничего лишнего, лишь те вещи, которыми он пользовался. Печатная машинка, на которой он печатал свои сценарии, видимо, привычка из прошлого, радиоаппаратура, из неё он вёл свои радиоэфиры. И стол с зеркалом, на котором было множество разных вещей.       Когда Чарли впервые оказалась у него в кабинете, девушка бессовестно пялилась на все эти вещи, тогда Ал подшутил над ней, сказав, что не хочет ли она вынести его комнату, когда его не будет. Тогда Чарли почувствовала себя виноватой, но с каждым новым её визитом в его обитель, она начинала привыкать к убранству, уже не замечая тех мелочей, которые были в первый раз. А у Аластора пропала возможность для шуток в будущем. — Что ты хотела? — словно чеширский кот, Ал пододвинулся вперёд, облокачиваясь локтями на массивный стол. Шарлотта сидела от него в пару метров. Она, словно загипнотизированная, смотрела на радио-демона. Его игривая улыбка, искры глаз и дёргающее ухо — она не могла отвести глаз. В горле пересохло. Уши покраснели, благо они были прикрыты длинными распущенными волосами. Видимо, Чарли сразу пришла из своей комнаты к нему, не успев заплестись. — Да просто пришла поговорить, — девушка нервно посмеялась и отвела глаза, — без повода. Так же могут делать друзья?       Руки сильнее сжались в замок, а улыбка натянулась похлеще, чем у Ала. Она сильно нервничала, как в их первую встречу. Но сейчас всё немного иначе. Если тогда она его боялась, то сейчас смущалась. Чарли манят его глубокие глаза, что изучают каждый её миллиметр. Его напряжённое тело, больше Шарлотты в несколько раз, вздымается от спёртого вдоха. Шарлотта прижала ноги и отвернулась в сторону, лишь бы не видеть его лица, будто увидела что-то интересное.       Аластор вопросительно выгнул бровь. Вот она и поймалась. Он знал, что чувства могут быстро вспыхнуть, как спичка, и так же потухнуть, и, видимо, Шарлотта зажглась после их бесед. — Не молчи так, это пугает сильнее, чем когда ты тараторишь без умолку. — Это ты пришла ко мне, потревожила мой покой, а теперь требуешь, чтобы я разговаривал с тобой? — Ал тихо посмеялся, пряча лицо за рукой, не смея сводить ехидных глаз из приоткрытых пальцев ладони. Он из последних сил держал себя в руках. — А, точно, это же я пришла к тебе, — девушка взяла эмоции в руки и с нежной улыбкой посмотрела на мужчину. Чарли привыкла, что Ал всегда сам заваливался к ней в комнату, а потом тараторил, рассказывая ей всякую фигню. Чарли в первое время злилась на него, что он влезает в её зону комфорта, но потом ей начинало это нравиться, и это вошло в их привычку. И они сами не заметили, как сблизились. Могли болтать о чём-то за чашкой кофе на кухне, либо в лобби отеля, а иногда и в кабинете. Для окружающих их грешников это было в порядке вещей, все уже давно привыкли к характеру Ала, иногда им было даже жаль Чарли, что она постоянно слушает его сказки, но девушка была не против, она была рада такому сближению. Она вспомнила, как к ней подошёл Энджел и поинтересовался, не устала ли она ещё от Аластора, но Чарли, посмеявшись, ответила ему, что она, наоборот, рада этим встречам. Тогда паук удивился, но не стал допытываться большего. Её отец от этих частых разговоров ревновал свою дочь к оленю и иногда у них вспыхивали стычки, из-за чего Чарли приходилось разнимать двух взрослых мужчин. И вот сейчас это переросло в нечто большее. — И что же тебе нужно от меня? — Ал был подобен стене, что не подпускала никого. Он уже давно понял, что Чарли от него хочет. Её поведение выдавало её полностью, только тупой не увидит заинтересованность принцессы. Но в этот раз Аластор не позволит эмоциям взять верх, и если нужно будет, он выкинет её из кабинета, навсегда обрубая их нить. — Ну, очень многое произошло, и у нас толком не было нормального разговора, — Шарлотта вопросительно посмотрела на мужчину. — Я очень много думала о том, что мы пережили, об этом письме. И о нас с тобой. — О нас с тобой? Не понимаю, к чему ты ведёшь. — Ну, тогда за барной стойкой, ты был... — Чарли, не строй пустых надежд, — Аластор наконец-то встал со своего места и подошёл к девушке, наклоняясь возле её лица. Опасный сантиметр отделял их друг от друга. Дыхание смешалось в единое целое, навсегда теряя свою природу.       Вот опять он даёт себе слабину, опять позволил войти в её пространство и вплотную почувствовать аромат яблока и карамели. Когтистая рука коснулась волос, и словно зверь он вдохнул афродизиак этой девушки, веки приятно прикрылись. По телу Шарлотты прошёлся разряд напряжения. Его действия были чёткими и аккуратными. Она готова была раствориться в нём, позволить дотронуться.       От неистового желания почувствовать Ала, она неосознанно докоснулась своими тонкими пальцами его уха, но этого было достаточно, чтобы оно дёрнулось, а глаза Аластора в ту же секунду открылись в ужасе. Словно подстреленный зверь, мужчина резко отпрянул от Чарли и ударился ногой об угол стола. И без того частое дыхание усилилось, а воздуха стало не хватать. В напряжении было всё в его теле, он боялся посмотреть ей в лицо — увидеть эти пухлые лиловые губы, пунцовые щёки и туманные глаза. Судорога прошлась по телу, откатывая волной.       Поняв, что она только что сделала, Шарлотта тоже встала с кресла и истерично замахала руками. — Ал, прости, я не хотела!       Что она только что сделала и зачем? Она поддалась эмоциям, не смогла устоять, ей захотелось дотронуться до него? Злость на саму себя окатила ведром холодной воды, отрезвляя. Ноги задрожали, а Ал всё молчал, не смея посмотреть на неё. Его спина слегка подрагивала, когда он слышал её голос. Чарли сейчас хотелось узнать, о чём он думает: злится на неё? Проклинает? Или хочет сравнять с землёй? Господи, какая она глупая! Шарлотта ведь знала, что он не любит, когда его трогают, но не смогла сдержаться.       Девушка от безысходности упала в кресло, с которого недавно подорвалась, и опустила голову, волосы спали по плечам. Лежащие на коленях слегка дрожащие руки в открытых ладонях ещё помнили те прикосновения, будто навсегда запечатывая его в памяти. — Ты сегодня без хвоста. — Что? Слова Ала были странными. Когда Чарли подняла голову, её глаза округлились в удивлении, когда она поняла, что он смотрит на неё. Радио-демон подошёл ближе к её лицу и, присев на корточки, заправил прядь за ухо, открывая своему взору запуганное лицо Чарли, саркастично улыбаясь. — Странно видеть тебя с распущенными волосами. — Ты не злишься на меня? — Ты и сама себя хорошо наказываешь за проступок. Девушка подняла белокурую руку, её пальцы остановились в сантиметре от его лица, не смея прикоснуться. Желание распирало её изнутри. Его игривый взгляд играл с ней, как с игрушкой. Пальцы дрожали. Ал проследил за рукой Чарли и улыбнулся, прикрыв веки. Гул его постоянного нестихающего радио притих. — Можно? — Надежда не покидала её. — Это будет ошибкой, ты ведь понимаешь?       Ал взял инициативу и дотронулся своей ладонью до её маленького лица. Тело бросило в жар, а внутри неприятно заныло. Его большой палец исследовал румяную щеку. Рисуя узоры, он плавно спустился к нижней губе и оттянул её, от чего показались белоснежные зубки.             Мужчина поморщился от удовольствия, не смея поднимать взгляд на Шарлотту. Её дыхание обжигало его палец, а слюна приятно согревала.              От напористых действий мужчины Шарлотта не в силах сдерживаться, наконец-то докоснулась щеки демона. Горячая плоть подушечек медленно обожгла холодную мужскую кожу, спускаясь ниже к шее, словно боясь спугнуть. Его кадык вздрагивал от прикосновения с ноготком, но Шарлотта не собиралась останавливаться, желая зайти дальше. Чарли подняла свои глаза и встретилась с Алом. Они безотрывно смотрели друг на друга. Дыхание смешалось в единый унисон, а тело пробирало дрожью. Девушка сократила и без того маленькую дистанцию между ними, не смея уводить взгляд. Приоткрыв свой рот, она прильнула к его щеке, одаряя неуловимым чувственным поцелуем. Щеку Ала обдало холодом от её слюны и жаром от прикосновения. Демон тяжело выдохнул. Обе его руки схватились за подлокотники кресла и с силой сжали, разрывая ткань, оставляя длинные следы когтей. Низ неприятно заныл, хотелось расслабить пряжку ремня, лишь бы унять это давление. Голова закружилась. Гул радио резко заволок интимную тишину. — Извини меня ещё раз.       Его горячий взгляд из полуопущенных век пожирал Чарли, словно свежее мясо. Он молчал, не смея что-либо произнести и помешать её ритуалу. Подняв когтистую ладонь, он намотал на кулак её светлую прядь и притянул к своему носу, вдыхая её и только её аромат, приятно опуская веки от удовольствия. Сладость и терпкость ударили с новой силой в его голову вскружив. Тело заныло от удовольствия, которое он не получал даже от убийств и пожирания свежего мяса. Кулак сильнее сжал волосы, и он медленно опустил их к губам. — Я даю тебе минуту на то, чтобы ты ушла, — он не просил, а требовал. — Не хочу.       Выпустив её волосы, мужчина сильнее сжал когти на подлокотнике кресла и навис над ней, словно обелиск. Гул усиливался, не разборчивый шум радио полностью уничтожил тишину кабинета. Лампы замигали с невероятной скоростью.       Его широкие плечи дрожали, словно в лихорадке. Аластор приблизился к Шарлотте, словно зверь, и резким движением собственнически впился в румяные губы. Их поцелуй обжигал, словно кипяток. В голове не осталось ничего, кроме пустоты. Что будет дальше, не особо волновало. Хотелось лишь одного: завладеть этими губами, подчинить их, стать хозяином.       Её язык приглашал углубиться, и он принял это приглашение, воздуха критически не хватало. Такой рваный и агрессивный контакт сводил их головы с ума. Ал осквернял её, посеял внутри зачаток ядовитого цветка, что будет медленно уничтожать её. Чарли тяжело дышала, неосознанно её руки обхватили его плечи, сжимая со всей силы.       Голова закружилась, слюна смешалась в едино и дорожкой стекала по подбородку. Чарли уже не понимала, что творит, да и не хотела. Ал был всё настойчивее и настойчивее. Он возвышался над ней, не давая возможности к отступлению. Его язык проникал всё глубже и глубже, исследуя её девственный рот. Девушка выдохнула прерывистый стон, не в силах больше терпеть. Услышав это, его уши обожгло, и Ал остановился. Радио-демон медленно отстранился, оставляя между их губами мокрый мостик, что соединял их въедино. Его хищный взгляд пожирал её уже пухлые багровые губы, они были словно спелая вишня, что желает отдать свой сок, первому встречному. Мужчина вытер свои и её губы от слюны, с наслаждением облизывая большой палец руки. Затуманенный взгляд блуждал по ней, как же ему хотелось увидеть нечто большее. — Уходи.       После этих слов Ал, шатаясь, поднимается в полный рост, отстраняясь от неё. Шарлотта тяжело дышала, сил не осталось даже на то, чтобы встать. Её тело дрожало, а дыхание не собиралось возвращаться в норму. Низ живота неприятно ныл. — Ал, — Чарли почти с придыханием завёт его, она хочет играть с ним, нажимать на те струны, которые выдают именно такую его реакцию. — Я искренняя со своими чувствами. — А я нет. — А что было пару секунд назад? — Помутнение рассудка. Что ей нужно от него? Эта девчонка довела его до такого состояния. Он не может чувствовать ног, в любую секунду он сорвётся и набросится на неё. Он из последних сил сдерживает свой эгоистичный порыв. Ал даёт ей возможность уйти, чтобы не совершить ошибку, она девочка умная, должна понять. Мужчина не мог понять, как все их душевные разговоры переросли в нечто подобное? — Чарли, тебе пора. Я сообщу, когда соберутся оверлорды. — Ал. Девушка наконец-то встала и подошла к нему. Он стоял к ней спиной, она уловила тяжесть его дыхания. Сглотнув слюну, она прикрыла глаза и положила свою ладонь на его спину. Ал напрягся. — Перед тем как я уйду, хочу сказать тебе кое-что. Девушка прильнула своим телом к демону. Она слышала, как он тяжело дышит, как ускоренно бьётся его сердце. Сделав вздох, она хотела произнести: Ты мне... Ал быстро развернулся к ней, будто боясь не успеть, рывком закрывает рот рукой, не давая возможности что-либо сказать ещё. Глаза Чарли не выражали ничего, они следили за бегающими зрачками мужчины. Его нервная улыбка была готова сломаться в любую секунду. Приоткрыв рот, она поцеловала его ладонь, что сжимала её. Ал округлил глаза и поджал уши. Он не знал, как реагировать на столь откровенное действие принцессы. Она всегда была такой несносной? Такую Чарли он никогда не видел. — Мы с тобой партнёры, не больше, не меньше. Голос хоть и был ровный, но на это уходило масса усилий. Сейчас, после своей слабости, он был для неё открытой колодой, и она поймала его словно паучиха в свою паутину. Заняла все мысли и играет на нервах. — Я тебя услышала, — Чарли отстранилась и направилась в сторону выхода. Аластор стоял и смотрел в след за удаляющимся силуэтом, — Надеюсь ты научишь меня большему, мы ведь заключили сделку. Хлопок двери, одиноко стоящий мужской напряжённый силуэт, которого обвели и лишь одна мысль в затуманенной голове: Чарли искусно воспользовалась брешью в их сделке. Аластор дико рассмеялся и упал в своё кресло. Радио выдало гул аплодисментов и громкого смеха, только не известно, к кому они предназначались. — Быстро учишься, Чарли Морнингстар.